Полная версия
Мой Босс
Руки дрожали.
Она победила?
Нет.
Это не было победой.
Скорее первым ударом, после которого оба поняли: игра будет сложнее, чем казалось.
Она спустилась на двадцать шестой этаж, забрала сумку. Почти все уже ушли. Катя сидела за своим столом и делала вид, что работает, хотя явно ждала ее.
— Ну? — прошептала она.
— Жива.
— Это уже хорошо.
— И у меня теперь Воронцов.
Катя раскрыла глаза.
— Что?
— Я буду помогать Марине по сделке.
Катя тихо выругалась.
— Алла, это же огромный шанс.
— Или огромная яма.
— В этой компании одно часто маскируется под другое.
Алла устало улыбнулась.
— Я уже заметила.
Она вышла из офиса в половине восьмого.
На улице было прохладно. Дождя не было, но асфальт еще блестел после вчерашней непогоды. Алла шла к метро и впервые за день чувствовала не страх, а странную ясность.
Да, Орлов опасен.
Да, он играет.
Да, он смотрит на нее не так, как должен смотреть генеральный директор на стажерку.
Но она сказала ему «нет».
И он услышал.
Пока услышал.
Телефон завибрировал.
Алла остановилась.
На экране высветилось имя.
Мама.
Она выдохнула и ответила:
— Привет, мам.
— Аллочка, ты не занята?
Голос матери был слишком ласковым.
Алла сразу напряглась.
— Я с работы иду. Что случилось?
— Да ничего страшного. Просто… понимаешь… у нас тут маленькая проблема.
Алла закрыла глаза.
— Какая?
— Долг за комнату опять поднялся. Хозяйка ругается. Говорит, если до понедельника не заплатим, выселит.
— Мам, я же переводила тебе на прошлой неделе.
— Ну я отдала часть за лекарства, часть Димке на учебу, там еще продукты…
— Сколько нужно?
Мать замолчала.
И это молчание было хуже любого ответа.
— Мам. Сколько?
— Тридцать восемь тысяч.
Алла остановилась посреди тротуара.
Люди обходили ее, кто-то задел плечом, кто-то недовольно цокнул языком.
— Тридцать восемь? — тихо повторила она.
— Аллочка, я знаю, что много. Но ты же теперь в такой компании работаешь. Может, аванс дадут? Или премию? Ты же умница, у тебя получится.
Алла смотрела на огни машин и чувствовала, как ее недавняя уверенность рассыпается мелкой пылью.
Тридцать восемь тысяч.
У нее на карте было четыре тысячи шестьсот.
До первой выплаты еще далеко.
— Я подумаю, — сказала она.
— Ты только не злись, доченька. Я же не для себя.
— Я знаю.
— Ты у меня сильная.
Алла едва не рассмеялась.
Сильная.
Все так удобно называли ее сильной именно в те моменты, когда хотели положить на ее плечи еще что-нибудь тяжелое.
— Я перезвоню.
Она отключила звонок и несколько секунд просто стояла.
Потом пришло второе сообщение.
Не от Орлова.
От неизвестного номера.
«Алла, это Максим. Я знаю, что ты устроилась в Гранит. Нам надо поговорить. Ты не понимаешь, с кем связалась.»
У Аллы похолодели руки.
Максим.
Ее бывший.
Тот самый, который сказал, что она без него никто.
Откуда он узнал?
И почему пишет именно сейчас?
Она перечитала сообщение.
Потом еще раз.
И вдруг за спиной раздался знакомый мужской голос:
— Проблемы?
Алла резко обернулась.
У тротуара стоял черный автомобиль.
Заднее стекло было опущено.
Внутри сидел Артем Викторович Орлов.
Без галстука.
С тем же спокойным, внимательным взглядом.
Алла сжала телефон в руке.
— Нет.
Он посмотрел на ее лицо.
Потом на телефон.
Потом снова на нее.
— Вы плохо врете.
— Я вообще не обязана вам ничего объяснять.
— Верно.
Пауза.
Машины шуршали по мокрой дороге.
Люди проходили мимо, не замечая, как посреди вечернего города снова натянулась невидимая нить между стажеркой и ее боссом.
Орлов открыл дверь.
— Садитесь. Я подвезу.
Алла отступила на шаг.
— Мы уже это обсуждали.
— Тогда я предложу иначе. Вы садитесь в машину не потому, что я так сказал. А потому что сейчас у вас лицо человека, который получил плохую новость и может сесть не в тот автобус, выйти не там и всю дорогу думать о том, как завтра держаться на ногах.
