Тиран моей мечты

Чёрный сразу сделал глоток и тяжело, устало вздохнул.

– В шкафу большая кружка есть, Кристина. Можете в неё ещё чаю налить? И там вазочка с печеньем стоит, тоже принесите.

Я моргнула. Печенье из той вазочки я на нервной почве хомячила целый день, и сейчас там остались только крошки. Но я же не знала, что это ЕГО печенье! Я думала, оно Леры!

– Извините, Назар Миролюбович, – прошелестела я сухим листочком, – печенья нет.

Он чуть нахмурился.

– Как это – нет? А куда оно делось?

– Я съела…

Уголки губ Чёрного дрогнули, и мне показалось, что он собирается улыбнуться. Нет, показалось.

– Тогда несите просто чай, – сказал в конце концов бесстрастно, и я, вся одеревенев, развернулась и вышла из кабинета.

Налила в большую кружку горячего напитка, почувствовав лёгкую панику из-за того, что заварка кончилась, а я без понятия, в каких пропорциях Лера её насыпает. Сделаю ещё слишком слабой или, наоборот, сильной…

Вот я дура. У меня там половина списка не сделана, а я тут про чай рассуждаю.

Назар Миролюбович между тем уже допил первую чашку и чуть ли не выхватил у меня вторую.

– Как там Лера? – спросила я тихо, сама поражаясь своей смелости.

– Черепно-мозговая, сломаны рука и нога, – ответил Чёрный так спокойно, будто протокол зачитывал. – Пока непонятно, когда сможет вернуться к работе.

И замолчал. Я нервно переступила с ноги на ногу.

– Назар Миролюбович… – Он поднял на меня взгляд. – А я… теперь буду работать… тут?

Что же я так мямлю-то, прости господи.

Начальство вздохнуло, кивнуло на стул перед своим столом.

– Сядьте, Кристина.

Я послушно села, расправила платье.

– У вас есть несколько вариантов. Вариант первый – поработать на месте Леры неделю, пока мы не найдём временного секретаря. Может, справимся быстрее. Вариант второй – совмещать. Зарплата, соответственно, будет больше. Но, говоря откровенно, я не уверен, что вы справитесь.

Я тоже.

– Поэтому предлагаю попробовать первый вариант. Хотя меня лично больше устроил бы второй. Привыкнуть к вам в роли секретаря мне будет проще, чем к новой девице. Да и вы всё же в курсе хотя бы некоторых дел.

В курсе я была весьма слабо и вообще не представляла, как буду работать с Чёрным пять дней в неделю по восемь часов в сутки. Я же умру.

– Ну? Что скажете?

«Ничего не скажу. Завешу ковром, она и не увидит», – подумала я словами Шерлока Холмса, стреляющего в стену миссис Хадсон из револьвера.

Но Назар Миролюбович – не миссис Хадсон. С ним никакие ковры не сработают.

– Я не знаю, – призналась я, вновь разглаживая платье на коленях. – Я не уверена, что…

– Кристина, вы не могли бы прекратить?

От неожиданности и удивления я подняла глаза и посмотрела прямо на Чёрного. Он тоже смотрел на меня, и с явным таким раздражением.

– Прекратить… что?

– Во-первых, мямлить. А во-вторых, гладить себя. С тех пор, как вы сели на стул, вы всё строите из себя утюг. Хватит. Вы меня раздражаете.

«Вы меня тоже».

– Я… постараюсь, – ответила я сквозь зубы, усилием воли заставляя руки не двигаться и застыть на коленях.

– Прекрасно. А теперь подумайте несколько секунд и скажите мне, какой вариант предпочитаете.

Может, лучше сразу уволиться? Никакой я вариант не предпочитаю.

– Первый, – выдохнула я, кажется, залившись краской. Ну конечно – Чёрный ведь отлично понял, что я струсила. Я видела это по его глазам и появившейся на губах ироничной усмешке.

– Хорошо, Кристина, – голос Назара Миролюбовича, несмотря на это, был совершенно бесстрастным. – Я постараюсь найти замену за неделю. А пока расскажите мне, что вы сделали из того списка дел, который я надиктовал вам по телефону.

