Полная версия
Несмотря на протесты, он тащит меня, словно пушинку, ничуть не напрягаясь. А подруга даже не ревнует; она резво шагает за нами, словно не побывала в мясорубке вместе со мной. Наряд девушки тоже превратился в лохмотья, волосы всклочены, но выглядит она почти невредимой, если не считать царапин на щеке и предплечьях. Но все же юная воительница нет-нет да и оглядывается назад, держит ладонь на рукоятке кинжала. Видимо, и для нее битва с орками бесследно не прошла. Ова напугана. Храбрится, но возбуждение скрыть не получается.
– Что будет, Вильф? – спрашивает она гнома. – Война?
– Не сегодня, – оборачивается он.
Судя по тому, что друг снизошел до разговора с Овой, дело серьезное, хотя и отвечает Вильф в привычной беспечной манере.
– Сначала Брэди оторвет мне и Стражам головы, что не оставили шпионов в живых.
– Нас кто-нибудь выпустит сегодня отсюда? – громогласный бас Александра эхом разносится по пещере.
Глава 4
Обходными путями, чтобы не пугать горожан и гостей нашим совсем не праздничным видом, Вильф приводит нас в поместье Брэди. Там, по его уверениям, нам абсолютно нечего бояться: дом защищен надежно, нет потайных лазеек, не подобраться незамеченными ни гномам, ни оркам, ни даже эльфам с их волшебством. Тем не менее, когда Вильф уходит, он оставляет Ову в моей комнате и советует нам запереться. А потом мы с ней слышим бряцание оружия и тихие голоса под дверью: для надежности друг выставил стражу. Но это знание не способствует спокойствию. Скорее наоборот, щиплет и без того раздраженные нервы, добавляя жути и паники. Состояние оторопи и шока проходит, и теперь меня бьет крупная дрожь.
Начинаю срывать с себя грязное платье, путаясь в завязках. Хочется быстрее снять его и избавиться от лохмотьев, как будто вместе с ними уйдут и тревоги.
– Погоди, не раздевайся. – Ова озирается вокруг в поисках места, куда можно сесть и ничего не испачкать, затем просто отодвигает ковер и усаживается на пол. – Вильф приведет Брэди и Дрейвна. Нас допросят, а потом отведу тебя помыться.
– А здесь что, вода кончилась? – киваю на зеркальную дверь ванной комнаты.
– Да нет же, – гномиха смотрит на меня как на ненормальную, – внизу, в пещерах, есть озерцо с горячей водой. Целебной. Всю боль твою как рукой снимет! И синяков не будет!
Только пещер мне еще и не хватало. И так еле спаслись… Боюсь, в одиночестве в Леорухе я теперь и шага не сделаю. Если Брэди сам не выставит мне охрану, придется просить о сопровождении. Даже в компании Овы теперь не буду чувствовать себя в безопасности.
– Допросят… – Я усаживаюсь рядом с ней. – Звучит, словно мы в чем-то виноваты.
– Ну, в темницу приличные девушки не ходят, – бормочет подруга.
Она прижимает меня к своему круглому боку, вроде как хочет успокоить и подбодрить, но этот незамысловатый телесный контакт нужен ей не меньше, чем мне. Ова не воин, хоть и обучена защищать себя с детства, для нее это тоже первая встреча с пожирателями. Ее не трясет, как меня, но и волнение скрыть не получается.
– А уж тем более не целуются с пленниками!
– Он застал меня врасплох! – возмущаюсь тихо. Громко возражать ей сил не осталось.
– А мне показалось, что тебе понравилось с ним обжиматься, – хмыкает Ова.
– Так бывает, адреналин…
– Чего? Ад... налин? – пытается выговорить незнакомое слово подруга. – Это что, сорт вина какой? В Ньезфилде напотчевалась, что ли? – Ова смотрит на меня с недоверием. – Не замечала в тебе раньше тяги к горячительным напиткам.
– Да нет, – отвечаю ей мрачно, – после драки кровь ударила в голову, кураж и все такое…
– А я уж подумала, что сладились вы. Еще и удивилась, какая у тебя память короткая.
– Забудешь тут… – вздыхаю мрачно, жалея, что гномиха оказалась не права.
