Лишняя в его семье

Включаю воду, нещадно смываю всю эту «красоту», растираю лицо ладонями до красноты. Вода приятно прохладная, и от нее немного легчает на душе.

Тяну руку в поисках полотенца, а там полочка с аккуратно сложенными стопкой кипенно-белыми пушистыми полотенцами, прямо как в дорогом отеле. Причем такое ощущение, что стопка выровнена по линеечке. Беру одно — оно мягкое, словно облако, и пахнет каким-то кондиционером.

Какое тут все безупречное! И вообще квартира настолько чистая, будто ее тридцать раз на день вылизывает языком как минимум дюжина горничных. По-любому же Алмаз Акопович не сам убирается и полотенца стирает-гладит, так?

Я, конечно, люблю порядок, но тут он какой-то патологически ненормальный. Я бы даже сказала — маниакальный.

Немного привожу в порядок волосы — расчески, разумеется, не нахожу, поэтому просто приглаживаю их пальцами. Выгляжу все равно не ахти, но уже не как пугало.

Выхожу из ванной, стараясь не хлопать дверью, осторожно прохожу на кухню.

Усаживаюсь за самый краешек огромного обеденного стола. К этому времени Алмаз Акопович уже успевает достать из гигантского холодильника целую башню стеклянных контейнеров с едой. Двигается он уверенно, четко, словно привык к такому ритуалу.

— Антонина…

— Можно просто Тоня, — тихо говорю я, внутренне съеживаясь.

— Хорошо, Тоня, — кивает он, открывая контейнеры один за другим. — Что ты предпочитаешь? У меня есть говядина, курица, свинина, баранина, кролик. Еще различные гарниры, салаты.

Э-э… серьезно, что ли? Целый ресторан!

— Мне все равно… Что проще, — отвечаю я, немного обалдев от оглашенного меню.

— Мне не составляет труда разогреть что угодно, — пожимает он плечами, будто это самая обычная вещь на свете — иметь дома запас еды на небольшую армию.

— Курицу, — отвечаю нейтрально, не желая показаться капризной.

Очень скоро передо мной оказывается тарелка с куриным филе в ароматном соусе терияки, идеально пропорциональной порцией риса и свежим зеленым салатом.

Сам же шеф предпочитает красное мясо — берет себе кусок говядины с кровью и какой-то сложный гарнир из овощей.

С невозмутимым видом садится рядом со мной — не напротив, а именно рядом. От его близости у меня перехватывает дыхание.

— Ешь, Тоня, — говорит он.

То есть расспросы решил отложить на потом? Ура! А то я так и не придумала, что стоит рассказать, а о чем лучше умолчать. Может, пока поем, что-нибудь и придумается.

Но я все же решаюсь попросить:

— А у вас зарядки не найдется?

К счастью, зарядка, подходящая для моего телефона, у шефа находится. Хоть он и одаривает мой потрепанный гаджет презрительным взглядом.

Молча встает, достает зарядку из какого-то ящика и вставляет в розетку возле стола.

Едим мы молча. Я стараюсь жевать как можно тише, боясь нарушить эту странную атмосферу. Еда оказывается невероятно вкусной. Или это я просто голодная?

Пока мы ужинаем, мой телефон так же жадно поглощает электричество и вскоре довольно булькает новым сообщением.

В надежде, что это наконец-то объявилась Машка, я тут же хватаюсь за телефон и проверяю.

А там не Машка. Там Дима с нехилой такой угрозой: «Если надеешься получить что-то при разделе имущества, то даже не рыпайся. В нашей стране супруги делят не только совместно нажитое, но и долги, а у меня нехилый такой кредит на машину. Еще и должна мне будешь».

На этом моя только-только успокоившаяся психика окончательно ломается.

Громко всхлипываю, зажимая рот рукой.

Глава 7. Спокойный как танк

Алмаз

Вроде бы все шло хорошо, мы сидели, мирно ужинали, почти как парочка. Она аккуратно орудовала вилкой, видно было, что напряжена, но держится. Мне даже нравилось наблюдать, как она осторожно пробует мясо, слегка щурится от удовольствия.

Честно сказать, давно в моей квартире не было женщины, с которой вот так мило ужинал бы.

