Чудовище и... Чудовище

— Угу, — подтвердила Вирджиния. Кажется, ее массажер достиг до самого центра мозга, на лице сестры выписалось самое блаженное и самое ненормальное выражение, глаза почти полностью закатились в глазницах вверх.

Дею аж передернуло от отвращения.

Не дай бог принцу увидеть такое. Он нипочем не женится на этом отмассажированном существе!

— Только, ради всего святого, не колупай в носу при принце! — взмолилась Дея. — Никогда! Не то все мои старания пойдут насмарку!

— Так мы договорились?! — обрадовалась матушка. — Вот и славно! Дея, хорошая девочка! Ну, переодевайся скорее! Выезжать уже пора. А я пока подберу тебе приличный тур, и соберу багаж для будущего путешествия.

Так Дея ввязалась в эту авантюру…

Глава 3. Не принц, не принцесса

— Милейший! Где бы мне найти… Крестную Мать?!

Рыжий Урфин, хозяин темноватого, но в целом уютного питейного заведения, привык к тому, что Мать спрашивают все, кому не лень, но на сей раз спрашивающий был необычным.

Из-под глубоко надвинутого капюшона поблескивали яркие эльфийские глаза, острые длинные уши отчетливо оттопыривали ткань капюшона. А когда эльфы о чем-то просят, это не к добру!

—…Мать! — рявкнул Урфин, вздрогнув от неожиданности и выпустив из рук глиняную кружку.

Та, конечно, упала на пол и разлетелась на куски.

— Ну, так что с Матерью? — уже нетерпеливо спросил эльф, явно нервничая. — Позарез надо.

Урфин снова дрогнул, и из его рук выскользнули осколки, которые он до того с кряхтением подбирал под барной стойкой.

— Да что ж ты!.. — раздосадованный, воскликнул эльф.

— Ты задаешь слишком серьезные вопросы, — строго произнес Урфин, глядя на эльфа особенным устрашающим и многозначительным взглядом из-под рыжих бровей. — Мать не любит, когда ее беспокоят по пустякам. Надеюсь, дело твое стоящее, иначе...

И он кровожадно и резко чиркнул по вытянутой шее ребром ладони, тонко намекая на последствия необдуманной просьбы.

— Моментом в море, — брутально рыкнул Урфин.

— Ух ты, — эльф даже отпрянул, слегка напуганный серьезностью Урфина. — Стоящее, стоящее. Не сомневайся.

Он отвязал от пояса кошель с золотом и небрежно кинул его на барную стойку.

Глазки Урфина под рыжими бровями ослепительно блеснули. Он шустро протянул руки к золоту, но эльф оказался шустрее. Его широкая крепкая ладонь ловко накрыла кошель и рывком притянула его к эльфу, так что руки Урфина ухватили лишь воздух.

— Не так быстро, толстяк, — посмеиваясь, произнес эльф. — Твое «да» не стоит так дорого. Мне нужна сама… Мать, или как там ее, а не твое подтверждение, что она тут бывает.

— А? А… — у разочарованного Урфина даже усы поникли.

Вот бывают же жадные эльфы! А еще высший!

— Но я, так и быть, дам тебе пару монет, — пообещал эльф, — если ты поторопишь эту даму на встречу со мной.

— Но Крестная Мать сейчас немного… нездорова! — делая самое честное лицо, нервно хихикая, произнес Урфин. По лбу его градом заструился пот, глазки забегали.

— Так подлечи ее, — уже нетерпеливо и чуточку раздраженно произнес эльф, щелчком отправив в руки Урфина золотой.

— Но до полуночи эта болезнь… не излечивается, — виновато хихикнул Урфин. Однако, золотой сцапал и упрятал его в карман.

— А ты постарайся, — медовеньким голосом произнес эльф, многозначительно позвякав золотишком в кошельке. — Потому что у меня совершенно нет времени ждать, когда эта дама придет в себя. Или она оказывает мне услуги в ближайшее время, или этот кошелек уезжает вместе со мной!

Урфин издал непонятный звук. Это было настолько неприлично, словно воздух свободолюбиво прорывается сквозь крепко сжатые булки. Только грустно и отчаянно.

— Я дам вам лучшую комнату! — в отчаянии выкрикнул Урфин, прижимая к груди полотенце. — Вы там сможете переждать, ничуть не хуже, чем в эльфийском дворце!

