Крошка Энни на краю света

– Лот 239, Анна Уайт из Розенторна…

Энни вздрогнула, осознав, что настал её черед.

А дальше всё ещё больше стало похоже на пытку. Палящее солнце, от которого темнело в глазах и звенело в ушах. Гадкие шутки, насмешки над её маленьким ростом и хрупким сложением. Затянувшееся ожидание того самого… мастера Уайза. Пугающий до дрожи черноглазый Даки.

К тому времени, как её только что избранный духами жених поднялся на нижнюю ступеньку лестницы, Энни была уверена, что ещё мгновение, и она просто лишится сознания от волнения, жары и избытка чувств. Вот-вот рухнет прямо здесь, у всех на виду, подкинув очередной повод для сальных шуток и насмешек.

Но тут он посмотрел на неё…

Из-под широких полей шляпы вдруг полыхнуло нестерпимо синим, теплым и ярким, как летнее безоблачное небо. И этот небесный взгляд как будто поддержал её незримо, подхватил, как порыв ветра, не дал упасть.

Да, именно его глаза мгновенно притянули взгляд Энни. Всё остальное она разглядела позже. Такие яркие, они прямо-таки светились на фоне смуглой загорелой кожи и тёмной щетины, покрывавшей значительную часть его лица. Бородой эти неопрятные заросли, конечно, назвать было нельзя, но из-за них сложно было определить возраст мастера Уайза.

На старика он всё же никак не тянул. Слишком бодро и ловко поднимался по крутым ступеням. Да и поджарое, сильное тело явно намекало, что он молод, а ещё, очевидно, привык работать руками. Ростом Джонатана благие духи не обделили, как и шириной плеч.

Сейчас, когда он оказался на помосте, и Энни больше не смотрела на него сверху вниз, она поняла, что едва ли дотянет новоиспечённому мужу макушкой до плеча.

Собственно, быть всегда самой мелкой из всех Крошка Энни давно привыкла. Но одно дело ровесницы или наставницы в приюте, а другое незнакомый мужчина.

Она внезапно оробела и сжалась, когда он подал ей руку. Растерялась окончательно.

Но тот отступать не собирался, настойчиво протягивал широкую ладонь.

Энни на миг подняла глаза, и снова будто заглянула в безоблачное небо. Напряжение, повисшее между ними, никуда не исчезло, но страх отступил. И она, наконец, решилась взять его за руку.

Широкая ладонь, на первый взгляд, крепкая и жёсткая, стиснула её пальцы на удивление осторожно, словно боялась навредить, невольно сделать больно. Энни ощутила, какая она горячая, чуть шершавая, с бугорками мозолей.

Это было так непривычно и странно – касаться мужчины. Но страх отчего-то прошёл, будто его и не было.

– Идём! – негромко позвал Джонатан Уайз и едва ощутимо потянул её за собой.

Он сказал только это. Не улыбнулся, не осыпал её лестными словами, как делали другие женихи, не кинулся целовать нетерпеливо.

Но Энни, удивляясь самой себе, тотчас доверчиво пошла за ним. Толпа оживилась, провожая их пошловатыми шутками, но Энни больше не слушала, что летело им вслед.

***

Глава 6

Джонатан Уайз молчал. И Энни молчала тоже. Не знала, что сказать или спросить, не находила слов, робела. Эта тишина, повисшая между ними, тяготила.

Энни не понимала, что творилось в голове у этого мужчины. С одной стороны, не чувствовала рядом с ним никакой угрозы, он не пугал, как тот же Даки Эймс с его пошлыми намёками и липким голодным взглядом. С другой стороны, было что-то ещё, что висело между ними, что Энни чувствовала, но не могла объяснить.

Счастливым и довольным Джонатан не выглядел. И ведь была же какая-то причина, по которой он так долго раздумывал выходить ли за ней на помост. Энни чудилась в его молчании какая-то угрюмость и даже, пожалуй, недовольство. Но спросить о причинах она не решалась.

Вдруг мастер Уайз скажет, что ему совсем не по нраву такая невеста, что всё это время он смотрел на другую девицу, а её забрал только от безысходности, чтобы не остаться вовсе ни с чем.

Когда он поднялся на помост, когда взял её за руку, когда она увидела его тёплый взгляд, её как будто отпустило, мигом улеглись в душе все прежние волнения и страхи.

