Пленница генерала-дракона

Толпа одобрительно шумит. Не понимают, что если дать жрецам волю, то сейчас они станут убивать пленных, а после примутся за горожан. Святошам всегда мало крови. Им хочется выслужиться перед Чернобогом. Залить улицы Невьграда жертвенными потоками во славу Владыки. Оставить аристократов, а всех остальных пустить под нож. Они не понимают, что городу важны все: от богатых до бедных. Без ремесленников и рабочих нам не выстоять. Но жрецам плевать на будущее города. Их интересует лишь их собственная судьба.

- Кто сказал, что мы бесполезны? – раздается женский голос. Поворачиваюсь на звук. Та, что с розовыми волосами, с вызовом смотрит на Велезара.

Жрец возмущенно выдыхает. Одновременно с этим дракон внутри меня урчит. Ему определенно нравится эта дерзкая барышня.

Глава 8

Веселина

Пока Горан и жрец спорят, смотрю на Лизу. Она держится на удивление бодро. Даже умудряется улыбаться какому-то аристократу, наблюдающему за происходящим с балкона особняка. Вот барышня! Нас только что чуть не зарезали, а ей хоть бы хны.

Сама я не могу быть такой беспечной. Понимаю, что появление Горана лишь отсрочило наше убийство, но в любой момент жертвоприношение могут возобновить. Здешние жрецы – те еще варвары. Подумать только: в Тьмарском княжестве до сих пор людей режут и в жертву богам приносят. И это в век научного прогресса!

Дикари.

Я, конечно, читала, что местные отстали в развитии от нашего царства, но, чтобы настолько? Единственным более-менее вменяемым выглядит градоправитель. По крайней мере, судя по его фразам, он осознает, что на богов надейся, а сам не плошай. Ему люди нужны. Чтобы было кому город охранять, и детей рожать, и ремеслами заниматься.

Вслушиваюсь в перепалку градоправителя и жреца. Сердце в груди так и колотится. Градоправитель пытается выторговать нас у этого чокнутого фанатика, но тот требует крови. Вижу, как Горан начинает колебаться. Вроде и не хочет уступать жрецу, но и мы для него никто, чтобы вступать из-за нас в открытый конфликт. В любую секунду правитель может махнуть рукой и согласиться на жертвоприношение. Нужно как-то повлиять на его решение. Доказать, что мы тоже нужны городу. Но как? Что ему предложить? У меня ни денег, ни связей, ничего.

Еще и жрец этот противный давит:

- Ты сам знаешь, что кровосвет тускнеет. Сколько ночей мы еще продержимся прежде, чем факелы погаснут? - по площади прокатывается недовольный гул. - Отдай нам девушек. Они бесполезны.

У меня внутри все так и вспыхивает от обиды и гнева. Бесполезны? Вот как? То есть по его логике, любой безграмотный крестьянин ценнее образованной начитанной барышни? Мужикам они, значит, найдут работу, а если ты женщина, то все? Можно резать?

В горле ком. И такая ярость от этой несправедливости, что пнула бы этого жреца. Или по башке бы его тупой дала.

- Кто сказал, что мы бесполезны? – вырывается у меня. Гораздо громче, чем планировала.

Наступает такая гнетущая тишина, что аж не по себе становится. Даже зеваки и те затыкаются. И пялятся теперь на меня. Все пялятся.

Кажется, зря я решила спорить с жрецом.

- Заткнись, женщина, - бросает он так, словно оплеуху отвешивает. – Твое слово здесь ничего не значит. Видишь, правитель, на чью сторону ты хочешь встать? Она не чтит наши правила. Не уважает нас. Смерть этой потаскухи послужит хорошим уроком для всех пленных.

Мне бы после такого заткнуться и молчать в тряпочку, но меня уже несет. Да как этот фанатик смеет меня оскорблять?

- Это у меня-то нет уважения? Да ты бы на себя посмотрел, старикашка чокнутый! Тебе лишь бы зарезать кого-нибудь! Да ты понятия не имеешь кто я, а уже выводы делаешь!

- Я сказал, умолкни! – жрец замахивается на меня посохом.

Сжимаюсь, прикрывая голову рукой, но фанатик не успевает ударить.

