Полная версия
Но их встретил всё тот же непроглядный густой мрак. В котором не было ни искры, ни отблеска света. И, разумеется, не было ответов на вопросы. Так досадно стало, хоть вой!
Однако Марк сдержался, не показал истинных чувств, не позволил себе сорваться и выплеснуть разочарование и злость.
Просто в этот самый миг, он ощутил, как напряглась рядом с ним Алиса.
Марк, разумеется, её не видел. Но почувствовал звенящую внутреннюю тревогу, исходящую от своей спутницы – то ли это их переплетённые пальцы так подействовали, то ли из-за сеанса гипноза между ними протянулась невидимая, но осязаемая связь.
Алиса, судя по всему, тоже не ожидала вот такого поворота. Что-то пошло не так, и это её вывело из равновесия.
Наверное, самым разумным было попросить прервать весь этот балаган, пока они не доигрались. Но Марк не мог показать, что трусит, особенно когда рядом с ним было страшно женщине. Пусть они уже успели перецапаться, но сейчас не время вспоминать об этой ничем не обоснованной вражде, сейчас Алису нужно просто успокоить и поддержать. Он чуть сильнее стиснул её пальцы, давая понять, что она не одна.
И это сработало – Марк ощутил, как Алиса выдохнула, вязла себя в руки и почти спокойно произнесла:
– Гелла, у нас… сложности…
– Что ты видишь? – тут же долетел голос регрессолога.
– Ничего. Я, как и Марк, ничего не вижу. Вокруг всё черно. Непроницаемый, абсолютно чёрный мрак.
– Попробуй уйти глубже на один уровень… Раз, два, три…
Алиса выждала пару секунд, и до Марка долетел её разочарованный вздох.
– Не получается. Ничего не вижу.
– Сосредоточься, ты сможешь! На счёт три тьма отступит, и ты чётко увидишь причину всех проблем Марка. Раз, два, три…
– Гелла, бесполезно, – тяжело вздохнула Алиса. – Нас не пускают. Не знаю почему.
– Так… спокойно, – Гелла по-прежнему оставалась собранной и хладнокровной. – Попробуй пойти вперёд! Не мысленно, а реально – сделай пару шагов вперёд!
– Не выйдет, – тут уже Марк не удержался и встрял. – Я уже пробовал. Эта темнота, она… твёрдая, как стена. Она просто не даст идти вперёд и…
– Как стена? – перебила его своим вопросом Алиса.
Что-то в её голосе прозвенело такое… новое, изумлённое, словно она только что словила инсайт.
– Постойте! Я, кажется, поняла… – подтверждая его догадку, добавила Алиса.
Так и не отпустив его руку, она шагнула вперёд. Марк не видел, что делала его спутница, но чувствовал какие-то движения с её стороны.
Через полминуты снова раздался голос Алисы, на этот раз в нём звучало явное облегчение, даже радость:
– Гелла, всё в порядке. У нас всё получилось.
– Что? – вот теперь Марк даже не пытался сдержать возмущение. – В смысле? Что у нас получилось? Тут же не видно ни… Ничего не видно!
– Протяни руку! – почти спокойно велела Алиса.
– Куда? – рявкнул он.
– Куда-нибудь… – процедила Алиса, кажется, тоже теряя терпение. – Вперёд или в сторону...
Марк всё же сделал, что она велела, но наткнулся снова на ту же непреодолимую преграду.
– И? Что дальше? – он не понимал, что от него хотят, и это злило. – Передо мной по-прежнему эта чёртова стена.
– Вот именно! Стена! – ликующе сообщила Алиса.
Марк хотел было выругаться и потребовать вернуть его обратно в его угрюмый, серый, но такой понятный мир. Но тут вдруг и его осенило. Нет, он ещё не успел осознать, что пыталась донести до него Алиса, но что-то такое уже замаячило в голове на уровне озарения, зацепки…
– Что ты чувствуешь под рукой? – тихо спросила Алиса.
Марк провел ладонью по невидимой преграде и ошеломлённо выдал:
– Камень… Твёрдый, холодный… камень… Сырость…
– Алиса, что там у вас? Объясни! – снова вмешалась Гелла.
– Мы там, где нужно, Гелла, – тут же откликнулась Алиса. – Мы не застряли. Мы заперты. Эта тьма не игра воображения. Просто… здесь совсем нет света. Вокруг нас, и правда, стены, но они настоящие. Глухие стены, без окон…
Марк повёл рукой по воздуху в другую сторону и тотчас наткнулся на такую же стылую каменную кладку – на миг его охватила паника.
