Полная версия
– И опять со свалки, – скривившись, сказал Кир. – Посмотри, и тут прожженая дыра.
И правда: в середине матраса виднелся обугленный след, из-за чего его и выбросили.
– Вот тебе не пофиг, – я пожала плечами. – У костра посидеть хватит. Жаль только, он догорает уже. Форрест, может, еще одну сухостоину притащищь?
И тут пес… кивнул! Нет, серьезно: на мгновение он склонил голову, будто принимая задание, развернулся и пошел его выполнять.
– Э-э, Форрест! – остановила я его. – Погоди. Покушай сначала. А то неловко даже как-то тебя гонять.
Я протянула ему картофель.
– Собаки ведь всеядные? – на всякий случай уточнила я у Кира, а то еще отравлю мохнатого ненароком.
– Вроде, да, – пожал плечами друг.
Сомнения развеял сам пес: он осторожно ухватил с моей ладони оба запеченных клубня, отошел в сторонку и съел их там – то ли переживал, что отберем, то ли не хотел нам мешать.
А что нам мешать? Мы наелись, расселись на матрасе, укрылись ватным одеялом, и стало нам так хорошо-хорошо! Прям вот обняла бы всех и затискала от счастья! Жаль, один грязный и помоечный, а другой может не так понять по причине мужского пола и молодых гормонов. Пришлось ограничиться еще одной матерной тирадой.
– М-да, – протянула я, закончив ругаться. – Обнуление – это прекрасно. Начать жизнь с самого дна, не иметь вообще ничего. А потом вдруг начать это обретать – потрясающее ощущение!
– Что обретать? Вонючее одеяло и такой же матрас? – насмешливо уточнил Кир. – Какая ты нетребовательная, однако. Твой будущий муж на тебе здорово сэкономит.
– Кто сказал? – возмутилась я. – Это я сейчас вонючему одеялу радуюсь. А потом мне приестся, и я захочу хоромы в три этажа, дорогой фарфор и личного повара. Так что бойся, мой неведомый будущий муж! И иди паши, пока еще есть время до нашей встречи.
Мы оба рассмеялись. Форрест решил, что уровень комфорта хозяйки теперь достаточный, и присел рядом, присоединившись к отдыху. Эх, хорошо!
Глава 11
Кирилл
Я проснулся первым – от холода и голода. “Пилигрим” закончил перерабатывать съеденную ночью порцию еды и теперь требовал еще.
“Мда, это надолго”, – понял я, ощупав свое тело и поняв, что не особенно в нем что-то прибавилось: мышцы не наросли и даже жирочка не наблюдалось. Видимо, состояние организма было слишком аховое, чтобы исправить его парой приемов пищи.
Да, весь съеденный ночью картофель отлично усвоился. Но это была однотипная еда. А я точно помнил, что для качественной регенерации требуется полноценное питание, и “Пилигрим” будет вызывать сильный голод до тех пор, пока маг не съест все требуемые для восстановления вещества.
А где их взять, если мы нищие?
“Может, в лес сходить, на охоту?” – подумал я, оглядывая просторы вокруг.
Идея была хорошая, ведь с холма было прекрасно видно бесконечный лесной массив, с трех сторон окружавший город. Вот только я не помнил, умею ли охотиться. Сражаться с людьми – это да, этому меня точно учили. А вот животных ловить… Хм, сомнительно. Да и где взять оружие?
Впрочем, нет. Сильнее всего мне сейчас хотелось не мяса, а морепродуктов. Омара бы съесть! Ну ладно, хотя бы креветок. И тот салат с маслинами и яйцом виверны. И мороженого с миндальными лепестками на десерт – м-м-м…
Седые магистры, я точно не был голодранцем с рождения! Чтобы помнить все эти вкусы, надо попробовать их в сознательном возрасте. А спарринг с тренером, который я смутно, но вспомнил? В этом воспоминании я практически одного роста со взрослым мужчиной. А значит… значит…
– Что-то тут не сходится, – пробормотал я себе под нос, так и не придумав достойного объяснения. – Но радует, что воспоминания потихоньку возвращаются.
