Полная версия
– Да хватит вам! – Я ору почти в пустоту; друзья меня не слышат, щедро осыпая друг друга тумаками и обзывательствами. – Прекратите!
Вильф меняет тактику, хватает меня за плечи и использует тело, как щит, нагибаясь и прячась от ударов Овы.
– Вы совсем чокнулись?! – воплю я. – Больно же!
Бросив короткое: «Прости», Вильф тут же отпускает меня, ловко уворачивается от очередного нападения Овы и хватает с пола ее башмаки, ухмыляется, покачивает ими в руках, многозначительно поглядывая на окно. Она в ужасе таращит на него голубые глаза, отрицательно мотает головой из стороны в сторону и, ругая гнома последними словами, кидается ему наперерез. Но Вильф, опережая, обманывая ее, закидывает не менее дорогие туфли, чем его сапоги, в дверной проем, а потом резко захлопывает дверь за выбежавшей на галерею девушкой.
– Пока новые сапоги не найдешь, не возвращайся! – басит он сквозь узкую щелочку, придерживая дверь за ручку.
Ова тщетно пытается пробиться назад: Вильф даже с места не двигается.
– Да где я тебе их найду?! – со злостью огрызается она, со всей силы дергая за ручку со своей стороны.
– У Кейла возьми, дура! – ржет друг.
Ова уходит, сердито топая каблуками; ее шаги звонким эхом разносятся по галерее.
– Давно бы свалила, – удовлетворенно хмыкает Вильф. – Здесь и без нее дышать нечем.
Он снимает кафтан и кидает его на пол, развязывает тесемки, стягивающие ворот рубахи, обнажая верх покрытой темными волосами груди. Жарко, да, я с ним согласна, но насчет того, из-за чего нечем дышать, я бы поспорила: с удовольствием отправила бы оставшийся сапог вслед за его собратом. Однако с Вильфа станется, еще и меня выставит наружу из собственной комнаты.
– Зачем ты так с ней? – устало забираюсь на кровать, усаживаюсь по-турецки, натянув длинный подол платья до щиколоток.
– С кем? – гном делает вид, что не понимает, о ком я.
– С Овой, конечно же.
Он пожимает плечами и переводит разговор на другую тему:
– Ты такая лохматая, как тот рыжий пони у Брэди.
Смотрю на свое отражение в зеркале. И правда, растрепанная как ведьма. Как будто не он, не Вильф, тому виной. Поправлять прическу бесполезно, тут только сооружать ее заново, что уже ни к чему: ночь на дворе. Однако с этими двоими не заснешь.
Вытаскиваю уцелевшие шпильки из волос, но друг останавливает меня, взявшись за руку:
– Постой, я помогу.
– Ты? – не могу сдержать удивления.
– Какой гном не может плести косы? – отвечает Вильф на мою улыбку.
Он берет расческу с туалетного столика, взбирается на кровать и встает позади меня на колени.
– Причешу тебя как лучший цирюльник в городе!
Друг вытаскивает заколки из моей шевелюры и так аккуратно расчесывает пряди, не дергая, не причиняя ни малейшего неудобства, что хочется замурлыкать в его умелых руках, а еще – не захрапеть: глаза закрываются сами собой.
– Вильф, признай, она же тебе нравится! – говорю я, начиная неприятную для него тему, чтобы не заснуть. Спать с ним вдвоем, наедине в моих апартаментах, не дожидаясь Овы, будет совсем уж неприлично.
– Кто?
– Да Ова, дубина!
Гном на миг отрывается от услуг «парикмахера», а потом внезапно выдает:
– Да.
– Что, правда?
Я не ожидаю столь прямодушного ответа и оборачиваюсь, выбив расческу из его рук. Вильф со вздохом поднимает ее и, вернув мою голову в удобное для него положение, с невозмутимым видом продолжает свое занятие. Снова кошусь глазами в сторону зеркала, пытаясь считать эмоции друга, но безрезультатно: он прячет их. Успеваю заметить лишь мимолетную усмешку.
– И давно? – спрашиваю, побуждая на дальнейшие откровения.
– Да с первого дня, как Кейл привез ее вместе с Айн. Мы тогда еще детьми с Овой были. Кейл женился, а у Овы больше нет родственников, кроме сестры. Все погибли в Великой войне. Брэди принял малютку в наш клан, и с тех пор она тоже Хардлейм.