— Не-а, — ответил нахальный, высокомерный эльф.

— Ужин за мой счет и столько отличного вина, сколько пожелаете! — зашел с козырей Урфин. Но зловредный эльф был неумолим.

— Ничто меня не сможет остановить и удержать в твоем верте…— высокомерно начал он, но осекся и замолчал. Взгляд его намертво прикипел к лестнице, которая вела на второй этаж харчевни Урфина. А на этой лестнице внезапно, без предупреждения и фанфар, появилась стройная девичья фигура.

— Вот это да-а-а-а, — прошипел эльф, словно воздушный шар, из которого выпускают воздух. — Вот это фея!

Урфин, заметив внимание эльфа к гостье его заведения, заметно приободрился и лихо подкрутил было увядшие усы.

— А что ты там говорил про лучшую комнату и вино? — произнес эльф, не отрывая взгляда от девушки и нетерпеливо хлопая по стойке ладонью. — Давай, давай, живо давай!

— Будет исполнено-с! — радостно ответил Урфин и ринулся исполнять.

Девица и впрямь была хороша собой. И самым главным ее козырем было то, что она одета была не в платье, под которым никогда не угадаешь, что тебя ждет, а в обтягивающие штаны, высокие узкие сапоги и в жилетку поверх белой сорочки.

Эти вещи, к которым большинство девиц отнеслось бы с пренебрежением, подчеркивали ее достоинства куда лучше, чем всякие рюшечки и оборочки.

Опытный взгляд восхищенного эльфа скользнул по тонким лодыжкам девицы, медленно, смакуя каждый сантиметр длины ее ног, поднялся до колен, оценивая стройность икр, и затем до соблазнительных, округлых бедер такой неописуемой красоты, что у эльфа слюнки потекли, а в глазах засияли звезды.

— Мать природа всемогущая, — прошептал эльф, подтирая слюни. Если б те накапали на стойку, то прожгли бы ее насквозь, до самого пола. И пол, наверняка, тоже прожгли б. — Эти два идеальных бедра округлы, как… спелое яблоко! Так и хочется разломить и… припасть к сочной мякоти между ними!

— А вы поэт! — похвалил Урфин. Эльф отмахнулся:

— Молчи! Своим карканьем ты портишь всю красоту момента!

— Молчу, — покладисто согласился Урфин.

— Кому под силу сотворить такое совершенство?! Она идеальна! Словно из слоновой кости выточена! Богиня! Однако, вовремя я решил не-жениться… Как можно связать себя узами брака, когда рядом по земле ходит такое совершенство?!

Взгляд эльфа скользнул по тонкой талии девицы и переместился выше, на округлую нежную грудь девушки, виднеющуюся в вырезе блузки.

Тут эльф вдруг жалобно застонал и нетерпеливо заерзал на высоком барном табурете, сколоченном из дубовых досок, потому что штаны его вдруг стали ему ужасно тесны, и сидеть стало не очень удобно. Жесткая ткань сжимала нежное, но крепкое восставшее естество эльфа, и он одновременно страдал и наслаждался, любуюсь красотой незнакомки.

— Это зрелище прекраснее, чем Эльфийские Вечные холмы весной! — выдохнул эльф, руки которого заметно подрагивали от восторга. — Боги, да я б все отдал, чтобы поваляться… на этих благословенных вершинах!..

Тут девушка сделала еще шаг, окончательно спустившись с лестницы, и эльф увидел ее лицо.

Прелестная мордашка незнакомки была сурово насуплена, губы надуты, а глаза заплаканы.

Но все это было так прекрасно, что эльф просто взвыл от восторга.

Она тряхнула кудрявыми рыжими волосами и эльфа охватил такой восторг, что глаза его съехались к переносице, голова закружилась, и он непременно рухнул бы в обморок, если б Урфин не поймал его за шиворот.

— Пламенная чертовка! —выдохнул он, задыхаясь от охвативших его чувств. — Волосы рдеют, как алый закат, кудрявые, как облака над долиной! В жизни не видывал такой огненной красоты! О, как жжется!

— Еще б, — суфлерски свистнул Урфин. — Вы же льете себе на колени горячий эль! Осторожнее! Или вы рискуете остаться совсем без наследников!

***

Но эльфа было уже не остановить.

Красивый и тщеславный, он прекрасно знал, что девушкам нравится.