Я встал и огляделся. Природа вокруг казалась смутно знакомой, но не ощущалась, как родная. Видимо, раньше я жил в другом месте. Меня хорошо кормили, учили обращаться с оружием. Еще у меня был как минимум один наставник. А ведь у детей мещан такого не бывает, их обучают кучей, потому что так дешевле. То есть…
– Я аристократ, – с уверенностью сказал я себе и прислушался к ощущениям. Да, никакого противоречия. Похоже, я и правда из знатной семьи.
А еще меня, похоже, обучали основам магических искусств. Я не только знал о существовании регенерационных конструктов, но и распознал тип такого конструкта в своем теле – простейшая, но надежная система плетений “Пилигрим”, которую обычно устанавливают исследователям дру… Вот оно!
“Исследователи других миров! – озарило меня. – Так я не местный! И Лиза тоже. Но что с нами случилось?”
Задаваться этим вопросом было бесполезно, пока в памяти наблюдались такие большие провалы. Я мог выбрать лишь, что мне делать дальше.
А дальше мне безумно хотелось влезть в тот заколдованный круг под холмом. Что он защищает? Почему местные бросили храм своего бога? Обычно верующие так не поступают. Если бы бог их предал, они бы перестали в него верить. Но монашки верят и еще как. А значит, тут произошло что-то другое.
Загадка. Люблю загадки!
Оглянувшись на спящую девушку, я увидел, как за мной, чуть приоткрыв один глаз, наблюдает пес. Он лежал вдоль тела Лизы и грел ее – к утру стало по-настоящему зябко.
– Форрест, охраняй, – велел я ему.
Пес лениво фыркнул, как будто мой приказ его рассмешил. Впрочем, я уже убедился, что он не агрессивный и максимум, что может сделать Лизе – блохами ее заразить. Так что оставил этих двоих и пошел на утреннюю пробежку, осматривая окрестности.
.
Изучить незнакомую местность – это первое, что следует сделать, если ты оказался в другом мире. Сколько здесь домов? Есть ли нежилые помещения вроде торговых лавок, мельницы, кузни, а может, и какого-нибудь управленческого здания? Есть ли тут больница или воинская часть?
Но нет. Деревенька, в которой располагался наш приют, оказалась почти точной копией той, что была когда-то подле храма, и в ней не было ничего интересного. У меня даже сложилось впечатление, что здесь живут как раз потомки тех, кто сбежал когда-то от неведомой беды.
– Похоже, здесь живут только крестьяне, – сделал я вывод, оглядывая бесконечные сельскохозяйственные угодья.
Что тут только ни росло! Картофель, злаки какие-то, кукуруза, овощи – знакомые и не очень. Поля были огромными – явно больше, чем нужно среднестатистической семье. А луга за ними и того больше. Видно было, что деревенька аграрная, и даже простеньких вторичных производств тут нет.
Скучно.
Я уже достаточно взбодрился, согрелся и размялся, чтобы закончить утреннюю тренировку, когда заметил одну странность. Природа явно готовилась к зиме: листья желтели, трава выглядела жухлой. Но посевные участки отличались такой сочной зеленью и бодростью, что это бросалось в глаза.
– Что-то тут не то… – пробормотал я, завершая круг и подходя к границе двух участков: монастырского, на котором ночью мы копали картошку, и соседского.
Монастырский выглядел, как ему и положено в это время года: ботва начала желтеть и клониться к земле. А вот на соседнем участке, где тоже рос картофель, земля была явно лишь недавно окучена, и из нее торчали совсем молодые ростки.
“Разве картофель бывает озимым?” – задумался я.
В памяти не нашлось ярких воспоминаний на эту тему – сельское хозяйство явно не было моим коньком. Но я смутно помнил, что озимыми бывают только злаки и вроде бы какие-то бобы.
В задумчивости я прошел по чужому полю, пытаясь понять, зачем это сделано. И вдруг понял, что… моим босым ногам тут теплее.
Чтобы проверить свою догадку, я отбежал на участок монастыря. Так и есть: земля там за ночь остыла очень сильно и холодила ступню. Я опять перебежал на чужой участок и прислушался к ощущениям. Ого, а ведь тут на порядок теплее! А еще у этого тепла был некий источник – центр, от которого оно распространялось. И от этого центра фонило магией.
Заинтересованный, я пошел в этом направлении и почти сразу наткнулся на… палку. Обычную кривую палку, воткнутую в землю. Вот только от этой палки здорово фонило магическим и тепловым излучением.