Вот это поворот! Жаль, что подруга не слышит. Знать бы заранее, что возможно раскрутить Вильфа на такое признание, заставила бы девушку спрятаться в чулане и подслушивать.
– И почему ты тогда динамишь ее?
– Что? – не понимает гном незнакомое для него слово.
– Отвергаешь.
– Айн увидела, как я пялюсь на прелести ее сестры, и сразу сообразила, что к чему. Думаешь, зачем меня отослали жить отдельно?
– Что она имеет против тебя?
– Против меня – ничего, но она хранит верность слову, что дал ее покойный отец: он обещал Ову в жены другому клану. Айн ждет, пока Балроды пришлют сватов. А мне велено держаться подальше.
– А если не пришлют? – как-то жалобно, с надеждой тяну я.
– Пришлют, – надрывно басит Вильф.
– Боже! Но это же ужасно! Я думала, у гномов больше свободы, можно жениться по любви! Как же так? Брэди же не заставляет меня выходить за Стражей, а такие союзники клану не помешают! Почему же с вами так жестоко?
– Брэди твой отец, а не Овы, – поясняет он. – Ему решать твою судьбу, а судьба Овы решена давным-давно и за нас.
Я замолкаю, Вильф продолжает плести мне многочисленные косы на леорухский манер. Бедные друзья. Похоже, Ова даже не в курсе предстоящего замужества. Интересно, знакома ли она вообще с нареченным женихом? Вряд ли бы она досаждала Вильфу, зная наперед, что ей предначертано. А он кремень! Как только не пал под такой многолетней осадой? У них настоящая любовь, это же ясно как день! И что, вот так просто взять и от нее отказаться?
– Но ты же отличная партия! – Я не могу сдержать возмущение. – Красивый, молодой, состоятельный, храбрый!
– Ну хватит, – смущается гном, – а то поверю, что и тебе нравлюсь.
– Конечно, нравишься! Как ты можешь не нравиться?
– Ладно, верю! – фыркает Вильф и чмокает меня в затылок.
Со смехом уклоняюсь от него и случайно бросаю взгляд на дверной проем. Макс. Сведенные брови, гуляющие желваки и огоньки в глазах, не предвещающие ничего хорошего. Как долго он здесь стоит и что именно слышал?
Глава 7
– Что ты тут делаешь? – банальные слова срываются с губ прежде, чем успеваю что-то сообразить. Не даю себе даже пару секунд, чтобы сварганить достойный вопрос или приветствие, дабы не выглядеть глупо в довольно нелепой и пикантной ситуации. Не говорю фразу «это не то, что ты думаешь» – и то хорошо. С другой стороны, почему я должна оправдываться?
Я Максу даже не девушка, мы не встречаемся. А то, что он там плетет про замужество, как непреложный факт, по мне, так полный бред. Выйти замуж за человека, которого я и не знаю толком, да еще по воле какого-то там их языческого божества? Только потому, что меня шибануло статическим электричеством от той злополучной ветки Черного Дерева? Без чувств и взаимных обещаний? Если быть совсем честной, то и предложения как такового не было. Поставили перед фактом, и все. А в свете последних событий нечего мне делать в этих отношениях, браке и самой Обители.
Ненавижу, когда на меня давят, а Максу мои желания побоку. Прет, как танк, не интересуясь моим мнением, принимает увлечение им, как мужчиной, за согласие на добровольное подчинение до конца своих дней. И это в лучшем случае. А что будет, когда я ему надоем, когда наиграется в истинную пару? Отпустит восвояси с разбитым сердцем или уступит Александру?
– Помешал? – Исаев опирается спиной о дверной косяк, скрестив на груди руки. Старается придать лицу беспристрастное выражение, но получается плохо: бросаемые на нас с Вильфом взгляды просто уничтожающие. Представляю, как недвусмысленно все выглядит со стороны, весьма примечательная картина: полураздетый гном резвится на кровати с человечкой. И поди докажи, что поцелуй, коим меня наградил Вильф, дружеский и невинный.
Будет удачей, если Макс поймет все именно так, неправильно, трактует расклад не в свою пользу и отступится от меня. Радоваться бы, что он меня «застукал», надеяться на падение в его глазах, но почему-то сквозь злость наружу рвется дикое желание выгородить себя, обелить, а еще есть липкий, не поддающийся логике страх, что он и правда сочтет меня падшей женщиной…
– Как видишь, – язвит друг. Не могу разглядеть его лицо, но точно знаю: лыбится во все тридцать два. Гнома ничем не смутить, пожалуй, он даже рад новой возможности задеть Стража.