Вот и смерть моя пришла…

11

Смерть всё же прошла стороной, помахав ручкой. Хотя слушал меня Чёрный с постепенно мрачнеющим лицом, убивать не спешил. И орать тоже не стал. И только после того, как я сказала, что понятия не имею, по какому принципу сортировать почту по адресатам, спокойно произнёс:

– Пойдёмте, посмотрим, что там у вас, – и встал из-за стола. Я тоже встала и пошла следом.

Возле рабочего места Леры Назар Миролюбович притормозил, пропустил меня вперёд, и я села за компьютер. Чуть напряглась, когда Чёрный разместился сзади и сказал:

– Показывайте.

Прозвучало это примерно как приказ раздеваться. Боже, о чём я?..

Я нервно щёлкнула мышкой по первому же письму. И задержала дыхание: Назар Миролюбович наклонился надо мной, чтобы видеть лучше, и его голова оказалась рядом с моей правой щекой.

Приятный запах мужского парфюма пощекотал ноздри, как только я вновь смогла вдохнуть. Нестерпимо захотелось повернуться и посмотреть на Чёрного. Зачем? Понятия не имею.

– Так, дайте-ка я погляжу. – Его рука отодвинула в сторону мою, берясь за мышку. – Ясно. Это в гражданский надо переслать, Вадиму. Видите, скан договора на обслуживание? Кристина, я думал, вы уже разобрались с нашей структурой. Судебный отдел занимается любыми судами, от бракоразводных процессов до авторского права, гражданский – обслуживанием клиентов.

Чёрный чихвостил меня и мой интеллект, а я…

Давно я не ощущала ничего подобного. Какое-то нечеловеческое волнение, и сердце колотилось, словно я только что после пробежки. А внизу живота порхали те самые бабочки, вызывая дрожь во всём теле.

– Кристина? Вы меня слышите вообще?

– Слышу, – ответила я глухо. Назар Миролюбович вдруг развернул кресло, в котором я сидела – и меня вместе с ним – к себе лицом и, нахмурившись, посмотрел мне в глаза.

– Сомневаюсь, – пробормотал он, дотрагиваясь ладонью сначала до моих щёк, а потом до лба. – Вы в курсе, что у вас температура?

– Нет.

Я действительно была не в курсе. Когда думать о себе, если весь день на нервах?

– И сильная причём. Собирайтесь и идите домой, в понедельник всё обсудим, если не разболеетесь. – Он ещё раз прикоснулся к моему лбу и покачал головой. – Вы потрясающе безответственны.

– Спасибо, – я не удержалась от шпильки, но, к своей чести, сказала это абсолютно спокойным голосом. Чёрный посмотрел на меня немного удивлённо, но никак не прокомментировал этот выпад. Выпрямился, перестав наконец нависать надо мной, и заявил:

– Я вызову вам такси. У вас точно хватит ума больной в метро разъезжать, а если ещё и вы заболеете, это будет катастрофа.

Я чуть усмехнулась. Ну да, я прям такой ценный кадр… Если бы не авария и временная недееспособность Леры, хрен бы Назар Миролюбович обратил внимание на мою температуру.

– Спасибо, – ещё раз поблагодарила я… и закашлялась. Чёрный нахмурился сильнее.

– Кристина, я надеюсь, вы вызовете врача? Не станете заниматься самолечением?

– Пока не определилась, – ответила я, и Назар Миролюбович вдруг так рявкнул, что я подпрыгнула:

– Чтобы вызвали! Научитесь уже думать головой, в конце концов! Вам она дана не только для того, чтобы чужое печенье в неё засовывать.

Сволочь. Должна же я была что-то есть!

И вообще – нашёл, чего жалеть! Какие-то печеньки!

– Я вам новое куплю, – буркнула я, надувшись, как обожравшийся хомяк.

– Что? – не понял Чёрный.

– Печенье куплю. В понедельник принесу.

– Ерунду не говорите, – поморщилось начальство. – Сами лучше приходите, а печеньем я себя могу обеспечить. Всё, Кристина. Быстро одевайтесь, я сейчас такси вызову.

Чёрный развернулся и ушёл. А через пять минут, когда я наматывала на шею шарф, выглянул из кабинета и сообщил, что такси ждёт меня внизу – белая шкода октавия.

Я улыбнулась и поблагодарила уже искренне:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил он раздражённо и хлопнул дверью.

