Чудовище и... Чудовище

— Иди, говорю, — нетерпеливо вращая крышечку на фляжке туда-сюда, крикнула белка, — туда, откуда пришла!

— Тебя не спросила, мышь блохастая, — грубо огрызнулась злая заплаканная девица, — куда мне идти.

— Ах, ты ж!.. — вскричала до глубины души оскорбленная белка, хватаясь за сердце. — Да ты как смеешь!.. Да ты знаешь, кто я?!..

— Толстая лесная пьянчужка, — грубо ответила девица, нетрезво покачиваясь на подоконнике.

— Да я лучшая фея всех Тридевяти королевств! — заорала белка, багровея. Но этого никто не увидел, потому что ее лицо поросло мехом. — Да я сейчас вот заколдую тебя за грубость!.. Да так, что на тебе ни один юноша не женится!

— Сделай одолжение, — не менее грубо ответила девица. — Я вообще в пираты собралась. Так что мне твои юноши и твои женитьбы по боку.

— Да я тебя заколдую! — верещала разошедшаяся не на шутку белка, топая ногами. — Так, что даже те, кто не собирался на тебе жениться, будут превращаться в… в… лесных чудищ!

— Тем лучше, — грубо ответила девица. — С такой командой я быстро все моря запугаю.

— Хамка! — заверещала белка, видя, что с девицы все как с гуся вода. — Нахалка! Тебе бы поучиться, как девушке надо себя вести!

И она, не соображая от злости, что делает, ухватила книгу — дорогое, подарочное издание, между прочим! — и запустила ею в девицу.

Девица книгу поймала и неверно покачнулась. Ноги ее задрались так, что она едва не вывалилась из окна. Но все ж юная нахалка, даже получив тяжелой книгой по животу и зажав ее в охапку, сумела удержаться на подоконнике.

— А тебе бы записаться в общество анонимных алкоголиков, — упрямо нахамила она.

— Ну, все!!! — проорала белка, грозно воздев руки к потолку. Золотая пыльца посыпалась с них, и девица поняла, что дело начинает пахнуть керосином.

— Прощайте! — трагично выдала она и кувырнулась назад спиной, вывалившись из окна вниз головой.

Белка так и застыла с задранными лапами и раскрытым от изумления ртом.

Колдонуть она не успела.

Оцепенение ее длилось всего пару секунд, а затем перепуганная волшебница с воплем метнулась к окну и высунулась почти вся, цепляясь за раму когтями и распушив в ужасе хвост.

В ее практике впервые было такое, чтоб клиент заканчивал жизнь самоубийством. Это был такой удар по репутации, что любой приличной фее полагалось бы выпрыгнуть следом за клиентом и, желательно, первой долететь до земли, чтоб раньше убиться, а значит, и не покрыть свое имя несмываемым позором.

Но под окном никого не было.

Ни девицы, ни книги, ни сломанных веток, ни помятых кустов. Да что там — даже ветки были не потревожены падением.

— Чертовщина какая, — пробормотала белка, потирая лоб.

Она медленно задрала голову вверх; там, в вышине, лился золотой ночной свет, и, кажется, разгуливал по комнате принц Вассарен, ругаясь почем свет стоит. Пол скрипел под его ногами, мебель, которую он крушил в ярости, трещала.

Значит, оттуда прилететь девка ну никак не могла, рассудила белка.

Белка снова оглядела свою комнату.

Было пусто и темно. И спросить, была ли тут девушка, или ей все почудилось, белка ни у кого не могла. Енот все спал, мертвецки пьяный, а заяц задумчиво наигрывал на мандолине мелодии знойного юга и как будто бы был абсолютно спокоен. Будто и не слышал никакой перепалки.

— Белочка пришла, — трагично прошептала белка, покрываясь холодным потом. — Все, больше не пью!

Но коньяк во фляжке было жаль выливать, ведь он был такой отличный. Поэтому белка, стреляя глазами налево и направо, все ж прикончила его и с чувством выполненного долга затолкала флягу поглубже в ящик стола.

Глава 5. Иностранный консультант

Поутру Дея проснулась с абсолютно ясной головой, но с полнейшим провалом в памяти.

Ясная голова, правда, немного кружилась, да и в волосы набились листья и почему-то ветки, но в целом все как будто было хорошо.

Одежда на месте. Ничего нигде не болит. И мягкое покачивание вместе со стуком копыт говорило о том, что она находится в своей карете и следует туда, куда ей и положено было следовать.

