Тиран моей мечты

– Почему вы не ели, Кристина?

Надо же, не орёт. И спросил спокойно, даже без раздражения.

Я пожала плечами. Разве объяснишь в двух словах? А на большее я не была способна.

– Понятно. Я вызвал скорую, сейчас приедут, посмотрят на вас, скажут, в чём дело.

– Не надо, – попросила я тихо. – Отмените. Я просто… переволновалась. И не ела… И простуда не до конца ушла… Сама виновата.

– Я всё же предпочту послушать, что скажут врачи, – ответил Чёрный спокойно и вновь провёл смоченным в воде платком мне по лицу, а затем дотронулся ладонью до щеки. – Температура у вас точно есть, и большая. Что же вы молчали? Надо было отпроситься.

Я посмотрела на него с удивлением.

– Понятно. Боитесь меня, да?

Я сглотнула, и он чуть заметно усмехнулся.

– Боитесь, вижу.

– А я вас бешу, – прошептала я, ощущая, как к щекам приливает жар. – Можно сказать, квиты.

– Бесите? – повторил Назар Миролюбович задумчиво, вглядываясь в моё лицо. – Да нет. Не больше, чем другие молодые глупые девушки.

– Спасибо. Я уже поняла, что вы обо мне думаете. Не обязательно повторять.

– Нет, вы не поняли. Вы не глупы, Кристина. Если бы вы были глупы, не выдержали бы здесь и месяца. Вам не хватает профессиональных знаний, уверенности в себе, стрессоустойчивости. Но это можно наработать.

Я сплю, наверное. Сейчас Чёрный был не слишком похож на себя – говорил со мной мягко, совсем не как обычно. А ещё одна из его рук – та, в которой был влажный платок, – лежала на моём плече, и Назар Миролюбович иногда задумчиво его поглаживал.

На пятом таком движении я ощутила странную тяжесть в груди, а от самых пяток до плеча побежали мурашки. Я прерывисто вздохнула, на секунду прикрыла глаза… а когда открыла их, лицо Чёрного оказалось ближе, и смотрел он на мои губы.

– Хотите честно? – он вдруг поднял руку, оставив платок лежать на плече, и двумя пальцами коснулся моих губ. – Я поначалу думал, что вы любовница Жукова.

От возмущения я открыла рот, и пальцы Назара Миролюбовича проникли чуть глубже. Внизу живота затянуло, закрутило… давно я ничего подобного не ощущала…

Но я не должна. Не должна!

– Не зря же он так вас продвигал… Но я быстро понял, что ошибся. Я до сих пор не знаю, кто вы ему, но точно не любовница. Я прав?

Я кивнула, и Чёрный наконец убрал ладонь с моих губ. Ну как, убрал… Он положил её мне на живот. Ничего не делал, просто положил, но кожа в этом месте будто загорелась.

– Кристина, вы молодец. Вы делали ошибки, много ошибок, но они неизбежны. Так всегда в начале карьеры. Да и у меня характер не сахар, сегодня вы это особенно хорошо поняли, правда?

– Правда, – ответила я хрипло. Что происходит? Неужели он… хвалит меня?

Но Назар Миролюбович замолчал, задумчиво глядя мне в глаза, и я решила спросить сама:

– Вы… уволите меня? За эту… Титову?

Он вздохнул.

– Нет.

– Правда?! – я так обрадовалась, что не заметила, как подалась вперёд и положила обе руки ему на грудь. – Я… ох…

Вспышка смущения – и я попыталась отнять руки, но Назар Миролюбович не дал. Перехватил их, прижимая к себе крепче, и ответил практически мне в губы:

– Правда.

Внизу живота целый узел скрутился… Что же это… Нет, я знаю, что… Но что с этим делать?