12

Оказалось, что Назар Миролюбович заранее заплатил за такси. Этот факт меня настолько поразил, что я всю дорогу озадаченно молчала, а потом не сразу вспомнила код от подъезда.

Прийти домой пораньше – конечно, блаженство, но не когда у тебя температура переваливает за тридцать восемь градусов. И чем ближе была ночь, тем хуже я себя чувствовала.

Мама сразу увела Юльку – не хватает ещё, чтобы и она заболела. Дочка не капризничала – она прекрасно знает, что находиться рядом с заболевшим членом семьи не стоит.

Зато ко мне пришёл Троглодит. Лёг в ноги, посмотрел с укоризной и сказал:

– Мяу.

– Согласна, – подтвердила я. – Дура. Ещё какая.

Кот второй раз мяукнул, устроился поудобнее и задремал. И я, выпив на ночь лекарство от простуды, последовала его примеру.

В результате я отлёживалась все выходные. Усиленно лечилась – пила фервексы-колдрексы, чай с мёдом и лимоном, полоскала горло, капала в нос и спала. Не могу сказать, что выздоровела, но к вечеру воскресенья чувствовала себя гораздо лучше.

– Может, отпросишься ещё хотя бы на денёк? – спросила мама, когда я перед сном пила очередную порцию волшебного зелья от простуды, лежа в кровати.

– Нет, – покачала головой я, глядя на градусник. Отлично. – Температуры нет, потопаю на работу. Не хочу подводить. Найдут замену Лере – тогда поболею.

– Главное – до этого не скопытиться, – вздохнула мама. – Оденься завтра потеплее. И никаких платьев.

– Неужели? – усмехнулась я и закашлялась.

– А смысл? Красный сопливый нос – это совершенно не сексуально. Если только этот твой Назар не какой-нибудь извращенец.

– Он не мой.

– Твой. Начальник твой. А всё остальное уже от тебя зависит.

– Ты же сама только что сказала про красный сопливый нос.

– Краснота когда-нибудь сойдёт…

– Угу. И сопли прекратятся.

– И сопли, – согласилась мама. – И вообще. Испеки ему что-нибудь.

– Испечь? – протянула я удивлённо. Про печенье я ей не рассказывала – как-то неловко было…

– Да, испеки. Путь к сердцу мужчины, сама знаешь… Только не сейчас! Потом, когда болеть перестанешь. Печенье или пирожки, платье…

– И полный пипец, – заключила я, рассмеявшись. Но веселье моё продолжалось недолго – я поперхнулась смехом, когда мама сказала:

– И четвёртое пэ – презервативы.

Нет, это уже не пипец. Это п**дец!

– Что ты на меня так смотришь, Тинка? Второй раз залететь хочешь? Носи с собой в сумке всегда. Мало ли.

– Мало ли что? – прохрипела я, шаря рукой по тумбочке. Где тут… что-нибудь… Чем бы в неё швырнуть?!

– Сама знаешь. Или ты уже забыла, как это бывает, когда от страсти крышу срывает?

– Мама!!

– Тихо. Юльку разбудишь.

– Изыди!!

– Ушла, ушла, – хихикнула эта… провокаторша и скрылась за дверью.

Страсть… Презерватив… Да мне вообще нельзя о таком думать применимо к Назару Миролюбовичу!

Нельзя. Нельзя, я сказала!!!

13

На работу я пришла чуть раньше Чёрного. И не в платье, а в костюме, строгом и застёгнутом на все пуговицы, с убранными в тугой узел волосами. Лицо у меня было слишком бледное, но я старательно запудрила его ещё дома, чуть подвела губы и подкрасила глаза. Даже красный нос загримировала, правда, стоило только один раз высморкаться – и он вновь становился красным. Почти как пятно крови в замке с Кентервильским привидением.

Я успела включить компьютер и теперь напряжённо размышляла на тему, какой чай и сколько закидывать в заварочный чайник, когда у меня вдруг зазвонил стационарный телефон.

– Алло, – произнесла я в трубку с опаской. Неужели Чёрный проверяет, на месте ли я?

Но это была Лера.

– Привет, Тина! – сказала она вполне жизнерадостно, хотя и хрипловато. – Меня Назар Миролюбович попросил тебя немножко проинструктировать.

– Изверг, – вырвалось у меня.