Обычно все происходит по-другому: встретились где-то, пара фраз, постель, и чао-бамбино.

А тут… черт, даже уютно как-то. Она сидит рядом, от нее пахнет каким-то простым шампунем и легкими духами, ничего вызывающего. Приятно.

Но, на беду, Тоня заглядывает в телефон, и я вижу, как ее лицо меняется. Глаза в момент становятся будто стеклянными.

И снова-здорово…

Слезоизвержение, акт третий.

Она громко всхлипывает, зажимает рот рукой, но слезы уже катятся по щекам.

Любой другой на моем месте наверняка растерялся бы, начал суетиться, нести какую-нибудь успокоительную чушь. Но у меня достаточно сестер, родных и двоюродных, чтобы уметь обращаться с женщинами, когда они изволят устроить истерику.

Тут главное — оставаться спокойным как танк. Ни единой эмоции на лице, голос ровный, движения четкие. Тогда есть шанс, что сама угомонится. Если же нет… Впрочем, пункт первый обычно срабатывает.

Поэтому делаю невозмутимое лицо, достаю из салфетницы белую салфетку, подаю ей. При этом легко хлопаю ее по плечу, чувствую, как под тонкой тканью блузки напрягаются мышцы.

— Ну-ну… — говорю ровно, без всякого сюсюканья.

От моего, казалось бы, простого прикосновения она резко шарахается в сторону — так резко, что стул под ней скрипит.

Это неприятно полосует ногтем по моему эго.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых читается что-то вроде… страха? Серьезно? От обычного дружеского похлопывания по плечу?

Я ведь привлекательный мужчина, в самом-то деле, и ничего грубого ей не сделал.

— Тоня, что случилось? — спрашиваю я, убирая руку. — Толком объясни. Начни с самого сначала…

Всхлипывая, она протягивает мне свой телефон, и я читаю сообщение от ее мужа.

«Если надеешься получить что-то при разделе имущества, то даже не рыпайся. В нашей стране супруги делят не только совместно нажитое, но и долги, а у меня нехилый такой кредит на машину. Еще и должна мне будешь».

Ого, уже и до развода доругались.

Шустро.

И какая прелестная манера общения с беременной женой. Прямо образец галантности.

— Сначала, Тоня, — настаиваю я, возвращая ей телефон. — Хочу узнать всю историю целиком.

И она рассказывает…

При этом кривится — морщит нос, как ребенок от горького лекарства, — всхлипывает, вытирает щеки салфеткой, захлебывается словами, но выкладывает мне все до конца.

— …После того как Дима поговорил с мамой, его как подменили. Тут же начал говорить про деньги, что, мол, я с ребенком много не заработаю. А на мне ведь кредиты… Я же думала, это нормально, что жена помогает семье, а оказалось, они мной пользовались!

У меня отвисает челюсть…

Не понимаю, как можно ожидать от беременной женщины оплаты каких-то там кредитов, тем более если деньги были потрачены на обустройство квартиры его матери. Бред какой-то. Это уже не жлобство, это какая-то патология.

Мне великолепно известно, что Тоня — жена моего завскладом, Дмитрия Рудковского. Вроде бы нормальный тип, хороший спец, грамотный, работящий. В глаза смотрит, руку пожимает крепко, всегда в срок сдает отчеты. Характеристика на него самая положительная.

Но вот чего я не знал о своем завскладом, так это то, что он слизняк и жлоб. Причем жлоб изощренный — не тупо деньги зажимает, а хитро все обставляет, чтобы у самого руки остались чистыми.

— А какие у нас кредиты? — спрашиваю вкрадчивым голосом, наклоняясь чуть ближе. — Мне цифры, пожалуйста.

Она называет суммы, которые, казалось бы, смешны. И мне великолепно известно, какие премии получает мой завскладом, плюс тринадцатая зарплата, — я лично подписи под документами ставлю. При этом совершенно непонятно, на кой хрен он при таких доходах вешал покупку вещей на плечи жены. Неужели сам не мог с этим разобраться?

А что, хитро, если вдуматься.

