Крошка Энни на краю света

Первым, как обычно, досталось военным. Именно их отправили завоёвывать дикий необжитый край. Почти три года ушло на то, чтобы выстроить несколько укреплённых фортов-городов по побережью. Войскам короля приходилось возводить их буквально из ничего.

Нет, древесины и камней в Аттрике хватало с лихвой, но требовалось расчистить земли, сложить дома, выстроить защитные стены, при этом отражая набеги тех племен, которые уже жили в этих лесах, попутно защищаясь от опасных хищников.

Но с этим постепенно справились. Города построили, враждебных соседей заставили уйти подальше вглубь материка, непуганых зверей научили бояться людей с ружьями. Однако, чтобы обрабатывать землю и выращивать всё тот же драгоценный аттарикс, требовались ещё поселенцы.

Те, кто и так имел всё необходимое в Лардлоу и наслаждался жизнью, ехать в пугающую неизвестность, разумеется, не хотели. Даже обещанные королём в дар земельные наделы мало кого соблазняли.

Находились, конечно, желающие. Люди с самого дна. Те, кто ничего не имел, понимал, что на собственную землю и дом им никогда в жизни не заработать, что иначе из нищеты не выбраться. Вот они и уезжали в надежде на лучшую судьбу. И возможно, действительно её там находили. Если, конечно, выживали в беспощадной суровой Аттрике.

Но таковых, отчаянных и смелых, было мало.

Тогда его величество Виллмельгер поступил примерно так, как и сейчас с сиротками и уличными девицами – просто избавился от всего, что ему в Лоу мешало, и так добился своей цели.

Сперва с улиц городов вдруг исчезли бродяги и нищие. Потом поубавилось заключённых в тюрьмах и на каторге.

Разумеется, никто не отправлял в Аттрику самых опасных преступников – жестоких убийц или тех, кто совершил злодеяния против короля: заговорщиков, бунтовщиков, изменников. Король, должно быть, опасался, что последние могут и вдали от Лардлоу начать смуту. А выпускать на волю убийц было крайне опасно.

Но за мелкие проступки – вроде, воровства, драк, мошенничества – узники тюрем легко получили прощение, а вместе с ним и место на корабле, увозящем в один конец.

Так и вышло, что обживаться на новом материке отправился весь сброд Лардлоу: нищие, отчаявшиеся, давно потерявшие совесть, но не лишившиеся авантюрной жилки. По большому счёту их судьбой король распорядился точно так же, как сейчас распорядился судьбой самой Энни – выслал прочь из королевства, не оставляя никакого выбора и не спрашивая о её желании.

И вот эта мысль, что жить отныне предстояло среди преступников и отщепенцев, пугала Энни посильнее, чем грозящее ей длительное путешествие по морю, разные там дикие звери и прочие испытания.

Будь у неё чуть больше времени, возможно, она и в самом деле рискнула бы сбежать. Но сделать это ей просто не дали.

Едва Энни Уайт собрала вещи, как выяснилось, что за ней уже явились.

Да, его величество позаботился даже об этом. За невестами к приюту прислали специальную карету… В которой обычно перевозили заключённых и арестантов.

Узрев это мрачное громоздкое чудовище, Энни окончательно убедилась в том, что ничего хорошего можно больше не ждать.

В их приюте она оказалась единственной совершеннолетней, но по пути в порт карета заезжала в ещё несколько сиротских домов, так что в итоге девиц набралось почти два десятка. А такая карета ведь была не одна…

В итоге через два дня на судне «Король Виллмельгер» оказалось около трёх сотен молодых женщин. Все они плохо представляли, куда и зачем их везут. Кто-то отчаянно рыдал, кто-то храбрился.

Энни же, стараясь отогнать мрачные мысли, вспоминала свои последние минуты в приюте. Проводить её вышли все наставницы и все воспитанницы. Кто-то смотрел холодно и безразлично, но больше было взглядов грустных, сочувствующих, горьких.

За столько лет она привыкла к этим женщинам, они привыкли к ней, и расставание больно отзывалось в сердце.

Но лишь одна из всех, милли Ирен, осмелилась обнять Энни напоследок. Наверное, потому что была самой юной из всех наставниц, и её сердце ещё не успело очерстветь.