Она ненавидела то, что он оказался близок к правде.
— Я доеду сама.
— Упрямство — не всегда сила, Алла.
Она подняла подбородок.
— А контроль — не всегда забота, Артем Викторович.
И пошла к метро.
Быстро.
Почти бегом.
Не оборачиваясь.
Но уже у входа в подземный переход она не выдержала и посмотрела назад.
Черная машина все еще стояла у тротуара.
Орлов смотрел ей вслед.
И в этот момент Алла поняла страшную вещь.
Она могла сколько угодно повторять, что не будет добычей.
Но охотник уже не просто наблюдал.
Он начал узнавать ее слабые места.
А где-то рядом, в темноте ее прошлого, снова появился Максим.
И это значило, что настоящие неприятности только начинались.
Глава 3. Следы прошлого
В метро Алла спустилась почти бегом.
Не потому что торопилась.
А потому что боялась обернуться.
Ей казалось, если она снова посмотрит назад, то увидит у тротуара черный автомобиль с опущенным стеклом. Увидит спокойное лицо Артема Викторовича Орлова. Его взгляд. Не грубый, не навязчивый, даже не откровенно властный, а намного хуже — понимающий.
Такой взгляд был опаснее приказа.
Приказу можно сопротивляться. Можно сказать «нет». Можно развернуться, хлопнуть дверью, пожаловаться, сбежать.
А пониманию сопротивляться сложнее.
Особенно если человек, который смотрит на тебя, видит не только то, что ты показываешь, но и то, что из последних сил пытаешься скрыть.
Алла прошла через турникеты, спустилась по эскалатору, вошла в вагон и встала у двери. Люди теснились вокруг нее: кто-то листал ленту в телефоне, кто-то слушал музыку, кто-то устало держал пакет с продуктами, ребенок в коляске капризно хныкал, женщина рядом раздраженно вздыхала.
Обычная вечерняя толпа.
Обычная жизнь.
Но у Аллы в руках был телефон, а на экране — два разных удара сразу.
Мама.
Тридцать восемь тысяч.
И Максим.
«Ты не понимаешь, с кем связалась.»
Она перечитала сообщение еще раз.
Потом выключила экран.
Потом снова включила.
Словно буквы могли измениться, если смотреть на них достаточно долго.
Не изменились.
Максим.
Пять букв, после которых внутри все сжималось старой, неприятной болью.
Она не любила вспоминать его.
Слишком много времени потратила, чтобы перестать вздрагивать от чужих шагов в коридоре. Слишком много ночей убеждала себя, что не виновата. Что не обязана была терпеть. Что не должна была благодарить за крышу над головой, если под этой крышей ее каждый день ломали маленькими, почти незаметными словами.
Максим не бил ее.
И именно поэтому долго казалось, что жаловаться не на что.
Он просто умел делать так, чтобы Алла сомневалась во всем.
В своем уме. В своей внешности. В своих способностях. В своих желаниях.
— Ты слишком чувствительная, — говорил он, когда она обижалась.
— Ты неправильно поняла, — говорил он, когда она ловила его на лжи.
— Да кому ты нужна, кроме меня? — говорил он почти ласково, когда она собирала вещи после очередной ссоры.
А в самый последний день он сидел на кухне, пил чай из ее любимой кружки и спокойно сказал:
— Уйдешь? Иди. Через неделю вернешься. Ты без меня никто. Даже работу нормальную не найдешь.
Она тогда не ответила.
Только закрыла сумку.
Потому что если бы ответила, то заплакала бы.
А она не хотела дарить ему свои слезы.
С тех пор прошло восемь месяцев.
Восемь месяцев, за которые Алла сменила три временные подработки, переехала в съемную комнату, научилась экономить на всем, кроме проезда, перестала покупать кофе навынос и привыкла жить так, будто каждый день — экзамен на выживание.
И вот теперь, когда у нее наконец появился шанс выбраться, Максим снова возник.
Не случайно.
Он никогда не появлялся случайно.
Вагон дернулся, кто-то наступил Алле на ногу.
— Девушка, проходите дальше, — буркнул мужчина рядом.
— Простите.
Она отступила, прижалась спиной к поручню и набрала короткий ответ:
«Нам не о чем говорить.»
Палец завис над кнопкой отправки.
Секунда.
Другая.
Она стерла.