Но сейчас она не видела его небесные глаза, и снова накатывало: тревога и сомнения оплетали душу. Ей так нужно было опять хоть на миг окунуться в умиротворяющую синеву его глаз, ощутить это мягкое тепло.

Но Энни не осмеливалась поднять голову, лишь искоса поглядывала на жениха. А с её ростом могла видеть только его мерно вздымавшуюся грудь, крохотную дырочку на рукаве светлой рубахи, добротный кожаный пояс да запылённые сапоги.

А ещё загорелое сильное предплечье с выступающими темными венками, небольшой белёсый шрам на тыльной стороне ладони.

Он по-прежнему держал её за руку. Молчал, не смотрел на неё – по крайней мере, Энни не чувствовала взгляд, но руку не отпускал. И это хоть немного успокаивало.

Спустившись с помоста, они отошли в сторону, где дожидались окончания аукциона все прочие. Благо, ждать оставалось недолго. Предстояло определить лишь несколько пар.

Вокруг приглушённо шептались, время от времени раздавались смешки и смущённые возгласы. Новоявленным мужьям не терпелось скорее увести своих избранниц с площади. Многие не стеснялись уже здесь, при всех, вести себя до неприличного вольно.

Ей самой в такой толпе даже говорить было неловко. Возможно, и её муж считал, что всему своё время, и у них ещё будет время познакомиться поближе. Энни не очень-то понимала, стоило ли ей радоваться, что муж не пытался тискать её у всех на виду, как делали многие, или уже настораживаться…

В конце концов, она решила всё же порадоваться. Джонатан Уайз изначально показался ей довольно приятным мужчиной, но пока что Энни смущало даже то, что они стояли так близко. Его горячая ладонь, обхватившая её пальцы, вызывала мурашки по всему телу.

А уж от мысли, что вскоре он может начать её трогать вот так, совсем нескромно, или даже целовать… От этой мысли накатывала противная слабость, и Энни всерьёз боялась, что всё-таки рухнет прямо здесь в обморок.

Наконец последняя невеста нашла своего жениха.

Наместник Гарнет поздравил всех новобрачных, а прочим зевакам пообещал, что следующий аукцион состоится через месяц.

После этого на помост поднялся тщедушный старичок в белых одеждах священнослужителя. Должно быть, это и был тот самый заклинатель духов Зулиус, о котором говорил гранд-мастер Гарнет. Он прочитал напутственную речь, затем традиционное воззвание к благим духам, а после ещё что-то незнакомое. Очевидно, это и был ритуал, скрепляющий брак, только проводил он его не над каждой парой, а над всеми сразу. В Лардлоу Энни не доводилось бывать на свадьбах, но на корабле она наслушалась разного, в том числе и о том, как проводят такие обряды.

Сейчас Анне, конечно, любопытно было смотреть на всё это, но от волнения смысл речей заклинателя Зулиуса ускользал, в памяти почти ничего не оставалось. Да и сам факт того, что это её собственная свадьба, никак не желал умещаться в голове.

Свою непродолжительную речь мастер Зулиус завершил тем, что все пары, избранные сегодня, сложились так не случайно, а по воле благих духов, а значит, отныне все они по-настоящему стали мужем и женой и должны чтить этот священный союз.

На этом всё и закончилось.

Так неистово шумевшая во время аукциона толпа притихла, угомонилась и быстро растекалась с площади.

– Идём! – снова потянул за собой мастер Уайз. – Нам туда.

Энни двинулась за ним, не отпуская руку, позволяя прокладывать путь, обгонять других прохожих, направлять её. Теперь она могла разглядывать мужа со спины. Спина, к слову, была хороша – широкая, статная. Но Энни снова было жаль, что она не видит его лицо, глаза, не может считать мысли и чувства этого пока ещё чужого мужчины.

Вскоре они покинули площадь, свернув на узкую, но довольно чистую улицу.

Энни закрутила головой по сторонам – всё же любопытство брало своё. Дома здесь были в основном в два этажа, а иногда и больше. На первом располагались всевозможные лавки и питейные заведения, а вторые больше походили на жилые. Скорее всего, хозяева где обитали, там и работали.

Энни снова покосилась на своего спутника – интересно, какой дом у мастера Уайза, чем он занимается?

Расспрашивать до сих пор так и не отважилась. Ждала, что расскажет сам.

