Мой Босс

Утро наступило слишком быстро.

Будильник прозвенел в шесть тридцать, и Алла почувствовала себя так, будто всю ночь не лежала, а таскала бетонные блоки на стройке. Голова гудела, глаза щипало, тело было ватным.

Она умылась холодной водой, собрала волосы, надела другую блузку — светло-голубую, тоже новую, но уже менее торжественную — и долго смотрела на себя в зеркало.

На лице не было ничего особенного.

Обычная девушка.

Двадцать три года.

Усталые глаза.

Чуть бледные губы.

Немного упрямый подбородок.

Но внутри что-то изменилось.

Вчера она шла в компанию с желанием понравиться, удержаться, пройти стажировку, доказать, что достойна.

Сегодня она шла туда как на поле боя.

Не с Орловым.

С самой собой.

Потому что больше всего Алла боялась не его власти, не его денег и даже не того интереса, который он проявлял.

Она боялась собственной реакции.

Того странного, предательского волнения, которое возникало рядом с ним.

Того, что сердце ускорялось не только от страха.

И это злило ее сильнее всего.

В метро было тесно. Люди стояли плечом к плечу, пахло духами, мокрыми зонтами и утренним раздражением. Алла держалась за поручень и повторяла про себя:

Он начальник. Ты стажерка. Тебе нужны деньги. Тебе нужна работа. Больше ничего.

На двадцать шестой этаж она поднялась ровно в восемь тридцать пять.

В офисе уже кипела жизнь.

Марина говорила по телефону, одновременно листая документы и показывая кому-то жестом, чтобы не мешали. Катя у кофемашины спорила с менеджером по ипотеке. Несколько сотрудников собрались у большого экрана, где показывали презентацию нового жилого комплекса.

Алла прошла к своему месту, включила компьютер и только успела открыть папку с материалами, как рядом возникла Марина.

— Доброе утро, стажерка.

— Доброе утро.

— Выспалась?

Алла честно посмотрела на нее.

— Нет.

Марина прищурилась.

— Хорошо. Значит, начинаешь привыкать к работе.

Она положила на стол тонкую папку.

— Сегодня у нас небольшой квест.

У Аллы внутри что-то неприятно сжалось.

— Какой?

— Придет сложный клиент. Очень сложный. Формально он мой, но я хочу, чтобы ты присутствовала на встрече.

— Я?

— Ты. Будешь сидеть, слушать, записывать. Если попросят — ответишь на пару вопросов по «Северному парку».

— Но я еще не готова к клиентам.

— Никто никогда не готов. Потом привыкаешь делать вид.

Алла открыла папку.

Внутри была информация по клиенту: Глеб Ильич Воронцов, владелец сети строительных магазинов, интересуется покупкой нескольких коммерческих помещений и квартир для инвестиций.

Сумма сделки могла быть огромной.

Очень огромной.

— Почему я? — тихо спросила Алла.

Марина посмотрела на нее так, будто вопрос был ожидаем.

— Потому что Артем Викторович попросил.

Сердце Аллы ударило один раз, тяжелее обычного.

— Он?

— Он.

— Зачем?

— Это надо у него спросить.

Марина наклонилась чуть ближе и понизила голос:

— Только я бы не советовала.

Алла почувствовала, как щеки начинают гореть.

Не от смущения.

От злости.

Значит, вот она, проверка.

Настоящая.

Ее даже не спросили. Просто поставили на доску и сделали ход.

— Я могу отказаться? — спросила Алла.

Марина выпрямилась.

— Можешь.

Алла посмотрела на нее с надеждой.

Но Марина тут же добавила:

— Теоретически. Практически — если в первый же нормальный рабочий день ты откажешься участвовать во встрече, которую согласовал генеральный, стажировка у тебя получится короткая и запоминающаяся.

Алла сжала ручку.

— Понятно.

— Алла, — Марина вдруг сказала мягче. — Ты только не делай из этого трагедию. Орлов любит проверять людей. Новеньких, стареньких, директоров, подрядчиков, всех. Иногда просто бросает в воду и смотрит, кто поплывет.

— А кто не поплывет?

— Тех больше не видно.

Марина похлопала пальцами по папке.

— Встреча в одиннадцать. До этого повтори коммерческие помещения, преимущества объекта, сроки сдачи, отделку, парковки и транспортную доступность. И главное — если не знаешь ответа, не выдумывай.

— А что говорить?

— «Я уточню и вернусь с точной информацией». Клиенты любят уверенных людей, но ненавидят уверенных идиотов.