Женишься на тихой трудолюбивой девочке из провинции — такие обычно готовы на все ради семьи, — обвешиваешь ее кредитами, чтобы не рыпалась. И живешь себе припеваючи, машины покупаешь, с друзьями в баню ездишь. Практически лайфхак. А потом, когда надоест или появится кто-то получше, можешь еще при разводе ее же и обвинить во всех долгах.

— Ха… — все-таки вырывается у меня возмущенный возглас.

— Вот и я говорю — ужас. — Тоня по-своему понимает мое «ха», кивает энергично. — Суммы-то огромные! Главное, делать-то что теперь? Я с этими дурацкими кредитами еще нескоро расплачусь, как квартиру снимать? Как жить? А если к маме переезжать, то это надо увольняться. А где я в родном городе найду работу с таким окладом?

— А мама у нас где? — спрашиваю для полной ясности.

— Мама…

Она называет мне маленький городок, который находится от Краснодара километров за сто. Бывал там однажды по делам — ничем не примечательная серая дыра с облупленными пятиэтажками и единственным приличным кафе на центральной площади. Хотя природа там красивая — леса, речка.

Вот, значит, откуда ты приехала сюда такая красивая и наивная, Тоня…

— Вы извините, Алмаз Акопович, что все на вас так вылила, — говорит она, комкая салфетку в кулаке. — Вы, уж конечно, не ожидали… Да и не нужны вам мои проблемы. Тем более я не жду, что вы станете их решать. Но спасибо, что выслушали. Выговорилась, и как-то легче стало.

На «ты» она со мной так и не переходит, даже несмотря на всю откровенность. Интересно. Либо очень уж воспитанная, либо держит дистанцию инстинктивно.

— Сегодня ни о чем не думай, — даю ей наставление, поднимаюсь из-за стола. — Просто отдохни, сходи в душ, выспись. А завтра утром, когда ты окончательно успокоишься, мы поговорим, хорошо?

Ожидаю, что она начнет пререкаться или снова плакать — женщины любят все усложнять. Но Тоня лишь послушно кивает, вытирает глаза.

На редкость разумная девочка, очень положительное качество. Нравится оно мне. С умными женщинами всегда проще — объяснил раз, и все понятно.

— Пойдем, я отведу тебя в гостевую, — предлагаю ей, беру ее чемодан.

— А посуда? — тут же начинает беспокоиться она, оглядывается на стол с тарелками. — Давайте я помо…

— Для этого есть посудомойка, а ты лучше отдохни, — добавляю в голос чуток строгости.

Веду ее по коридору, свет автоматически включается при нашем приближении. Гостевая комната у меня приличная — не спальня хозяина, конечно, но тоже ничего. Большая кровать, встроенный шкаф, собственная ванная.

— Вот твоя комната. — Я ставлю чемодан у кровати. — Полотенца в ванной, если что-то нужно — зови. Я буду на кухне.

Она благодарно кивает, садится на край кровати.

Выхожу, прикрываю за собой дверь и возвращаюсь на кухню.

Убираю остатки еды в холодильник — контейнеры аккуратно составляю по размерам, каждому свое место. Загружаю посудомойку, выставляю программу. Машина тихо гудит, начиная цикл мойки.

А сам время от времени поглядываю в планшет.

На экране — изображение с камер видеонаблюдения по всей квартире. Обычное дело, у меня давно стоят. Мало ли что — воры, недобросовестная домработница, да и просто спокойнее, когда знаешь, что происходит в собственном доме.

Самое крупное изображение сейчас с гостевой спальни.

Слежу за тем, как Тоня тихонько роется в чемодане — наклонилась над ним, волосы упали на лицо. Достает какую-то одежду, встряхивает, складывает на кровать. Движения у нее аккуратные, неспешные. Даже в таком состоянии старается все делать по порядку. Еще один плюс ей за это.

В момент, когда она начинает переодеваться, я бросаю дела на кухне и внимательно смотрю на экран планшета.

Она стягивает с себя блузку, потом джинсы. Остается в черном кружевном белье — ничего вызывающего, но смотрится очень даже. Фигура у нее действительно хорошая — не модельная худоба, а именно женственные изгибы. Грудь аппетитная, талия тонкая, бедра в самый раз.

Наконец она решает снять лифчик, и в камеру на какие-то секунды видно ее правую грудь. Красивая, стоит колом, все как я люблю.

