Полная версия
– Вы что здесь делаете, побирушки? – грозно спросил мужчина в выгоревшем мундире. – Палки захотели отведать? Так я сейчас угощу.
Он продемонстрировал нам дубинку, но осуществлять угрозу не стал – просто намекнул, что попрошайкам не место на такой улице, где ходят цивильные люди.
– Простите, мы потерялись, – решила я заговорить первой, ведь к девочкам стражи закона обычно относятся мягче. – А я, кажется, головой ударилась, не понимаю, как здесь оказалась. Сама бы рада домой вернуться, да не знаю, где он, этот дом.
Городовой оглядел кровавые корки на моем лице, покачал головой и сказал:
– Вы чего мне голову морочите? У вас же нашивки приютские у обоих, – он ткнул пальцем в грудь парню.
Я вгляделась и с трудом, но различила буквы “ПСМ”. Немудрено было их не заметить, ведь они были вышиты тяп-ляп, да еще и заляпаны кровью и грязью. Только наметанный глаз профессионала и смог отличить.
– Приют Святого Митрофана, – расшифровал городовой. – Идите домой, а то шпана привяжется, и уже не дойдете. Не любят местные байстрюков.
– Вы хоть подскажите, где приют-то, – попросила я.
Мужчина посмотрел на меня с подозрением – видно, не особенно поверил в потерю памяти, особенно у двух человек сразу. Но все же ответил.
– Вон в тот переулок сверните, – сказал он, показав в нужную сторону. – Да идите до водонапорной башни. За башней направо. Там все прямо-прямо до конца улицы, и за пустырем увидите церкву. Так вот подле церквы ваш приют и есть.
– Спасибо! – искренне поблагодарили мы первого встреченного нами доброго человека и пошли в указанном направлении.
– А кто такие “байстрюки”? – спросил парень, когда мы отошли на приличное расстояние.
– Понятия не имею, – честно ответила я, хотя слово показалось смутно знакомым. – Но нас тут, похоже, не любят.
– Это потому что мы грязные, – с уверенностью отозвался мой товарищ. – Нам бы помыться и вещи сменить.
– Да, давай поторопимся, – кивнула я. – А то люди косятся.
Иллюстрации
Как известно, на вкус и цвет товарищей нет, и не все любят, когда им навязывают картинку героя. Так что если не любите, бегите из этого раздела!
Однако я придерживаюсь мнения, что иллюстрации все же создают некий неотъемлемый "вайб" истории. Хороший художник не навяжет вам свое видение героя, а лишь дополнит картинку в вашей голове.
Хотите мельком "пролистать" весь цикл и увидеть, что вас ждет помимо приключений двух оборванцев в провинциальном городке? Тогда листайте.
Прежде всего это, конечно же, сочетание магии и технологий.
Ах да, вот еще артефакт из приквела "Лавандовый снегурчик". Но этот артефакт герои только что посеяли :D
Даже хорошо, что вы еще не знаете персонажей по именам. Можно мельком увидеть их и решить, хотите ли дочитать до этого момента. Например, познакомиться со студентами-аристократами, "золотой молодежью" из второго тома:
Золотой, белый и черный в этой истории - цвета флага Сибирской Империи. Они же - цветовая кодировка одежды, знак принадлежности к высшему обществу.
Это все были иллюстрации от разных артеров. А сейчас будут иллюстрации от автора - не такие шикарные, зато отражающие приключенческую суть книги:
Часть иллюстрации взята из еще только готовящихся к публикации глав. Но так как вы еще не знаете этих персонажей, то и спойлера не будет)) Считайте, что вы просто полистали книгу в книжном магазине.
В любом случае, добро пожаловать в мои истории, где есть приключения, юмор, запоминающиеся персонажи и необычные места!
А теперь особый ахтунг - анимэ-версии иллюстраций из третьего тома. Поместила отдельно, так как знаю, что не все переносят этот стиль. Если вам такое не нравится - срочно перелистывайте.
Глава 4
Маршрут, выданный городовым, оказался прост и понятен. И только один важный момент не уточнил мужчина: приют был очень далеко.
– Я не дойду, – простонала я, оценив расстояние.
После часа ходьбы мы вышли из города, и выяснилось, что та самая церковь лишь едва-едва виднеется вдали, среди холмов и участков леса.