Марина ушла.

Алла осталась сидеть с папкой перед собой.

Внутри кипело.

Хотелось подняться на тридцать восьмой этаж, войти в этот стеклянный кабинет и спросить: зачем?

Зачем он ее дергает?

Зачем смотрит?

Зачем пишет?

Зачем делает так, будто у него есть право расставлять ловушки на ее пути?

Но она не поднялась.

Потому что не была дурой.

И потому что работа ей была нужна больше, чем гордое желание хлопнуть дверью.

Алла открыла материалы и начала читать.

Она читала так, будто от этого зависело все.

Цены. Площади. Планировки. Сдача первой очереди. Прогнозы по району. Школы, детские сады, новая развязка, станция метро в перспективе. Отдельные входы в коммерческие помещения. Высота потолков. Мощность электричества. Парковочные места.

Каждую цифру она выписывала.

Каждую формулировку проговаривала шепотом.

Катя несколько раз подходила и спрашивала, не хочет ли Алла кофе, но та только качала головой.

В половине одиннадцатого Марина вернулась.

— Готова?

— Нет.

— Отлично. Пошли.

— Но я сказала, что не готова.

— Я услышала. И сказала: отлично.

Они прошли в переговорную.

Это была большая комната со стеклянными стенами, длинным темным столом, экраном для презентаций и видом на город. В углу стоял графин с водой, чашки, кофе, несколько тарелок с печеньем, к которым, как казалось Алле, никто никогда не прикасался.

Марина включила экран, проверила презентацию, разложила бумаги.

— Сядешь справа от меня. Не сутулься. Не тереби ручку. Не показывай страх.

— Он так заметен?

Марина посмотрела на нее.

— У тебя на лице написано: «пожалуйста, не ешьте меня».

Алла нервно улыбнулась.

— Спасибо за поддержку.

— Я поддерживаю как умею.

Дверь открылась ровно в одиннадцать.

Сначала вошел мужчина лет пятидесяти пяти, плотный, широколицый, в дорогом, но слишком ярком синем костюме. За ним — молодой помощник с планшетом и женщина в строгом сером платье. Воронцов сразу занял комнату своим присутствием: громко поздоровался, крепко пожал Марине руку и посмотрел на Аллу так, будто она была частью интерьера.

— А это кто у нас? — спросил он.

Марина улыбнулась.

— Алла Смирнова, наш новый специалист на стажировке. Сегодня присутствует на встрече.

— Стажерка? — Воронцов хмыкнул. — На серьезные переговоры стажерок уже сажаете?

Алла почувствовала, как внутри что-то кольнуло.

Марина не изменилась в лице.

— Мы выращиваем сильные кадры с первого дня.

— Это правильно, — Воронцов сел во главе стола, хотя это место ему никто не предлагал. — Сейчас молодежь нежная пошла. Чуть что — выгорание, психолог, ретрит.

Помощник тихо усмехнулся.

Алла опустила глаза к блокноту.

Марина начала презентацию.

Говорила она великолепно: уверенно, спокойно, с точными паузами. Она не продавала объект, она будто показывала клиенту то, что он сам давно хотел купить, но пока не решался признать.

Воронцов перебивал.

Задавал каверзные вопросы.

Сомневался в сроках.

Критиковал подъездные пути.

Сравнивал цены с конкурентами.

Несколько раз бросал взгляд на Аллу и ухмылялся, будто ждал, когда она начнет нервничать.

Она записывала все.

И молчала.

Пока вопрос не прилетел прямо в нее.

— А вы, Алла, — Воронцов откинулся на спинку кресла, — как считаете, кто купит коммерцию на первом этаже второго корпуса? Только не по бумажке. Сами скажите. Вы же молодая, должны понимать аудиторию.

Марина на секунду повернула голову.

Алла подняла взгляд.

В комнате стало тихо.

Она могла сказать заученную фразу: «Помещения подойдут для аптек, кофеен, пунктов выдачи и небольших сервисных компаний».

Правильно.

Безопасно.

Пусто.

Но Воронцов явно ждал не этого.

Ждал, что она растеряется.

И где-то за этой встречей, за стеклянными стенами, за невидимой нитью контроля, Алла почти физически чувствовала присутствие Орлова.

Настоящая проверка.

Она выпрямилась.

— Я думаю, первыми туда зайдут не кофейни.

Воронцов прищурился.

— Вот как?

Марина чуть заметно напряглась.