На память не жалуюсь и абсолютно не представляю, как пережить Макса, вырвать его из сердца окончательно и бесповоротно. Найдет себе другую невесту: ему это как два пальца об асфальт. С его-то положением в обществе и харизмой, пара пустяков. Да, я влюблена в Исаева, как дура, но хватит ума отказать ему. Я не смогу жить с человеком, творящим непотребные в моем понимании вещи. Хорошо же он устроился тут, распоясался. Выпустил наружу своих демонов, поддался низменным страстям и наклонностям.
– Вильф тоже все видел, – тянет Ова как-то отрешенно.
– Это проблема?
– Не знаю… Я слышала, что Брэди не будет неволить тебя в выборе мужа, но может и передумать, если Вильф разболтает.
– Почему? Из-за какого-то поцелуя? Что за бред? Он сам поцеловал меня, а не я на него накинулась!
Подруга медлит с ответом, и я убираю лицо от колен, куда уткнулась, чтобы она не видела моих покрасневших щек. Да у нее самой румянец, как у матрешки! Даже шея покрылась пятнами!
– Признавайся, – озвучиваю догадку, хитро щуря глаза, – ты зажала там Вильфа, наверху, да?
– Угу, – она закусывает губу и отворачивается.
– И? Ну, рассказывай же!
– Да не было ничего. Он… он спас меня. Орка убил. Я к нему… благодарить, а он… отбился от меня, – всплескивает руками Ова, – как от орка!
– Вот болван! – вырывается у меня в сердцах.
Сколько можно дурить ей голову? Вильф держит девушку на коротком поводке. Нет бы поговорить с ней откровенно, расставить рамки, сказать, что отношения меж ними невозможны, раз уж она действительно так не нужна ему, как показывает. Нет же, ведет себя как собака на сене, упивается ее вниманием.
– Ничего, – теперь моя очередь обнимать Ову, – мы им всем покажем! Еще поплачут и побегают за нами!
– Да за тобой и так все бегают, – удрученно отмечает подруга.
– Ну, тогда сделаем так, чтоб Стражи про меня и думать забыли. А Вильфу прочистим мозги! Хочешь, я поговорю с ним?
– Нет, ты что! Только хуже будет. Он упертый.
– Тогда нужно вызвать ревность!
– Я все с ним перепробовала, не ревнует он. Не люба я ему…
– Не дрейфь! – хлопаю Ову по спине. – Вот нарядимся с тобой и пойдем танцевать на площадь! Ну или ты будешь танцевать, а я посижу на лавочке. Буду глазки строить. Все мужики будут наши!
– Ты не умеешь плясать? – удивляется подруга. – Я тебя научу.
Вильф уже научил меня гномьим пляскам, но молчу про это, чтобы еще больше не расстраивать девушку. Вряд ли друг удостоил ее хотя бы одним танцем, а со мной лихо отплясывал в перерывах меж тренировками и разделкой кур.
– Да куда мне? Еще неделю буду по стенке ходить после драки.
– После источника будешь как новая! – уверяет Ова. – Я тебе правду говорю!
Благодарно улыбаюсь ей, размышляя, как мы одинаково себя ведем, несмотря на различия. Гномиха и человечка, мы гоним от себя хмурые мысли, обсуждаем парней, отношения и любовь, а ведь еще даже часа не прошло с момента неминуемой гибели. И, вишенка на торте, строим козни своим спасителям.
***
Я поддаюсь на уговоры Овы испытать на себе силу целебного источника, хотя куда проще было бы откисать в лохани в собственной комнате. Готовлюсь к долгому переходу по бесконечным лабиринтам Леоруха, сетуя на усталость и ломоту в мышцах, но, к моему удивлению, волшебный «бассейн» находится в пристанище клана на самом последнем нижнем уровне.
Пещера совсем небольшая, как и углубление в горной породе; в нем бурлит зеленоватая вода. Устойчивый запах сероводорода в воздухе будит воспоминания о любимом сериале «Сверхъестественное» и демонах. В Тривинде демонов нет, по крайней мере, я о них еще не слышала. Но чем орки не демоны? Пожалуй, не менее страшные и кровожадные. Подозреваю, что и не такие глупые, как о них ходят слухи. Побеждают же они другие виды, правда, с переменным успехом, но рассказы о былых битвах лишь подтверждают мои опасения, что гномы нивелирует способности врага, чтобы поменьше его бояться и жить спокойной жизнью в периоды перемирия, не оглядываясь за спину в поисках неизбежной опасности.