Уголок рта Макса дергается в недоброй усмешке, а глаза изучающе скользят по комнате, оценивают окружающую обстановку. Кафтан Вильфа валяется на полу вместе с уцелевшим сапогом и по чистой случайности прикрывает топор гнома. Произойди что, Вильф не успеет дотянуться до него: Страж ближе. Но Макс, похоже, и не замечает тесак под одеждой. Сам он до сих пор безоружный, как и все гости в Леорухе. Однако не стоит обманываться и умалять его мощь отсутствием снаряжения: он голыми руками прикончил орка, справится и с гномом, даже таким сильным и тренированным, как Вильф. Или они поубивают друг друга. И было бы из-за чего. Из-за нелепого недоразумения и нежелания друга вовремя остановиться, не петушиться и не задирать грозного противника.
– Что ты забыл здесь, Максимилиан? – Вильф повторяет мои слова и как ни в чем не бывало снова берется за расческу, тянется к моим волосам. Чуть отстраняюсь, перебрасываю на грудь уже заплетенные косы и распущенные пряди, показывая гному, что наши игры сейчас неуместны. Если кровь сегодня и прольется, то не по моей вине.
– У меня к тебе тот же вопрос. – Исаев кивает на меня. – С каких пор ты записался в горничные?
– Почему бы не помочь отойти ко сну прекрасной деве? – не унимается Вильф. Он свешивает ноги с кровати, громко зевает и чешет подмышки.
– Орки в городе, а охрана по чужим постелям прыгает, – небрежно цедит сквозь зубы Макс.
– У меня здесь свой рубеж охраны, – гном тянется и как бы невзначай кладет ладонь мне на плечо.
Спектакль для Стража, но зачем? Скидываю руку Вильфа едва заметным движением.
– Охраняю ее прелести! – поясняет друг.
Макс дергается на мгновение, но диспозиции своей не меняет. Вижу лишь, как сжимаются в кулаки его пальцы.
– И от кого же? – бросает он с презрением.
– Да шляются тут по ночам всякие, – склабится Вильф, – даже раздеться не дают!
– Так, хватит! – Я вскакиваю с кровати и успеваю встать между гномом и шагнувшим вперед побагровевшим Стражем. Впечатываюсь лицом прямо в грудь Исаеву. Будто того и ожидая, он вмиг сгребает меня в железные объятия.
– Вон! – глухо воплю в грубую ткань. Свою одежду Макс залил кровью орка, а у Айн, очевидно, не нашлось на его габариты ничего подходящего, кроме дешевой просторной рубахи.
– Кто? – почти хором выдают мужчины.
– Оба! – ору я, с запозданием сознавая, что оставлять их вместе будет ошибкой.
Второй раз за ночь я разнимаю драку, но это не потасовка между Овой и Вильфом, шутливая и безобидная, хотя даже в ней я умудрилась получить по башке; Страж и гном сметут меня, как незначительную помеху, отбросят в сторону, как пушинку. На звуки битвы сбегутся остальные гномы и Александр. Кто его знает, где он бродит, может, тоже поблизости, стоит на стреме. Ничего не значащее происшествие грозит перерасти в нечто ужасное по масштабам.
Пока я лихорадочно соображаю, ищу пути быстрого выхода из сложившейся ситуации, не понимая, для чего Вильф провоцирует скандал, Макс мягко отстраняет меня в сторону, а потом быстро, не успеваю опомниться, взашей выталкивает гнома за дверь и запирает ее на засов.
– Ну что, поговорим по душам? – спрашивает он и направляется ко мне. Жесткий, мрачный и хмурый. Совсем не тот душка Макс, что так нравится моим подругам по универу.
– Угу, – выдыхаю я, оглядываясь в поисках укромного уголка, куда было бы можно забиться, если дело примет нехороший для меня оборот. Странно, но даже сейчас, умом осознавая исходящую от Исаева опасность, сердцем, кожей, шестым чувством не ощущаю того же, а ведь я реально не знаю настоящего Макса, ничего про него не знаю, кроме того, что сама себе и придумала.