Горан перехватывает его трость:

- Вы действительно хотите избить безоружную? Полно вам. Простим дикарке ее дурное воспитание. А ты, - правитель поворачивается ко мне и, клянусь чем хотите, я замечаю в его взгляде озорной блеск, – можешь говорить. Разрешаю. Так, значит, ты убеждена, что способна принести пользу? Позволь узнать, чем?

Горан смотрит так пристально, что я теряюсь.

В голове пусто, точно в пересохшем русле. Что я могу ему предложить? Проносятся обрывки мыслей: «археология, экспедиции с отцом, древние боги, капища, раскопки храмов». Что из этого может пригодиться дракону?

- Между прочим, Весечка – ученая, - радостно выпаливает Лиза. – Известно ли вам, кто ее отец? Знаменитый археолог! Сам Олег Аркадьевич Ведогорский. Веселина с младых ногтей разъезжает с ним и участвует в научной деятельности. Да вы радоваться должны и в ножки кланяться, что к вам такое светило науки прибыло!

Зеваки встречают слова Лизы недовольным гудением. Похоже, им не нравится идея кланяться нам в ножки. Сквозь шум до меня доносятся слова Горана:

- Ученая, говоришь?

И смотрит глазищами своими карими. Да так въедливо, будто насквозь увидеть хочет. В самое нутро мое заглянуть. У меня аж грудь сдавливает от волнения. Он как этот город: такой же большой, давящий, мрачный. И красивый. До одури красивый.

- Может, раз ты ученая, то разбираешься в насекомых? – Горан делает акцент на последнем слове.

Похоже, это подсказка. Он не хочет моей смерти и видимо пытается помочь. Цепляюсь за намек.

- Конечно, отчего ж не разбираться? – выпаливаю я, подстраивая речь под то, как обычно ученые меж собой балакают. – Изучение инсектов, в том числе, полевых популяций, является моей профильной специализацией.

Мозг старательно вспоминает все умные термины, какие доводилось видеть в книгах. В букашках я разбираюсь не больше, чем мой папа в дамских нарядах, но сейчас у меня выбор: или прикинуться ученой, или помереть прямо тут на алтаре.

- Насколько понимаю, - добавляю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, - у вас какие-то проблемы с насекомыми, ползущими с полей? Они… досаждают?

Уголок губ Горана едва заметно дергается: не то он понимает, что я вру, но подыгрывает, не то и правда верит, что так удачно пленил ученую.

- Да, - произносит он уже громче, для всех. – В последние годы у нас появились жуки, что разъедают опорные колонны.

Замечаю, как жрецы нервно переглядываются. А у меня по спине холодок ползет. В какую авантюру я ввязываюсь? Сглатываю, но все же киваю:

- Я смогу выяснить, откуда эти жуки появились и как от них избавиться.

Внутри все протестует: «Ведогорская, да ты никак башкой рехнулась. Чего ты несешь? Какая помощь?». Но я цепляюсь за крошечный шанс выжить.

- Хорошо. Раз так, то я дарую тебе жизнь. Останешься в моем дворце. Буду лично контролировать твои исследования.

Делаю вдох. Смотрю дракону прямо в глаза и окончательно соглашаюсь на эту безумную сделку:

- Я помогу разобраться с вашими жуками, господин градоправитель. Но у меня есть одно условие.

Глава 9

Горан

Светозарка с розовыми волосами делает шаг вперед и, не отводя взгляда, произносит:

- Я помогу разобраться с вашими жуками, господин градоправитель. Но у меня есть одно условие: вы должны освободить всех пленных.

От этой наглости площадь охает, как единый организм. Велезар дергается, словно его ударили. Могу понять: дерзость пигалицы поражает. Мало того, что не пытается хотя бы изобразить смирение и покорность, так еще и условия ставит.

- Исключено, - произношу я как можно жестче. - Вы все отныне принадлежите этому городу.

Пусть привыкает. В Невьграде нет места слабости. Будешь слишком гуманным – и сам погибнешь, и тех, кто рядом - за собой в могилу утянешь.

- Тогда я не стану помогать. Либо ты отпускаешь моих соотечественников, и я спасаю тебя от жуков, либо пусть хоть весь город рухнет. Мне-то что?

Внутри все кипит от противоречивых желаний: публично наказать, чтобы впредь не смела дерзить, и в тоже время схватить и утащить в спальню. Посмотреть, так ли она окажется бесстрашна, оставшись наедине с драконом.