Потом Тоня быстро надевает какую-то безразмерную черную футболку — видимо, спит в ней — и ныряет в постель под одеяло. Укрывается с головой, сворачивается калачиком.

Хочется сделать абсолютно иррациональный жест — погладить ее через экран.

Испытываю ли я чувство вины за то, что подглядывал, пока она переодевается?

Естественно, нет.

Ведь нельзя же брать кота в мешке, я должен был убедиться, что с ней все ладно.

Мне ведь с ней в постель еще ложиться, а какой в этом кайф, если фигура девушки так себе?

Но там все ладно, и даже очень. Есть что предвкушать.

Выключаю планшет, убираю его в ящик. Завтра будет интересный разговор.

Глава 8. Никак не ожидала

Тоня

Я понятия не имею, как умудрилась уснуть в гостях у шефа.

Вот правда — незнакомый дом, незнакомая спальня, кровать. Но какая уютная! Матрас словно обнимает тело, простыни пахнут свежестью с легким оттенком кондиционера для белья. Подушка под головой — идеальной мягкости.

Прямо вылезать из постели не хочется. И не вылезала бы, но…

Телефон на прикроватной тумбе пиликает от входящего сообщения. А поскольку я вчера догадалась заблокировать своего мужа, писать мне может разве что…

Машка!

Вижу от нее сообщение и аж слабею от облегчения. Наконец-то.

Однако когда читаю, что написала, снова хочется впасть в истерику. Буквы расплываются перед глазами, и я несколько раз перечитываю одно и то же: «Тоня, меня не будет две недели, я с Максом в Сочи, извини! Как только вернусь, позвоню. Надеюсь, у тебя все ок».

Две недели!

Нет, со мной определенно все не ок.

Где я буду спать эти две недели? Что есть? Как жить?

И что мне теперь делать? Ждать ее и временно пожить в каком-нибудь отеле или хостеле? Или решать вопрос радикально и снимать новое жилье?

Дрожащими пальцами лезу в приложение, где можно найти объявления по аренде. Просматриваю цены однокомнатных квартир в нашем районе. Цифры просто чудовищные — за год выросли ого-го. А еще коммуналка, еда, проезд…

Пытаюсь подсчитать, сколько мне нужно денег на первое время.

Потом ищу варианты жилья подешевле. Может, на окраине… Нет, там тоже неподъемно — если одной снимать, да еще и с моим финансовым анамнезом в виде кредитов. Посуточная аренда — вообще космос. За неделю проживания в скромной квартирке просят весьма и весьма прилично.

Может, щедрый банк и выдаст мне новый кредит, чтобы как-то продержаться первое время. Но это какая-то хреновая тактика — обрастать кредитами, как елка иголками. Мне бы со старыми разделаться.

Как же я так вляпалась?

Как умудрилась превратить свою жизнь в такое? Еще вчера утром у меня был дом, муж, стабильность. А теперь… Теперь я сижу в чужой квартире и не знаю, где буду спать завтра.

В этот самый момент в дверь раздается стук. Два коротких удара — деловито, без суеты.

Блин, даже пожалеть себя как следует времени нет.

Пора покидать мое временное и такое уютное пристанище.

Сейчас Алмаз Акопович наверняка попросит меня на выход с вещичками. У него ведь и своих дел навалом, еще меня в доме терпеть. Чего это я решила, что могу тут разлеживаться все утро?

— Тоня, я жду тебя на кухне, умойся и приходи завтракать, — доносится его голос через дверь.

Тон спокойный, даже мягкий. Никаких ноток раздражения или спешки.

Вот так да… Меня еще и завтраком накормят.

Желудок тут же урчит, как потерпевший — громко, протяжно, требовательно. Его же вчера так и не накормили как следует. Под откровения о собственной жизни курятина как-то не очень шла, я весь ужин ковырялась вилкой в тарелке.

Спешу в гостевую ванную.

В небольшой, но продуманной до мелочей комнате оказывается все, что нужно.

Быстренько принимаю душ, наслаждаясь тем, как горячая вода смывает остатки вчерашнего кошмара. Гель для душа пахнет морской свежестью — приятно, изысканно.