– Береги себя, Крошка Энни! – с печальной улыбкой шепнула она. – Надеюсь, ты найдёшь там своё счастье!

– Непременно! – легко пообещала Энни, обнимая наставницу в ответ.

Ведь тогда она ещё не представляла, что ждёт её впереди.

***

Глава 3

Днём раньше…

– Ой, точно тонем! Энни, что делать? Тонем!

Эмма до боли вцепилась в её руку. Побледневшая, перепуганная, глаза огромные. Энни чувствовала, как подругу лихорадило. Или это дрожь судна отзывалась в ней?

А ещё она смотрела на Энни так, будто та была капитаном этого корабля или благим духом, способным спасти всех разом. Обычно Эмма глядела чуть снисходительно, пыталась верховодить, на правах старшей и более опытной, но сейчас, казалось, она была готова кинуться к Энни, как цыплёнок под крыло наседки.

Однако Анна точно также не представляла, что творилось с кораблём. Зато она понимала, что страх не лучший советчик, и нужно держать себя в руках, а не поддаваться панике.

– Не говори глупости! – одёрнула она Эмму, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. И ещё громче и смелее заявила: – Если бы мы тонули, сюда уже хлынула бы вода. А в трюме сухо. Значит, никаких рифов и пробоин нет. Ну, кто-нибудь видит воду? Или слышит, как она заливается внутрь?

Женщины рядом, прислушавшись к её словам, принялись оглядываться, всё ещё с опаской, но уже без прежнего ужаса.

– Верно Крошка говорит! – поддержала Энни громогласная и бойкая пышка Люси. Она даже поднялась на нижнюю ступеньку лестницы, чтобы её было лучше видно. – Чего раскудахтались? Воды нет – знать, никто не тонет. И нечего блажить! Сейчас узнаю, что там стряслось… Ждите!

Подобрав юбку, Люси принялась карабкаться вверх. Ей это было позволительно.

За время плавания некоторые из здешних узниц трюма получили особые привилегии на корабле, в числе них была и эта пышнотелая жизнерадостная милли. Им позволялось выходить на палубу, когда вздумается, а порой они и вовсе ночевать сюда не возвращались. И кормили этих бойких девиц куда лучше остальных. Порой матросы даже приносили им какие-то особые вкусности, а женщины отвечали на такие подарки нескромными улыбками и весёлым смехом.

Энни поглядывала на это без осуждения, но настороженно. Конечно, она догадывалась, как именно эти девицы заслужили себе поблажки. Сама юная милли Уайт, выросшая в приюте, была далека от той стороны жизни, о которой непринято говорить в приличном обществе. Но всё же и она отчасти представляла, что происходило между мужчиной и женщиной, когда те оставались наедине.

И первое время она откровенно боялась, что кто-нибудь из команды от неё тоже потребует этаких непотребств. Однако худшие ожидания, к счастью, не подтвердились. Вопреки её страхам команда «Виллмельгера» не позволяла себе ничего лишнего по отношению к запертым в трюме женщинам. Если, конечно, те сами ни пытались с ними кокетничать – тогда уж мужчины не терялись.

Когда наступала очередь Энни подниматься на палубу для прогулки, она частенько ловила на себе и остальных девицах заинтересованные взгляды матросов, кто-то из них порой мог позволить себе пошловатые шутки, но распускать руки никто не смел.

То ли за порядком строго следил капитан, то ли этим мужчинам вполне хватало внимания тех милли, которые сами были не прочь одарить ласками одиноких моряков. Но, так или иначе, то, чего Энни так боялась, пока обходило её стороной.

Вот только… надолго ли?

Всё от той же Эммы, которая не стеснялась задавать вопросы и бывшим товаркам, и команде корабля, Энни узнала, что везут их в Аттрику не просто так, а в качестве будущих жён для местных поселенцев.

С женщинами там, на краю света, было сложно. Немного нашлось тех, кто отважился уплыть вместе со своими мужьями или женихами. Вот колонисты, обосновавшись на новом месте, и стали требовать у наместников Аттрики обеспечить их законными супругами из Старого Лоу.

Ну а дальше… дальше король издал свой проклятый Указ №13, и Энни оказалась на этом корабле.