– Черт! – он спотыкается о топор Вильфа и летит прямо на меня. Сбивает с ног, и мы вместе кубарем валимся на пол.
***
В этот раз я приземляюсь удачно, прямо на Макса: он успевает сгруппироваться и подставить свою мускулистую спину под удар о каменный пол. Толстый ковер гасит силу падения, но все равно Страж на миг морщится от боли: я умудряюсь задеть локтем его солнечное сплетение. В завершение всего на нас с грохотом сыплются дамские принадлежности с туалетного столика, включая увесистые флаконы с духами. И снова Макс изловчается заслонить меня от дождя из острых шпилек, расчесок и гребешков. Подмяв под себя мое тело, он ждет, пока упадет последний аксессуар, и немного расслабляет напряженные мышцы.
А я буквально расплющена мощной грудью, не могу даже нормально вздохнуть. Возмущенно верещу, лупя Исаева по бокам, серьезно опасаясь, что он или задушит, или раздавит меня своим весом.
– Отпусти! – Вцепляюсь ногтями в теплую кожу под рубашкой, и Макс чуть сдвигается, поднимается надо мной, опираясь на локти. Смотрит каким-то непонятным, темным, осоловелым взглядом.
Не протрезвел до сих пор? Если они с Александром до дна иссушили тот бочонок, то вполне возможно, что Макс еще во власти Диониса. И в дыхании явно присутствуют ароматы знаменитого эльфийского вина вкупе с гномьим пивом. Только при стычке с Вильфом Страж не выглядел таким контуженным, как сейчас. По башке ему, что ли, прилетело? Пузырьки с парфюмерией у гномов что надо, из прочного закаленного стекла. Такими при желании и череп проломить можно.
– Макс! – взываю к его разуму, толкаю ладонями в грудь. Скалу сдвинуть с места и то легче, наверное.
Он перехватывает мои руки, прижимает над головой к мягкому ворсу ковра и, словно в замедленной съемке, неспешно, лениво тянется своими губами к моим.
Заорать? Я могу! Только во что это выльется? Макс же не соображает, что творит! Или, наоборот, прекрасно осознает, что делает! Вон уже вторая, свободная, рука задирает мне подол выше колен. Начинаю брыкаться изо всех сил.
И где Вильф, когда он так нужен? За дверью ни шороха. Ушел за подмогой или подслушивает? В тот раз, когда Александр приходил свататься, друг ворвался в мои покои, вооруженный до зубов. А сейчас чего медлит? Ну да, его любимый топор лежит здесь, и именно он – причина нашего с Исаевым падения наземь. Но можно же что-то еще придумать: снаружи взломать засов, распилить его чем-нибудь, в конце концов. Или Вильф считает Макса подходящей для меня партией, почти женихом? И его защита не распространяется на честь «племянницы», только на жизнь? Зачем же тогда он так распалил Стража, заставил ревновать, оберегать свою «собственность»? Ретировался с поля боя, а мне отдуваться!
А вот что-то еще в этой комнате явно живет само по себе: Макс скользит чем-то твердым по моим бедрам. И не нужно большого ума, чтобы догадаться, чем именно. Похоже, еще пара минут, и я паду и в библейском смысле.
Жестоко же сыграло со мной подсознание, отключив чувство самосохранения в его присутствии. Да что говорить, мне грозит потеря невинности, а я размышляю, что будет, если заору, подерутся ли из-за меня потом люди и гномы. Если отбросить мысли о мире в Тривинде, так вообще в мозгах остается только похоть, сродни той, что испытывает ко мне Макс. Не я ли, теряя рассудок, с замиранием сердца жду приближения его красиво очерченных губ и забываю, как дышать, под его пламенным взглядом, когда на грудь уже не давит никакая внешняя преграда, кроме той стены, шквала и урагана, что на меня надвигаются? Угораздило же влюбиться именно в него…
Злюсь на себя не меньше, чем на этого кретина, призываю последние силы, потаенные резервы организма очнуться от наваждения. Уворачиваюсь от горячих губ, скользнувших по щеке, но тут же переместившихся к шее. Зажимаю ноги, не давая шершавой ладони, ласкающей колено, подняться выше, под кромку кружевных панталон. Отчеканиваю резко и твердо, вкладывая в голос все возмущение, боль и разочарование и им, и собой:
– Убрал. От меня. Руки.