Я не раз слышала, что дом Брэди – неприступная крепость, но к источнику нас не отпускают одних. Айн после долгих причитаний и объятий, часть которых достается и мне, посылает с нами Кейла. Он сидит у входа в пещеру спиной к нам и деловито точит топор. Кейл, как и его жена, тоже рад видеть меня, он говорит, что теперь я настоящая Хардлейм, и моя смерть в день возвращения к ним из Ньезфилда легла бы позором на род.
Впрочем, мало кто из гномов знал, что я успела побывать на человеческой родине. В причины моего отсутствия были посвящены лишь самые близкие, а для остальных я шлялась по горам и лесам с моими наставниками, прячась от надоедливых женихов. Гномов очень порадовало, что я отшила Александра, пусть и косвенно, я выбрала клан, и этот факт еще больше сближает меня с новыми сородичами. Второй отказ, наверное, тоже встретят с ликованием. Одной мне не до веселья. Я настроена решительно, но все же придется собрать всю волю в кулак, чтобы отступиться от Макса. А если он будет маячить перед глазами, не представляю, как смогу это сделать. Рядом с ним мой мозг отказывается мыслить рационально, я следую инстинктам и чувствам, и это не приведет ни к чему хорошему. Дать Максу шанс объясниться? Наплетет с три короба оправданий, а я поверю. И живи потом с ним всю жизнь в Обители, подчиняясь неприемлемым для меня обычаям…
Судя по виду, Ова очень огорчена выбором нашего сопровождения. Конечно, с ее точки зрения, Вильф подошел бы на эту роль куда лучше. А после целительного омовения и я бы ушла в свои апартаменты, оставив девушку наедине с предметом ее обожания. Тогда бы она вовсю постаралась разыграть случайный «романтик». Если бы не запах, я бы даже согласилась с ней, что обстановка «так и шепчет»: неровный свет факелов в полутьме, своеобразное джакузи, обнаженная дева в водоеме, верный рыцарь на страже. Но лично мне сера отбивает даже желание лезть в горячую воду. На вид как булькающая кислота или варево в котелке у ведьмы, доверия не внушает абсолютно.
– Раздевайся. Он даже не повернется, – ворчит подруга, глядя, как я, сняв башмак, примериваюсь кончиком большого пальца ноги испытать сомнительную жидкость, думая, что я торможу именно из-за Кейла.
Она скидывает с себя тряпье, оставшееся от некогда шикарного наряда, и с наслаждением погружается в воду по самый подбородок.
– Здесь мелко, – гномиха закрывает глаза, разве что не мурлычет от удовольствия. – Не бойся, не сваришься.
И как только угадывает мои мысли? А они как раз о том, что если с ней все в порядке, то и со мной ничего не случится. Снимаю одежду и аккуратно, в любую секунду готовая отдернуть ногу, окунаю сначала пальцы, потом ступню и, смелея, захожу в воду. Комфортная температура, пузырьки приятно щекочут кожу. Осторожно усаживаюсь и вытягиваю конечности.
– Такая же тощая, как и была, – Ова бросает на меня взгляд и снова опускает ресницы. – Кормишь тебя, кормишь…
– Для человека я нормальная. – Смелею и спускаюсь пониже, откидываюсь на большой и гладкий камень, как на спинку кресла.
– Если ты надумала остаться в Леорухе и отшить Стражей, мужа тебе тоже придется искать здесь, из местной знати, а они не любят худосочных девиц, – зевает подруга.
– Брось, здесь у меня нет шансов, – смеюсь я. – Какая невеста без бороды?
Ова хмыкает мне в ответ и замолкает, а я размышляю: смогла бы я связать свою судьбу с гномом? У бабули же почти получилось, значит, и у меня могло бы выгореть, задайся я такой целью. Я так привыкла к друзьям, их внешности, что она уже не кажется мне чем-то экзотическим. Да, они намного ниже обычных людей, коренастее, с большими носами, но со временем я перестала обращать внимание на их особенности. А уж бороды сплошь и рядом встречаются у людей и в моем мире, даже Макс и Александр бородатые. Если откинуть очевидные различия между нашими видами, гномы ничуть не уступают нам по привлекательности. Тот же Вильф редкий красавчик, и Кейл с Брэди ничуть не хуже, просто немного старше и мужественнее выглядят. На мой взгляд, это дает им перед молодым собратом больше очков вперед. И ко мне можно привыкнуть. Возможно, и случится любовь с каким-нибудь подземным воином, или продолжу семейную традицию: найду себе короля из других гор, как Дрейвна.