Как выяснила Эмма, они были не первыми женщинами, которых уже доставили в Аттрику. Этот рейс «Виллмельгера» был уже третьим, а ведь, возможно, были и другие корабли. Просто до девиц-сирот дело дошло только сейчас.

А ещё выяснилось, что браки в этом диком краю заключались довольно странным способом. Наместник города-порта, куда прибывали невесты, устраивал аукцион, на котором пары соединялись по воле случая и благих духов.

– На самом деле, на аукцион это не больно и похоже, – шёпотом рассказывала Эмма то, что ей поведал помощник капитана, который уже дважды видел такие торги. – Я однажды на настоящем аукционе была. Там богачи собираются, и всякие ценные вещи продают. И забирает их тот, у кого деньжат больше всех. А тут с каждого равный взнос берут. Ну… с женихов, значит. С нас-то, понятно, брать нечего. А потом всем таблички раздают с номерами. И мужикам, и нам, значит. И судья тянет жребий…

– Судья? Какой судья? Зачем там судья? – Энни понимала, что не о том спрашивала. Но надо было сказать хоть что-то, лишь бы не думать о главном.

– Так у них там в Новом Лоу всем наместник и судья заправляют. Они в городе самые главные. Все вопросы решают. Ну и ещё заклинатель духов есть. Старый, сморщенный, говорят. Но тот так… больше обряды проводит, в житейские дела не встревает. Так вот… Жребий всё и решает. Какой номер вытянут, такой и муж тебе достанется…

– Как же так? – обескураженно выдала на это Энни. – Мы, что же, даже не увидим этих мужчин заранее? И они… они с нами даже не познакомятся...

Энни не очень-то удивилась тому, что никто не будет спрашивать мнения женщин. После того как их выслали из королевства, будто безропотный скот, глупо было надеяться, что кого-то волнуют желания невест. Но то, что и мужчинам не дадут никакого выбора, поразило очень сильно.

– Потом познакомитесь – дома, в койке, – хохотнула Эмма. – Джей сказал, что когда первых невест привезли, было всё по-другому, по-людски. Ну, собрали их всех вместе, хотели, значит, чтобы полюбовно все выбирали, кто кому глянется. А там такое началось. Ну, ладных да красивых девок, понятно, сразу все захотели, а кривых до страшных сперва не разбирали. Мужики меж с собой сцепились, выяснять начали, кто сильнее, кто больше прав имеет. Драка завязалась, поножовщина. Девок этих бедных едва на части не разорвали, пока делили. Пришлось солдатам эту свору растаскивать, – болтала без умолку Эмма. – Вот с того самого раза наместники и придумали этот аукцион невест. Мол, всё по справедливости. Платишь взнос, записывают тебя в очередь, и ждёшь, когда жён привезут. А там уж всё случай решает. Если совсем тебе невеста не по нраву, можно отказаться. Но снова счастье попытать, только через три года выйдет…

Слушая эти рассказы, Энни только головой качала. Она частенько думала о тех несчастных, которых увезли на край света прежде них.

Как они там обжились? Чего натерпелись? Довольны ли тем выбором, что подбросила им судьба? Часто ли мечтают о том, чтобы вернуться в Старый Лоу?

Или Аттрика всё-таки стала для них новым домом…

***

Судно снова дёрнулось, будто ударилось о стену, качнулось так сильно, что пришлось вцепиться в Эмму, чтобы не улететь прочь.

Пышка Люси, почти добравшаяся до люка, с громким вскриком скатилась по лестнице обратно. Успела, правда, зацепиться, а потому не расшиблась, но наверняка насобирала шишек и синяков.

Внезапно стало тихо. Все замерли, почти не дыша.

И тут на лестнице появился тот самый Джей, помощник капитана.

– Ну что, милли, – широко улыбнулся он, – вот и добрались… Поздравляю! Добро пожаловать в Аттрику! Берите свои вещи и поднимайтесь по одной, только спокойно, не толкайтесь! Все сойти успеют, никого на корабле не оставим…

***

Глава 4

Днём раньше…

Энни любила повторять себе, что унывать нельзя, нужно надеяться, верить, что всё плохое пройдёт, и тогда непременно наступит новый лучший день.