Что это такое? Колодец? Склеп? Куда они угодили?
– Здесь очень мало места, – продолжала объяснять Алиса. – Кажется, не больше пары шагов в ширину и длину. Крохотная каменная келья или… камера в подземелье. Кажется, мы… в темнице.
***
Мои дорогие, спасибо всем, кто последовал вместе с моими героями дальше!
Безгранично благодарна за вашу поддержку, эмоции, лайки, комментарии! Вы – моё вдохновение!
10 Марк
Он всё-таки отважился расцепить руки, хотя сейчас сделать это было особенно тяжело и страшно. Казалось, тёплая ладонь Алисы служит этаким якорем, путеводной нитью, которая (единственная) может вывести из этой могильной тьмы обратно к жизни. Стоит отпустить её пальцы, и всё – Марк застрянет здесь навсегда. И просто сойдет с ума, в одиночестве, в темноте, взаперти.
Паника снова накатывала волной цунами, шумела в ушах, как прибой, оседала на коже липким холодным потом. Нужно было срочно что-то делать.
Только поэтому Марк решился отпустить спасительную руку своего проводника. Метнулся во тьме, щупая воздух перед собой, будто слепой.
Алиса оказалась права. Камера, в которой они очутились, была буквально три шага в длину и три в ширину. Здесь, наверное, даже лечь было нельзя – только стоять или сидеть, согнув ноги. Абсолютная пустота – ничего, кроме стен, Марк так и не обнаружил. Впрочем, на полу, кажется, шуршала солома.
Ах да, ещё была дверь. Разумеется, запертая. Снаружи.
Марк ощупал её в темноте, но не нашёл никаких замков или засовов. Подёргал, потолкал плечом, даже ударил со злостью кулаком и тут же застонал от боли.
Рука заныла подозрительно сильно. От одного удара так бы точно не заболело. Марк провёл по костяшкам пальцев и понял, что все они сбиты в кровь. Ещё почему-то ныли рёбра и левая сторона лица. Похоже, это была не первая его попытка ломиться в эту проклятую дверь…
Вот только достучаться или дозваться до кого-то у него так и не вышло.
Неужели из этой западни в самом деле нет выхода? Неужели он так и умрёт здесь – вот так нелепо и жутко?
Стоило бы вспомнить о том, что всё это понарошку, что это лишь своего рода сон и что ему, реальному, ничего не грозит. Но мыслить разумно в тёмной каменной клетке никак не получалось. От леденящего ужаса перехватило горло – не вздохнуть, закололо сердце.
– Гелла, – в отчаянии воззвал Марк. Голос прозвучал хрипло, сдавленно, будто и не его вовсе. – Вы можете вытащить нас отсюда?
– Конечно. Вы в любой момент можете вернуться обратно к исходной точке на берег моря.
Спокойный голос регрессолога вернул на миг ясность мыслям, даже паника отступила, и наконец получилось вдохнуть. Но через миг удушающий страх вернулся обратно.
– Но вы не спешите так, Марк! Нам нужно понять, почему вы оказались именно там, как это место связано с вашими кошмарами, с вашим состоянием. Задержитесь там пока и…
– Да не могу я! – рявкнул Марк. Нервы всё-таки не выдержали. Его начинало лихорадить, и это уже никуда не годилось. – Я… – он судорожно вздохнул и добавил уже тише, как-то даже… виновато: – У меня с замкнутыми пространствами… всё сложно… Да и с темнотой тоже.
– У вас что… ещё и клаустрофобия? – невозмутимый голос Воронцовой дрогнул.
– Да, и клаустрофобия тоже, – нервно бросил в ответ Марк.
– Вы не указали это в анкете…
– Забыл, – честно признался он. – Вообще, не думал, что это важно.
– Разумеется, важно! – возмутилась рядом Алиса.
– Ну… по крайней мере, причину одной из ваших проблем мы, похоже, уже нашли. – По голосу Геллы показалось, что она улыбнулась – правда, без всякого веселья. – Марк, вы в состоянии пробыть ещё какое-то время в этом месте? Это важно, это… может помочь вашему исцелению… Или вас пора срочно вытаскивать?
Ответила за него Алиса.