Повелитель Лауритха не мучал нас с Овой долго. Мы рассказали ему обо всем, что случилось в темнице, и нас отпустили. Дрейвн отметил, как рад снова видеть меня в Леорухе, и что на этот раз я пришла в их мир насовсем. Про бабушку он ничего не спросил: в зале, куда привел нас Брэди, мы с королем были не одни. Да и новостей для него у меня не было. Судьба дала им такой шанс в виде меня узнать друг о друге, передать весточку, а я упустила эту возможность, прыгнув назад слишком рано; бабуля так и осталась в святом неведении о старом возлюбленном. Не знаю, что теперь говорить о ней Дрейвну: он ведь все равно рано или поздно заведет об этом разговор. Скажу все как есть, не буду врать и юлить, как некоторые представители моего вида. Ложь до добра никогда не доводит, у веревочки всегда есть конец, когда она перестает виться…
Не замечаю, как проваливаюсь в сон. «Ароматная» вода, когда к ней принюхаешься, перестает раздражать обоняние и дарит необыкновенную легкость и покой скованному болью телу. В физическом и ментальном смыслах. Я даже не вижу снов, что редко бывает, и понимаю, что сплю, когда подруга трясет меня за плечо.
– Ну как, – лукаво вглядывается мне в лицо она, – стало лучше?
Поворачиваю голову из стороны в сторону и потягиваюсь.
– Волшебство! Как заново родилась! – не верю я, рассматривая сморщенные от долгого пребывания в горячей воде ладони.
– А я говорила! – Ова протягивает мне мочалку и мыло. – Не болтай посторонним, что у Брэди источник есть, а то к нам толпа соседей выстроится.
– В Ньезфилде с таким родником можно озолотиться.
– Ой, да у нас этого добра в горах! – отмахивается подруга. – В паре дней пути есть целое озеро, а здесь ключи не везде пробиваются на поверхность – начнется хождение.
Намыливая тело, понимаю, что свободно дотягиваюсь до всех мест и ничего не болит, нигде не колет. Даже ушибленные ребра не ноют. Вот тебе и серная баня! Узнать бы еще состав этой воды…
– Айн принесла нам чистые платья, – девушка ополаскивает свои длинные волосы, – сказала, Дрейвн уехал. И Вильфа допросил, и Стражей; к ним даже сам в темницу спустился.
– Вот это честь пьяницам! – вырывается у меня.
– Да-а! – тянет гномиха. – Он их еще и выпустил!
– Идиоты, – бормочу я возмущенно, – остолопы!
– Бестолочи и бабники! – вторит мне Ова.
– Извращенцы!
– Развратники!
– Эй, – Кейл, чуть повернув голову, глухо басит в наш адрес, – птички, эти двое вам жизнь спасли!
– И не стыди нас! – подруга выходит на берег и подает мне руку, помогая выбраться. – Им Вильф подсобил!
– Вильф сегодня с вами спать будет! – смеется Кейл. – Дождалась!
Схватившись за сверток с одеждой, мы с Овой замираем в недоумении, а потом хором выдаем:
– Что?!
– Брэди распорядился тебе сегодня ночевать у Глафиры в комнате, а Вильфу – вас охранять, – поясняет гном.
– Внутри охранять? – переходит на шепот и таращит на меня круглые от потрясения глаза девушка.
– Ну а что, вы его под дверью уложите, как собаку? – забавляется Кейл.
– Мы втроем на Глашиной кровати не поместимся…
Глава 5
При желании на моей кровати можно было уместиться и четверым, но Вильф рушит опасения или, наоборот, тайные желания Овы: он на самом деле располагается на ночлег у дверей, как и шутил Кейл, подстелив себе одну из перин с моего ложа. Для приличия мы отгораживаемся от него ширмой, однако переодеться в ночные рубашки в его присутствии не решаемся – так и лежим в обычных домашних платьях. Вильфу же не привыкать спать в полном облачении, он даже не снимает сапоги и не отстегивает короткий меч от пояса, лишь кладет топор рядом.