Вот нынче и нашлось ещё одно тому подтверждение. Все перепугались, а повода для паники не было. Они вовсе не пошли ко дну, а добрались до цели пути, благополучно пришвартовались и наконец-то смогли покинуть надоевшее всем судно. Впереди, конечно, поджидала пугающая неизвестность, но хотя бы часть испытания, выпавшего на долю несчастных невест, осталась позади.

После привычного сумрака трюма яркое летнее солнце слепило глаза так, что выступали слёзы. Отвыкшие от твёрдой земли ноги едва держали. Спускаясь по шаткому, узкому трапу, Энни отчаянно боялась свалиться в воду, цеплялась за канат, служивший перилами, не рискуя отвлечься хоть на миг. Благо, матросы «Виллмельгера» помогали, поддерживали, не давали упасть даже самым неловким.

Лишь оказавшись на берегу, Энни подняла наконец-то глаза и… обомлела. Голова закружилась от восторга, мир вокруг завертелся, пришлось даже зажмуриться.

Но когда Энни вновь решилась открыть глаза, сказка никуда не исчезла.

По одну сторону до самого горизонта раскинулось бирюзовое море. С грохотом оно обрушивалось на изрезанные волнами светлые скалы, пенилось, танцевало, ярилось, сверкало на солнце. Небо над головой казалось огромным зеркалом, в котором отражались эти величественные воды – таким ярким, ослепительно синим, бездонным оно было.

А по другую руку от Энни распростёрлась сочная-зелёная равнина. Слева на её границе, словно грозные стражи, вздымались к небу хмурые тёмные ели, а у их корней кто-то (верно, сами благие духи) расстелил ковёр нежно-голубых цветов. С правой же стороны холм был усыпан буйными лилово-розовыми зарослями.

Ещё дальше, за лесом, сверкала белоснежными шапками угольно-чёрная стена горного хребта. Глядя на этакие исполинские кручи, Энни чувствовала себя не просто маленькой, а крохотной песчинкой.

Чуть ближе всех этих величественных красот, на самом берегу, прячась за крепкими каменными стенами, ждал форт Новый Лоу. Совсем небольшой, по сравнению со Старым Лоу, городок, однако, здесь нашлось место даже для зданий в два-три этажа. Издали всё казалось новым, надёжным, сделанным на совесть.

Да, крепость впечатляла. Но сильно уступала всему тому, что раскинулось вокруг неё.

Жуткая суровая Аттрика оказалась непостижимо прекрасна. И это поразило в самое сердце.

Энни, конечно, знала, что ничего хорошего её впереди не ждёт, но за один короткий миг она успела влюбиться в этот новый мир и даже поверить в то, что он может стать её домом.

Стоя на высоком каменистом берегу, выдыхая солёный воздух, горячий и пряный, подставив лицо свежему ветру, Энни на миг ощутила себя абсолютно свободной и счастливой. В её положении, конечно, мысли о свободе и счастье казались абсурдными, но после целого месяца заточения в тёмном тесном трюме, душа воспарила куда-то в недоступную синь небес, рванула над пустошью, заросшей лиловыми цветами, прямо к далёким неприступным вершинам.

Впрочем, её тут спустили с заоблачных высот обратно на землю.

– Милли, не задерживайте всех! Проходите к остальным!

Энни растерянно похлопала глазами и бросилась догонять своих товарок.

Женщины, уже спустившиеся с корабля, собирались вместе чуть в стороне, на небольшой каменистой площадке. Вокруг них кольцом выстроились королевские солдаты. Энни узнала военных по приметной чёрной форме.

Они стояли в нескольких шагах от прибывших невест, будто каменные истуканы. Старались держать лицо, и у многих даже получалось. Лишь голодные взгляды выдавали интерес.

Судя по всему, вояк отправили сюда с целью встретить и проводить женщин в город, так как тёмные фигуры растянулись вдоль дороги до самых стен форта.

Любопытно, их послали, чтобы не дать будущим жёнам колонистов разбежаться, или же наоборот, чтобы оградить девиц от самых нетерпеливых женихов?

Поджидая, пока с корабля сойдут все её попутчицы, Энни ещё некоторое время любовалась окрестностями и грелась в золотых лучах солнца. Впрочем, довольно быстро стало жарко.