Я и так чувствовала себя слабой и истощённой, а после долгих петляний по улицам силы и вовсе кончились. И теперь, увидев, сколько ещё предстоит пройти… Эх…
– Не сдавайся, – подбодрил меня товарищ по несчастью. – Тут осталось-то всего ничего! Еще полчаса, и мы на месте.
– Да я вижу, что ничего, – сказала я, подпирая руками усталую спину, как старушка. – Но ноги почти не ходят. Я будто сквозь желе продираюсь, с каждой минутой все труднее. И дышать тяжело. Так и хочется прилечь прямо тут, на обочине.
– Наверное, мы с тобой просто ослабли от недоедания, – предположил парень. – Мне кажется, я неделю не ел.
– И у меня в животе пусто, – признала я. – От голода даже тошнит.
– Так что давай немного отдохнем и все-таки дойдем, – подытожил он. – Авось, в приюте покормят, и нам полегчает.
– Хорошо, – согласилась я и огляделась в поисках удобного места для отдыха.
Вокруг раскинулись поля с редкими клочками кустарника. Но в отдалении виднелся и довольно густой лес.
– Смотри, речушка, – я указала пальцем вперед.
Там действительно виднелась небольшая река. Через нее были перекинуты аж два мостика – один старинный, каменный, а другой, наоборот, деревянный. Причем подле каменного берег был пологий и песчаный, а подле деревянного – крутой и заросший кустами.
– Давай вон там на пляже отдохнем, – предложила я, сразу представив, как приятно будет полежать на прогретом солнцем песке. – Умоемся заодно.
Парень проследил, куда я указываю, пригляделся, и вдруг его брови в изумлении поползли вверх.
– Что? – не поняла я и снова поглядела в ту сторону.
– Так странно, – протянул он. – Смотри, дорога раздваивается и вдалеке снова сходится. Причем одна дорогая прямая, а другая – полукругом.
– И что в этом странного? – не поняла я.
Город был на возвышении, и местность впереди была хорошо видна, так что я тоже увидела забавное ответвление дороги, напоминающее беременную мышь. Но не уловила, что здесь не так. Ну, петля и петля.
– То, что прямая дорога местами поросла травой, а грунтовка – хорошо прокатана, – сказал парень. – Зачем люди ездят в обход по длинной плохой дороге, если есть мощеная и прямая?
– Может, на брусчатке трясет слишком сильно? – предположила я. – У телег колеса твердые, без резины. Наверное, по брусчатке неудобно ездить, вот местные и протоптали себе другую тропинку.
– Хм, – протянул парень, оценивая мое предположение. – Но почему такая большая петля?
– Может, по левой дороге земляника растет, – продолжила предполагать я. – Или ключ бьет, и можно воды по пути домой набрать. Да мало ли? Или ты думаешь, что под каменным мостом прячется тролль и требует с путников деньги за проезд?
– М? – парень с изумлением повернулся ко мне. – Тролль?
– Ну, это типа сказка такая, – пояснила я.
– Что, опять в памяти что-то мелькнуло? – уточнил он.
– Ага. Флешбэк, – вспомнила я еще одно подходящее слово и улыбнулась.
А память-то и правда понемногу восстанавливается! Правда, такими темпами я год буду вспоминать все, что забыла. Ну, будем надеяться, что вид приюта подстегнет мои воспоминания, и они всплывут все разом.
– Короче, давай доползем уже до песочка и приляжем, – я постаралась собрать оставшиеся силы на последний рывок.
Парень кивнул, и мы, поддерживая друг друга, поплелись в сторону каменного моста и такого заманчивого песчаного пляжа.
О, если бы я только знала, как долго буду туда идти…
Бз-зь… бз-зь… Шлеп!
Я ударила себя по щеке, прихлопнув назойливо жужжащего комара. И тут поняла, что на некоторое время, кажется, выпала из реальности, а хлесткий удар заставил меня очнуться.
Оглядевшись, я обнаружила, что мы медленно бредем по грунтовой дороге, хотя до этого шли по брусчатке и собирались идти по ней дальше.
– Эй! – окликнула я парня, который шел и смотрел в одну точку на горизонте, ничего не видя. – Очнись! Мы не туда идем.