– Да ладно, – хмыкнула Лера. – Я быстро. В верхнем ящике тумбочки ежедневник мой лежит, в нём на первой же странице – все пароли от моего компа, почты и компьютеров всех сотрудников, исключая Чёрного и Жукова.

– Нашла в пятницу…

– Молодец. Почту проверь. Я послала тебе архивчик с инструкциями. Изучи, там немного. Файл по почте, по служебным документам и договорам, по звонкам и встречам, а ещё – по личным пристрастиям Назара.

– О! – я обрадовалась. – И про чай там есть, да?

– И про чай есть. Короче, всё, что есть – всё твоё. Звони, если будут вопросы, ладно? Одна рука у меня рабочая, да и голос есть, подскажу, если что.

Мы поговорили ещё минут пять о её здоровье, а затем я положила трубку. И как раз вовремя – в приёмную уже заходил Чёрный.

В тёмно-синем костюме, белой рубашке и сером галстуке, с бесстрастным, но хищным лицом, он выглядел просто отлично. И никаких красных носов…

– Доброе утро, Назар Миролюбович, – сказала я, непроизвольно поднимаясь с места и начиная разглаживать пиджак. Секунд через пять, поймав недовольный взгляд Чёрного, дёрнулась и опустила руки.

– Доброе, Кристина. Лера вам уже звонила?

Начальство подошло к шкафу, достало из дипломата упаковку с печеньем, открыло её, высыпало печенье в вазочку и вновь посмотрело на оторопевшую меня.

– Кристина? – Голос стал раздражённее. – Я задал вам вопрос, потрудитесь ответить.

Я отмерла.

– Звонила, Назар Миролюбович.

– Хорошо, – он сразу потерял интерес к этой теме и зашагал к своему кабинету. – Сделайте мне чаю, пожалуйста.

– Да, сейчас, – ответила я и вздрогнула от громкого хлопка закрывшейся двери.

Даже не спросил, как я себя чувствую, сволочь…

*

Минут через пятнадцать, как только чай более-менее заварился, я постучалась в кабинет Чёрного и, услышав краткое «да», вошла внутрь. Поставила перед ним на девственно чистый стол чашку и уже собиралась уходить, когда Назар Миролюбович попросил:

– Принесите печенье, пожалуйста. Вы ведь не успели его съесть?

– Не успела, – я даже обиделась. – Не волнуйтесь, я больше не буду есть ваше печенье.

– Да ешьте на здоровье, – ответил он спокойно, поднимая чашку к губам и делая глоток. Абсолютно бесшумно. – Я ещё принесу.

Я промолчала, твёрдо решив: нет, печенье Чёрного я трогать не буду. Лучше голод, чем вражеская еда.

Сходила за вазочкой, поставила её на стол перед начальником. Он тут же захапал печенюшку и поинтересовался, бросив на меня краткий внимательный взгляд:

– Как вы себя чувствуете, Кристина?

Сердце забилось чаще.

– Сносно, Назар Миролюбович.

– Хорошо, – он не стал развивать эту тему, кивнул мне на стул. – Садитесь, берите ручку и бумагу. Записывайте.

Минуты две Чёрный диктовал мне задания на день, делая длинные паузы и по три раза объясняя одно и то же, из-за чего я почувствовала себя идиоткой. Но всё равно была ему благодарна: благодаря этим паузам и объяснениям я стала более уверенной и не запаниковала, даже когда вышла из кабинета.

Начала я с разбора писем на почте, и в самый разгар этой работы зазвонил стационарный телефон.

– Компания «Юркон», добрый день, – вовремя опомнилась я и задвинула назад привычное «алло».

– Добрый, – сказала трубка гнусавым мужским голосом, – это ресторан «Манго», насчёт вашего заказа.

И только я хотела возмутиться – ничего же не заказывали! – как вспомнила, что Чёрному каждый день на обед привозят еду из ресторана. И в пятницу тоже привозили, я поставила её на столик возле дивана в его кабинете и забыла о ней. Даже не знаю, куда она потом делась – наверное, Назар Миролюбович либо всё съел, либо выбросил.

– Да?

– Овощного супа-пюре сегодня нет, зато есть борщ. Заменить?

Я задумалась. Честно говоря, не видела ни одного мужика в этой жизни, который не любил бы борщ. Удивляет скорее овощной суп-пюре… Но, может, у Чёрного по понедельникам диета?