– Не надо никого вытаскивать! – прозвучал в темноте голос его разноглазой спутницы, и Марк ощутил её прикосновение. Сначала она ткнулась пальцами в его грудь слева, потом скользнула по плечам обеими руками, нашла ладони и чуть стиснула пальцы.
– Марк, вдохните глубоко и медленно выдохните, вот так… Ещё раз… И ещё раз… Отлично! Вам нечего бояться, вы способны отсюда уйти в любой момент. Вы вольны поступать так, как хотите. Никто не может отнять у вас свободу. Вы не один – я рядом, я помогу… Это всё уже было и прошло. Этот страх больше не имеет над вами власти.
Его спутница говорила с ним, будто с испуганным ребёнком, но сейчас это не злило. Паника отступала, дрожь проходила, мысли перестали метаться, как бешеные белки.
В самом деле полегчало. И даже появилось странное желание – обнять свою спасительницу. Но этого Марк, разумеется, не собирался себе позволять.
Вместо этого он лишь сухо поблагодарил:
– Спасибо! Отпустило.
– Марк… – это уже снова Гелла взялась за дело. Из-за того, что он по-прежнему ни черта не видел, создавалось странное впечатление, словно и регрессолог тоже тут, с ними рядом, в этой каменной западне. – Сосредоточьтесь на своих чувствах! Что вы испытываете сейчас? Это похоже на ваши ощущения после пробуждения?
Марк прислушался к себе. Теперь, когда удалось подавить приступ клаустрофобии и преодолеть панический страх, он ощущал… ярость… Но не буйную, безрассудную, которая порой толкает людей вперёд, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения – злость, точившая его изнутри, была какой-то тихой, придушенной, изматывающей, но бессильной. Словно он понимал всю её бесполезность.
– Нет, это всё… не то, – он мотнул головой, будто Гелла могла его видеть в темноте. – Вернее, не совсем то. Я бешусь, как зверь в клетке – из-за того, что заперт здесь. Я попался, как дурак, и ничего не могу с этим сделать, не могу выбраться. Это немного напоминает ту злость на себя и чувство бессилия, но нет… После кошмаров всё намного ярче, сильнее, болезненнее.
– Ясно, – ответила Гелла. – Значит, будем смотреть дальше. Марк, нам сейчас требуется разобраться с тем, кто вы и где вы.
– В смысле, «кто я»? – нахмурился он.
– Кто вы в том времени и месте, где сейчас находитесь, – пояснила Гелла. – Вам нужно постараться слиться с личностью того, кто заперт в этой темнице, воскресить эту личность в памяти вашей души, открыть доступ к этому моменту в ваших прежних воплощениях.
– И как это сделать? – уточнил он.
– Начните снова с тела, попробуйте сосредоточиться на дыхании, ощущениях, попытайтесь прочувствовать рост, возраст, возможно, какие-то особенности… А потом постарайтесь вспомнить имя, кто вы, как здесь оказались…
Гелла говорила медленно, тягуче, и он снова погружался в такое же странное состояние, как в начале сеанса. Но только озарение не происходило. Марк ощущал лишь, как ныли ссадины на руках, как отдавался тупой болью в рёбрах каждый вздох, а скула и нижняя губа, кажется, припухли.
– Меня кажется… избили… Или я сам подрался…
Стоило это произнести, как перед глазами вспыхнули картинки, будто нарезка кадров из фильма: его пытаются удержать, волокут куда-то, он вырывается с каким-то звериным азартом, рычит от ярости. Получает удар по лицу, по рёбрам, но всё равно отчаянно пытается дотянуться до кого-то… Случайно сбивает со стола кружку с тёмным горячим отваром… В нос бьёт насыщенный запах трав, чуть горьковатый, пряный… В глазах всё расплывается…
«Проклятье! – с ненавистью шипит он. – Что там было? Что ты…»
Ответы уже не нужны. Он и так понимает, что его отравили.
Тошнота накрывает одновременно со слабостью, ноги подгибаются… Его уже не пытаются удержать и оттащить. Зачем?
Последнее, что он чувствует, как с размаху падает на каменный пол. А дальше только темнота.
– Марк, вы в порядке? – голос Алисы, раздавшийся совсем рядом, будто выдрал его из сумбурного видения, вытянул за волосы из одной беспросветной тьмы, чтобы тут же макнуть с головой в другую.