Подхватив пару кружек с предложенным ему вином (самым лучшим, по уверению Урфина), он направился к заплаканной девушке.

— Чудесный вечер, — глубоким голосом, полным сексуальности, произнес он. — А тут такая одинокая заплаканная роза! Позвольте мне скрасить вашу печаль?

— Здрассьте. Себе скрасьте, — грубовато ответила девушка, отирая эльфа плечом и обходя его кругом.

Она не удостоила его и взглядом, и это чувствительно задело самолюбие принца. Он ощутил азарт в сердце и отступать уж точно не собирался.

— Да что ж вас так расстроило! — с жаром воскликнул он, ловко оббегая уходящую девушку и снова встав у нее на пути. — Что вы отказываетесь от дружеского участия?

Девушка, надув губы, встала, разглядывая назойливого прилипалу.

А эльф, которого она, наконец-то, рассмотрела как следует, завладел ее вниманием. И тотчас же включил свое обаяние на полную мощь, улыбнулся так ослепительно, что будь у незнакомки глаза не заплаканы и не застланы слезами, она б непременно ослепла.

— Итак? — произнес он, галантно предлагая девушке грубую глиняную кружку с вином так, словно это был хрустальный бокал с изысканным шампанским. — Ваши слезы тронули мое сердце, прекрасная принцесса. Мне вы можете рассказать все свои печали. Я выслушаю, посочувствую, и, вероятно… приложу все усилия, чтоб утешить…

Голос эльфа становился все глубже, все чувственней, все ниже и бархатней. Он обволакивал, убаюкивал и чаровал. Синие глаза эльфа сияли, как звезды северной зимней ночью.

С каждым мигом эльф становился все красивее, словно на плечи его опускалась какая-то неведомая магия и раскрашивала его самыми завлекательными красками.

За спиной его словно хор нежных ангелов тянул нескончаемую и прекрасную песню, славя его красоту и неувядающую вечную весеннюю юность.

Эльф пристально и нежно смотрел в глаза девушки, и, казалось, сапфировым сиянием своих глаз гипнотизировал, очаровывал ее.

Словно синяя ослепительная вспышка блеснула из-под его черных густых ресниц, он еще раз улыбнулся сверкая ослепительно-белыми зубами, и девушка взяла из его рук вино, подчиняясь магии его нечеловеческого обаяния.

— Вассарен, — вкрадчиво представился он. — Так меня зовут.

— В жопу, — грубо брякнула она в ответ эльфу и, одним глотком осушив кружку, снова пихнула ее в руки эльфу.

— Экх-кха-гха?! — закашлялся эльф, изумленно вытаращив глаза.

Подобным образом девушки с ним себя не вели. И уж точно не употребляли таких слов.

Колдовское обаяние эльфа исчезло. Хор ангелов захлебнулся, словно по пластинке грубо провели иглой и исцарапали ее, издав при этом мерзкий резкий звук.

Самолюбие эльфа было растоптано и уничтожено, разорванно в пух и прах. Он где-то когда-то слышал, что девушки грубят исключительно тем, кого считают уродами, недостойными их внимания.

А он себя уродом не считал.

Даже наоборот.

И поэтому азарт разгорелся с новой силой и подстегнул эльфа, словно хорошая плеть.

Обладать этой грубиянкой, этой огненной строптивицей стало делом его чести!

Он готов был выше головы прыгнуть, но соблазнить эту нахалку, и уложить ее голышом в койку рядом с собой!

«Сегодня же ночью это обворожительное тело станет мои и отведает моей ласки, — яростно думал он, приосанившись и исполнившись жажды мести. — Я наставлю своих отметин на этих… великолепных грудях! А ты, грубиянка, будешь вопить совсем другие слова! Принцу Вассарену никто не смеет отказывать!»

Меж тем у девушки были серьезные проблемы, и она вдруг начала хаотично метаться, пытаясь их решить.

Вино, которое по уверению Урфина было самым лучшим, девушке не понравилось.

Она сморщилась, булькнула, не решив окончательно, выплюнуть ли ей эту жгучую красную жижу или проглотить.

Залихватский жест с вином она тренировала специально для того, чтобы потом без труда влиться в коллектив пиратов. Но вместо вина или рома у нее обычно была вода, или сок, на худой конец. Иногда микстура от кашля или теплое молоко.