– Тепловой артефакт! – осенило меня. – Ну, ничего себе! А тут не такая глушь, как я себе представлял, раз крестьяне могут позволить себе раскошелиться на подобное. Интересно, а артефакты, притягивающие грунтовые воды, тоже есть?
– Кирилл!! – неожиданно раздался позади возмущенный крик. – А ну, брысь с чужого участка!
Я непроизвольно вжал голову в плечи. Нет, я не боялся монашек – что они сделают мне, взрослому парню? Но уж больно неприятный голос был у Глафиры – он прямо-таки сам по себе обещал кары небесные на голову хулигана.
Вздохнув, я потрусил прочь с чужого участка в сторону монастыря, где уже стояли взволнованная Лиза и сама Глафира.
– Балбес! – монашка выдала мне знатного “леща”.
– Ау! – возмутился я. – Детей бить нельзя!
– Да какой ты ребенок, оглоед?! – возмутилась женщина. – Вымахал на мою голову. Мы его потеряли, а он по чужим огородам шарится! И не стыдно?!
Я посмотрел на Лизу, та неловко отвела взгляд. Похоже, девушка проснулась почти сразу, стоило мне уйти. Не увидела меня, заволновалась и помчалась в приют. А когда не нашла меня и там, подняла на ноги монашек.
Эх, ладно, сам виноват.
– Вот только попробуй что-нибудь своровать! – пригрозила мне монашка. – Шкуру спущу, так и знай! В приюте Святого Митрофана нет воров и быть не может! Да я первая участкового вызову, если узнаю!
“Кто бы сомневался”, – я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.
– Учим вас, учим, а все как об стенку горох, – продолжала тем временем монашка. – Ладно читать-писать ты не научился. Но уж Заповеди Божьи будь добр, соблюдай! Не убий, не укради, не прелюбодейст… кхм… А впрочем, да, большой уже парень, так что и это тоже!
Она ткнула в мою сторону длинным сухощавым пальцем. Тот случайно указал на болтающийся на моей груди амулет с камнем и орлиными крыльями.
– И арголит под рубашку убери – к телу, как полагается! – возмущенно добавила она. – Никакого с вас проку, тьфу! А ну, быстро домой, мыться! Кстати, что вы такое ели, что у обоих рты черные?
Мы с Лизой переглянулись. А ведь и правда: ночью было не видно, как мы испачкались углем от запеченных картофельных шкурок, а вот под серым утренним светом Лиза выглядела замарашкой с черной моськой и грязными руками. Видимо, и я тоже.
– Эх, да за что ж мне такое проклятье? – Глафира обратилась к небесам, но те не ответили. Так что пришлось монашке лишь расстроенно махнуть рукой и уйти обратно в здание.
Мы с Лизой пожали плечами и пошли следом.
Глава 12
Где-то в городе…
Купец Петр Сергеич Лужин сидел в своем кабинете и пил чай. Делал он это со вкусом, в красивой обстановке и с достойными собеседниками. Да-да, он искренне считал, что лучшие деловые встречи – это встречи за завтраком, когда голова еще хорошо соображает, а впереди – целый день для осуществления планов.
Кабинет у него тоже был примечательный: со столичным ремонтом и мебелью из прославившегося на весь мир торгового дома “Идея”. Эту мебель Петр Сергеич собрал лично, собственными руками и всегда злился, если кто-нибудь с нею неаккуратно обращался.
А ну как поцарапает или краску обдерет? Ближайший филиал магазина “Идея” находился в губернском центре – это же опять туда ехать, транспорт грузовой нанимать, деньги тратить.
С деньгами в маленьком горно-аграрном городке было туго. Нет, с тех пор, как появились фермерские артефакты, позволяющие продлить сезон сбора урожая почти до десяти месяцев, а местами и до двенадцати, Урал и Сибирь определенно расцвели и захорошели. Но все же Петр Сергеич признавал, что живет в жопе мира.
Впрочем, его это устраивало. Отец всегда ему говорил: “Лучше быть первым парнем на деревне, чем последним – в городе”. Лужин-младший принял это жизненное кредо и не пожалел. Торговля – вот, чем он занялся в маленьком, богом забытом городишке.