– Да. Я… – он не сразу смог ответить, – я кое-что видел…
– Что именно? – тут же подключилась Гелла.
– Кажется, я только что выяснил, почему не люблю травяные чаи… – невесело хмыкнул Марк.
***
11 Марк
– Поделитесь? – осторожно уточнила Гелла.
– Меня опоили какой-то дрянью, – Марк сам удивился тому, с какой уверенностью это сказал. Будто теперь он знал намного больше, чем увидел в хаотичных картинках, промелькнувших у него перед глазами. Наверное, он и правда начал срастаться с той прошлой личностью, как хотел того регрессолог. – Подмешали в травяной чай что-то усыпляющее или одурманивающее. Это сделал кто-то, с кем я был хорошо знаком, кому доверял. Лица я не видел, но… я просто это знаю. Кажется, я всё понял ещё до того, как яд подействовал. Попытался напасть на отравителя и отбиться от тех, кто пришёл ему на помощь. Они ждали, пока я отрублюсь, и можно будет спокойно меня скрутить, но пришлось вмешаться раньше. Потом… мне стало плохо, и я потерял сознание. Возможно, так я и оказался здесь. Но на этот счёт пока не уверен. Эти воспоминания могут быть не связаны с тем, что сейчас происходит.
– Всё в наших воспоминаниях так или иначе связано, Марк, – заверила Гелла. – Что ж, хорошее начало. Однако давайте попробуем всё-таки выбраться из этой темницы… На счёт три – вы перенесётесь на пять часов назад. Раз, два, три…
Марк набрал побольше воздуха в грудь, готовясь к новым сюрпризам, но ничего не изменилось. Всё та же затхлая тьма и стылый холод камня.
– Гелла, мы всё ещё здесь, – разочарованно сообщила Алиса.
– Хорошо, попробуем сдвинуться на день назад… Раз, два, три…
– Хм, – Марк скептически скривился, – а вы уверены, что это ваше «раз, два, три» работает?
– Абсолютно, Марк Александрович, – Гелла была всё также спокойна и невозмутима. – Ладно, тогда попробуем шагнуть в другую сторону – сейчас вы перенесётесь на два дня вперёд.
Марк не выдержал и рассмеялся.
– Слушайте, ну это уже какое-то издевательство…
– Именно, – легко согласилась Гелла Георгиевна. – Похоже, Марк Александрович, причину вашей клаустрофобии мы тоже выяснили. Вы в этом уютном тёмном склепе провели как минимум несколько дней. Я бы после такого опыта тоже не очень любила замкнутые пространства.
В словах регрессолога был резон, но Марк решил, что подумает обо всём этом после сеанса, а сейчас хотелось наконец сдвинуться с мёртвой точки.
– Вот-вот, – усмехнувшись, откликнулся он, – и я об этом. Знаете, я, конечно, уже немного привык к этому милому гнёздышку, но, может, пора его покинуть? У вас в экскурсионной программе ещё что-нибудь предусмотрено, кроме «Чёрного квадрата» Малевича?
– Что ж, давайте попробуем взять временной период побольше... Скажем, месяц, – Гелла даже на его лёгкую иронию никак не реагировала. – На счёт три…
– Подождите! – вдруг поспешно вмешалась Алиса. – Гелла, я… кажется, могу из этой точки на всё посмотреть… Могу посмотреть снаружи. Но не через Марка. Другими глазами…
– «Другими глазами»? – вот теперь в безмятежном голосе регрессолога отчётливо проступило удивление. – Что ты имеешь в виду? Чьими глазами, Алиса?
– Пока ещё… не понимаю… – чуть сбивчиво ответила спутница Марка. – Просто чувствую, что я могу выйти отсюда. Одна.
– Э-э-э… – тут же всполошился Марк. – А как же я? Что если я тут застряну без проводника?
– Я за вами вернусь, как только что-то выясню, – даже в темноте он понял, что она улыбнулась чуть снисходительно. – Дождётесь?
– Останетесь там, Марк? Или же я могу вернуть вас на берег моря, – добавила Гелла. – Вам сейчас нежелательно выходить из этого воплощения. Но если совсем уж припекло… Я понимаю, что одному оставаться взаперти и в темноте для вас…
– Нормально, переживу, – не дал ей договорить Марк. – Давайте, делайте что нужно!