И никогда — алкоголь.

Признаться, девушка и не знала, что у алкоголя такой странный и неприятный вкус.

Поэтому она и не ожидала такого коварства от красивой, ароматно пахнущей жидкости.

Она полагала, что вино должно быть таким же сладким, ну, как виноградный сок. А оказалось все не так радужно.

И потому сейчас, надув щеки и вытаращив в ужасе глаза, она лихорадочно искала, куда сплюнуть горькую и терпкую жижу.

В кадку с цветком?!

За шиворот постояльцу, прикорнувшему у стойки?!

В окно?!

А приставучий эльф, как на грех, путался под ногами!

Забегал вперед и навязчиво заглядывал в глаза. Видимо, снова хотел ослепить своими фонарями, будь он неладен!

Девушка, конечно, была свободных нравов, но плеваться при мужчине было для нее как-то чересчур. Поэтому она, вытаращив глаза и яростно мыча, уворачивалась от него, как могла.

А он лез и лез прямо в лицо!

«Может, плюнуть ему прямо в лоб? — в отчаянии подумала она, с ненавистью глядя в преданные, честные, по-щенячьему трогательные глаза молодого человека. — Чтоб до него дошло, что неприлично лезть к девушке, когда ей очень необходимо побыть одной?!»

Додумать и принять это отчаянное и дерзкое решение она не успела.

Винный запах ударил ей в нос, да так сильно, что на глаза навернулись слезы. В голове вдруг все закружилось, внезапное опьянение мягко стукнуло в затылок. И девушка, ошалев от такого незнакомого ей эффекта, проглотила вино.

Горячим клубком пролилось оно до желудка.

Глаза у изумленной девушки полезли на лоб, мир закачался и перекувырнулся через голову.

А она не заметила, как оказалась сидящей на высоком табурете прямо у стойки. В руках ее была следующая кружка с вином, а приставучий эльф сидел рядом и сладко улыбался.

— Так что случилось у прекрасной девы, — медовым густым голосом пророкотал эльф, подпирая голову рукой и влюбленно глядя на стремительно пьянеющую девушку. — Коль у нее скопилось столько горечи, что она выходит со словами ядом?

— А-а-а, — протянула девушка развязно. На данный момент ей море было по колено, и она снова приложилась к кружке с вином. — Жизнь боль.

— Так-так, — эльф изобразил крайнюю заинтересованность. — А поподробнее?

— Мать тиран, — развязно отозвалась девушка, косея на глазах. — Сестра истеричка! «Вирджиния хочет куколку! Отдай куколку Вирджинии сейчас же!» — кривляясь, передразнила она кого-то.

Эльф понимающе улыбнулся.

Его похотливый взгляд скользнул в глубокий вырез блузки и застыл на полукружиях красивой груди девушки.

— По-моему, — бархатно пророкотал он, — ты уже слишком… взрослая для кукол. Тебе давно пора играть… в другие игры.

Он осторожно потянулся к ее лицу, но девушка, хоть и была пьяна, а среагировала мгновенно.

— Р-руки убрал! — грозно и нетрезво рявкнула она, шлепнув по его пальцам ладонью.

— Ага, — многозначительно протянул эльф и знаком велел Урфину плеснуть в ее кружку еще винца. — Наша прекрасная роза с шипами? Так как зовут тебя, прелестная незнакомка? Как ваше имя, моя прекрасная, самая прекрасная в мире принцесса?

— Дея, — бухнула девушка, осушая и вторую кружку. Вкус вина начал ей нравиться. — И никакая я не принцесса. Терпеть не могу эти примитивные подкаты! Что, только принцессы бывают прелестными и несравненными?

— Дея… божественная! — остро и опасно сверкнув синими глазами, произнес эльф, пропуская мимо длинных ушей ее колкие замечания. — Так что там с твоей сестрой и куклами?

Дея презрительно зафыркала.

— Да причем тут куклы! Ик!.. Уже не в куклах дело! Ик!.. Просто это теперь касается всего, что хочет… Ик!.. Вирджиния! Она захочет звезд с неба, и начинает ныть и клянчить! Ик!.. А мать ей потакает во всем!

— Ну да и пусть хочет, — небрежно и хитро заметил эльф, пригубив вино. — Кстати, не наврал Урфин. Вино действительно неплохое.