Она резко поднялась и уселась, хлопая глазами спросонья.

Да, так и было, она была в своей карете. Та самая, что мать подарила Вирджинии на Рождество. А потом Дее велела взять ее и ехать к принцу — очаровывать.

Карета была самая модная, немного похожая на хрустальную тыкву. Или на чересчур пышную люстру в бальном зале. Снаружи вся украшенная позванивающими на ветру подвесками и блестяшками. Внутри с обитыми голубым бархатом сидениями.

Карета ехала по солнечной лесной дорожке.

А напротив Деи, на мягком королевском голубом бархате, растянулся какой-то подозрительный огненно-рыжий коротышка в грязноватом комбинезоне уборщика и поглощал припасы из ее корзинки!

— Ты еще кто такой? — возмутилась Дея, наблюдая, как в прожорливой зубастой пасти исчезают бутерброды с нежнейшей ветчиной, мягким сливочным маслом и тонко нарезанным лососем.

— И это благодарность за спасение! — невозмутимо ответил коротышка, который при ближайшем рассмотрении оказался гномом с длинной нечёсаной бородой. Ничуть не смущаясь и не обращая внимания на гнев хозяйки кареты, он запустил волосатую ручищу в корзинку и достал оттуда яблоко. С хрустом надкусил сочный плод, брызнувший соком, и протянул огрызок Дее: — Хочешь?

— Спасение? — удивленно спросила Дея, игнорируя предложение гнома.

Тот с жаром закивал головой.

— Ну да! — радостно подтвердил он. — Я ничуть не вру. И даже не преувеличиваю. Ты ж из окна вывалилась! А я тебя поймал, не дал убиться до смерти. И спас от преследователей.

— Меня преследовали?

— Ну конечно, — уверено произнес гном, не моргнув и глазом. Тон, вроде, у него был прежний, но Дея могла поклясться, что он врет. — Ты же рассорилась с этой… с феей, с Мамашей!

— Что за фея такая с таким странным именем? — недоверчиво произнесла Дея.

— Как — что за фея? Да это самая могущественная фея на все Тридевятые! — ответил гном. И добавил, интимно понизив голос: — У нее свое дело, знаешь, из тех, о которых не говоря на каждом шагу. Ну, ты понимаешь. Нелегальное. Кажется, ты подсмотрела что-то очень важное, и теперь за тобой будут охотиться… чтоб убить! Устранить свидетеля!

Тут память к Дее начала понемногу возвращаться. Всплыло какое-то странное видение, вроде как сильный шторм, и качка. А она, Дея, подсматривает в иллюминатор за толстой белкой…

И потом летящая в нее тяжелая книга…

Книга в нарядном переплете лежала тут же, в изголовье импровизированного ложа девушки.

— Ты сперла у нее какую-то магическую книгу? — весело осведомился гном. — Она сильно злилась. Верещала на весь лес. Кричала, что проклянет тебя. Прокляла?

— Я не помню, — неуверенно ответила Дея. — Кажется… грозилась.

— Ну вот! А я тебя спас, спрятал, и вот мы едем подальше от ее зловещего логова. Кстати, а куда мы едем?

— Мы едем, — произнесла Дея неуверенно, — в лесной дом принца… Там я должна буду ему понравиться… Ой!

Она зажала рот ладошками и уставилась испуганными глазами на гнома.

— Что? — спросил он.

— Она сказала, — медленно отнимая руки от лица, произнесла Дея, — что любой молодой человек, который мне будет симпатизировать, превратится в чудище…

То, что не страшило Дею вчера, сегодня показалось ей катастрофой. Сидя на подоконнике у белки, растрепанная, с натертыми поясом эльфа руками (она потратила очень много сил, чтоб избавиться от пут!), она совсем позабыла о своей миссии.

О том, что ей следует очаровать принца.

Не для себя, конечно, для сестры.

Но тем не менее.

Гном легкомысленно рассмеялся.

— Ой, да брось, — произнес он. — Ты удрала слишком быстро, так что ничего она тебя не прокляла. Не успела.

— Да? — недоверчиво произнесла Дея.

— Ну, конечно! — уверил ее гном. — Да и не выглядишь ты проклятой. Совсем не похоже.

— А как выглядят проклятые? — сварливо произнесла Дея. — Ты как будто знаешь!

— Над проклятыми сгущается зловещая мгла! — таинственным шепотом, вытаращив глаза, произнес гном. — В черном небе грохочет гром! И летают призраки!

Дея передернула плечами и оглянулась.