Да и неловко было говорить на ходу. Теперь они шли рядом – ну, почти рядом, ведь Энни едва поспевала за широким шагом мужа, но разговор так и не клеился. Он по-прежнему вёл её за руку, а она не пыталась отнять ладонь.

– Далеко нам ещё, мастер Уайз? – наконец осмелилась прояснить хоть что-то Энни.

– Нет, не очень, за пару часов доберёмся, – всё также хмуро откликнулся мастер Уайз.

Ничего себе! Энни попыталась представить, куда можно добраться за два часа…

Но высказать своё удивление не успела. Они вошли на широкий двор, сплошь заставленный повозками и лошадьми.

– Постой здесь! – велел Джонатан, оставив её у ворот.

Сам же отошёл немного, не теряя её из вида, и вскоре подвёл к Энни лошадку, запряжённую в небольшую повозку. Впереди, на козлах, имелась лавка, обитая мехом. Сам же кузов, вероятно, использовался чаще для перевозки грузов. Там и сейчас лежали какие-то тюки, накрытые пологом.

– Забирайся! – Джонатан указал на сиденье впереди.

Энни честно попыталась дотянуться до единственной ступеньки, уцепиться за что-нибудь, но ничего не вышло. Нога соскользнула, и она, ойкнув, едва не шлёпнулась на мягкое место.

Однако уверенно подхватившие её сильные руки не дали свершиться позорному падению. Над ухом Энни раздался тяжкий вздох, обдав жаром шею и ключицу, заставив сглотнуть ком в горле. Даже сквозь плотную ткань платья она ощутила горячее и твердое мужское тело, к которому невольно прижалась спиной.

А через миг Энни уже оказалась на лавке. Джонатан водрузил её туда так легко, будто она вовсе ничего не весила. Он снова промолчал, не упрекнул за неуклюжесть, но Энни ощутила, как вспыхнули щёки от стыда и неловкости.

Вцепившись в свою сумку, она продолжала краем глаза наблюдать за молчаливым и хмурым мастером Уайзом. Он подошёл к телеге справа, отомкнул замок на ящике, приделанном сбоку, и извлёк оттуда… ружье, патронташ, огромный жуткий нож (в пол-локтя, не меньше) и плоскую фляжку.

Последнюю протянул, не глядя, Энни.

– Пить хочешь?

Она не стала отказываться. Правда, открыть сосуд мешала сумка с её пожитками, которую Анна прижимала к груди левой рукой.

– Вещи можешь туда бросить, – заметив её муки, Джонатан указал кивком назад.

Энни так и сделала. Потом спешно вытащила пробку и с наслаждением припала к горлышку. Вода оказалась довольно прохладной и невероятно вкусной. Наверное, так только чудилось после нескольких часов, проведённых на знойном пекле, но Энни была готова выпить всё. Однако совесть вовремя напомнила о том, что хорошо бы оставить что-то хозяину фляги. Что она тут же и сделала.

Уайз тоже надолго приложился, а она завороженно смотрела, как он пил, как вытирал мокрые губы тыльной стороной ладони.

А потом Джонатан одним ловким прыжком взлетел в повозку, устроился рядом на козлах, едва-едва не касаясь её бедра. Развернувшись, устроил ружьё и патроны в телеге сразу за спиной. Ножны с огромным кинжалом уже красовались у него на поясе.

Энни с настороженным любопытством наблюдала за всем этим, но мастер Уайз свои приготовления в путь никак не пояснил.

Лишь взяв в руки вожжи, Джонатан наконец-то посмотрел на Энни. Синие глаза всё так же ярко сияли в тени его широкополой шляпы.

– Значит, Анна, да?

– Угу, – смущённо кивнула она и зачем-то добавила: – Но обычно все зовут Энни. Крошка Энни…

Уайз хмыкнул как-то непонятно.

Потом добавил:

– Ну… а я… Джо.

Он подстегнул лошадку, и повозка качнулась, вынуждая Энни вцепиться в край лавки.

– Держись крепче, Крошка Энни! – тотчас велел Джо. – Дороги тут… страшнее, чем вся моя жизнь. Пожалуй, это худшее, что есть в Аттрике.

***

Глава 7

– У тебя шляпа есть?

– Что? – растерянно переспросила Энни, отвлекаясь от разглядывания далёкого морского побережья.