Решаю сразу одеться для выхода — в офисную блузку бежевого цвета, черную юбку-карандаш. Все-таки рабочий день никто не отменял, а работу мне сейчас никак нельзя терять.

Причесываюсь перед зеркалом, пытаясь придать волосам хотя бы подобие укладки, чуть прохожусь тушью по ресницам, слегка пудрюсь. Отчего-то хочется предстать перед шефом не вчерашней замухрышкой с опухшими от слез глазами, а хоть немного красивой.

Иду по коридору на кухню, и меня встречает потрясающий аромат свежесваренного кофе. Запах такой насыщенный, обволакивающий. Смешивается с чем-то еще… Ванилью? Сливочным маслом?

На кухне Алмаз Акопович стоит у окна с чашкой в руках, смотрит на город. Одет в идеально отглаженную белую рубашку и темные брюки — даже дома выглядит, как с обложки делового журнала. Волосы аккуратно зачесаны назад, видимо с помощью геля.

— Садись, — кивает он на стул, не оборачиваясь.

На столе для меня уже сервирован завтрак. Тарелка с румяными сырниками, политыми красным джемом, который по виду похож на клубничный. Рядом — чашка с дымящимся кофе, сливки в изящном молочнике, сахар в хрустальной сахарнице.

Все красиво, дорого, с душой.

Сажусь за стол, беру вилку.

Алмаз Акопович оборачивается, смотрит на меня нечитаемым взглядом, садится рядом.

Под взглядом шефа есть тяжеловато, хотя сырники нежнейшие, тают во рту, джем с кислинкой — точно клубничный. Мне бы насладиться завтраком, но желудок сжат от нервов, каждый кусочек глотаю с трудом. Умудряюсь запихнуть в себя примерно половину порции.

— А вы разве не будете завтракать? — спрашиваю, чтобы хоть как-то разрядить напряженную атмосферу.

— Тоня, я встаю в шесть утра. Уже успел сходить на пробежку, принять душ, позавтракать и заказать еду для тебя, — отвечает он снисходительно.

Вот это он жаворонок.

Внутренне ежусь от его взгляда, он такой внимательный, даже изучающий. Словно шеф сканирует меня, отмечает каждую деталь.

— Специально для меня заказывали? — Мой голос звучит удивленно. — Не стоило так утруждаться…

Он лишь отмахивается:

— Тебе вряд ли подошел бы мой протеиновый коктейль, так что… В общем, неважно. Я хотел обсудить с тобой вчерашнее.

В животе все переворачивается. Ну вот, началось.

— Что именно обсудить? — выдавливаю из себя.

— Скажи мне, что ты планируешь делать с мужем? Разводиться?

Вопрос прямой, конкретный.

В тон ему и отвечаю:

— Д-да…

Шеф щурит взгляд, спрашивает чуть строже:

— Это окончательное твое решение? Ты не передумаешь через день или, скажем, неделю? Твердо определилась?

В памяти тут же всплывает жуткий вчерашний день.

Бессовестные выпады мужа по поводу меня и, как оказалось, совсем не желанной беременности. Его злобное лицо, когда он выговаривал мне про деньги. Ужасная сцена с его мамашей, которая требовала аборта. После такого что бы он ни сделал дальше, продолжение совместной жизни просто невозможно.

— Твердо, — говорю увереннее. — Буду разводиться.

Алмазу Акоповичу отчего-то очень нравится мой ответ.

— Отлично, на это я и надеялся. Я внимательно обдумал твое положение и ситуацию в целом. И хочу сообщить тебе о своем решении.

У меня мороз по коже. Какое еще решение? И почему он говорит таким тоном, словно ведет деловые переговоры?

— Каком же? — спрашиваю с опаской.

Алмаз Акопович с удовольствием объясняет:

— Я легко решу твои проблемы. Закрою твои кредиты, а потом найму хорошего адвоката, который быстро стрясет с твоего бывшего нужную сумму. Разумеется, избавлю тебя от всех хлопот с разводом, это также возьму на себя. Жить останешься здесь. Я позабочусь обо всех материальных аспектах.

По мере того как он говорит, мое лицо вытягивается все больше и больше. С чего это вдруг он решил мне помогать? За какие такие заслуги? Я не настолько ценный сотрудник, хотя и перевыполнила план в прошлом месяце.