Его дыхание щекотало губы и щёку, сильные ладони сжимали мои руки, и всё, чего мне хотелось – закрыть глаза и прижаться к этому человеку ещё крепче. Невероятно приятно…

– Тина… ложитесь, – прошептал Назар Миролюбович, опуская меня обратно на диван, и иллюзия рассеялась. – Скоро врачи приедут. И не волнуйтесь, не уволю я вас. Просто в следующий раз, во-первых, обедайте, а во-вторых, перепроверяйте всё. Договорились?

– Да, – ответила я, вздыхая. – Я буду очень стараться. Честно.

– Я знаю. Вы старались все эти месяцы.

– Вы… заметили?

– Конечно.

– Поэтому выписали мне премию?

– А, – едва заметная усмешка, – Лера донесла? Ну да, кто же ещё… Да, Тина, именно поэтому я выписал вам премию.

– Спасибо, – поблагодарила я тихо, закрывая глаза – голова кружилась.

Как жаль, что Чёрный такой хороший только сейчас, после моего обморока. А завтра вновь превратится в тирана и сволоча… Но я постараюсь запомнить его таким.

Может быть, тогда мне будет легче смириться с ним – тираном?

16

Скорая приехала минут через пять, я как раз успела задремать на этом диване. Меня посмотрели-пощупали, померяли давление и сказали ровно то же самое, что я говорила Назару Миролюбовичу: недолеченная простуда, усталость, нервный стресс. Так что «лекарство» простое – простуду долечить, отдохнуть, не нервничать. Даже смешно, и как я это буду осуществлять?

Потом скорая уехала, и Чёрный, вновь присев рядом со мной на диван, заявил:

– Выбирайте. Либо сначала вы ужинаете, а потом я вас отвожу домой, либо я сейчас вас отвожу, и вы ужинаете дома сами.

Я испуганно заморгала.

– Ужинать?.. Я дома, конечно. И не надо отвозить, я сама!

– В метро после обморока? Отличная идея, Кристина. Я бы даже сказал – гениальная.

Да, он уже начинает превращаться обратно в знакомого мне тирана.

– Я могу на такси доехать. Только платить сама буду, а не как в прошлый раз.

– Кристина! – проревел Чёрный, я вздрогнула, и он понизил голос. – Я не собираюсь с вами спорить. Я вас отвезу. И это не обсуждается.

Ну да, тиран и диктатор.

И проще согласиться, чем спорить с этим бараном.

– Хорошо. Тогда ужинать буду дома.

– Бога ради. Вставайте, одевайтесь, поедем, а то рабочий день уже закончен.

Я похолодела. Чёрт! Надо немедленно позвонить маме!

Я резко вскочила с дивана, пошатнулась… и непременно повалилась бы в лучшем случае обратно на диван, а в худшем – на пол, но мне не дали. Назар Миролюбович бросился вперёд и подхватил меня, не дав упасть. Прижал к себе и, заглянув в глаза, процедил:

– Кристина, вы способны сначала думать, а потом делать? Я сказал «вставайте», а не «вскакивайте». Это большая разница!

– Извините, – прошептала я, не в силах отвести взгляд. Какой же он… крепкий, горячий, уверенный в себе. И руки на моей талии… Хотелось, чтобы он сжал их сильнее, прижал к себе крепче, чтобы коснуться грудью груди.

Сумасшедшая.

– Да при чём тут «извините»! – возмутился Чёрный. – Вы так себя угробите за неделю! Прекращайте. Не съем я вас. Завтра дома побудете, если станет легче – в среду выйдете. Нет – вызовите врача. Хватит геройствовать!

Назар Миролюбович говорил, а я рассматривала его губы. Тонкие, но решительные, и под нижней – небольшая морщинка, которая становилась чётче и резче каждый раз, когда он сердился, делая его лицо ещё недовольнее.

И эта ямочка на подбородке… Так и хотелось поднять руку и нажать на неё пальцем.

А щетина на щеках, наверное, колется.

Тина… ты точно свихнулась.

– Кристина! – Чёрный чуть тряхнул меня, возвращая с небес на землю. – Что с вами?