По её ощущениям ехали они уже не меньше получаса. Форт давно остался позади. Едва повозка мастера Уайза миновала ворота, как за высокими стенами крепости раскинулись такие впечатляющие просторы, что Энни только и успевала крутить головой во все стороны. Правда, ей приходилось всё время щуриться, ведь здешнее солнце палило немилосердно и безжалостно слепило глаза.

Вблизи всё это: сочное разнотравье, исполинские деревья и величественные горы – казалось ещё более ярким, невероятным, поразительным. В небе над головой парили с протяжными криками какие-то хищные птицы. В лесу, что сначала простирался по правую сторону дороги, звенели, сливаясь в чарующую музыку, трели пернатых.

Потом дорога свернула ближе к морю и шла теперь по самому краю утёса. Слева от них берег обрывался резко, опасно, а где-то там внизу плескалось яростно море. Энни слышала его гулкий рёв и шелест гальки.

Ехать вдоль такого откоса было и рискованно, и восхитительно до мурашек. Особенно учитывая, что дорога, в самом деле, оставляла желать лучшего. Энни приходилось обеими руками крепко держаться за лавку, иначе её бы запросто могло выбросить из повозки, когда та подпрыгивала на очередном камушке или выбоине.

Джонатан Уайз по-прежнему молчал. Вот Энни и взялась разглядывать окрестности – поняла, что на приятную беседу рассчитывать, видимо, не стоило.

Посмотреть было на что, и Энни порядком увлеклась любованием по сторонам. Но затянувшаяся тишина всё равно не давала ей покоя. Ей ещё многое нужно было узнать. Но дело было не только в этом…

Анну так и подмывало спросить что-нибудь, всё равно что, пусть даже очевидную глупость, лишь бы разговорить этого молчуна, услышать снова его безмятежный, но уверенный голос.

И тут Джонатан Уайз задал этот странный вопрос.

– Шляпа… – усмехнувшись, Джо указал пальцем на свою, словно говорил с малолетним ребёнком, который ещё не знает слов. В приюте были и малыши, так что Энни знала, как с ними обращаться – им часто приходилось всё показывать. – Стоит надеть шляпу. Солнце здесь коварное. А у тебя кожа такая… белая… Веснушки вон…

– Ой, точно! – Энни, забыв о том, что нужно крепко держаться, испуганно прикрыла ладонью нос. – Веснушки же выскочат…

– Да… они как бы… уже – мимолётно улыбнувшись, Джонатан потёр нос, будто у него тоже были веснушки, и он пытался их стереть.

Ох, как же Энни не любила эти крохотные рыжие пятнышки, которые так и норовили испортить её лицо, стоило немного побыть на солнце. И когда только успели, ведь она только вчера выбралась из сумрачного трюма.

– Да, веснушки-то ладно… Пустяки, – продолжал Джонатан, явно не понимая, отчего Анна так всполошилась. – Ты сейчас обгоришь мигом. Такая светлая, к нашему солнцу не привыкла. Лучше бы укрыться. Надень шляпу!

– Нет у меня шляпы, – со вздохом призналась Энни.

Джонатан, кажется, впервые за всё это время в пути, повернулся к ней, а не посмотрел искоса. В синих глазах читалось что-то нечитаемое.

– Вот же… – досадливо бросил он. Энни показалось, что он хотел выдать что-то донельзя неприличное, но в последний миг сдержался и только скрипнул зубами. – Как же ты без шляпы будешь? И я, дурак, не спросил! Надо было сразу в Лоу заехать в лавку, купить.

Он даже оглянулся, будто раздумывая, не вернуться ли назад.

Потом неожиданно приостановил повозку, стянул собственную шляпу, задумчиво оглядел, потёр её изнутри рукавом и… водрузил на голову Энни.

Она от неожиданности даже возразить ничего не успела. Шляпа на Энни болталась и тотчас сползла на нос. Но Джонатан невозмутимо её поправил и немного затянул шнурок, дабы она не потеряла просторный головной убор. Его шероховатые пальцы коснулись мимолётно её подбородка и шеи. Энни замерла, задержала дыхание, но Джо тотчас убрал руку.

– Так-то лучше… – кивнул сам себе Уайз и снова подстегнул лошадь.

– Благодарю. Но… как же… вы сами? – смущённо пролепетала Анна, наконец очнувшись.

– Я к солнцу привычный, – отмахнулся, не глядя больше на неё, Джонатан.

И снова замолчал надолго.