Написала снова:
«Откуда ты знаешь, где я работаю?»
И тоже стерла.
Потом просто заблокировала телефон и сунула его в сумку.
Не сегодня.
Сегодня она не даст прошлому вытащить себя обратно.
Но прошлое, как назло, уже держало ее за край рукава.
Домой она вернулась около девяти.
В квартире пахло жареной картошкой и дешевым освежителем воздуха. Из комнаты соседки доносился громкий смех и звук сериала. В ванной шумела вода. На кухне, за маленьким столом, сидел сосед Павел — худой программист с вечными синяками под глазами — и ел лапшу прямо из кастрюли.
— О, новая карьеристка пришла, — сказал он без злобы.
— Не начинай.
— Первый миллион уже получила?
— Да. Мелкими купюрами. Несу в чемодане.
Павел усмехнулся.
— Чай будешь?
— Нет. Спасибо.
Алла прошла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Тишина.
Наконец-то.
Она скинула туфли, поставила сумку на стул и села на кровать.
Тело устало так, будто день длился не двенадцать часов, а целую неделю. Но мысли не собирались останавливаться.
Мама.
Максим.
Орлов.
Долг.
Работа.
Границы.
Воронцов.
Все переплелось в тугой узел.
Алла достала телефон и открыла банковское приложение.
Четыре тысячи шестьсот двадцать рублей.
До зарплаты далеко.
Аванс стажеру? Возможно. Но просить в первые дни? У кого? У Марины? У бухгалтерии? У Орлова?
От одной мысли об Орлове внутри неприятно кольнуло.
Нет.
Только не он.
Она не даст ему увидеть еще одно слабое место.
Не даст.
Телефон снова завибрировал.
Алла вздрогнула.
На экране высветилось:
Максим.
Звонок.
Она смотрела на имя, пока оно прыгало на экране, и не двигалась.
Телефон замолчал.
Через пять секунд пришло сообщение.
«Не строй из себя гордую. Я не враг тебе. Орлов опасный человек. Я знаю, что говорю.»
Алла медленно вдохнула.
Пальцы сами набрали:
«Оставь меня в покое.»
На этот раз она отправила.
Ответ пришел почти сразу.
«Не могу. Ты влезла туда, где не выживешь. И он тебя сожрет.»
Алла стиснула зубы.
«Меня уже пытались сожрать. Не получилось.»
Она нажала отправить и тут же пожалела. Слишком эмоционально. Слишком много. Максим обязательно зацепится.
Так и случилось.
«Это ты про меня? Серьезно? Алла, давай без драмы. Я тебе помочь хочу.»
Алла рассмеялась.
Коротко.
Горько.
Без радости.
Помочь.
Как удобно это звучало из уст человека, который когда-то называл контроль заботой, ревность любовью, а унижение — честностью.
Она выключила телефон и бросила его на кровать.
Потом встала, подошла к окну.
Двор был темный. Под фонарем мокро блестела лавочка. У подъезда курили двое мужчин. В окнах соседнего дома горел теплый желтый свет — там кто-то ужинал, кто-то укладывал детей, кто-то смотрел новости, кто-то ругался, кто-то смеялся.
А Алла стояла в своей маленькой комнате и впервые за долгое время почувствовала себя не просто уставшей.
Загнанной.
Слово было неприятное, но точное.
Будто с одной стороны на нее давили долги и семья, с другой — прошлое, с третьей — новая работа, где каждый шаг кто-то оценивал.
А впереди стоял Артем Орлов.
С человеком вроде него нельзя было просто «не связываться».
Он уже заметил.
Уже вмешался.
Уже начал менять ее траекторию.
Алла легла поздно, но снова почти не спала.
Утром она проснулась от стука в дверь.
— Алл, ты живая? — голос Павла.
— Что?
— Тебе там курьер какой-то.
Алла резко села.
— Курьер?
— Ну да. Цветы принес. Или веник дорогой. Я не разбираюсь.
Цветы.
У нее внутри все оборвалось.
Она накинула халат, вышла в коридор.
У входной двери стоял парень в куртке службы доставки и держал огромный букет белых роз. Такой большой, что в их тесном коридоре он выглядел почти нелепо. Соседка Лида уже выглядывала из кухни, Павел стоял рядом с кастрюлей в руках и с нескрываемым интересом наблюдал.
— Алла Смирнова? — спросил курьер.
— Да.
— Вам доставка. Распишитесь.
— От кого?
— Здесь открытка.