— Да, — сказала Алла. — Кофейням нужна сформированная привычка жителей. Утренний трафик, маршруты, точки притяжения. А на старте заселения людям в первую очередь нужны бытовые вещи. Пункты выдачи, мини-маркет, аптека, товары для ремонта, детские секции, возможно, частный кабинет врача или небольшая лаборатория. Люди будут обживаться, делать ремонты, заводить детей в сад, искать рядом то, что экономит им время. Кофейня появится потом, когда район начнет жить не только нуждой, но и комфортом.

Воронцов молчал.

Алла продолжила, уже чувствуя, как дрожь уходит из голоса:

— Поэтому, если смотреть как инвестор, я бы не оценивала помещение только по текущему пешеходному потоку. Его пока нет в полной силе. Я бы смотрела на то, какие ежедневные проблемы появятся у жителей в первые полгода после заселения. Кто решит эти проблемы быстрее — тот и станет якорем.

Марина медленно повернулась к ней.

Воронцов постучал пальцем по столу.

— Интересно. А вы откуда такая умная?

Алла спокойно ответила:

— Из съемной комнаты на окраине. Там хорошо понимаешь, какие сервисы нужны рядом с домом.

На секунду наступила тишина.

А потом Воронцов рассмеялся.

Громко.

И неожиданно искренне.

— Хорошая девка! Марина, где взяли?

— Сама пришла, — сухо сказала Марина.

— Сама? Это редкость.

Помощник что-то быстро записал в планшете.

Женщина в сером платье посмотрела на Аллу уже иначе — не как на лишнего человека, а как на участника разговора.

Встреча продолжилась.

И теперь Воронцов время от времени обращался к Алле.

Не всегда просто.

Иногда с подвохом.

Но она держалась.

Не идеально. Один раз перепутала высоту потолков. Один раз не смогла точно ответить по срокам подключения дополнительной мощности и сказала, как учила Марина:

— Я уточню и вернусь с точной информацией.

Воронцов кивнул.

— Хоть не врете. Уже плюс.

К концу встречи Алла чувствовала себя выжатой. Спина болела от напряжения, голова гудела, но внутри было странное, почти горячее чувство.

Она справилась.

Не блестяще.

Не безупречно.

Но справилась.

Когда клиенты ушли, Марина закрыла дверь переговорной и несколько секунд молчала.

Алла не выдержала:

— Я сильно напортачила?

Марина посмотрела на нее.

— Нет.

— Правда?

— Правда.

— А почему у вас лицо такое, будто я разбила вазу за миллион?

Марина подошла к столу, начала собирать бумаги.

— Потому что теперь ты ему точно интересна.

Алла замерла.

— Воронцову?

Марина подняла глаза.

— Орлову.

В животе стало холодно.

— Он смотрел?

— А ты думала, он просто так отправил тебя на встречу?

Марина кивнула на темный прямоугольник в углу под потолком.

Камера.

Алла почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Он наблюдал?

— За встречей, Алла. Не за тобой лично.

Но прозвучало это неубедительно.

Алла сжала папку так сильно, что бумага хрустнула.

— Это нормально?

Марина устало вздохнула.

— Для этой компании — да.

— А для людей?

— Люди тут иногда заканчиваются на уровне ресепшена.

Алла медленно поставила папку на стол.

— Мне это не нравится.

— Мне многое не нравится. Но я работаю здесь семь лет, потому что ипотека любит стабильность.

Марина подошла ближе.

— Послушай меня внимательно. Сегодня ты молодец. Без шуток. Я думала, ты поплывешь. Ты не поплыла. Но теперь будь аккуратнее. Орлов ценит характер. А еще сильнее он любит его ломать.

— Зачем?

— Потому что так он понимает, что человек принадлежит системе.

Алла посмотрела на город за стеклом.

— Я не вещь.

Марина тихо сказала:

— Тогда докажи это не словами.

После обеда Аллу словно подменили.

Она работала быстро, почти зло. Уточнила мощность по коммерческим помещениям. Составила короткую записку по вопросам Воронцова. Отправила Марине. Перепроверила цены. Внесла правки в таблицу.

Ей хотелось занять голову чем угодно, лишь бы не думать о камере.

О том, что он смотрел.

О том, что он видел ее замешательство, ее ответы, ее попытку держаться.

О том, что, возможно, именно этого и добивался.

В четыре часа на корпоративную почту пришло письмо.