— Да как это пусть! — рассвирепела Дея, попробовав подняться на ноги. Но те ее не слушались, и она плюхнулась обратно на стул. — Как это пусть! Хочет она, а отдуваюсь я! Кого, думаешь, послали за этими звездами, а?!

— Неужели тебя, — вкрадчиво шепнул эльф, придвигаясь ближе к Дее и осторожно обвивая ее талию руками.

На этот раз его приставания Дея не заметила. И радостно закивала головой.

— Ну да, — заплетающимся языком ответила она. — Меня! И ладно б их достать было трудно… Но она ж не хочет! Не хо-чет!

— То есть, — подытожил Вассарен, прижимая нетрезвую девушку к себе, поглаживая ее спинку, и пожирая ее взглядом, — вместо тебя сейчас тут должна быть она?

— Ну да! — еще более радостно и нетрезво произнесла Дея, доверчиво глядя в прекрасное лицо эльфа.

— Ну так вот что я скажу тебе, — пророкотал эльф, склоняясь над лицом девушки. — Дея… она много, очень много потеряла. Не знаю, каких звезд она ищет, но тебе я покажу такие, каких не покажет тебе больше никто и никогда… Мой поцелуй, нежный и свежий, вознесет тебя прямо на сверкающие вершины.

И он прижался губами к ее губам, сладким и пахнущим вином.

****

Целоваться эльф умел.

Он его нежного прикосновения Дея почувствовала, как кудряшки в ее волосах распрямляются.

Он мягко прихватил ее губы своими губами, ласково коснулся языком ее языка, так вкрадчиво, так интимно и осторожно, что Дее показалось — сама нежность свила в ее рту себе гнездо.

А хор ангелов, напуганный было грубостью девушки, вдруг отошел от испуга и снова был преисполнен радости и вдохновения.

И опять пел какую-то ангельскую песню, от которой на душе становится тепло, даже жарко.

От этого жара, разливающегося по венам, потрясенная девушка осеклась и замолкла. Она почувствовала, как ее дрожащие пальцы судорожно вцепились в одежду мужчины, а ее губы ответили ему с неумелой пылкостью.

Хор ангелов, словно сговорившись, теперь будто бы склонялся над ее головой и нашептывал слова о неземном наслаждении непосредственно ей в уши. А язык эльфа продолжал складывать веточки в гипотетическом гнезде для нежности во рту Деи.

И нежность, что там поселилась, как будто б собиралась откладывать яйца?!

«Только б не нагадила», — промелькнуло в голове Деи.

Эльф ласкал и гладил лицо, шею девушки. Чуткие пальцы его касались груди Деи, сжимались, стискивали сочную мягкость ее тела, и Дея слышала собственный дрожащий стон, полный изумления и неги.

— У нас все будет невероятно сладко и хорошо, — прошептал эльф волшебным голосом, от которого слышался звон нежных лесных колокольчиков. — Я сделаю тебе так хорошо, как не сделает и сам Господь, если вздумает тебя поцеловать… Я покрою все твое тело поцелуями, словно лепестками цветов. Наслаждение будет трепетать на твоей коже, как крылья бабочек.

Дея распахнула глаза; изумление и капелька испуга плавали в них.

Прежде никто и никогда не осмеливался ее поцеловать, и она даже не задумывалась над тем, что когда-то и кто-то это сделает.

Неоднократно видела она девушек и юношей, тайком гуляющих по лесу и обменивающихся поцелуями.

Но влюбленные всегда вызывали у нее приступы хохота. Их кроткие взгляды, их расслабленные, умильно улыбающиеся лица казались Дее похожими на мордашки розовых мягких глупых пупсов.

«Глупо и противно», — думала всегда Дея.

Но внезапно, безо всякого предупреждения и подготовки, это произошло с ней.

И оказалось совсем не глупо и не противно, а вовсе наоборот…

Сердце девушки тотчас же наполнилось первой, самой острой и самой восторженной влюбленностью.

Был ли виновен в этом эльф, который, несомненно, был самым красивым мужчиной из всех виденных Деей, или же роковой поцелуй, оказавшийся слишком умелым и слишком сладким, сыграл с ней злую шутку, но девушка просто обомлела от внезапно сбывшегося с ней счастья.

Счастья, о котором грезили все девицы королевства.

Она нет, до определенного момента.

Но внезапно этот момент настал!