- Правитель, ты и правда позволишь чужеземке командовать тобой? – подзуживает Верховный жрец.

Его фраза заставляет утихомирить бурю. Я знаю, чего он добивается. Хочет, чтобы я поддался гневу и отдал девчонок ему на растерзание.

Не отвечаю. Подхожу ближе к дерзкой пигалице. Дракон внутри меня ухмыляется так широко, что чешутся клыки. Мало того, что она не пытается заискивать передо мной и умолять, так еще и условия ставит. В моем же городе.

- Ты плохо меня расслышала? – говорю спокойно, пальцами приподнимаю ее подбородок, внимательно разглядывая лицо. Жду, что опустит взгляд, как это обычно бывает. Но девушка продолжает смотреть прямо в глаза.

Кожа у нее теплая и удивительно мягкая. В голове всплывают картинки, как я бросаю светозарку на кровать. Разрываю одежды. Покрываю все ее тело поцелуями. Жадными. Горячими.

Треклятый дракон. Как же он не вовремя.

Мне приходится почти насильно заставить себя отпустить ее подбородок. Напоминаю себе о том, что в первую очередь я градоправитель и у меня нет права на личные эмоции.

- Здесь не Светозария, - продолжаю я. – Здесь ты не диктуешь условия. Либо помогаешь, либо умрешь.

- Думаешь, я испугаюсь смерти? У тебя есть выход: или ты отпускаешь пленных, оставив только меня, и я спасаю твой город. Или на твоих руках будет кровь и моих соотечественников, и твоих. Выбирай.

Каких усилий мне стоит сдержаться, чтобы не придушить нахалку. Она хоть понимает, с кем разговаривает? Да я одним движением могу спалить всех, кто был с ней в поезде! А саму ее подвергнуть таким мучительным пыткам, что она будет умолять позволить ей спасти Невьград. Я дал ей шанс. Сам подсказал проблему. Вытащил ее из-под ножа жреца. И вот она благодарность. Как всегда: стоит мне хоть на секунду проявить мягкость, как это тут же оборачивается против меня.

- Кровь на моих руках? – вкрадчиво произношу я, подходя так близко, что чувствую ее учащенное дыхание. – Да как ты смеешь угрожать мне гибелью моих подданных? Ты могла помочь не только себе, но и сотням тысяч людей. А вместо этого торгуешься чужими жизнями. Считаешь себя выше нас? Но мы хотя бы убиваем не из мести, а потому что у нас действительно нет другого выхода. Впрочем, чего ждать от светозарки? Для вас мы всегда были отбросами и преступниками, не достойными даже сочувствия.

Не знаю, к чему это все на нее выплеснул. Разбередила раны. Но все равно не стоило говорить ей этого, еще и на людях. Лишнее.

- Прости. Ты прав, - пленница произносит слова так тихо, что я не сразу улавливаю их смысл. – Я не хочу никого обрекать на смерть. Но и ты тогда пообещай не убивать нас. Ни меня, ни других девушек, ни стариков. Никого.

Ну вот опять. Она даже нормально просить не умеет. Снова требует. Да что это за девица такая?

Окажись на ее месте кто другой – слушать бы не стал. Но во мне теплится надежда, что раз она ученая, то сможет спасти мой город. И это вынуждает усмирять гнев.

- Я готов пощадить других девушек, - произношу фразу спокойно, хотя понимаю, чем мне это обернется. У жрецов будет еще больше поводов ненавидеть меня. - Но отныне все вы принадлежите моему городу. Так что о Светозарии забудьте.

Я в любом случае не собирался позволять жрецам отправлять на алтарь невинных девушек. Но эта светозарка… Своими высказываниями она чуть все не испортила. Уже предвкушаю наш разговор с Велезаром, и что он мне скажет.

- А старики? – не унимается пигалица. - Прикажи, чтобы их не отправляли в поле.

Да она издевается! Почему она не может просто закрыть рот и не нарываться на неприятности? До чего упрямая. Хочет разрушить систему, которая позволяет нам выживать веками.

И вновь заставляю себя говорить спокойно:

- Мы не сможем обеспечить стариков работой в городе. В поле их смерть хотя бы принесет пользу. Это лучше, чем гнить в нищете, прося милостыню. Дай им погибнуть достойно.

- Но это бесчеловечно! Эти люди всю жизнь трудились, а теперь вы хотите убить их только потому, что они уже слишком слабы?