Сон не идет. Стоит закрыть глаза, как снова вижу перед собой орочью морду в жутком оскале. Друзья тоже под впечатлением от событий прошедшего дня. Для каждого из нас эти орки были в каком-то смысле первыми. Про меня и говорить не стоит: я и не подозревала, что пожиратели могут быть настолько чудовищными. То, что показывают в фильмах, – цветочки по сравнению с реальностью, когда впору отдать богу душу всего лишь от смрадного дыхания монстра. Для Овы это первая стычка, максимально близкий контакт с существом, что жаждет твоей крови, а Вильф открыл счет убитым врагам; те волколаки, свирепые и беспощадные, с которыми мы столкнулись на пути в Леорух, все же животные, а тут сразу два умных, хитрых и сильных противника.
Втроем мы строим предположения, на что сдались оркам гномиха и человечка, случайно ли попались разведчикам на пути или были частью неудавшегося плана похищения. То, что люди представляют особый интерес для Хорга, ни для кого не секрет. Я могла быть его целью, как свежий пришлец. Ова – знатная гномиха, за нее можно было бы требовать выкуп. А еще в темнице были Стражи, тоже люди, безоружные и беспомощные на первый взгляд; пытками выбить из них ценные сведения Хорг вряд ли бы отказался.
В любом случае стараниями Стражей и Вильфа пожиратели мертвы, а реальная причина их визита в город гномов остается тайной, как и сам факт их появления здесь – ни к чему создавать панику среди жителей и гостей Леоруха. За немногочисленными представителями Орды, что прибыли на праздник официально, усилили наблюдение. Дрейвн выставил дополнительные отряды на подступах к городу как снаружи, так и глубоко под землей: пробрались же каким-то образом орки по подземным лабиринтам, нашли тайный проход. Это все, что нам рассказал Вильф о предпринимаемых мерах безопасности, он и сам не очень-то много знал, пока Брэди не вернулся от короля.
Дрейвн, отбыв во дворец, созвал к себе глав всех кланов, и с названным отцом мне не удалось перекинуться даже парой слов, не то что расспросить о дальнейших на меня планах. Он успел лишь обнять меня, кратко и сдержанно перед другими воинами, но глаза его светились радостью от моего возвращения и спасения.
Перед отъездом Брэди поручил Вильфу охранять нас с Овой. Скорее от нас самих, чем от орков: воинов-гномов в клане предостаточно, в случае чего смогли бы неделями держать оборону. Вероятнее всего, он не придумал ничего лучше, как запереть троих искателей приключений вместе под благовидным предлогом, чтобы мы опять во что-нибудь не вляпались.
Поначалу все идет хорошо: мы перетираем происшествие не один раз по кругу, делимся страхами, впечатлениями и ощущениями, но потом как-то незаметно разговор меняет русло. Вместо восхваления боевых навыков Макса и Александра, обсуждения их роли в инциденте, мы с Овой – слово за слово – вставляем колкие и едкие замечания про Стражей, подвергаем сомнению и встречаем остракизмом каждую хвалебную реплику Вильфа в их сторону. Гном злится, не понимает нашей реакции, принимает на свой счет подначки. В какой-то мере это так и есть: мы вымещаем на нем обиды на весь мужской род. И если я неосознанно отыгрываюсь на друге за Макса, то Ова цепляет Вильфа целенаправленно, проводя недвусмысленные параллели. Суть их одна: все мужики козлы и бабники.
Впрочем, гном успешно отбивается словесно от нас двоих; языком он владеет, наверное, даже лучше топора. А потом Вильф и вовсе роняет фразу, что мужья со временем нам вправят мозги, и мне вообще недолго ждать осталось.
– Когда рак на горе свистнет! – кричу ему из-за ширмы. – Я замуж не собираюсь!
– Решила в трактирные девки податься? – огрызается друг, и я с возмущенным восклицанием слезаю с кровати, сдвигаю в сторону перегородку из гобеленовой ткани, упираю руки в боки и воинственно смотрю на него.
– А что, здесь только замуж или в бордель? Другой дороги нет?
– После того, чем ты занималась с Максимилианом? – усмехается Вильф. Он усаживается на перине и расстегивает кафтан. – Как ты тут живешь? Здесь же жара несусветная! Попроси Брэди выделить тебе комнату внизу, как у всех.
– От ответа не увиливай! – я подхожу ближе и грозно нависаю над ним.
– Приличной девушке после таких поцелуев дорога только под венец! – гном шутливо поднимает руки вверх, словно собираясь защищаться.