Алла взяла маленький белый конверт.
Пальцы похолодели.
Она уже знала.
Знала, что там будут инициалы. Или одна короткая фраза. Или что-то такое, от чего ей снова захочется одновременно злиться и дрожать.
Она открыла конверт.
На плотной карточке было написано:
«Я же говорил, ты вернешься к красивой жизни. Максим.»
Алла застыла.
Не Орлов.
Максим.
Павел вытянул шею.
— От поклонника?
Алла резко сложила карточку.
— Ошибка доставки.
— Там ваше имя.
— Значит, ошибка отправителя.
Она посмотрела на курьера.
— Я не приму.
Парень растерялся.
— Но доставка оплачена.
— Мне все равно. Возвращайте.
— Девушка, я не могу просто…
— Можете поставить их у мусорки, подарить кому угодно, вернуть, выбросить. Я не приму.
Курьер пожал плечами, явно не желая спорить с женщиной в халате и с лицом человека на грани убийства.
— Как скажете.
Он ушел вместе с букетом.
Лида в кухне цокнула языком.
— Ну ты даешь. Розы-то дорогие.
Алла посмотрела на нее.
— Потому и не взяла.
Она вернулась в комнату и закрыла дверь.
Руки тряслись.
Максим знал адрес.
Не только место работы.
Адрес.
Она села на кровать, открыла телефон и впервые за долгое время зашла в переписку с ним.
«Откуда у тебя мой адрес?»
Ответ пришел через минуту.
«Не драматизируй. Я просто хотел сделать приятно.»
«Откуда адрес?»
«У нас общие знакомые.»
«Какие?»
«Алла, успокойся. Я не маньяк.»
Она смотрела на эту фразу и чувствовала, как внутри поднимается ледяная злость.
Так всегда.
Сначала он нарушал границу.
Потом называл ее реакцию истерикой.
Она набрала:
«Еще раз появишься у моей квартиры, напишешь, пришлешь что-то или передашь кому-то мой адрес — я обращусь в полицию.»
Ответ пришел не сразу.
И от этого стало страшнее.
Через пять минут:
«Ты сильно изменилась.»
Алла ответила:
«Да.»
Потом заблокировала его номер.
Сидела еще минуту.
И разблокировала.
Не потому что хотела общаться.
А потому что знала: иногда опаснее не видеть, что человек пишет.
Она собралась на работу молча и быстро.
Сегодня она надела черное платье-футляр, которое раньше считала слишком строгим для стажерки. Волосы собрала в гладкий хвост. Накрасила ресницы чуть темнее обычного.
В зеркале на нее смотрела девушка, которую можно было принять за спокойную.
Это устраивало.
В офис она приехала раньше всех.
На двадцать шестом этаже было почти пусто. Уборщица протирала столы. Где-то гудел принтер. За окнами поднималось бледное утро.
Алла включила компьютер и сразу открыла файл по Воронцову.
Работа.
Только работа.
Если держаться за цифры, таблицы, сроки и планы, можно не думать о том, что за пределами офиса кто-то знает ее адрес.
Через полчаса пришла Катя.
— Ты чего такая ранняя?
— Не спалось.
Катя поставила сумку на стол и внимательно посмотрела на нее.
— Что-то случилось?
Алла хотела сказать «нет».
Но устала.
Очень устала все держать в себе.
— Бывший объявился.
Катя поморщилась.
— Плохой бывший?
— Хороших бывших, которые присылают цветы на адрес, который ты им не давала, обычно не бывает.
— Ого.
— Да.
Катя села рядом на край стола.
— Он угрожает?
— Не напрямую. Пишет, что хочет помочь. Что Орлов опасен. Что я не понимаю, куда попала.
Катя перестала улыбаться.
— Он знает Орлова?
— Не знаю.
— А кто твой бывший?
Алла замялась.
— Максим Лазарев. Раньше работал в недвижимости. Потом вроде ушел в какую-то инвестиционную историю. Мы давно не общаемся.
Катя побледнела едва заметно.
Но Алла заметила.
— Ты его знаешь?
— Нет. Лично нет.
— Катя.
— Я слышала фамилию.
— Где?
Катя оглянулась, будто боялась, что их кто-то услышит.
— Несколько лет назад был скандал. Не очень громкий, его быстро замяли. Какая-то история с подрядчиками, подставными договорами, выводом денег. Вроде там фигурировала фамилия Лазарев. Но я могу ошибаться.