– А? – он встрепенулся. – Ой, извини, кажется, я задремал на ходу.
– Не ты один. Это все от усталости.
Я дружески похлопала его по плечу, да так и оставила руку, держась за товарища: без отдыха идти было все труднее, и мне уже хотелось просто присесть прямо в пыль на обочину. Но я пока держалась. По крайней мере, за друга.
– Мы пропустили поворот? – наконец и он заметил проблему.
– Я бы сказала, что мы, наоборот, зачем-то свернули в сторону с совершенно ровной дороги, – сказала я, указав назад, где городская брусчатка раздваивалась, и от нее отделялась сельская грунтовка.
– Хм. Что-то я устал, – сказал парень, смущенно почесав в затылке. – Вернемся к развилке или пойдем к пляжу через поле?
– Через поле, – выбрала я. – Зачем возвращаться?
– А тебе ноги не оцарапает? – усомнился парень.
Я глянула вниз, и только тут сообразила, что все это время шла босиком и даже не замечала этого.
– М-да, – протянула я, разглядывая свои стопы – грубые, привычные к босохождению. – Педикюр по мне плачет. Ну да ладно. Зато с такой грубой кожей я и через поле могу.
– Похоже, мы с тобой нереально нищие, – задумчиво протянул парень, оглядев и свои ноги – такие же босые и такие же грязные.
– Или просто любим бегать босиком, – я беспечно пожала плечами. – Но прямо сейчас я хочу не бегать, а полежать. И может быть даже поспать на пляже.
Парень кивнул, мы сошли с дороги и зашагали напрямик через поле к такому заманчивому песчаному берегу. Опять.
– Сволочь!
Я вздрогнула от неожиданно раздавшегося ругательства и закрутила головой, пытаясь сообразить, кто я и где я. Вспомнила, что ничего не помню. Почувствовала, что еще больше устала. А еще обнаружила, что мы опять идем по грунтовке!
Впрочем, парень уже не шел – он прыгал на одной ноге, придерживая другую. Похоже, отбил мизинец, споткнувшись о камень, и его ругань привела меня в чувство.
– Э-э… – протянула я, недоуменно почесывая в затылке. – А что сейчас было? Почему мы опять не дошли до каменного моста?
Парень перестал шипеть из-за отбитого пальца, выпрямился и огляделся.
Мы стояли на грунтовой дороге, причем прошли по ней еще дальше, чем были. А в траве виднелось полукольцо вытоптанной нами тропинки.
– Мы что, зашли в поле, сделали петлю и вернулись на дорогу? – не поверил он.
– Полагаю, что так, – подтвердила я. – Спим на ходу.
– Или это место заколдованное, – выдал другое предположение парень.
Я фыркнула. Похоже, он был тем еще любителем всякой мистики. Вот, уже второй раз заговаривает о магии: в прошлый раз пытался меня убедить, что я побила собак каким-то там “кинетическим ударом”. Хотя я ничего такого не делала и в момент, когда на меня бросились два диких пса, просто вскинула руки и закрыла глаза со страху.
– Извини, но я в магию не верю, только в науку, – сказала я. – А в науке нужны эксперименты. Давай теперь ты один сходишь. Я все равно больше не могу.
– Давай, – согласился он. – Намочу для тебя рубаху: вдруг дело в солнечном ударе?
– Хорошая идея, – кивнула я.
– Ага, я сейчас, – сказал парень и снова пошел в траву.
Я пошлепала себя ладонями по щекам, пытаясь разогнать дурную дремоту и отупение. Думать почему-то было трудно. Я дико устала и проголодалась. Очень хотелось, чтобы кто-нибудь взял меня на ручки и отнес домой. Но я не помнила даже, как выглядит этот самый дом.
Мне не удалось просидеть и пары минут, как мой непутевый спутник вышел на середину дороги и встал, одурело оглядываясь, метрах в трех от меня. Голова у него так и осталась сухой. Вид был на редкость дебиловатым – даже слюна из уголка рта стекала.
“Опять все забыл”, – поняла я, уже не удивляясь.
Мне вдруг стало смешно и захотелось подшутить над своим спутником, к которому я испытывала необъяснимые дружеские чувства. Преодолев усталость, я поднялась, зашла ему за спину и тихо сказала:
– Бу.