– Хорошо, Марк, – откликнулась Гелла. – Если что-то пойдёт не так, сразу дайте мне знать. Алиса, готова? На счёт три ты покидаешь эту камеру и переносишься в тело, которое чувствуешь доступным. Раз, два, три…
Каким-то неведомым образом Марк вдруг ощутил, что остался один. Он по-прежнему находился в кромешной тьме и, разумеется, не мог видеть, есть ли кто-то рядом с ним, но сразу понял, что Алиса ушла. Без проводника тотчас стало ещё более неуютно и зябко, но он отогнал назойливый страх. В конце концов, мужик он или не мужик?!
– Ого! – озадаченный голос Алисы теперь долетал будто издали, как до этого звучал голос Воронцовой. – Да что здесь происходит, в конце концов?! Марк был прав – это какое-то издевательство!
– Алиса… – заинтересованно окликнула Гелла. – Что у тебя? Что ты видишь?
– Ничего. Картина практически не поменялась, – с раздражённым вздохом отозвалась та. – Разве что… здесь немного светлее, почти под потолком есть небольшое оконце. Но я не могу до него дотянуться, чтобы посмотреть на улицу. А так… я снова взаперти, в камере или темнице. Правда, здесь есть лавка. Кувшин с водой. В остальном, такой же мрак – холодно, сыро, воняет и… Мне так жутко! – голос проводника дрогнул. – Это не мои ощущения. То есть, мои… но той… другой меня… Я смотрю её глазами и чувствую страх и отчаяние. Что-то ужасное вот-вот должно произойти, и я как будто смирилась с тем, что это неизбежно. Словно я… мертва… Но нет, так только кажется – я всё ещё молюсь и жду чего-то… Такая тусклая маленькая надежда… Кто-то подарил мне эту надежду, кто-то обещал мне помочь… Я всё ещё жду, понимаю, что не дождусь, никто мне не поможет, но жду…
Алиса говорила медленно, тихо, с трудом выдавливала из себя каждое слово, будто и правда умирала там сейчас и пыталась успеть договорить, пока в ней ещё теплилась жизнь. Это было так страшно – до мурашек, до дрожи.
Марк просто не мог спокойно слушать её голос, ему хотелось снова ломиться в запертые двери, пробить головой эти каменные стены, сделать хоть что-то…
Помочь ей!
Но он не мог даже выбраться из чёрного колодца, в котором застрял.
– Да, всё интереснее и интереснее, – проворчала Гелла. – Алиса, давай-ка попробуем чуть сдвинуться по времени… На счёт три переносишься в этом же теле, но на один день вперёд. Готова? Раз, два, три…
До Марка долетел только сдавленный возглас, больше похожий на стон.
– Алиса… – позвала Гелла. – Что ты теперь видишь? Что-то изменилось?
– Да… – чуть слышно долетело в ответ, и больше ничего.
– Алиса? – снова позвала Гелла. – Расскажи, что ты видишь!
– Нет, – вдруг вскрикнула Алиса – отчаянно, пронзительно, почти на грани срыва, – нет, я не хочу! Я не хочу это видеть! Я не могу на это смотреть! Нет, нет, нет! Не заставляйте меня, прошу! Я не могу, я не могу! Я не хочу здесь быть… Помогите! Умоляю!
Дикие, визгливые крики, смешиваясь с рыданиями, переросли в настоящую истерику. Марк не видел, что сейчас происходило с Алисой, но его охватил ужас на грани паники.
– Алиса, спокойно, спокойно, спокойно, – попыталась унять помощницу Гелла. – Это не ты, это всё не с тобой. Всё, что происходит, не может причинить вред тебе! Дыши спокойно, повторяй за мной…
Алиса едва ли слышала регрессолога, она выла отчаянно и жутко.
– Всё, возвращаемся назад, – резко скомандовала Гелла. – Марк, Алиса, как только я щёлкну пальцами, вы вернётесь в своё время, в своё сознание, без негативных последствий для ваших душ, психики и физического тела. Раз, два, три…
Тихий щелчок сработал будто какой-то неведомый тумблер. Марк ощутил это не только на уровне сознания, он вздрогнул всем телом – как будто его выдрало из той беспросветной жуткой тьмы и вышвырнуло обратно в серое ноябрьское утро и тихий офис Геллы Воронцовой.
***
12 Марк
Возвращение напоминало резкое пробуждение ото сна.