Ноги ее все еще не слушались — да что с ними такое?! — ну и пофиг; эльф оказался не только сказочно красивым, но и сказочно сильным.

Прижав к себе девушку, практически удерживая ее на весу, он покачивал ее в танце в такт волшебной музыке и распевающим ангелам, одного из которых, кажется, звали Элвисом П.

Дея лишь слегка цеплялась носками сапог за пол, и с каждым поцелуем позволяла увлекать себя все дальше — в водоворот сладкого безумия и прочь от барной стойки, на которой остались одиноко стоять их кружки с недопитым вином…

Парочка, обнявшись, как самые счастливые новобрачные, медленно, но верно двигалась по направлению к выходу, не прекращая целоваться.

— Что это со мной происходит? — шепнула немного испуганная Дея.

— Любовь? — промурлыкал довольный эльф, удерживая свою даму в объятьях, как самую драгоценную вазу.

— Это так начинается? — удивленно спросила наивная девушка.

—Так начинается, так продолжается и так заканчивается, — глубоким и прекрасным голосом опытного соблазнителя произнес эльф, и свет мира погас в глазах девушки.

Она видела лишь сказочное сияние страны под названием Счастье.

Она не слышала, как раскрылась дверь комнаты, в которую ее увлек эльф, и не слышала, как та закрылась, отрезая звуки пирующей таверны.

Она не видела, как погас золотой свет, и настала бархатная темная молчаливая тишина, которую разукрашивали лишь голоса ночных птиц за окном.

Она не заметила, как оказалась лежащей на постели, и эльф осторожно и вкрадчиво опустился на нее, нетерпеливо прижался всем телом, ласкаясь, как огромный лесной кот.

Каждое его прикосновение дарило Дее неведомое доселе удовольствие.

Ее пальцы ныряли в его ночные черные волосы, украшенные бликами лунного света, как нитками, на которые были нанизаны звезды.

Ее губы встречались с его губами, и каждый раз прикосновения были мягкими, чувственными, и такими чарующими, что девушка ощущала, как в ее животе словно бьется, пульсирует приятными спазмами второе сердце.

И от этой неконтролируемой пульсации ей хотелось или кричать, или стонать.

Она замирала, переводя дух, сдерживая эти стоны, замолкала, пережидая острое удовольствие.

И вдруг обнаруживала, что ее обнаженной груди касается ночной прохладный воздух.

И мягкие губы эльфа нежно ловят ее соски, ставшие вдруг невероятно чувствительными и острыми. А его ладони осторожно мнут ее округлые груди, гладят бархатистую кожу, и жадно стискивают, выдавая охватывающую мужчину страсть.

— О-о-о! — простонала Дея, почувствовав, как ладонь эльфа скользнула по ее обнаженному дрожащему животу, спустилась ниже, меж ее ног, и вдруг коварно прихватила там, сжалась, в меру крепко и в меру ласково.

Ровно так, чтобы Дея задохнулась от наслаждения, от которого запульсировало все ее тело, и закричала, не сдержавшись.

— Тише, тише, — в шепоте эльфа слышался звенящий смех.

Его губы касались ее дрожащего лица все мягче, все невесомее, словно он стирал этими прикосновениями тень утренней росы с ее кожи.

Но как можно быть тише, если его хитрые пальцы уже расстегнули кожаный широкий ремень на ее талии и коварно скользнули в ее расстегнутые штаны?!

Ниже, ниже и ниже, исследуя ее нежную чувствительную кожу…

Дея изо всех сил прикусила губы и вцепилась ногтями в обнаженные плечи мужчины, ощутив вдруг один из этих пальцев в себе.

В мокрой чувствительной впадинке, там, глубоко меж ног, где так жарко и сильно пульсировало наслаждение.

Палец осторожно поглаживал стремительно намокающее местечко, и Дея снова выкрикнула бы во всю глотку, если б эльф снова не зажал ее рот поцелуем.

Его палец, влажный и скользкий от ее соков, оставил это чувствительное местечке и поднялся чуть вверх, к горящей желанием точке.

Он лишь чуть коснулся и надавил, а у Деи слезы их глаз брызнули, и все тело забилось, как в лихорадке.

— Что это такое?! — вскричала Дея, изумленно и испуганно глядя невидящим взглядом в темный потолок, по которому танцевали тени ночных деревьев. — Что это?!