Едва сдерживаю яростный рык. Что творит эта ненормальная? Неужели она не понимает, что балансирует на краю обрыва? Каждый ее протест – удар по моей репутации. Или она нарочно проверяет мое терпение? Смотрит, с чем я готов мириться ради спасения города?

Небеса, дайте сил не убить ее. Клянусь, еще одна такая выходка – и лично сверну ей шею!

- Не тебе говорить о человечности, - произношу сквозь зубы.

- Неужели ты спустишь чужеземке такую дерзость, повелитель? – голос Велезара полон яда.

Толпа за его спиной шумит, поддерживая жреца.

Дракон внутри меня взрывается и рвется наружу. Спалить всех этих фанатиков! Дотла. Он ненавидит, когда его тычут мордой в землю, как щенка. Когда загоняют в угол на глазах у всех.

Я шумно втягиваю воздух. Заставляю себя считать удары сердца.

Раз. Два. Три.

Лишь после этого произношу:

- Слушайте все!

Площадь затихает.

Делаю еще один вдох, взвешивая каждое слово. Я слишком хорошо знаю цену ярости. И к каким ошибкам она может привести. Мне нельзя открыто враждовать со жречеством. Они – служители Чернобога, нашего владыки.

- Мое решение: специалисты, кого выделил – в примостовье, девки - в подгород, вместе с остальными. Стариков – в поле. Ученую – во дворец. И учти, - поворачиваюсь к дерзкой пленнице: – у тебя есть ровно неделя. За это время не поймешь, как избавиться от жуков – лично отволоку и тебя, и твоих подружек на алтарь. Поняла?

Глава 10

Веселина

- Лиза, - выкрикиваю я, когда нас разводят в разные стороны. – Лиза!

Успеваю увидеть ее бледное, но упрямо улыбающееся лицо, прежде чем меня обступает стража.

- Увести во дворец, - бросает Горан, после чего поворачивается к молодому человеку в сером камзоле: - Проконтролируй заселение. Я позже зайду, проверю.

И уходит, даже не оглянувшись.

- Как прикажете, господин, - помощник торопливо кланяется ему вслед. Поворачивается ко мне, поправляя и без того ровно сидящий камзол. - Прошу за мной. Не отставайте и не отходите дальше, чем на пять шагов. У нас строгие правила на этот счет.

Мысленно усмехаюсь: интересно, а если я отойду на шесть шагов – что он предпримет? Но решаю, что не стоит испытывать судьбу. И так едва не нарвалась на неприятности. Не стоило так откровенно спорить с градоправителем, да еще и на глазах у всех. Папа всегда говорил, что у меня язык мысли опережает.

Пока мы идем к дворцу, я старательно запоминаю все, что может пригодиться: переулки, навесы, густые кустарники. Любые места, где я смогу укрыться при побеге. А заодно стараюсь подсмотреть, куда уводят Лизу и остальных. Я их тут не брошу.

По-хорошему, надо еще раз попытаться убедить дракона отпустить их. Возможно, если поговорю с ним с глазу на глаз, он будет сговорчивее.

Украдкой нащупываю в поясной сумочке складной нож. Еще один аргумент. На случай, если дракон будет упорствовать. Нехороший аргумент. И у меня нет желания его применять, но если правитель не оставит мне выбора…

Дворец, к которому мы направляемся, выглядит внушительно: башни, купола, скульптуры по краям крыши. К дворцу ведет широкая лестница. Солидно этот дракон живет, ничего не скажешь. Думаю, даже наш царь и тот бы таким дворцом не побрезговал.Дворец градоправителя и покои, приготовленные для Веси

Меня приводят в покои и оставляют одну, заперев дверь. Все здесь чересчур роскошное: кровать до того огромная, что на ней человек десять бы могло улечься. Рядом камин горит. Всюду свечи, цветы в вазах. От цветов запах приятный, сладковатый. За тяжелыми шторами обнаруживаю выход на балкон.

Выхожу, чтобы посмотреть на город сверху. Ситуация - хуже не придумаешь: я в плену у дракона. В городе, построенном над жутким полем. Но если я чему-то и научилась за все экспедиции с отцом, так это тому, что никогда нельзя опускать руки. Папа любил говорить, что даже в самом темном мраке всегда можно разглядеть искорку света.