Сначала он привозил семена селекционных растений, чтобы разнообразить посевы. Но доход от садовой лавки почти равнялся расходам. Тогда он начал поставлять лампы с артефактными светильниками: чтобы не только тепло было растениям в Сибирские морозы, но и светло, как на югах. Но и эта сфера торговли быстро уперлась в потолок: мелкому городишке просто не нужно было столько фермерских артефактов и столько семян.
Тогда купец додумался вести торговлю и в обратную сторону: начал не из области на периферию товары поставлять, а наоборот, редкие овощи-фрукты из родного города в столицы повез. Причем сам привозил крестьянам семена, сам делал заказ, и сам же через полгодика забирал урожаи именно тех продуктов, что были в дефиците.
Вот тут уже дело наконец перестало отбиваться в ноль и пошло в плюс, а сам Лужин стал известен в городе как серьезный бизнесмен и общественный деятель, чьими трудами город постепенно восстает из руин. Простой купец на этом остановился бы, но Петр Сергеич Лужин был человеком амбициозным.
Поняв, что у него теперь есть свободные средства, он не бросился сразу жить-шиковать, а начал планомерно завоевывать всю торговую сферу города: скупал мелкие лавки, устраивал невыносимые условия конкурентам и начал знакомиться с серьезными людьми.
И теперь это был уже не мелкий лавочник по прозвищу Петька Лужа, а серьезный бизнесмен Петр Сергеевич Лужин – владелец местной сети магазинов “Шестерочка”, уважаемый и состоятельный человек, председатель Городской Думы, а еще… глава полулегального объединения, известного в узких кругах как “Три Петра”.
– Ну что, Петр Евгенич, как жизнь? Как жена? – спросил Лужин, делая знак мальчонке-казачку, чтобы налил гостю чаю.
– Чудесно, Петр Сергеич, чудесно, – прошамкал полный старик, щуря один глаз.
Он казался неповоротливым и простодушным, но впечатление было обманчивым. На самом деле Петр Евгеньевич Подкорытов был очень деятельным человеком и владел единственным в городе банком.
Точнее, это была обычная ростовщическая организация даже без лицензии, просто называлась она “Банк”. Но народу, собственно, какая разница? Люди приходят, берут в долг, а потом возвращают его с процентами. Разве не так работают банки? Так. А есть у них лицензия или нет, платят налоги или нет, есть ли страховка вкладов или нет – это уже дело десятое, об этом можно умолчать. Все равно в этом захолустье никто законов не знает.
– Ты сам-то когда женишься? – прошамкал “банкир”.
– Как только, так сразу, – усмехнулся торгаш. – Вы, главное, не отступайте от Святого Митрофана, не отступайте. Но и не перегибайте.
– Да мне-то что? – пожал плечами старик-ростовщик. – Я денег им занял, я же их рано или поздно и выбью.
– Что, даже из святых людей? – хмыкнул торгаш.
– Святых людей не бывает, – парировал Подкорытов. – Бывают только пастухи и овцы.
– Волков забыли, – осклабился еще один гость – Петр Максимович Муратов по прозвищу “Волк”, хозяин сети питейных заведений, а также местный авторитет.
– Точно, – хмыкнул ростовщик. – Как же мы без волков. Ежели убрать волков, то и стадо баранов от пастуха разбежится, стричься не будет. Впрочем, довольно витиеватостей. Петр Сергеич?
Старик вопросительно глянул на торгаша. Тот повернулся к мальчонке, разливавшему чай, и коротко скомандовал:
– Пшел.
Мальчишку как ветром сдуло. Закрылась плотная дверь, щелкнул замок.
– А если серьезно, – сказал Лужин. – Достали меня эти монашки. Я уже год их окучиваю, а они все жмутся. Говорят, девка молодая сильно – мол, рано ей замуж, подождать надо. Но сдается мне, просто время тянут.
– А что, у них все-таки есть, где заработать деньги? – удивился ростовщик. – Я думал, твои поддельные артефакты быстро их разорят.
– Я тоже так думал, – кивнул Лужин. – Но они, видно, решили, что это “наказание божие”. И вместо того, чтобы согласиться на мое щедрое предложение, распродают свой приютский хлам – сначала примусы всякие и книги, теперь уже и подушки перьевые продали, посуду и прочую утварь.