Глава 8
Страж зажмуривается, отрывисто ведет в сторону подбородком, громко выпуская воздух сквозь сжатые зубы, но тут же освобождает меня из своей хватки, не удерживает больше. Встает и отворачивается к окну, глядит вдаль, будто можно что-то рассмотреть в кромешной тьме, кроме одиноких сигнальных огней в ущелье.
Молчит, а я и не жду извинений. Медленно, не отрывая глаз от его широкой спины, пячусь назад, поближе к двери, рассчитывая успеть отодвинуть засов прежде, чем Макс поймет, что я решила сбежать. Конечно, если Исаев соберется продолжать свое непотребное действо, что, судя по всему, он уже и передумал делать. И отчего-то от осознания этого факта мне так же неприятно, как и несколько минут назад, когда он запускал свои руки куда не следует.
Закрыть бы его снаружи, оставить одного протрезветь и охладиться. Только в комнате слишком душно, ночная прохлада не в состоянии быстро остудить раскаленные дневным светилом вечные камни Леоруха. А с Макса станется: не будет сидеть плененный – вынесет дверь вместе с петлями. Как-никак не темница, а гостевые покои, да и оружие у меня в сундуках найти можно.
Бросаю взгляд на пресловутый топор Вильфа, виновника моего позорного поражения. Вот его точно оставлять со Стражем нельзя. Долгожданный трофей гнома, знак его воинской доблести, «Первый Топор». Из особой стали, с посеребренной, украшенной крупным рубином рукояткой. И бросает же где ни попадя свое сокровище. Забери Макс тесак с собой – стыда не оберешься: не на поле боя потерять, не в схватке с врагами утратить.
Аккуратно поднимаю его с пола. Массивный, гораздо тяжелее, чем выглядит. Таким не помашешь, не метнешь в мишень, не для слабых девичьих ручек.
– Решила мне голову снести? – неожиданно спрашивает Исаев.
Вздрагиваю и чуть не роняю оружие на пол.
– А почему бы и нет? – возвращаю ему ухмылку. Совсем недавно я уже продемонстрировала Максу свои способности, пусть считает, что и такой топор мне по силам. – Раз извиняться ты не собираешься.
– Это я должен?! – он произносит это с таким неподдельным удивлением и возмущением, что я осекаюсь и на миг теряю весь свой воинственный настрой.
– Нет, блин, я! – отвечаю с сарказмом, прилагаю немало усилий, чтобы придать себе невозмутимый вид, не показать, как меня ранит такое отношение.
– Нет, постой! – Макс качает указательным пальцем. – Давай выясним, за что конкретно я должен извиниться!
Он все так же стоит у окна, а я – почти у двери, и расстояние между нами добавляет мне уверенности, решительности продолжать новый, зарождающийся скандал в моих апартаментах.
– Много за что!
– Да неужели?!
Мужчина подтаскивает к себе кресло, противно скрепя ножками по полированным каменным плитам, усаживается в него и, как король, вальяжно и повелительно делает мне жест продолжать:
– И? Первое у нас что?
Стою перед ним, как вассал или студент перед строгим ректором. Вот уж действительно от любви до ненависти один шаг. Как же бесит!
– Ты швырнул меня через всю темницу! – выговариваю я, чуть не брызжа слюной. – Отшиб мне все внутренности!
– Хм… Признаю, не рассчитал силы, – соглашается Макс, но тут же грубо и хлестко бросает, повышая голос: – Какого лешего ты туда поперлась?!
– Да какая разница, зачем я туда пошла?! Может, тебя спасать из заточения! А ты… – Я замолкаю и сжимаю древко так, что белеют костяшки на ладонях. Скажу про спор – он узнает, что я подслушивала, да еще не одна – в компании с Овой.
– А я спас тебе жизнь!
– Ты чуть не переломал мне все кости!
– Что-то я не заметил у тебя даже синяков! – Макс цинично окидывает меня взглядом с ног до головы.
Черт! Опять чужие секреты! И как ругаться с ним, когда нельзя и половину доводов привести в свою сторону, не боясь сболтнуть лишнего? Понятия не имею, знает ли он про тот волшебный родник.
– А ты всегда так с женщинами обращаешься?
– Как «так»?
– Да вот так – непотребно!
– Что-то ты раньше не жаловалась! – Бровь Исаева самодовольно, по-хамски, ползет вверх.