Примерно так Марк просыпался каждую ночь – в панике хватал ртом воздух, которого отчаянно не доставало, в голове при этом немного плыло, а в груди давило, зябкий озноб охватывал всë тело… К неприятным симптомам бонусом прилагались душевное смятение и прочие мерзкие ощущения.
Чтобы выйти из этого состояния обычно требовалось от пяти минут до четверти часа.
Но сейчас не было времени разлёживаться и ждать, когда тело придёт в норму.
Едва Марк открыл глаза, как его взгляд упал на соседнее кресло, в котором бесновалась Алиса. Она, вроде бы, уже вышла из транса, но вряд ли осознавала, где находится.
Начавшаяся во время сеанса истерика продолжалась. Помощница Геллы заливалась слезами, жалостно скулила, посиневшие губы дрожали и кривились. Лицо стало таким бледным, что Марк всерьёз испугался, как бы у Алисы не случился обморок или, того хуже, сердечный приступ. Она металась в кресле и наверняка уже давно свалилась бы на пол, если бы Воронцова не пыталась её удержать и утихомирить.
Гелла что-то негромко, но настойчиво приговаривала своим баюкающим, безмятежным голосом, призывала дышать по какой-то хитрой методике. Вот только Алиса едва ли осознавала, что это к ней обращались. Да и удержать одной хрупкой женщине другую при таком неистовом припадке было сложно.
Марк тут же подхватился на ноги, пошатнулся, будто пьяный, но устоял, а через секунду уже оказался рядом с дамами.
У него было не так уж много опыта по успокоению женских истерик, и на мгновение Марк растерялся, не понимая, чем помочь. Вроде бы Гелла Георгиевна в подобных делах должна была больше смыслить. Но как раз в этот миг Алиса в очередной раз выгнулась всем телом, дёрнулась и выскользнула из рук Геллы. Марк успел предотвратить падение только чудом.
А едва разноглазая «ведьма» оказалась в его руках, каким-то внутренним чутьём он вдруг понял, что нужно делать. Решительно отодвинув в сторону регрессолога, Марк умостился на краю кресла, обнял брыкавшуюся изо всех сил Алису и прижал её к себе так крепко, что вырваться она больше не могла. Ещё несколько секунд она отчаянно боролась, потом перестала дёргаться, лишь тихонько подвывала, уткнувшись в него лицом, но и эти звуки постепенно сходили на нет, превращаясь в едва слышные всхлипывания.
Однако отпускать её Марк пока опасался: держал надёжно, чуть покачивал, будто баюкая ребёнка, и приговаривал шёпотом на ухо:
– Т-ш-ш-ш… Всё уже хорошо… Всё закончилось… Т-ш-ш-ш…
Застывшая рядом Гелла ошеломлённо смотрела на эту картину.
Впрочем, Марк и сам был потрясён. Потрясён всем, что произошло: и этим жутким сеансом, и собственным поступком, и тем, что у него получилось.
Ещё недавно Алиса готова была опрокинуть ему на голову чайник с кипятком, а сейчас затихла в его руках, успокоилась и, кажется, почти пришла в себя. Ему удалось то, что не удалось Воронцовой, а ведь Гелла Георгиевна вроде бы шарила и в психологии, и в медицине, и в эзотерике.
Убедившись, что у Марка всё под контролем, женщина наконец отошла в сторону и тут же вернулась с бутылкой воды. Глазами дала понять ему, что Алису нужно напоить.
Марк, правда, не сразу послушался – медлил, размышляя, стоит ли уже выпускать её из своих рук или подождать ещё немного. Но тут и сама Алиса заворочалась, попыталась отстраниться. И Марк, с опаской поглядывая на неё, осторожно разжал руки – совсем не убрал, но дал сесть.
– Простите! – голос Алисы охрип от слёз. – Я… всё испортила…
– Вы как? – Марк впервые смотрел в её странные и такие близкие сейчас глаза без содрогания. Сочувствие пересилило всякую неприязнь.
Она непонятно мотнула головой. Но, видимо, это значило, что всё уже в порядке. Неловко поёжившись, Алиса попыталась выбраться из его рук и отползти в сторонку.
Марк и сам ощутил мигом вернувшуюся напряжённость между ними. И дело было не только в том, что их знакомство изначально не задалось, но и в том, что он сейчас находился чересчур близко к почти незнакомой женщине, да ещё и обнимал её – чужую, чудную и явно не питавшую к нему симпатии.