Энни теперь, когда солнце не било в глаза, могла разглядывать окрестности с ещё большим удовольствием, но взгляд невольно тянулся всё чаще к мужчине, который сидел так близко, что она улавливала его тепло.

Знойного солнца он точно не боялся. Загорелая кожа отливала бронзой, золотые солнечные искры отражались в голубых глазах, но он даже не щурился. Он смотрел прямо перед собой, на дорогу. Губы плотно сжаты. Сосредоточенный, хмурый. За густой щетиной не разобрать, сколько же ему всё-таки лет.

Интересно, как бы выглядел мастер Уайз, если бы сбрил вот это вот всё? Когда он улыбался, казался намного моложе, почти ровесником.

Энни ушла глубоко в свои мысли.

Какой же он всё-таки странный… Вот, вроде, добр к ней, печётся о её удобстве, а слова ласкового не скажет. И неласкового тоже. Вот же!

В конце концов, Энни не выдержала и первой попыталась завязать разговор.

– А вы всегда такой?

– Какой? – Уайз мгновенно нахмурился, хотя он и до этого не очень-то улыбался.

– Молчаливый, – пожав плечами, осторожно бросила Энни.

– Когда живёшь один, болтать особо не с кем, – пробурчал в ответ Джонатан. – Да и времени на пустые разговоры обычно нет.

– Но теперь-то вы не один, – лучезарно улыбнулась Энни, надеясь всё-таки расшевелить этого буку.

– Теперь не один, – согласно кивнул он и тяжело вздохнул.

Нет, это никуда не годилось! Вздох Джо совсем не понравился Энни. Возможно, она придумывала то, чего нет. Слишком близко к сердцу всё принимала. Но прозвучало это так, будто обществу законной жены мастер Уайз был вовсе не рад. Скорее, терпел её рядом по какой-то причине. И это неведение, непонимание, было хуже пытки.

Энни закусила губу, насупилась и отвернулась. Но надолго её не хватило.

Нужно было всё-таки прояснить, что же не так…

И переступив через собственную гордость, не глядя на своего спутника, она угрюмо спросила:

– Я вам совсем не нравлюсь, мастер Уайз, да?

***

Глава 8

Энни чувствовала его долгий пристальный взгляд, но сама так и не осмелилась поднять глаза на Джонатана.

– Можно подумать, я тебе так уж нравлюсь! – хмыкнув, пробурчал муж, вместо ответа на её вопрос. – Ведь за нас всё решили, нас не спрашивая. Никому здесь нет дела до того, чего тебе хочется, или мне. А вот если бы дали тебе выбор, разве ты пошла бы за меня?

Вот теперь Уайз застал Энни врасплох.

Что ему ответить? То, что ему приятно будет услышать… или признаться честно?

Нет, Энни не могла сказать ничего плохого о своём спутнике. По крайней мере, пока.

Но Джонатан был прав – она не хотела за него замуж. Не потому, что не хотела именно за него, она вообще не желала соединять свою судьбу с кем-то из тех, кто стоял сегодня на площади в Новом Лоу. Все эти чужие мужчины были ей одинаково безразличны, а многие ещё и пугали.

До того как её отправили в Аттрику, Энни мечтала, что однажды встретит своего избранника при каких-нибудь необычных обстоятельствах, и они влюбятся друг в друга с первого взгляда и на всю жизнь. И всё непременно будет романтично и красиво, как в тех самых историях, которые тайком давала ей читать милли Ирен. Вот там была настоящая любовь – жгучая, яркая, неукротимая, как лесной пожар! И героини тех романов нисколько не сомневались, что хотят замуж именно за этого героя.

А Энни… Энни даже не знала, что ответить мастеру Уайзу.

В конце концов, она пожала плечами и ответила единственное, что могла сказать честно:

– Думаю, вы хороший человек.

Рискнула всё-таки мельком посмотреть на него, и заметила, как он коротко усмехнулся.

– Надеюсь, так. По крайней мере, стараюсь не делать того, за что потом будет совестно. А что касается твоего вопроса… – Джонатан вздохнул так тяжело, будто собирался отступиться от своего принципа и сделать сейчас то, о чём потом пожалеет. – Понимаешь… не в том дело, что не нравишься…

«Значит, всё-таки не нравлюсь», – собственный неутешительный вывод уколол неожиданно больно, словно прямо в сердце вонзилась тонкая острая иголочка. Энни и сама не поняла, отчего так расстроилась. Какое ей дело до того, что думает о ней этот Уайз. Ведь сама же только что призналась себе, что вовсе не мечтала о таком муже.