Зажмуриваюсь от бессильной злобы и выпаливаю как на духу:
– А ты на меня раньше не накидывался!
– Я? Накидывался? – Макс, похоже, оскорблен в лучших чувствах. – Делать мне больше нечего! Да передо мной бабы сами ноги раздвигают!
Чувствую, как кровь ударяет в лицо. Я сейчас и правда его пришибу. Если не до головы, то до самого драгоценного у него между ног острым лезвием точно достану. Нет, мне не показалось тогда в темнице, какой он на самом деле мерзкий грубиян и нахал. Лишь шифруется под обаятельного дамского угодника. Женоненавистник!
– И много у тебя их было?
– Кого? – все больше раздражается Макс, отзеркаливая мои собственные эмоции.
– Да баб твоих! – ору я.
– Да уж немало!
– А детей у тебя сколько? – Меня несет. Забываю данный себе зарок держать язык за зубами до подходящего момента, чтобы уколоть Стража в нужное время и в нужном месте. Но как сдержаться, когда распирает от ревности ко всем его пассиям – прошлым, настоящим и будущим, когда он сам признает, что развратник, да еще и гордится этим?
– Семеро по лавкам! – добивает меня Макс.
– Так я и знала! – охаю, взмахивая топором.
– Так, дай сюда, пока себе чего-нибудь не отсекла! – мужчина встает, в два шага преодолевает расстояние между нами и вырывает тесак из моих рук, отбрасывает его в угол комнаты, подальше. Древко со звоном падает на рассыпанные по полу флаконы с духами. Судя по едкому и резкому запаху, заполняющему комнату, Макс разбил один из пузырьков.
– Женщины для тебя всего лишь товар, – тихо шепчу, констатируя очевидное, а Исаев устало опускается на кровать, запускает пятерню себе в волосы.
– Угораздило же связаться с желторотиком, – бормочет он, как-то уж очень тяжко вздыхая.
Шмыгаю носом, отчаянно сдерживаясь, чтобы перед ним не разреветься. Хватает же у Макса наглости строить из себя оскорбленную добродетель. Разбил мне сердце, наплевал в душу. Заставил вести себя неадекватно, вызвав унизительное чувство ревности. Разнес мне всю комнату… Еще и рисуется тут…
Вот пусть и ночует здесь сам, в вонище от сапог и духов, раз расселся и не собирается уходить. Если и выкинет осколки в окно, пахнуть в комнате будет еще долго. А уж про сапог Вильфа под кроватью и говорить не стоит. Вряд ли Макс догадается сразу, где первоисточник самого стойкого аромата. Я же пойду спать к Ове, оплакивать женскую долю на пуховых подушках. А Вильфа мы положим на коврике, как и собирались, только снаружи. Все равно с охраной не справился. Не заслужил.
Почти до конца вытаскиваю засов, когда слышу металлические нотки в голосе Стража, хотя он и старательно выравнивает тон:
– Ты правда не догоняешь, да?
Такое умозаключение заставляет меня остановиться и повернуться к нему.
– Или лучшее средство защиты – нападение?
Вопросительно округляю глаза, слабо понимая, о чем он.
– Предъявляешь мне полную чушь, несешь сущую ахинею про каких-то баб и детей, а я между тем застаю тебя за поцелуями с полуголым гномом в кровати!
– Вильф мне почти как брат! – парирую я. – Не придумывай то, чего не было!
Не хватало еще оправдываться за невинный дружеский поцелуй. Да, при желании можно вывернуть эту сцену в пользу Макса, что он и делает, переводя на меня стрелки.
– А мне и что было не очень-то понравилось!
Он уходит, больше не говоря ни слова, молча отодвинув меня с дороги, в очередной раз обыграв, заставив мучаться в сомнениях и догадках.
Глава 9
Пока мои друзья где-то бродят, я успеваю навести порядок в комнате. Всего-то и нужно выставить за дверь щегольской сапог, чтобы не источал зловоние, расставить духи на столике, собрать заколки и шпильки в шкатулку. Осколки стекла я тщательно собираю и выкидываю «за борт» – в ущелье. Не дело, конечно, устраивать свалку под окнами, но с такой высоты все равно не видно, что творится там, внизу. Да и пока стекляшки долетят до земли, их разнесет ветром по окрестностям.