— Зачем бы вам было это делать? — Не могу скрыть подозрительности в голосе.

И, как выяснилось, не напрасно.

Шеф выпрямляется в кресле, смотрит на меня как-то странно. Покровительственно, что ли?

— Конечно же, у меня будет свое условие, — говорит он.

Ага. Вот оно. Так и знала! Что ему от меня нужно? Моя почка? Половина печени?

Я будто уменьшаюсь в размере, тихо спрашиваю:

— Какое же?

И тут он меня огорошивает:

— Ты выйдешь за меня замуж.

Я замираю с чашкой кофе в руках. Кажется, ослышалась.

— Э-э… Что? — тупо переспрашиваю. — Вы хотите заключить со мной фиктивный брак? Но боже мой, зачем же вам это нужно?

Даже примерно не могу представить себе никаких причин. Наверное, фантазия у меня недостаточно развита.

— Кто говорит о фиктивном браке, Тоня? — вдруг изумляется он. — Брак будет самый настоящий.

Настоящий брак. С Алмазом Акоповичем. У меня!

П-ф-ф, щас… Насмешили.

На кой я ему сдалась вся такая обвешенная кредитами, да еще и с чужим ребенком под сердцем. Он сумасшедший, что ли?

С его-то внешними данными и финансовыми возможностями он может любую…

В голове полнейшее недоумение.

Мысли мечутся, как перепуганные мыши.

Серьезно, зачем я сдалась шефу со своими проблемами?

К тому же я никакая не топ-модель. Совершенно средней внешности девушка: и рост у меня средний, и ноги не от ушей, а из попы растут, и никакого пятого размера груди и что там им, богатым, еще от женщин надо.

Ладно, и в таких как я, бывает, влюбляются.

Но он ведь и не замечал меня никогда! Здоровался через раз и то — легким кивком, не более. А чаще, если сталкивались в коридоре офиса, просто мимо проходил. Так, мазнет взглядом, как будто я часть интерьера, и дальше идет по своим делам.

Словом, ни о каких чувствах с его стороны речи не идет. Да и сейчас он выглядит не как влюбленный, делающий предложение, а как делец, который собирается заключить сделку. Причем не очень-то выгодную для себя, если смотреть фактам в лицо.

— Зачем бы вам понадобилось брать меня в жены? — с трудом выговариваю. — Я же беременна…

— Это не проблема, — снова отмахивается он.

Такое чувство, будто Алмаз Акопович и этот момент тщательно продумал, взвесил, как и все в своей жизни.

— Дети — радость, — тем временем продолжает он, — и я приму участие во всем, что касается ребенка. Устрою тебя в хорошую клинику, твою беременность будут вести лучшие врачи, обеспечу частный роддом и содержание. Тебе ведь это все нужно, так? Где и на что растить ребенка. В качестве моей жены ты будешь всем обеспечена. Мы станем растить малыша вместе.

Шок продолжается. И тот же вопрос крутится в голове — зачем ему все это нужно? Что за игра? И почему говорит так, словно уже все решил? А мое согласие — для галочки.

— Но вы ведь даже не замечали меня никогда на работе, — выпаливаю. — Зачем бы вам растить со мной ребенка…

— Тоня, с чего ты взяла, что я тебя не замечал?

Мне ничего не остается, как только развести руками:

— Ну… Вы всем видом показывали.

Алмаз Акопович резко делается серьезным.

— Ты была замужем, у меня по этому поводу четкие принципы. Но теперь, когда ситуация изменилась, не вижу никаких преград для своего предложения.

Ох. А вот это интересно. Получается, замечал?

— Вы серьезно, что ли?

— Серьезней некуда. — кивает он. — Понимаю, предложение кажется тебе очень неожиданным. Но мы оба в выигрыше. Ты избавляешься от мужа, финансовых проблем, взамен приобретаешь дом и надежный тыл в моем лице. А я получаю… Тебя и ребенка. При желании можно все устроить за пару недель — развод, свадьбу. Все, что от тебя требуется, — простое согласие. И да, чтобы больше не возникало разговоров о фиктивности брака, подчеркну, что я натура достаточно страстная. Драть буду регулярно.