– Хорошо. Заменяйте.

Гнусавый сотрудник ресторана что-то пробормотал и отключился. А я и думать забыла про этот случай почти сразу, настолько погрузилась в текущие дела.

Через час к Назару Миролюбовичу пришли первые посетители, потом ещё одни. Затем явился генеральный, которому тут же понадобился кофе, а после они с Чёрным вдвоём засели в кабинете Жукова, и вышел Назар Миролюбович оттуда как раз когда привезли обед. Схватил свои коробочки, кивнул мне:

– Кристина, вы тоже можете пообедать.

Да какой уж тут обед? Лерину-то работу я всю переделала, а свою? У меня там ещё с четверга завал на завале.

– Постараюсь, – ответила я дипломатично, но Чёрный, кажется, даже не расслышал – ушёл к себе обедать.

Минуты две я относительно спокойно работала, а потом дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник злой-презлой Назар Миролюбович.

Я сглотнула. Ну что там может быть не так? Котлета пригорела? Но при чём тут я? Не я же жарила!

– Кристина, зайдите, – процедил Чёрный, дождался, пока я встану, развернулся и ушёл обратно в кабинет.

Когда я зашла, Назар Миролюбович стоял над своим деревянным обеденным столиком и мрачно смотрел на собственный обед. Я закрыла дверь, подошла, встала рядом.

– Что это, Кристина?

Я оглядела одну коробку, другую. Салат какой-то, борщ и нечто вроде лазаньи. Никаких пригоревших котлет.

– Обед.

Чёрный вздохнул.

– Кристина. Вы издеваетесь? Вы хотите, чтобы я умер?

Я захлопала глазами.

– Нет. Конечно, нет. Но…

– Тогда почему вы пытаетесь меня отравить?! – рявкнул он так, что я пошатнулась.

Отравить?.. Но я к этим коробкам даже не притрагивалась!

– Назар Миролюбович, я не понимаю… – пробормотала я, глядя на рассерженного шефа с растерянностью. – Что не так?

Он вновь вздохнул, затрепетав ноздрями.

– Вы вообще читали то, что прислала вам Лера?

– Ну… да.

Не всё, конечно, всё я пока не успела. Но то, что касается его личных вкусов – да! Я же должна была знать, как ему чай заваривать.

– Врёте, – заключил Чёрный, и мне захотелось по-детски разрыдаться. – И не стройте из себя обиженную. Если бы вы читали то, что прислала Лера, то знали бы, что я вегетарианец.

– Кто? – пискнула я.

– Вегетарианец! – рявкнул Назар Миролюбович. – Я не ем мясо уже пятнадцать лет. А этот борщ – с мясом!

И начальство указало на упомянутый борщ перстом. Если бы борщ мог, он бы покраснел ещё сильнее от собственной неловкости, что был сварен на мясном бульоне.

– Вы хотите, чтобы я в больницу попал? – продолжал возмущаться Чёрный. – Что это за диверсии, Кристина?!

Что я могла сказать? Что Лера ничего не писала про вегетарианство? Не поверит. Поэтому остаётся одно.

– Простите, пожалуйста, – повинилась я, – больше не повторится. Я всё учту, честное слово.

– Надеюсь, – процедил Назар Миролюбович. – Заберите эту гадость. Я от одного запаха чуть не скончался. Представляю, что со мной было бы, если бы я хоть ложку съел.

Он бы не съел, конечно. Одна из моих однокурсниц была вегетарианкой, она говорила, что после года «воздержания» чувствуешь мясо всюду, и от этого запаха сразу начинает тошнить. Но… надо же покричать.

– Извините.

– Кристина, – произнёс Чёрный по-прежнему раздражённо, – давайте так: раз вы не умеете читать, я вам сейчас всё расскажу сам. Может, вы так лучше запомните. Я не ем мясо, пью только чёрный чай без сахара. Люблю сладкое, особенно печенье, но на шоколад у меня аллергия. Терпеть не могу навязчивые запахи, особенно – запах роз. Вроде бы немного информации. Вы сможете запомнить?

Было так обидно. Просто ужасно.

– Смогу, – уронила я, чувствуя, как дрожат губы.

– Идите, – процедил Назар Миролюбович, глядя на меня без всякого сочувствия. – И не вздумайте плакать. У меня клиенты через сорок минут, нечего им красными глазами отсвечивать. Дома порыдаете.