Да, я пленница. Зато, меня не убили жрецы. К тому же, могли отправить вместе со всеми в Подгород, а вместо этого разместили в шикарных покоях. Когда б я еще ночевала во дворце самого градоправителя? Кому сказать – не поверят.

Да и город не такой жуткий, каким его в газетах расписывали. Даже наоборот: есть что-то завораживающе-прекрасное в этих черных мрачных зданиях и красных огнях.

Так что нормально, Веська. Могло быть и хуже. Тебе еще повезло.

Смотрю вниз, на площадь, расположенную возле дворца. Судя по высоте, я этаже примерно на третьем. Высоковато для побега. Прикидываю, как можно будет в случае чего спуститься по перилам вниз. Но, надеюсь, до этого не дойдет и мне удастся договориться с драконом.

Сердце так и заходится от волнения. Страшно до ужаса.

Сжимаю ножик в ладони. Пока он спрятан в футляре и выглядит, как безобидная помада. Хоть бы не пригодился.

Всматриваюсь в вечерние улицы города.

- Осваиваешься? – Горан появляется так неожиданно, что я вздрагиваю.

В красном свете фонарей градоправитель выглядит еще более грозным. Машинально сжимаю ножик так, что ногти впиваются в кожу.

- Послушайте, - я стараюсь не выдать испуг. – Давайте еще раз обсудим условия нашего...

- Я уже все сказал на площади, - перебивает Горан.

- Но это же бесчеловечно! – вырывается из моих уст раньше, чем я успеваю подумать. – Вы обрекаете стариков на смерть только потому, что они не могут махать киркой? Разве это справедливо?

- Что ты знаешь о справедливости, светозарка? – его брови опасно ползут к переносице.

Мне бы остановиться и сменить подход, но меня вновь несет.

- А Елизавета? Она добрая безобидная девушка, с детства привыкшая к комфорту. Вы же ее сломаете. Она не заслуживает такой участи. Пожалуйста, отпустите ее. А я обещаю, что сделаю все, чтобы помочь вам избавиться от жуков.

- Ты и так сделаешь все.

Его тон такой самоуверенный, что хочется стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Бесчувственная ящерица, которой плевать на жизни людей.

- Ты не оставляешь мне выбора, - злобно говорю я.

Выставляю нож вперед.

Жду очередной вспышки гнева, но вместо этого он спокойно разглядывает меня.

- Ты правда решила угрожать? – Горан слегка наклоняет голову. На его лице появляется усмешка.

Пока не успела испугаться, делаю шаг вперед и прислоняю острие ножа к его горлу.

- Я решила, что так мы сможем поговорить более обстоятельно.

Я заставлю этого дракона выслушать меня.

Нож не режет. Только касается. Но малейшее движение и потечет кровь.

Стою так близко, что чувствую его дыхание. Горан чуть подается вперед. Так, что нож еще сильнее упирается в его шею. Вижу, как под острием пульсирует жилка. От этого становится вдвойне страшно: одно неловкое движение и я нечаянно могу перерезать ему горло по-настоящему.

- Ты уверена? – спрашивает он, не сводя с меня взгляда.

Сердце грохочет так, что даже дракону, наверное, слышно. Страшно до одури, но нельзя сдаваться. Иначе и наших не спасу, и сама сгину.

- Я помогу твоему городу. А ты освободишь тех, с кем я приехала. Отпусти их. Это все, чего я прошу.

- А иначе что? Зарежешь? – он спрашивает негромко, продолжая разглядывать меня, точно забавную зверушку.

Горан двигается вперед. Медленно, как хищник, который заранее уверен, что добыча никуда не денется. Но его шее выступает алая капля. Я невольно отшагиваю назад.

Его пальцы обхватывают мое запястье. Сильные, грубые. Он не вырывает нож. Не выкручивает кисть. Лишь держит, продолжая напирать на меня.

- Думаешь, не смогу? – стараюсь смотреть прямо, хотя внутри все умирает от страха.

- У тебя руки дрожат, - спокойно отмечает он. – Ты в своей жизни убивала хоть одно живое существо? Хотя бы зверя?

Он прав, но нельзя поддаваться на его давление. Он только и ждет того, чтобы я сдалась.

- Готов проверить? – спрашиваю я, вливая в голос всю твердость и жесткость, какая есть. - Вместо того, чтобы спокойно меня выслушать и прийти к выгодному для обоих компромиссу?