– Может, у вас и такие порядки, а в моем мире поцелуи ничего не значат. Вот совсем ничего!
– От таких поцелуев дети рождаются!
Вильф смеется, и я отвешиваю ему подзатыльник, потом еще один и еще.
– Да что ты меня лупишь?! Иди вон Стражу своему объясни, что зазря в темнице сидел!
– Почему зря? За дело! Не будет драться в гостях!
– Ну ты же все равно в бордель собралась! – Он резво отскакивает от меня, обегает вокруг туалетного столика и плюхается на кровать рядом с Овой.
Я устало опускаюсь на перину на полу. В другое время я вместе с гномом посмеялась бы над скабрезностями про притон, а сейчас вспоминаю, как это заведение упоминали Стражи, и отчаяние и безысходность подкатывают с новой силой. Отворачиваюсь к двери: не хочу, чтобы Вильф видел непрошеные слезы.
Ова что-то тихо и сердито выговаривает ему. Отчитывает, заступается за подругу. Но слов не разбираю, потому что кровать начинает отчаянно скрипеть. Грешным делом, моим первым порывом было даже выйти из комнаты, оставить парочку наедине. Пусть хотя бы Ова получит долгожданную любовь. Вильф отличный парень, с ним она будет счастлива. Я только порадуюсь, если у них все сложится.
Но возня сменяется негодующим рыком девушки:
– Только попробуй! Нет, я сказала!
И как тут не повернуться? Почти зов о помощи. Медленно и аккуратно разворачиваюсь и вижу забившуюся в угол и зажимающую пальцами нос Ову и Вильфа, лежащего с блаженной улыбкой на моих подушках, шевелящего волосатыми пальцами на голых огромных ступнях. Веду носом и понимаю возмущение девушки.
– Да ладно вам! – ухмыляется гном. – Ничем и не пахнет!
Он перегибается через край кровати, поднимает сапог и сует его в лицо Овы, а затем вопит благим матом: сапог летит в пропасть через открытые ставни.
Глава 6
– Надо сказать Айн, что неправильно тебя воспитывает, – бубнит друг, свешиваясь из окна.
Даже если спуститься в глубокое ущелье, сапог найти вряд ли удастся: густой лес и река не оставят мало-мальского шанса на удачу в его поисках. Только если кто-то случайно наткнется на пропажу, вот будет везение для прохожего: за золотые пряжки, сплошь усеянные драгоценностями, можно выручить не одну сотню таллонов. Вильф готовился к празднику, вырядился щеголем.
– Замуж она собирается, хвостом крутит! – гном безнадежно машет рукой. – Да кто тебя возьмет, такую транжиру?! Семейное добро разбазариваешь! Там одного золота на месяц целую деревню мясом кормить!
И без того покрытая красными пятнами Ова съеживается под его укоризненным взглядом. Но ее неожиданное молчание подобно сжатой пружине. Еще миг, и между двумя моими друзьями начнется в лучшем случае словесная перепалка, ведь Вильф играет вне правил, упомянув больную для девушки тему. Да, не того гнома выделил нам Брэди для охраны. Покоя этой ночью не предвидится.
Тяжелые створки окон можно закрепить, чтобы не хлопали, накинув металлические кольца на крючки в стенах. И пока Вильф занимается этим нехитрым делом, впуская прохладный воздух в душное помещение, Ова задом пятится к двери, предусмотрительно готовя себе путь к отступлению. Толчком ноги она открывает дверь, и та тут же распахивается от сквозняка, громко ударяясь о полированный мрамор.
Коварный блеск в глазах подруги не обманывает: ответ не заставляет себя долго ждать.
– За хороших гномов и без золота идут!
Вильф медленно поворачивается, скалится в недоброй усмешке. Ова непроизвольно делает шаг назад, но язык за зубами держать и не думает:
– А твоего вено только на старуху и хватит!
– Вот же маленькая дрянь!
Он подскакивает к девушке, но я вклиниваюсь между ними в безуспешной попытке разнять. И теперь их тычки и оплеухи достаются и мне. Если Вильф еще как-то сдерживается, не всерьез, больше в шутку шлепая Ову, и промахивается редко, лишь иногда попадая не по ней, то девушка лупит его по-настоящему, а из-за моего роста (все же я выше гномихи) ее удары приходятся аккурат мне по голове.