Я хотела сказать «вами любуюсь», но прикусила язык.

– Простите, задумалась.

– Идите, одевайтесь, – вздохнул он так, словно мечтал придушить меня вместо того, чтобы отвозить домой. – Только осторожнее, пожалуйста. Если будет нужна помощь – зовите.

Назар Миролюбович выпустил меня из объятий, и я послушно посеменила в приёмную.

*

Минут через пять, когда Чёрный вышел из кабинета, одетый в своё дорогущее чёрное пальто, я по-прежнему сидела в Лерином кресле и с грустью глядела в пространство.

– Кристина? Вы ещё не готовы?

– Нет, – вздохнула я и честно призналась: – Я никак не могу надеть сапог. Один надела, а второй…

– Ясно.

Назар Миролюбович обогнул секретарскую стойку, встал передо мной на колени – я испуганно вытаращила глаза – взял одной рукой мою ногу, другой – сапог, и нацепил сапог мне на ногу.

Пальцы пробежались по щиколотке, и меня так сильно бросило в жар, что показалось – сейчас макушка задымится.

А Чёрный между тем как-то чертовски медленно застёгивал молнию…

– Знаете, Кристина, – сказал он вдруг, усмехнувшись, – при вашей стеснительности я удивляюсь, как у вас вообще ребёнок появился.

Удивление от того, что начальник знает про Юльку, погасило возмущением от сказанного про стеснительность.

Много он понимает! Никогда я так не стеснялась, когда со сверстниками в институте общалась. Но сейчас же совсем другая ситуация! И сидящий передо мной на коленях Назар Миролюбович никак не вписывался в мои понятия о том, что есть «нормально».

– Я сама удивляюсь, – ответила я тихо, вкладывая в эти слова совершенно другой смысл, а не тот, который уловил там Чёрный. Удивляюсь, как я решилась рожать Юльку, удивляюсь, как до сих пор не уволилась отсюда. Удивляюсь, что вы, Назар Миролюбович, стоите тут передо мной на коленях. И уже не занимаетесь сапогом – он давно надет. Вы гладите мою ногу…

Всё выше и выше… Спасибо, что я в брюках.

Но от дрожи это не спасало.

– Вам, кстати, очень идут платья. Вы были очень женственны в пятницу, Кристина. Зря опять переключились на костюмы.

Ответить я не успела – Чёрный наконец отпустил мою ногу, встал и протянул мне ладонь.

– Поднимайтесь. Сейчас принесу ваше пальто. Пора заканчивать этот ужасный день, правда?

– Разве он был ужасным… для вас? – удивилась я, послушно принимая его руку и поднимаясь.

– Был, – тяжело уронил Назар Миролюбович, поворачиваясь к шкафу с одеждой. – И ещё неизвестно, чей день был ужаснее: мой или ваш.

Я улыбнулась, опуская голову.

С учётом того, что мой день был ужасен из-за вас, начальник, то да, конечно… Ваши страдания не могут быть соизмеримы с моими. Ни при каких условиях.

17

Мне всегда нравились джипы, с детства. У дяди Серёжи как раз джип, чёрный такой. А у Чёрного, наоборот, тёмно-синий.

Но красивый всё равно, и чистый, разумеется.

А ещё внутри легко и приятно пахло туалетной водой – или что у него там? – Назара Миролюбовича. Очень ненавязчиво, едва уловимо, но я всё равно почувствовала – и затрепетала ноздрями от удовольствия.

Юльке было полтора года, когда со мной на улице познакомился симпатичный мужчина по имени Вадим. Мы начали встречаться. И пока просто гуляли и разговаривали, всё было нормально, но стоило только зайти в помещение или сесть в машину, как меня начинал душить запах его туалетной воды. И я ужасно стеснялась в этом признаться. В конце концов, кто я такая, чтобы просить поменять парфюм? Не жена, не невеста.