- Интересно, - произносит он, прищуривая взгляд. – Сколько еще шагов назад ты сделаешь, прежде чем поймешь, что тебе некуда бежать?

Дракон продолжает наступать. Нож все еще у его горла. Кровь течет тонкой струйкой, но его это не останавливает. Он вынуждает меня пятиться. Шаг. Еще один.

Спиной натыкаюсь на кровать.

- Стой, - выдыхаю, но уже поздно.

Он делает еще шаг, и я теряю равновесие. Падаю спиной на матрас. Нож все еще в моей руке. А Горан так и сжимает мою кисть. Одно его колено на краю кровати, второе – между моих бедер. Свободной рукой он прижимает мое второе запястье к матрасу. Я лежу, придавленная его весом. Он тяжелый, как каменная плита, но при этом в каждом его движении чувствуется сдержанная сила.

К моему ужасу, тело реагирует на эту силу так, как ведут себя только неприличные тела: дыхание сбивается, пульс бешенный, внизу живота непривычное томление.

- Ну? – тихо спрашивает Горан, наклоняясь столь низко, что наши губы почти соприкасаются. – Что же ты медлишь?

Глава 11

Горан

Светозарка лежит подо мной, распластанная на алом покрывале. Глаза у девчонки огромные, темные. В них и страх, и упрямство. Держит нож у моего горла. Узкое лезвие холодит кожу. Рука у нее дрожит. Хотела бы убить – держала бы нож увереннее.

Горячая. Даже сквозь ткань я чувствую жар ее тела, как оно подрагивает подо мной при каждом вдохе. Стоит наклониться еще ближе и коснусь ее губ. Приходится напоминать себе, что пришел сюда не за поцелуями, а по делу. И нужно показать гостье, кто тут главный, раз сама не понимает.

Шепчу:

– Ну? Что же ты медлишь?

Дракон внутри меня рычит от вожделения. Ему хочется отшвырнуть нож, разорвать ее одежду. Прижать сильнее, заставляя стонать до самого утра. Ему плевать на формальности. Он чует в чужестранке что-то свое, родное.

Стискиваю зубы. Нельзя. Я привел светозарку во дворец не ради забав. Я не мальчишка, чтобы смешивать похоть с решением государственных задач.

Девушка делает вдох, точно собирается прыгнуть в ледяную воду:

– Если не отпустишь пленников, я не стану помогать, – бросает она с вызовом. – Можешь хоть убить меня – не стану.

От ее слов внутри пробуждается гнев. Обдает горячей лавой, прожигая нутро. Мой город едва держится, жрецы требуют все больше жертв, я спас жизнь ей и другим девушкам, а она смеет диктовать мне условия?

– Повтори, – тихо говорю я, сильнее сжимая ее запястье. – Я плохо расслышал.

– Не отпустишь пленников – не стану разбираться с жуками. Понял? Хочешь, чтобы помогла – отпусти их. Меня только оставь. А их отпусти.

– Ты правда думаешь, – произношу я медленно, почти ласково, – что можешь шантажировать меня жизнями моих людей?

За этими мягкими интонациями ярость, готовая вырваться в любую секунду.

Светозарка испуганно сглатывает, но не отводит взгляд. И этот упрямый взгляд бесит сильнее, чем нож у горла.

– Ты можешь спасти и свой народ, и моих соотечественников, - она продолжает спорить. - Или убить всех нас.

Отшвыриваю нож. Он со звонким стуком падает на пол. Мне надоели эти игры.

– Послушай меня внимательно, девочка, – я вдавливаю обе ее руки в кровать, – Я не убью тебя.

Из горла вырывается рычание.

- Нет. Не убью.

Дракон внутри беснуется. Его разрывает от противоречивых желаний: наказать за дерзость и защитить от собственного гнева. Не обращаю внимания. Сейчас не до инстинктов. Я должен говорить спокойно, но так, чтобы до светозарки наконец-то дошло, в каком положении она оказалась.

– Наоборот, - продолжаю я ровным голосом. - Ты останешься жива. Но я приведу на площадь всех, кто сегодня был с тобой. Всех, о ком ты так печешься. И лично у тебя на глазах буду убивать одного за другим. Заставлю слушать их стенания и крики. Ты будешь видеть их страдания. Чувствовать их боль.