А ещё Энни пожалела, что у неё нет шляпки, как у Эммы. Подруга мигом спряталась под широкие поля изящного головного убора и теперь беспрепятственно глазела по сторонам, не щурясь от слепящего света.

Наконец, все собрались, и разномастная процессия неторопливо двинулась к городу. Быстро идти женщины не могли при всём желании. После долгого путешествия на судне ноги плохо слушались, и не покидало ощущение, что качка всё ещё продолжалась.

Солдаты безмолвно шествовали по обе стороны дороги, не оставляя шанса ускользнуть от их бдительных глаз. Да, собственно, желания бежать ни у кого наверняка и не возникало.

Куда и зачем? Мир за пределами каменного форта казался совершенно диким и безлюдным.

Уже у самых ворот их встретил высокий худощавый мужчина в добротном тёмном сюртуке и широкополой светлой шляпе. Рядом с ним стояло ещё несколько человек, но этот строгий и солидный, как-то сразу выделялся из прочих.

– Добро пожаловать в Новый Лоу, милли! – громко поздоровался он. – Я, гранд-мастер Джей Гарнет, наместник этого форта и закреплённых за ним земель. От лица всех наших жителей приветствую вас. Мы с нетерпением ждали вашего прибытия. Завтра состоится аукцион невест, на котором каждая из вас по воле благих духов обретёт супруга. Затем наш заклинатель духов, мастер Зулиус, проведёт общую церемонию благословения, после чего вы сможете покинуть форт и отправиться с мужьями в ваши новые дома. А пока вас разместят в казарме, где вы сможете отдохнуть с дороги.

Наместник умолк на несколько мгновений, и повисла неуютная тишина. Никто не сказал ему в ответ что-то приветственное или благодарственное. Женщины смотрели на этого сурового мужчину настороженно и устало, впрочем, как и он на них.

Вздохнув, Джей Гарнет продолжил, и голос его зазвучал ещё чуть холоднее и строже:

– И ещё одно… Уважаемые милли, хочу сразу предостеречь вас от неразумных поступков, которые могут дорого всем нам стоить… Не пытайтесь покинуть казармы и уж тем более не пытайтесь выйти за стены форта! Побег станет для вас не спасением, а смертью. Жизнь здесь у нас не так проста, опасности подстерегают повсюду, и пока вы не знакомы с большинством из них, оставаться без присмотра и разгуливать в одиночестве настоятельно не советую. И всё-таки… я надеюсь, со временем Аттрика станет для вас домом, и вы сможете полюбить этот край.

На этом закончилась приветственная речь гранд-мастера Гарнета. И они, всё так же молча, двинулись дальше.

Идти пришлось недолго, но за время пути Энни успела понять, зачем к ним приставили охрану. Встречные жители форта вели себя пугающе: что-то кричали, улюлюкали, норовили забраться повыше, чтобы разглядеть процессию. Если бы не строй солдат в чёрных одеждах, что прикрывали невест собой, неизвестно, чем бы это закончилось.

Энни всё отчётливее понимала, что слова наместника были не пустой попыткой оградить себя от лишних хлопот, он, действительно, пытался их предостеречь от беды.

Женщин привели на довольно широкий двор военной казармы. Поселили в большую, почти пустую комнату в отдельно стоящем доме. Собственно, помещение напомнило всё тот же трюм, разве что оказалось немного светлее.

Спать и сидеть вновь пришлось на тоненьких тюфяках, которые им заблаговременно расстелили на полу. Солдаты притащили несколько вёдер воды на всех, но этого хватило лишь на то, чтобы ополоснуть руки и лицо. О том, чтобы наконец отмыться, как следует, пока не шло и речи.

Зато накормили чуть позже щедро, прямо по-королевски. Мясо и какие-то незнакомые овощи – желтоватые, рассыпчатые, запечённые на огне, свежий хлеб, рыбная похлёбка и сладкие сиреневые ягоды. Энни казалось, что она никогда в жизни не ела подобных вкусностей.

После такого пиршества даже думать о плохом как-то расхотелось. Потянуло в сон.

Энни ещё немного посудачила с Эммой и другими девочками, гадая, что же их ждёт завтра, но, в конце концов, решила положиться на судьбу и довериться благим духам.