Дело постепенно шло к интиму… и тут я сказала Вадиму про Юльку. Решила быть честной. Что ж, эта честность в итоге стоила мне отношений – он просто перестал звонить.

С тех пор я говорила про дочку сразу, ненавязчиво так упоминая, что она у меня есть. Количество желающих познакомиться поближе поклонников резко сократилось до нуля. Симпатичная девушка – это хорошо, но симпатичная девушка с маленькой дочерью – совсем другое дело.

– Пристегнитесь, – буркнул Чёрный, садясь за руль. Я послушно щёлкнула ремнём и откинулась на спинку сиденья, прикрывая глаза – от света их немного резало.

Водил Назар Миролюбович отлично, впрочем, что он делает не отлично? Даже интересно. Может, он плохо готовит? Или храпит? Не удивлюсь, если и это тоже без изъянов.

У начальства зазвонил телефон, и я приоткрыла глаза. Почти приехали…

– Алло. Да, я слушаю, Екатерина Игоревна. Через… час, да. Ярик поужинал? Хорошо. Зевает? Ну, не ждите тогда меня, укладывайтесь. Хорошо, спасибо.

Чёрный положил трубку, а я крутила-вертела в памяти прошедший разговор. Ярик?..

– Назар Миролюбович…

– Да?

– Простите… А Ярик – это ваш сын?

Боже, Тинка, ты окончательно свихнулась. Нашла кому вопросы задавать.

Но Чёрный не возмутился, спокойно ответил:

– Да, сын.

И тут я ляпнула глупость.

– А я думала, вы не женаты…

Он покосился на меня с раздражением, но быстро перевёл взгляд обратно на дорогу.

– Кристина, вы тоже не замужем, однако дочь имеете. Этот факт вас не удивляет?

– Я женщина, – возразила я. – Для женщин это более типичная ситуация.

– Согласен. Но это не значит, что нетипичной ситуации вообще не может быть.

Тут уже пришлось признать мне:

– Согласна.

Я думала, Чёрный продолжит, но он молчал. Партизан… А мне ведь интересно!

– Ярик – это Ярослав?

Кажется, он скрипнул зубами.

– Да.

Ярослав Назарович Чёрный. Жуть! С другой стороны, Назар Миролюбович Чёрный – ещё хуже.

Задать ещё один вопрос я не успела – начальство притормозило возле моего подъезда. Вышло со своей стороны, обошло машину, открыло дверцу и помогло мне выбраться наружу.

– Я повторю на всякий случай, – отчеканил Назар Миролюбович, сурово глядя мне в глаза. – Завтра дома. Если станет легче, в среду придёте на работу, если не станет, вызываете врача и берёте больничный. Всё поняли?

– Поняла, – кивнула я… и вдруг улыбнулась. Сама не поняла, почему.

И удивительно – лицо Чёрного чуть смягчилось.

– Тогда хорошего вечера, – произнёс он уже вполне доброжелательно, поколебался пару секунд – и полез обратно в машину. А я поспешила к себе домой, надеясь, что мне повезёт, и Юлька ещё не спит.

*

Дочка не спала, но заснула у меня на коленях, пока я ужинала. И как только я поела, стало легче. Хотя, наверное, дело не в одной еде – дома и стены помогают. А ещё Юлька. Мне всегда становилось легче, когда я брала её на руки.

Утром следующего дня, не успела я продрать глаза и умыться, как зазвонил мобильный телефон.

Это была Лера.

– Привет, Тинка, – вздохнула она мне в ухо. – Я звоню, чтобы извиниться.

– Извиниться? – изумилась я.

– Ага. Чёрный меня вчера отчитал, что забыла тебе про вегетарианство его написать.

У меня дёрнулся глаз.

– Ты извини. Вообще из головы вылетело…

– Лера! – возмутилась я. – У тебя черепно-мозговая травма! Да как он… да как ему не стыдно!

