Полная версия
Неподалеку Главная городская площадь: доносятся оживленные голоса и громкая музыка. Но Вильф не ведет нас туда – сегодня там слишком много народа, и, как он утверждает, ничего интересного, одна бестолковщина. Идем к другой достопримечательности: колодцу, куда можно кинуть монетку и загадать желание.
Тиафаст поражает своей чистотой. Воображение рисовало мне мусор и грязь, помои и содержимое ночных горшков прямо на мостовой, зловоние, амбре от протухших рыбных кишок и внутренностей крупных животных. Может, где-то на окраинах есть и такое, но в центре каждый камешек вылизан, вымыт чуть ли не с мылом.
Всюду цветы: в больших кадках, маленьких островках-клумбах, вьющиеся на стенах, в горшках на подоконниках. Буйство красок и зелени! И все так аккуратненько, ничего лишнего, колоритно! Бьюсь об заклад, у наместника Тиафаста числится в штате дизайнер-пришлец!
Очень, очень красиво! А ночью наверняка еще лучше: вдоль тротуаров тянется цепь фонарей на кованых основаниях, и такие же, в едином стиле, держатели для факелов закреплены на стенах зданий. Сами дома стремятся ввысь: на иных насчитываю по семь этажей.
Чарующий город! Будто из сказки! Считала, что после Леоруха меня мало чем можно еще удивить, но нет! Тривинд каждый день выдает мне новые объекты для восхищения.
Возле живописного, поросшего зеленым мхом, колодца гуляют редкие парочки. Местных гномов зоркий глаз Вильфа выделяет сразу, друг указывает нам с Овой на отличия: одеты совсем по-другому, не по моде подземелий. И не усыпаны, как мы, драгоценностями и оружием с головы до ног.
– Мы как приманка для воров, – бурчу, доставая медную монету из кошелька, ожидая браваду от Вильфа, как его долгожданный Первый Топор найдет себе новую жертву.
– Пусть только сунутся! – неожиданно вместо него выдает Ова. А ведь и она не хуже Вильфа сможет за нас, если что, постоять: тогда, в винном погребе, орку совсем не поздоровилось. Но лучше же не нарываться, не провоцировать. А мы как рождественские ели в побрякушках.
У круглого колодца высокий оголовок и нет привычного навеса над ним, как в наших деревнях, и ведра с цепью или веревкой. Назначение другое, декоративное, для облапошивания “туристов”, как в фонтанах на Земле. Наверняка потом достают монеты и отправляют в казну. Или в кошелек, кому там принадлежит этот древний архитектурный объект? Хм, и не глубоко вовсе… Или так кажется, потому что вода высоко?
Ова целует золотой таллон и с закрытыми глазами, закусив губу, отправляет его на дно. Что загадала – не спрашиваю, все равно не скажет, “а то не сбудется”. Не хочу ее разочаровывать, что именно так и произойдет, поэтому молчу, делая вид, что думаю над желанием.
– Глафира, не жмоться! – фыркает Вильф. – На заветную мечту и медяшку?
– А сам-то чего не участвуешь? – перевешиваюсь через бортик и провожу рукой по воде. Теплая. Горячий источник? А если вода берется из подземной реки? И там “сообщающиеся сосуды”, как тогда золотишко выуживать? Да много ли я в жизни колодцев видела, чтоб о конструкциях рассуждать? Да-а, не надо было на физике в школе ворон ловить. Знал бы гном, чем у меня в данный момент голова забита…
– А я свое уже получил! – он резко прижимает Ову к себе, она даже ойкает от неожиданности, заливается краской, довольная.
– Я серьезно! – парень улыбается так широко, что не понять, врет нам опять или нет. – В прошлом году невесту себе нажелал! И никакую-нибудь, а именно эту! И вот же, исполнилось!
– Да ладно? – вопрошаю, подбоченившись.
Они так влюбленно смотрят друг на друга, что у меня от белой зависти начинает сводить живот. Была не была!
Целую медяк и щелчком пальца отправляю его вслед за Овиным золотым.
– Жадина, – укоряет Вильф.
Пожимаю плечами:
– Для начала начнем с низких ставок. Проверим твой генератор.
А что? Желание у меня малюсенькое. Всего-то и загадала – увидеть Макса. Сегодня. До захода солнца.
Глава 11
У заветного колодца куча времени, чтобы оправдать свое название: Светило стоит в зените. Тепло, несмотря на позднюю осень. Гномы говорят, что до сезона дождей Боги даруют нам немало погожих дней. Удивительно, но за миллиарды парсеков до дома, в этом мире, тоже бывает бабье лето, и оно вот-вот наступит. И так же зароится мошкара, полетит паутина.