– Кто здесь?! – парень аж подскочил.
– Смерть твоя! – шутливо сказала я и добавила: – Безымянная.
– А? А-а-а, точно, – протянул он. – Вспомнил.
– Ты до реки-то дошел? – спросила я, махнув рукой в ту сторону.
– До реки? – не понял он и принялся оглядываться. – А… ага… мне же голову напекло. Пойду схожу.
Он развернулся и под моим любопытным взглядом вновь пошел в поле, пошатываясь. Однако пару минут спустя все повторилось. Парень вернулся на дорогу, выглядя, как сомнамбула, и совершенно забыл, зачем ходил. Пришлось влепить ему несильную пощечину, чтобы быстрее вернулся в реальность.
– Наваждение какое-то! – возмутился он, вспомнив все. – Почему я не могу дойти до реки?
– До реки или до брусчатки? – уточнила я, оглядывая петли помятой травы в поле, оставленные нами. – Мне кажется, мы не можем подойти именно к брусчатке.
Поразмышляв о странном явлении, мы поставили пару экспериментов и выяснили, что дело действительно не в реке, а в зоне справа от нас – в нее нельзя было углубиться. При любой попытке сойти с грунтовки человек впадал в сонное состояние и, как сомнамбула, возвращался обратно.
– Ладно, подумаем об этом как-нибудь потом, – задумчиво протянул парень, оглядывая на вид совершенно невинную аномальную зону. – А сейчас давай все-таки дойдем до приюта. А то тебя, гляжу, совсем уже ноги не держат. Да и я стою с трудом.
– Да не говори, – вздохнула я. – У нас, наверное, анемия от плохого питания.
– Ане… чего? – не понял парень.
– Потом, – отмахнулась я. – Все потом. Нам нужна еда и отдых. Я сейчас сдохну от голода. Пошли кругом, раз по прямой никак.
И мы пошли, точнее, уже практически поползли в сторону неведомого приюта.
Глава 5
Неизвестный мужского пола
– Господи, Лиза! Кирилл! – всплеснула руками строгая на вид монашка и выронила из рук корзину, стоило ей увидеть, кто зашел во двор приюта.
Мы с девушкой переглянулись. О, а вот и наши имена! Интересно, какое из них мужское? Звучат уж больно непривычно для моего уха. Почему – не знаю. Но такое чувство, будто раньше меня звали совсем не так.
Однако нас определенно тут узнали. Вон, монашка уже бежит к нам, смешно перебирая ногами под своим безразмерным балахоном.
– Лиза, это что, кровь?! – ужаснулась она, добежав и ухватив девушку за лицо обеими руками. – Вы опять подрались с кем-то? Кирилл, я ж тебе говорила – не лезь к городским!
Последние слова были адресованы мне, и я смущенно почесал в затылке. Значит, Кирилл – это я. И выходит, я уже не раз встревал в драки, раз претензия прилетела даже без расспросов. Я хулиган? Да вроде, не чувствую в себе ничего такого.
– Лизонька, откуда столько крови? – тем временем продолжала допытываться монашка у девушки. – Не вижу раны. А ну, пойдем в лазарет. И ты, Кир… Господи, да ты тоже весь в крови! Агафья! Агафья!
Не успели мы толком разобраться, что да где, как вокруг нас возникла страшная суета. На тесный дворик выбежала вторая монашка – смешная и низкорослая, ростом едва ли выше гномихи. Она тоже при виде нас всплеснула руками и запричитала, а потом, подобрав полы выцветшего одеяния, метнулась в пристрой. Из окон тем временем повысовывались детские мордашки.
Нас торопливо отвели внутрь здания и усадили на хлипкие стулья, выгнав любопытную малышню. Тут же та самая Агафья принесла таз воды и тряпку, и нас начали осматривать, попутно слегка отмывая: Лизе – лицо, а мне – живот.
– Не вижу раны, – озабоченно бормотала высокая монахиня, оттирая кровь с моей кожи. – А на рубашке – дыры кровавые. Как так?
– Не знаю, – честно сказал я.
– Не знаешь? – возмутилась женщина, убедившись, что я не умираю и в лекарской помощи не нуждаюсь. – Явился домой весь в крови и не знаешь? Да я вот тебя сейчас розгами высеку, чтоб не повадно было! А ну, сымай порты, подставляй зад! Ишь, повадился!