Глаза закрылись сами собой, и она погрузилась в спасительную дрёму.

А наутро случился тот самый аукцион.

***

Глава 5

На следующий день, ещё до полудня, их всех построили во дворе казармы, словно солдат. Вскоре появился сам наместник Гарнет. Сопровождал его забавный лысоватый старичок с пушистыми усами. Девицы, глядя на него, тайком хихикали. Но вскоре выяснилось, что смешной обладатель лысой макушки – это судья Руперт Харрис, по сути, второй человек в форте после наместника.

Насколько Энни понимала, здесь, в Новом Лоу, эти люди обладали гораздо большей властью и полномочиями, чем, к примеру, обычный судья, занимающийся лишь судебными тяжбами, или обычный управитель города. Эти двое решали все самые важные жизненные вопросы.

И всё же Анна удивилась тому, что они лично взялись проводить аукцион. Гранд-мастер Джей Гарнет даже не пользовался услугами секретаря – сам вносил все записи в свою тетрадь. А мастер Харрис собственноручно раздавал женщинам небольшие дощечки с номерами для участия в аукционе. Она не представляла, чтобы какой-нибудь важный вельможа в Лардлоу занимался бы такими вещами, но, наверное, здесь ко всему относились проще.

Наконец приготовления были закончены, и невест, вновь под охраной солдат, повели в центр форта на площадь. Здесь уже соорудили высокий деревяный помост, у подножия которого собралось целое море людей. Причём женщин в толпе не наблюдалось.

Невест на «Виллмельгере» прибыло почти две с половиной сотни, и на помост они поднимались не все сразу, а по две-три дюжины. Остальные поджидали в стороне, надёжно охраняемые военными. Отсюда было плохо видно и слышно, что происходило там наверху.

Когда до Энни наконец дошла очередь, она на дрожащих ногах поднялась на помост и поняла, что всё уже пережитое – страшное известие об уготованной ей участи, месяц в трюме корабля, пугающая неизвестность новых суровых земель – всё это было сущим пустяком.

А вот сейчас ей стало по-настоящему страшно.

Столпившиеся у помоста людское море шумело, бушевало и ярилось, как то самое, настоящее, которым Энни любовалась вчера. На площади собрались не только счастливчики, которым сегодня предстояло обзавестись женами, судя по количеству любопытствующих. Поглазеть на редкое зрелище – аукцион невест, похоже, съехалась все жители Аттрики. На самом деле, сколько тут проживало, Энни не знала, но у неё рябило в глазах от множества чужих лиц, а гул голосов сливался в один монотонный шум.

И где-то там, в этой толпе, стоял тот, кому в скором времени она станет принадлежать безраздельно. Вот это и страшило больше всего.

Кем окажется этот человек? Чего ей ждать от него? Что если они не смогут привыкнуть друг к другу?

Полбеды, если он окажется не слишком приятным внешне или солидного возраста, гораздо хуже, если Энни достанется муж жестокий, высокомерный или пьяница.

Энни свободы никогда особо не видела. В приюте действовали строгие правила, за любое неподчинение сурово наказывали. И всё-таки там было иначе.

А сейчас… как же страшно было оказаться в полной зависимости от неизвестно кого!

Тем временем судья Харрис называл имена, вытаскивал из небольшой бочки дощечки с номерами. Мужчины из толпы внизу поднимались на помост и уводили своих избранниц в сторону.

Энни, едва дыша, ждала, когда очередь дойдёт до неё. Так уж вышло, что она попала почти в самый конец списка.

Вот уже и Эмма дождалась своего жребия. За ней явился высоченный детина, чуть неуклюжий, огромный, как медведь. Такого впору было испугаться.

Однако они с Эммой, кажется, остались вполне довольны друг другом – верзила смотрел на невесту с неподдельным восторгом, при этом улыбался счастливо, немного глуповато, но по-доброму, а та, вздёрнув хорошенький носик, тут же с гордостью вцепилась в его огромную ручищу.

Что ж, хоть кому-то повезло.

Энни от всей души желала Эмме счастья. Ей хотелось верить, что её случайная подруга только что обрела и дом, и настоящую семью, и надёжного защитника в лице этого чуть нескладного великана.