– Назару-то? – хмыкнула Лера. – Не стыдно, уж можешь мне поверить. Знаешь, как он считает? Взялся – выполняй. Единственное оправдание – смерть. А черепно-мозговая травма точно не оправдание.

– Сволочь он, – буркнула я, хмурясь. – Иногда прибить хочется.

– Аналогично, – засмеялась Лера. – Причём с особой жестокостью. Сейчас-то я более-менее привыкла, хотя иногда всё равно накрывает, а вот десять лет назад…

– А он тогда тоже такой был?

– Получше чуть, но не сильно. Дурной характер и палкой не выбьешь. Так что терпи, Тин.

– Да мне недолго терпеть… – пробормотала я с неловкостью. – Чёрный обещал за неделю найти тебе временную замену. А завтра уже среда.

– Обещать не значит жениться, – философски заметила Лера, хихикнула, попрощалась и отключилась.

Жениться на мне он и не обещал, обещал только секретаря найти. Уж секретаря-то можно осилить!

18

И всё же – гад. Получается, понял, что я не виновата в этой ошибке с борщом – видимо, заглянул на почту, он ведь был в копии письма, – позвонил Лере, отчихвостил, заставил извиниться. А сам извиняться не стал! Сказочная сволочь, да.

Но с другой стороны, Назар Миролюбович вчера мне лицо мокрым платочком протирал, похвалил, домой отвёз и, кажется, хотел накормить. Это очень похоже на извинения. Правда, похоже. Пусть не словами, но действиями.

И разрешил денёк дома отлежаться…

В общем, я его простила. А к вечеру, когда мне стало намного легче, даже решила побаловать и испекла миндальное печенье. Надеюсь, Чёрный такое ест… Впрочем, если не ест, мне же лучше – больше достанется.

А в среду утром я надела платье. И краснела, и бледнела, и злилась на саму себя, но надела. Чёрно-белое, чуть выше колена, но зато без декольте, с воротником под горло, широким таким, как шарф. С моим не до конца прошедшим горлом это было очень кстати.

Явившись на работу, я с замирающим сердцем ждала своего начальника. Высыпала печенье в вазочку – и ждала. Но часы тикали, а Чёрный не появлялся.

В десять в приёмную заглянула Таня Войнова.

– Тиран наш сегодня в суде, – возвестила она с порога свою благую весть. Или не благую? Чёрт разберёт… – К двенадцати в лучшем случае явится. Так что пока расслабься, Тин. Довёл он тебя в понедельник, да?

Понятия не имею, почему, но вместо того, чтобы начать ругать Назара Миролюбовича, я возразила:

– Да я сама виновата, не ела целый день, вот в обморок и брякнулась. – Смутилась и решила поскорее сменить тему: – Слушай, а у него сын, оказывается, есть… Ты знала?

– Конечно, – удивилась Таня. – А ты нет? Ярослав, шесть лет ему сейчас вроде.

– А… – Я хотела сказать «жена», но вместо этого спросила: – А мать?

– Мать! – Войнова скептически фыркнула. – Помнишь «Служебный роман»? «Мать у них был Новосельцев». Вот это про Чёрного в нашем случае. Подробности, конечно, я не знаю. Но слышала, что жена его бывшая здесь работала, соблазнила, забеременела, чтобы женить на себе. А когда поняла, что ребёнок – это навсегда, быстренько свалила, оставив Ярика Назару Миролюбовичу.

Я слушала Таню, открыв рот и вытаращив глаза.

Здесь работала, соблазнила и забеременела?! Боже, неужели это про Чёрного? Он клюнул на какую-то бабу?! С ума сойти. А я думала, он кремень.

Ага, кремень… Вспомни, как он на задницу твою смотрел и ногу оглаживал!

Нет, лучше не вспоминай.

– Так что он у нас одинокий папаша, – продолжала между тем Таня. – Ну как, одинокий… Баба есть, я думаю, не может не быть. Но жены нет. А что? – Войнова улыбнулась. – Нравится?

– Кто? – я даже испугалась.