Я схватился за стул, прижав к нему седалище понадежнее. Это что еще за номер? Меня розгами сечь?! Взрослого парня? За что?
Впрочем, оказалось, что угроза была пустая, и суровая тетка таким образом лишь высказала свое возмущение.
– Последнюю целую рубаху испоганил! – сокрушенно цокнула она, оглядывая прорехи в ткани, которые я увидел только сейчас. – Вам в люди надо выходить, а вы…
Отчаявшись найти слова для своего возмущения, монашка махнула рукой и отошла в сторону, где принялась что-то бормотать – кажется, начала читать молитвы.
Я немного устыдился. Женщины казались мне совершенно чужими и незнакомыми, но видно было, что они за нас искренне переживают.
– Простите, – покаялся я. – Не помню, как это случилось, но я наверняка не специально.
– Он даже не помнит, – монахиня все так же адресовала свои слова потолку, то есть, наверное, своему богу.
– Мы вообще ничего не помним, – поддержала меня девушка. – С нами что-то случилось. Даже вот до приюта не знали, как добраться, людей пришлось расспрашивать.
Однако монахини, похоже, нам не поверили.
– Ой, чего только эти дети не выдумают, – отмахнулась добродушная Агафья, оттирая последнюю кровавую корочку на щеке моей подруги. – Сказочники.
– Но это правда! – сказала девушка. – Мы забыли даже наши имена. И ваши тоже.
– Лиза! – возмутилась строгая монашка. – Ну ладно, Кирюшка дурак, но ты-то чего ему подыгрываешь? Я тебя зачем с ним отправила?
– Зачем? – смутившись, послушно уточнила девушка.
– Чтобы ты за этим балбесом проследила! – монашка подошла и постучала сухим пальцем по моему лбу. – Чтоб он до купца Муратова дошел, все с ним обговорил и устроился, наконец, на работу. Ты устроился?
Она повернулась ко мне и вперила в меня вопросительный взгляд. А я что? Я понятия не имею.
– Нет, ты погляди на них, Агафья, – монашка, похоже, все поняла по моему взгляду. – Мы их, значит, растили, ночей не спали, переживали за них, весь город оббегали, ища хоть кого-нибудь, кто бастарда на работу возьмет, а они… тьфу!
– Да полно тебе, Глафирушка, – миролюбиво отозвалась вторая женщина. – А то ты не знаешь, какой Муратов скряга? Это он тебе, поди, обещал, что по десять рублей в день парню будет платить. А как Кирюшка пришел, так сразу и “Тощий ты, паря, такому только восемь платить могу”. Знает, что деваться нам некуда и работы другой нет.
– А хоть бы и восемь, и то хлеб! – суровая монашка уперла руки в боки. – Всяко лучше, чем ничего. Парню восемнадцать лет, скоро женить пора, а он все у нас на шее!
Мы с “Лизой” только переглянулись. Стало ясно, что в этом приюте мы оба живем с раннего детства, а то и с рождения. И что меня отправили в город на заработки, а я по какой-то причине не дошел – видимо, как раз-таки из-за драки, в которой и получил удар по голове. А так как Лиза была со мной, то досталось обоим.
Но все равно кое-что не сходилось. Если была драка, то где синяки? Чья кровь, если не наша? И почему мы оба все забыли?
– В общем, так, – наконец, что-то решила для себя строгая монахиня. – Хватит с меня ваших игр. Все! Надоело! Наказаны оба! Сейчас пойдете в поле, картошку копать. Всю!
– Глафирушка, так ведь рано еще, – попыталась отрезвить ее Агафья.
– Ничего не рано, ботва уже пожелтела, – ответила та. – Как раз, когда до конца поля дойдут, усохнет!
– Может, хоть на завтра перенесем? Они ж голодные и устали, – все-таки не сдавалась толстушка, чем вызвала наши жгучие симпатии. Да-да, покормите нас, пожалуйста! Мы уже на ногах не стоим.
Строгая монахиня вперила в нас суровый взгляд. Но, видимо, видок у нас был очень уж болезненный и замученный, так что ей пришлось немного отступить.
– Ладно, каши им остатки выдай, – велела она Агафье. – И часок на отдых. Но потом чтоб за работу!