– А я-то думаю: чего у них просрочек нет? – задумчиво постучал пальцем по губам Подкорытов. – Даже вот Волчару нашего на них не спустишь, чтоб долги повыбивать и припугнуть, как следует.
– И не говори, – скривился Лужин.
– А что, ты разве не можешь запретить местным старьевщикам скупать у них вещи? – продолжил ростовщик. – С твоими возможностями это раз плюнуть.
– Я запретил, – кивнул торгаш. – Местным запретил. А вот заезжая шушера только рада подешевке купить разные старинные предметы.
– Ясно, – кивнул Подкорытов. – И что делать будешь?
– А ничего, – пожал плечами Лужин. – Жду пока. Урожай они сейчас соберут, но на одной картошке далеко не уедешь. Не знаю, какого они чуда ждут, но все одно скоро поймут, что проще продать девчонку, чем всем к весне с голоду сдохнуть.
– Можем ускорить дело, – предложил молчавший все это время Волчара. – Красного петуха им пустить или грабеж устроить. Или и то, и другое. Там же одни бабы да дети, что они сделают?
Оба старших Петра – и торгаш, и ростовщик – посмотрели на него неприязненно.
– Волк, ты это… не перегибай палку, – наконец подобрал слова Лужин. – Я просто хочу получить одаренную жену законным путем. Зачем мне твоя уголовщина? Сейчас монашки поломаются немного и все равно согласятся. А там, глядишь, девка сама поймет, что в богатом доме и спать мягче, и кушать слаще.
– Ну, как хотите. Мое дело предложить, – пожал плечами Волк. – Просто вы двое временами слишком все усложняете. Нужна девка? Возьми девку. Кто ее хватится, приютскую?
– Мы не усложняем, мы выбираем самый безопасный вариант, – пояснил Лужин. – Красного петуха пустить или выкрасть девицу всегда успеется. Но сколько от этого будет проблем… Нет уж, лучше посложнее, да побезопаснее.
– Значит, по этому вопросу ждем? – уточнил ростовщик.
– Ждем, – кивнул Лужин.
– Ну, тогда давайте к другим приступим.
И они принялись обсуждать судьбу города: кого “подвинуть”, кому выплаты задержать, о ком “настучать” в Сибирьпотребнадзор, а кого и укокошить по-тихому, ибо по-другому убрать с дороги не получилось.
И пусть народ верит, что судьбу города решает Городская Дума и графский приказчик – им незачем знать, кто на самом деле заправляет делами.
Глава 13
Лиза
Мне было неловко. Проснулась одна у погасшего костра – Форрест не в счет – потеряла Кира, подняла всех на уши. А друг, оказывается, просто на пробежку вышел. И ему за это влетело.
К счастью, злилась, как оказалось, только Глафира. Агафья же, едва увидев, что с Киром все в порядке, тут же его простила и даже налила нам в умывальник теплой воды, чтобы отмыли угольные пятна с рук и лица.
Мыла, правда, тут не оказалось. Мы терли и терли лица, но грязь только размазывалась.
– Походу, вы и впрямь башкой оба треснулись, – раздался вдруг за нашими спинами голос толстячка Трофима. – Пустите, дурачье беспамятное, покажу, как надо.
Мы с Кириллом не ожидали такого напора и разошлись в стороны, пропуская его.
Трофим, который только-только пришел на завтрак, с достоинством встал на полено, чтобы быть повыше, потянулся наверх и взял с крючка что-то вроде крошечной мочалки из луба.
Затем он обмакнул ее в непонятную жижу в кружке, что стояла на умывальнике, и принялся тереть себе кончики пальцев – как брезгливый сноб, которому грязь под ногти попала. Протерев обе руки, он сполоснул их и мочалку, вернул ее на место, а затем встряхнул руки, слегка задев нас брызгами – явно специально.
– Поясняю для тупых: это называется “щелок”, – сказал он, указывая на кружку с жижей. – Чистоплотным людям свойственно с его помощью грязь сводить. А нечистоплотные только черноту по роже размазывают.
– Это щелок? – удивилась я, глянув в кружку с непонятной жидкостью. – Не знала, что он так выглядит.