От: А.В. Орлов
Тема: Стажировка

Алла несколько секунд смотрела на экран, не решаясь открыть.

Потом нажала.

В письме было всего три строки:

Алла Сергеевна,
зайдите ко мне сегодня в 18:00.
А.В. Орлов

Ни «пожалуйста».

Ни объяснений.

Ни возможности отказаться.

Просто команда.

Она перечитала письмо трижды.

Катя, сидевшая рядом, заметила ее лицо.

— Что случилось?

Алла повернула монитор чуть в сторону.

Катя прочитала и тихо присвистнула.

— Ого.

— Это плохо?

— Это… необычно.

— Катя.

— Я не знаю, Алла. Честно. Он редко вызывает стажеров лично.

— А если я не пойду?

Катя посмотрела на нее как на человека, который предложил прыгнуть с крыши и посмотреть, получится ли взлететь.

— Не советую.

До шести время тянулось мучительно.

Каждая минута была как маленький камень в груди.

В пять пятьдесят Марина подошла к ее столу.

— Идешь?

Алла подняла глаза.

— Вы знаете?

— Конечно.

— Он вам сказал?

— Мне не надо говорить. Когда Орлов вызывает человека, это через пять минут знает половина офиса, а вторая половина делает вид, что не знает.

Алла усмехнулась, но улыбка вышла кривой.

— Прекрасно.

Марина положила перед ней папку.

— Возьми отчет по Воронцову. Пусть будет деловой повод.

— А если повод не деловой?

Марина задержала на ней взгляд.

— Тогда сделай его деловым.

Эта фраза почему-то помогла.

Алла взяла папку, встала и пошла к лифтам.

Каждый шаг отдавался в груди.

Двадцать шестой этаж.

Лифт.

Тридцать восьмой.

Двери открылись в другой мир.

Здесь было тихо.

Слишком тихо.

Не звонили телефоны. Не смеялись сотрудники. Не щелкали десятки клавиатур. На полу лежал мягкий темный ковер, стены были отделаны деревом и стеклом, свет был приглушенным, теплым, почти вечерним.

За стойкой сидела секретарь — женщина лет сорока с гладкой прической и безупречной осанкой.

— Алла Смирнова? — спросила она.

— Да.

— Артем Викторович вас ждет.

Она нажала кнопку на телефоне.

— Проходите.

Дверь в кабинет была высокой, тяжелой, темной.

Алла постучала.

— Войдите.

Она вошла.

Кабинет Орлова был огромным.

Панорамные окна во всю стену. Город внизу, уже затянутый вечерней дымкой. Большой стол из темного дерева. Кожаные кресла. Стеллажи с папками, книгами, макетами зданий. На стене — черно-белые фотографии строек: краны, бетон, рабочие, недостроенные этажи, голые конструкции будущих домов.

Здесь все говорило о власти.

Не показной.

Настоящей.

Власти человека, который привык начинать с пустого участка земли и через несколько лет ставить там целый квартал.

Орлов стоял у окна спиной к ней.

Пиджак был снят, рубашка идеально сидела на широких плечах, рукава закатаны до локтей. В руке он держал стакан с водой.

— Садитесь, Алла.

Она не села.

— Я принесла отчет по встрече с Воронцовым.

Он повернулся.

Взгляд сразу нашел ее лицо.

— Я просил сесть.

— А я хотела бы сначала понять, зачем вы меня вызвали.

Тишина стала плотной.

Секунды три он просто смотрел на нее.

Потом медленно поставил стакан на стол.

— Вы всегда спорите с руководством?

— Только когда не понимаю распоряжения.

— Это не спор?

— Это попытка разобраться.

Он подошел к столу, сел в кресло и указал на место напротив.

— Тогда разбирайтесь сидя.

Алла села.

Положила папку на колени, как щит.

Орлов заметил.

Конечно заметил.

— Вы хорошо провели встречу.

— Я почти ничего не проводила. Вела Марина.

— Но Воронцов запомнил вас.

— Не уверена, что это моя заслуга.

— Вы хотите, чтобы я вас переубедил?

— Я хочу понять, почему стажерку посадили на встречу такого уровня.

Он чуть откинулся в кресле.

— Потому что я хотел посмотреть, как вы реагируете на давление.

— И?

— Вы не сломались.

Алла посмотрела ему прямо в глаза.

— Вас это разочаровало?

В кабинете повисла пауза.

А потом он снова улыбнулся.

Той самой едва заметной улыбкой, которая не грела, а тревожила.

— Наоборот.