***
Каша была отвратительная – без масла и даже без соли, просто какая-то желтая жижа. Но я был так голоден, что первые пять минут вообще не чувствовал вкуса, лишь торопливо закидывал еду в рот.
Однако когда голод притупился, и я чуть замедлился, то почувствовал вкус. И он мне не понравился.
– Что это? – тихо спросил я у подруги. Тихо, потому что подавшая нам эту пакость монахиня еще грохотала посудой в углу.
– Пшенка вроде бы, – так же шепотом ответила та, которую назвали Лизой. – Только лежалая, похоже: затхлостью отдает и горчит. Ну и безвкусная совсем. Надеюсь, здесь не всегда так кормят.
Она с беспокойством покосилась в тот угол, где была печь и полки с посудой. Кухней этот закуток было назвать трудно – так, какая-то хозяйственная часть дома, в которой еще и готовили.
– Может, нас этим в наказание решили накормить? – шепотом предположил я, с отвращением глядя на желтую жижу в обкусанной сбоку деревянной ложке.
– Надеюсь, – почти беззвучно ответила девушка и явно через силу вернулась к еде.
На самом деле надежд было маловато. Чем больше я разглядывал помещение, тем больше убеждался: это не просто приют, это УМИРАЮЩИЙ приют.
Доски пола прогнили, а в одном углу провалились. Стулья были разномастные и, похоже, большую часть притащили со свалки или с той же заброшки, где мы очнулись. С другой стороны длинного стола и вовсе были лишь два чурбака и длинная доска, положенная на них на манер лавки.
Тарелок нам не выдали, просто поставили котелок и дали по ложке. Да и ложки были странные – деревянные, явно кустарного производства. Я таких никогда в жизни не видел. И крупу такую впервые попробовал.
“Или забыл, какая она на вкус, как забыл и все остальное,” – попытался убедить себя я, но не получилось.
Не пробовал я прежде такой дряни, это точно. И ложками деревянными раньше не пользовался. Да и закопченный котелок без ручки выглядел, как что-то иномирное, чего я никогда не встречал.
Да что там – мне даже само помещение казалось странным! Стены из бревен? Седые магистры, у них тут что, камней нет? А если вдруг пожар? Да эти стены вспыхнут в мгновение ока! А я не вижу тут ни одного противопожарного артефакта.
“Да и о каких артефактах может идти речь, если обитатели все в рванье?” – подумал я, невольно покосившись на нашу одежду.
Что на мне, что на девушке были какие-то в хлам застиранные рубахи, только Лизина была длиннее, а мою дополняли штаны. Ряса монахини Агафьи была чуть попрочнее, но и она выглядела крайне дешевой – ткань явно когда-то была черной, но вылиняла до лишайного серого цвета, как бывает, если использовался грошовый краситель.
Похоже, денег у приюта не было от слова совсем.
– Теперь понятно, почему мы оба такие худые, – пробормотал я, грустно глянув на остатки каши, доедать которую мне не хотелось, хотя я все еще был голоден. – На такой дряни сильно не растолстеешь.
– Не говори, – вздохнула Лиза. – Еще по ложке? Доесть-то надо, а то вдруг Глафира передумает и все-таки голодом оставит.
– Давай, – смиренно согласился я, и мы принялись через силу глотать эту мерзкую условно съедобную жижу. Надо же как-то силы восстанавливать, верно?
Впрочем, жаловался я зря. Хоть пресная каша и была тошнотной, но пока мы ее через силу глотали, первые порции, похоже, успели усвоиться. По крайней мере, бледные щеки подруги розовели просто на глазах, а сам я чувствовал, как рукам и ногам возвращается сила.
– Фух! – протянула Лиза, проглотив последнюю ложку. – Кто бы мог подумать, что эта штука такая сытная. В меня будто батарейку вставили! Могу еще раз до города дойти.
– Хм, – я не был в этом так уверен, хотя тоже ощутил, что мышцы перестают дрожать.
Мне смутно казалось, что дело не в каше, точнее, не только в ней. Я ощущал что-то вроде гудения в теле. В животе разливался жар – там в ускоренном темпе переваривалась пища. Да и кровь бегала по венам чуть быстрее, чем положено: на это намекало учащенное сердцебиение.