В Ньезфилде есть поверье, что тонкие липкие ниточки прядут не пауки, а эльфы. Озвучиваю друзьям легенду, на что Вильф говорит, что тривиндские ушастые лучше всего плетут интриги, а не чудесную пряжу.
Фыркаю, вспоминая высокомерного Стаса: не чистокровный эльф, но тот еще махинатор. Жаль, что никто из Хардлеймов не знает, как получилось, что он не совсем человек. А я забываю спросить Макса о кузене: не им голова забита. Здесь разговор по душам нужен, а мы в редкие встречи только целуемся или ругаемся.
Будь у нас время, может, и миловались бы, как Ова и Вильф. Раньше друзья жили как кошка с собакой, очень независимый был пес и прилипчивая кошка-задира. А сейчас как попугайчики-неразлучники, воркуют и щебечут. Э-эх, и я так хочу!
Прыскаю от смеха, представив “чирикающего”, вытянувшего трубочкой губы, Исаева. В любой ипостаси, будь то московский босс или Страж, выглядел бы нелепо. Да что там, такое желание даже колодцу с чудесной водой не под силу!
Пока я размышляю о магии, джинах и приворотных зельях, что могли бы растопить сердце непокорного “джигита”, гном приводит нас с Овой на рынок. Вот где настоящее волшебство, пещера с сокровищами Аладдина! Чего здесь только нет! Сотни, тысячи товаров со всего Тривинда на любой вкус и кошелек. Теряюсь от яркого, пестрого, блестящего разнообразия тканей, одежды и драгоценностей; мешанины из запахов специй, жареного мяса, копченой рыбы и свежего хлеба, дубленой кожи и едких красителей; от какофонии звуков, от кудахтанья кур до песен менестрелей и звучных голосов зазывал.
Друзья в восторге бегают от палатки к палатке, засматриваясь на редкости, что не часто встретишь в Леорухе: морской жемчуг, мех белоснежных северных волколаков, тончайший прозрачный шелк, сладкие духи и экзотичные спелые фрукты. И все нужно пощупать, потрогать, попробовать. Мои спутники спорят, куда пойти и где задержаться, и каждый “тянет одеяло” на себя, в зависимости от вкусов и предпочтений.
Вильф требует, чтобы мы держались рядом, не расходились и не разбредались, и от этого их перепалка только усиливается. Обижаются, что не поддерживаю ни одну из сторон. А у меня словно приступ клаустрофобии, побыстрее бы выбраться из тесных и бестолковых и бесконечных рядов! Даже тошнота подступает. Удовольствие от экскурсии по городу сменяется моральной и физической усталостью, обстановка душит и давит. Долго я здесь не выдержу.
– Глаша, ты посмотри! – Ова тащит меня к очередному ларьку.
– Ну хватит уже! – плетусь за ней, причитая. Да и как не пойдешь, держит мертвой хваткой и прет, как бульдозер. – Ты Хардлейм! У тебя дома ювелирки больше, чем во всем Тиафасте.
– Пойдем лучше на ножи поглядим! – соглашается со мной Вильф. Два сапога-пара: у одной в сумке уже шесть новых колец, а у второго в сапогах два кинжала из от лучшего мастера. Пусть хоть весь базар скупят, но они торгуются! Аж медом текут от процесса! А у меня ноги гудят!
– Я давно такие хочу! – подруга показывает на столик с необычными украшениями.
По внешнему виду очень напоминают наши каффы: серьги-клипсы, цепляемые не на мочки ушей, а к хрящикам. Благородные металлы и камни. Потрясающее разнообразие форм и цветов. От маленьких капелек и плоских трубочек до объемных, в виде птиц и растений. Иные по форме напоминают морские раковины, налепи такие на гнома – уши будут как у слона. А носы у них и без бирюлек выдающиеся…
Странная мода, благо, что Ова выбирает себе изящные золотые спиральки с янтарем. И ей очень идет. Вильф даже комплимент отпускает.
– Ну а ты чего? – он берет меня в оборот. – Выбирай! В Тиафасте все такие носят!
Отнекиваюсь, но друг наседает, не хочет отпускать меня без покупок. Ова тоже верещит, поднося к мне к лицу то одни, то другие серьги. Еще и торговка, необъятной ширины молодая гномиха, присоединяется, но этой-то лишь бы втюхать что подороже. А деньги у нас есть, за версту видно.
– Возьмите вот эти! – она протягивает изделие из серебра с голубыми камнями в виде вытянутого треугольника, широкого у основания и сужающегося к вершине. Цвета клана, и с заколками-васильками сочетается. Очень красиво. Затейливый орнамент из тончайших металлических нитей и россыпь крохотных бриллиантов.
Молчаливое любование друзья принимают за согласие и вдвоем ловко прикрепляют мне каффы на уши. Торговка довольно щелкает языком.