Сказочная сволочь.

14

Вернувшись на рабочее место, я решила проверить себя и на всякий случай открыла файл, который прислала Лера.

Инструкция по завариванию чая там была, но больше ничего. Я даже ещё раз скачала файл с почты, проверяя – может, битый? – но нет: пусто.

Значит, я всё-таки не такая идиотка, как Чёрный думает. Утешает ли это меня? Не очень.

Я была страшно деморализована после случившегося. Рыдать не стала, несмотря на то, что очень хотелось. Постаралась взять себя в руки и продолжила работать.

Но последствия стресса не заставили себя ждать – у меня дико разболелась голова и, кажется, поднялась температура. Я заварила порцию чудо-зелья от простуды, выпила, но легче не стало. Зато спать захотелось так, что я зевала каждые пять минут.

Один из таких зевков и увидел Чёрный, выходя из кабинета в сопровождении клиентов – двоих мужчин пенсионного возраста. Увидел, нахмурился – и я поперхнулась. Сон как рукой сняло.

– Кристина, – обратился ко мне Назар Миролюбович, когда клиенты ушли, – некоторые вещи нужно делать не столь демонстративно. Например, зевать. Покажите-ка мне свои руки.

Я послушно подняла ладони.

– Видите, они у вас есть. Целых две. Одной вы вполне можете закрыть рот во время зевания, а ещё наклонить голову, чтобы никто не увидел. Или подобные манипуляции для вас слишком сложные?

Господи, как я его ненавижу.

– Нет, не слишком. Я постараюсь.

– Будьте добры, – рявкнул он напоследок и вновь прошёл к себе.

Ближе к вечеру у меня перед глазами кружились чёрные мушки. От усталости дрожали руки, от голода свело желудок, и мыслей не было никаких. Даже желания поскорее уйти с работы тоже не было. Ничего не было.

В пять часов я по просьбе Чёрного послала одному важному клиенту составленный самим Назаром Миролюбовичем договор, и через десять минут зазвонил стационарный телефон.

– Кристина, вы послали договор? – В голосе было вселенское раздражение.

– Да.

– Тогда почему там его не получили?

– Не знаю. Я послала.

– Проверьте. И перезвоните.

Бросил трубку. Я послушно открыла отправленные письма, проверила.

Поначалу мне показалось, что всё в порядке. Я должна была послать договор Анастасии Титовой, но вместо неё в адресатах значилась Александра Титова.

Переживать не было сил, я просто осознала – собственно, всё. Можно собирать вещи. Послать конфиденциальную информацию по почте другому человеку! Непростительно.

– Назар Миролюбович, я могу зайти?

Я решила, что говорить подобное надо в лицо. Чтобы не перестать уважать себя.

Хотя… глупо. Чёрный меня вообще презирает.

– Заходите.

И бац трубку.

Клянусь, я даже не волновалась. Только перед глазами темнело всё сильнее и сильнее… И я почти не видела ни своего начальника, ни его кабинет, лишь какие-то цветные мерцающие пятна. И тошнота подходила к горлу.

– Я ошиблась, Назар Миролюбович, – сказала я, не садясь. К чему садиться, если тебя сейчас прогонят? – Послала договор не Анастасии, а Александре Титовой.

Секундное молчание. А потом…

– Да вы!.. – взревел Чёрный, и я провалилась в темноту.

15

Ох, как же тошнит. Кажется, сейчас вырвет.

Нет, не вырвет. Нечем.

Лица коснулось что-то прохладное, и стало легче.

– Кристина, вы слышите меня?

Я простонала нечто невнятное, и мне в губы ткнулся стакан, а в нос ударил резкий запах.

– Выпейте.

Я усилием воли открыла глаза. Лицо Чёрного было так близко, что я могла рассмотреть каждую его чёрточку, каждую морщинку.

Красивый… был бы. Если бы не был такой сволочью.

– Не… надо… – прошептала я, пытаясь отодвинуться от стакана, в котором явно плескалась водка. – Я… не ела… Хуже… будет…

Назар Миролюбович нахмурился, поставил стакан на столик. Только сейчас я осознала, что лежу на его диване, а он сидит рядом, практически обнимая меня одной рукой и склонившись над моим лицом.