Алла почувствовала, как в груди похолодело.
— В «Граните»?
Катя молчала.
Ответ был и так понятен.
— Он работал здесь?
— Не знаю точно. Алла, я тогда была совсем новым менеджером, до нас доходили только слухи. Марина может знать больше.
Алла посмотрела в сторону кабинета Марины.
— Спроси ее осторожно, — сказала Катя. — Не в лоб. Здесь прошлое иногда кусается сильнее настоящего.
Но осторожно не получилось.
Марина пришла в девять пятнадцать, с кофе, телефоном у уха и таким лицом, будто уже успела мысленно уволить половину отдела.
Алла дождалась, пока она закончит разговор, подошла и тихо сказала:
— Можно вас на минуту?
Марина посмотрела на нее поверх стакана.
— Если это по Воронцову — через десять минут планерка.
— Это не по Воронцову.
Что-то в голосе Аллы заставило Марину остановиться.
— Пойдем.
Они вошли в маленькую переговорную.
Марина закрыла дверь.
— Что случилось?
Алла не стала ходить вокруг.
— Вы знаете Максима Лазарева?
Лицо Марины изменилось.
Незаметно для чужого человека.
Но Алла уже успела научиться замечать паузы.
— Откуда ты знаешь это имя?
— Это мой бывший.
Марина поставила кофе на стол.
— Вот как.
— Он написал мне вчера. Сказал, что я не понимаю, с кем связалась. Сегодня прислал цветы домой. Адрес я ему не давала.
— Ты с ним общалась после расставания?
— Нет.
— Когда расстались?
— Восемь месяцев назад.
Марина прошлась по переговорной, остановилась у окна.
— Алла, слушай внимательно. Максим Лазарев раньше действительно был связан с «Гранитом». Неофициально. Через одну подрядную структуру. Он был не главным, скорее посредником, но очень наглым и очень скользким.
— Что случилось?
— Деньги исчезли. Документы всплыли. Подрядчик рухнул. Несколько человек уволили. Орлов тогда чуть не потерял крупный проект.
— Максим виноват?
— Официально — нет. Неофициально — многие уверены, что он был частью схемы.
Алла медленно опустилась на стул.
В голове все стучало.
Максим знал Орлова.
Орлов мог знать Максима.
И она оказалась между ними, даже не понимая, когда это произошло.
— Орлов знает, что я… — она не договорила.
— Не знаю, — сказала Марина. — Но если не знает, скоро узнает.
— Почему?
Марина посмотрела на нее тяжело.
— Потому что в этой компании чужие тайны долго не живут.
Алла сжала руки.
— Что мне делать?
Марина впервые за все время не ответила сразу.
И это было страшнее всего.
Потом сказала:
— Работать. Не паниковать. Сохранять все сообщения. Не встречаться с Лазаревым одной. И не позволяй Орлову узнать это от кого-то другого.
Алла подняла глаза.
— Вы предлагаете мне самой ему рассказать?
— Я предлагаю тебе не ждать, пока это станет оружием в чужих руках.
— Но это моя личная жизнь.
— Была. До тех пор, пока твоя личная жизнь не начала пересекаться с внутренними скандалами компании.
Алла встала.
— Прекрасно. То есть я только пришла, а уже должна объяснять генеральному, почему когда-то встречалась не с тем человеком?
— Нет. Ты никому ничего не должна. Но ты должна понимать последствия.
Марина подошла ближе.
Голос стал тише.
— Алла, я не на стороне Орлова. И не на стороне компании. Я на стороне здравого смысла. Если Лазарев снова крутится рядом, это не просто бывший парень с цветами. Он что-то хочет.
— От меня?
— Может, не только.
В дверь постучали.
— Марина, планерка, — послышался голос Кати.
— Иду.
Марина открыла дверь, но перед выходом обернулась к Алле.
— И еще. Если он написал тебе про Орлова, значит, он хочет, чтобы ты испугалась именно Орлова. Подумай, зачем.
Планерка прошла как в тумане.
Алла сидела с блокнотом, делала пометки, отвечала на вопросы Марины по Воронцову, но мысли все время возвращались к одному:
Максим хочет, чтобы я боялась Орлова.
Но она и так боялась.
Только не так, как Максим ожидал.
Она боялась не того, что Орлов причинит ей вред.
Она боялась, что рядом с ним слишком легко забыть о вреде.
В обед Марина отправила ее в технический отдел за планами коммерческих помещений.