Но стало вдруг горько и обидно. Она уткнулась взглядом в колени, боясь, что Джо заметит, как заблестели её глаза.

Но когда он продолжил говорить, Энни всё-таки не удержалась и ошеломлённо уставилась на него.

– Ты… славная, Энни, славная… – Джонатан замялся, словно позабыл все слова, и теперь отчаянно их вспоминал, – и… очень красивая. Правда. Прости, я не мастак говорить всякие приятности! И раньше-то не умел, а здесь и вовсе одичал.

Но Анне изысканные комплименты и не требовались. В его смущённой и немного косноязычной речи, она услышала именно то, что хотела. Голос Джо звучал так тепло и трогательно, что Энни теперь уже готова была пустить слезу от умиления.

Но Джонатан ещё не закончил…

– Словом, ты мне очень даже нравишься. Но я не думал, что ты будешь такой… такой… крохой! – Джо произнёс последнее слово с каким-то невообразимым отчаянием и так бурно всплеснул руками, что едва не упустил вожжи. – Нет, ты не думай, я вовсе не считаю твой рост изъяном. Вообще-то, быть такой маленькой, изящной для девицы это даже хорошо… Но не здесь, Энни, не здесь! Таким, как ты, не место в наших диких краях. Ладно ещё в самом форте…

Молчун мастер Уайз наконец-то разговорился и теперь спешил высказать всё, что кипело в его душе. Даже лошадь придержал, остановил повозку, чтобы не отвлекаться на дорогу. При этом вид у него стал такой виноватый, потухший, что впору было пожалеть.

Только жалеть Энни, видимо, стоило не мужа, а себя.

– Понимаешь… у меня же своя ферма… Хорошая ферма, большая. Скот, огород, плантация аттарикса. Тяжело за всем уследить. На сбор урожая помощников нанимаю в Лоу. Но в остальное время самому всем заниматься приходится. Работы много. Иначе тут не выжить. Будешь лениться – долго не протянешь. Я думал… женюсь, будет хозяйка в доме, помощница. Вместе-то легче всё же. А ты… – Джонатан снова тяжело вздохнул. – Ну какая из тебя помощница, Крошка Энни? Тебя саму, как дитя, опекать надо. Разве тебе место на ферме? Тебя в загон к козам пусти – затопчут, лошадь напоить попроси – ведро не поднимешь… Ох, да что там говорить! Сама всё понимаешь. Ты, поди, живую курицу в глаза не видела. Про огород и плантацию и вовсе молчу… Что тебе в поле делать с такими белыми ручками? Ведь тоненькие, как соломинки. Разве можно такими в земле ковыряться? Тебе бы, по-хорошему, в городе остаться. Но одной там никак нельзя. Ты уже и сама, наверное, поняла, у нас тут на любую незамужнюю сразу желающих много находится. Жизни спокойной не дадут. Я поэтому не сразу вышел… – Джонатан теперь вовсе не смотрел в её сторону. – Ты не обижайся только! Я как лучше хотел. Думал… может, уступить жребий, может, кому-то из форта достанешься. А потом решил, что нельзя судьбу испытывать. Раз благие духи выбрали, значит, так тому и быть. Уж лучше у меня на ферме останешься, чем к кому-нибудь, вроде Даки Эймса, попадёшь. Может, конечно, и напрасно я так рассудил, но вспять уже не повернёшь. Теперь ты моя жена, моя забота. Правда, ума не приложу, что нам с тобой делать, Энни… Как мы дальше жить будем?

Он наконец-то повернулся к ней, в глаза посмотрел, так пристально, будто ждал чего-то. Хмурая складочка пролегла меж бровей.

Но теперь уже Энни не спешила разрушить молчание.

Ох, сколько же противоречивых чувств проснулось в её сердечке, пока Джонатан Уайз говорил. И обидно стало, и горько, и тут же жалость к нему души коснулась, и понимание, что ведь он прав во всём. Так странно…

Выходило, что, и правда, Джо такой невесте был не рад. Даже раздумывал над тем, чтобы от неё отказаться. Но ведь отказаться хотел лишь потому, что блага ей желал. И сетовал он сейчас не на то, что в жизни его, и без того трудной, стало ещё одной заботой больше. Он её жалел, Крошку Энни, за неё тревожился, переживал, сочувствовал.