— Тогда зачем вы написали мне вчера?

— Чтобы вы не расслаблялись.

— Откуда у вас мой личный номер?

— Из анкеты сотрудника.

— Я давала его компании, а не лично вам.

В его взгляде мелькнуло что-то темное.

Не злость.

Интерес.

Более острый, чем прежде.

— Вы считаете, я нарушил границу?

— Да.

Слово прозвучало громче, чем она ожидала.

И теперь отступать было некуда.

Орлов молчал.

Алла чувствовала, как сердце бьется где-то в горле, но продолжила:

— Я пришла сюда работать. Учиться. Зарабатывать. Я готова к сложным задачам, к проверкам, к ошибкам, к жесткой обратной связи. Но я не хочу получать личные сообщения от генерального директора после рабочего дня без деловой причины.

Он смотрел на нее не мигая.

— Смело.

— Нет. Нормально.

— Для вас нормально говорить так человеку, от которого зависит ваша стажировка?

— Для меня нормально не делать вид, что мне комфортно, если мне некомфортно.

Орлов медленно провел большим пальцем по краю стакана.

— А если я скажу, что в этой компании комфорт никому не обещали?

— Тогда я скажу, что уважение к личным границам не имеет отношения к комфорту.

Она сама не знала, откуда в ней взялись эти слова.

Может, от бессонной ночи.

Может, от злости.

Может, от страха снова оказаться в чьей-то власти.

Но она сказала.

И теперь сидела напротив него, с прямой спиной и холодными пальцами, сжимавшими папку.

Орлов встал.

Алла напряглась, но не отвела взгляд.

Он обошел стол, подошел к окну и снова посмотрел на город.

— Вы знаете, сколько человек хочет попасть в эту компанию?

— Предполагаю, много.

— Очень много. И большинство из них готовы улыбаться, соглашаться, терпеть, подстраиваться. Они называют это карьерой.

— А вы?

— Я называю это реальностью.

— А я не хочу становиться удобной частью чьей-то реальности.

Он повернулся.

— Вы очень уверены в себе для человека, который пришел вчера.

— Нет, Артем Викторович. Я очень боюсь. Просто я уже знаю, что будет, если молчать.

Вот это он услышал иначе.

Алла поняла по его лицу.

На мгновение маска властного, холодного руководителя стала тоньше. Не исчезла, но под ней проступило что-то человеческое. Может, любопытство. Может, понимание. Может, воспоминание, которого она не могла знать.

— Кто вас так научил? — тихо спросил он.

Алла сжала губы.

— Это не относится к работе.

— Верно.

Он кивнул.

— Не относится.

Он вернулся за стол, сел и открыл папку, лежавшую перед ним.

— Тогда к работе. С завтрашнего дня вы будете помогать Марине по Воронцову. Все уточнения, сводные таблицы, первичная аналитика, ответы на технические вопросы — через вас.

Алла моргнула.

— Через меня?

— Да.

— Но я стажерка.

— Именно поэтому будете учиться быстрее.

— А если я не справлюсь?

— Справитесь.

— Вы не можете этого знать.

— Могу.

Она нахмурилась.

— Почему?

Он посмотрел на нее прямо.

— Потому что люди, которым есть что терять, учатся быстрее остальных.

Эти слова попали точно.

Слишком точно.

Алла вдруг разозлилась снова.

— Вы любите давить на больное?

— Я люблю видеть правду.

— Иногда это одно и то же.

— Возможно.

Он закрыл папку.

— Ваш рабочий день закончен.

Алла не сразу поняла, что встреча окончена.

— Все?

— Все.

Она встала.

— Тогда до свидания.

— Алла.

Она остановилась у двери.

Не обернулась сразу.

— Да?

— Личных сообщений больше не будет.

Она медленно повернулась.

Он сидел за столом спокойно, почти официально.

— Спасибо.

— Но рабочие письма будут. Много.

— К рабочим письмам претензий нет.

— Посмотрим.

Алла открыла дверь.

И уже выходя, услышала:

— И еще.

Она замерла.

— Сегодня вы были правы.

Она обернулась.

— В чем?

— В том, что вы не добыча.

Сердце дернулось.

Орлов смотрел на нее без улыбки.

— Добыча не спорит.

Алла не нашлась, что ответить.

Она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

В коридоре было тихо. Секретарь подняла глаза, но ничего не сказала. Лифт пришел почти сразу.

Только когда двери закрылись, Алла позволила себе прислониться к стенке.