– Как приятно чувствовать себя умнее старших, – самодовольно протянул парень, развернулся и пошел прочь, заложив руки за спину. – Почаще влезайте в драки, где вам память отшибает – глядишь, я в приюте самым главным стану.
– Э! – возмутился Кирилл и потянулся, чтобы поставить ему подзатыльник, но толстячок на удивление шустро ускользнул, мерзко хихикая.
– Да ладно тебе, – остудила я пыл друга. – Он, похоже, от чистой души помочь хотел. Хоть и не без вредности. Дай нищему пацану хоть немного самоутвердиться.
Кирилл еще попыхтел немного, но сдался. Действительно, чего на ребенка обижаться?
Мы воспользовались щелоком и наконец отмылись. Хотя, под ногтями все равно остались едва заметные черные полосы, а еще от нас густо пахло дымом, но это уже мелочи – тут от всех так или иначе чем-то пахло.
Пока мы отмывались, Агафья накрыла на стол. И опять, как вчера, нам выдали один чугунок на всех: монашка просто водрузила его в центр стола, и ребятня полезла с ложками, торопясь утолить голод.
– Антисанитария, – покачала я головой, но тоже полезла в кучу: есть опять хотелось ужасно!
В чугунке оказалась очередная каша – на этот раз пшеничная. Но снова несоленая, а еще в ней периодически попадалась шелуха. Но выбора не было: ешь или сиди голодным. А голодным остаться никто не хотел, так что мы застучали ложками.
Спустя пять минут котелок опустел, и ребята один за другим торопливо принялись исчезать из кухни. Остались только малыши, которых Агафья сама кормила с ложки из отдельной миски. Мы с Кириллом ничего не поняли и застыли в недоумении: уж слишком быстро ребятня сбежала из кухни, будто их ветром сдуло.
Впрочем, эта странность немедленно разъяснилась:
– Кирилл, Лиза, чего застыли? – сказала нам Агафья. – Мойте котелок и ложки, протирайте стол. Сейчас сестра Феофания придет, урок будет.
Мы кисло переглянулись: так вот, почему все сбежали! Просто никто не хотел посуду мыть.
Но делать было нечего – пришлось побыть дежурными. Кир, как настоящий джентльмен, взял на себя тяжелый чугунок, а я – все остальное. Потом Агафья еще и велела Киру натаскать воду из колодца.
– Ладно. Сделаем вид, что это силовая тренировка, – вздохнул он, взял ведра и пошел на улицу, где во дворе виднелся почерневший от времени колодезный сруб.
– Что это с ним? – удивилась Агафья, когда он вышел. – До чего послушный – аж не по себе. Даже тряпкой за утро ни разу не получил. Неужто повзрослеть решил?
Я отвечать не стала: о себе-то ничего не помню, не то, что о Кирилле. Но мне смутно казалось, что он хороший человек, и непонятно было, почему все ждут от него пакостей.
.
Спустя полчаса в кухне появился новый – для нас с Кириллом, разумеется – человек. Это была степенная монахиня с серьезным и немного усталым выражением лица. Она вошла, поприветствовала всех и села во главе стола, положив перед собой пару листов бумаги.
Тут же в здании случился маленький переполох. Трофим, едва увидев, кто пришел в приют, побежал по комнатам, оповещая ребятню. Агафья отерла руки передником и достала с верхней полки бутылек чернил и несколько очиненных гусиных перьев.
Не прошло и двух минут, как по лавкам расселись все обитатели приюта, а затем в кухне возникла непривычная тишина.
– Здравствуйте, дети, – раздался в этой тишине спокойный голос женщины.
– Здравствуйте, сестра Феофания! – нестройным хором отозвалась ребятня, которой дирижировала из-за спины старшей монахини Агафья.
– Начнем урок, – также степенно кивнула Феофания. – Сначала счет. И-и-и… один… два… три…
Она замолкла, но весь разновозрастный “класс” принялся хором считать дальше, повинуясь движению руки все той же Агафьи. Нам с Кириллом не оставалось ничего другого, кроме как присоединиться.
Считая, я глядела по сторонам. Похоже, это мероприятие повторялось каждый день, потому что ребятня не выглядела удивленной. Вот только правильно числа называли далеко не все – младшие в основном просто рты открывали или говорили, но с опозданием.