– Ну вот! – протягивает мне зеркало. – Ваша полукровка теперь за чистокровную сойдет!
Смотрю на отражение, поворачивая голову из стороны в сторону. Не знаю, о какой именно крови идет речь. Скорее всего меня принимают за полугнома: в их компании и одета также. Но с такими ушами я похожа на эльфа.
Новые “уши”, особенно на расстоянии, смотрятся как родные. Острые кончики выглядывают из-за рыжих локонов и поблескивают на солнце, переливаются всеми цветами радуги.
Кончиками пальцев аккуратно пробую украшение на прочность, не свалилось бы при ходьбе.
– Вот так, – торговка отгибает тонкую проволочку и заводит ее мне сзади под мочку, – теперь не потеряешь! Ушки-то малюсенькие, как у человечки.
Молчу, хотя так и подмывает ей объяснить, что я пришлец. Если развить тему, за этим прилавком мы задержимся надолго, уж слишком сильно гномы любят сплетни.
– Ну что, берем? – улыбается Вильф.
Киваю ему утвердительно, отчего улыбка друга делается еще шире. Он накрывает мою ладонь своей, не давая достать увесистый кошель из потайного кармана накидки.
– Сам расплачусь, подарок тебе будет.
Соглашаюсь, чтобы сделать ему приятное, но ору про себя благим матом: парень начинает сбивать цену, присоединяется Ова, и все трое, включая торговку, испытывают нереальное удовольствие от обсуждения. Устало опускаюсь на деревянную скамью возле палатки. Таким темпом в лагерь доберемся только вечером. И придем к шапочному разбору: шатры разобьют и обустроят без нас, а нам достанется что-нибудь тесное и старое, с прогнившими, сырыми и воняющими плесенью пологами и матрасами.
Вздыхаю, оглядываясь по сторонам. Продавцы из соседних лавок приветственно машут, зазывая, приглашают осмотреть и их товар. Отворачиваюсь и делаю вид, что увлеченно рассматриваю в зеркале свое отражение, лишь бы не привязывались. Ни к чему хорошему такое пристальное разглядывание не приводит: нахожу у себя на носу парочку новых веснушек. Размножаются в геометрической прогрессии. Много чего Иванов положил мне с собой в Тривинд, а вот отбеливающий крем упаковать не догадался.
Отдав за серьги третью часть от первоначально объявленной цены, Вильф принимается за новый этап: покупает украшения для подружки.
– Братец у вас какой молодец! – слышу, как нахваливает его торговка. – Никого не обидел, всем сестрам по серьгам!
Хм… где-такое я уже слышала…
– А я всегда говорю, – продолжает она, – что за смешной обычай – только взрослым девицам драгоценности носить! Сызмальства приучать нужно, чтоб вышагивали как королевы, с достоинством!
– Не брат он мне, – тихо заявляет Ова, – жених.
– Ну да, как же, – толстая гномиха заливается смехом. – Борода еще не выросла, а туда же, в невесты!
Девушка заливается краской, неразборчиво бубнит себе под нос. Вильф легонько толкает ее в бок, успокаивая, а сам поддакивает торговке, еле сдерживаясь, чтобы не захохотать вместе с ней на всю округу.
Вот это поворот! Я-то считала, что в Тиафасте продвинутое население, которому нет дела до гладковыбритых гномих. А нас просто принимают за малолеток, у коих на губах еще молоко не обсохло. Боюсь, что после прибытия нашего каравана в город, новая мода быстро захватит и эту часть страны. Бедные старожилы, не все одной Айн за сердце хвататься. И кто всему причиной? Неизменно – Зотова Глаша!
Невольно задумаешься, отчего у Макса снесло крышу, когда разломал телефон. Несу ненужный прогресс в этот мир? Хотя, как может повредить цивилизации факт, есть у гномих бороды или нет? Да и несколько мультиков, что посмотрели мальчишки, погоды не сделают. А все остальное, что я притащила с собой, та же швейная машинка? Ну стало легче Айн шить, и только. Никому агрегат не дает, не показывает – конкуренция! А так – ну что плохого, если гномы реплику изготовят?
В конце концов, почему эта Вселенная должна развиваться сама? Не просто так ведь пересекается с нашей, пришлецы с собой хочешь не хочешь – знания принесут. У Стражей на этом целый бизнес построен! А мне за невинный гаджет такой нагоняй?!
А за бороды пенять? Ни у кого в Леорухе с бритвой у шеи лично я не стояла! Ове только поспособствовала, и то косвенным образом: она сама решила от “богатства” избавиться. А остальные женщины в городе вообще подражают бабуле, будущей жене Дрейвна. Так что с меня взятки гладки!
– Пройдусь вперед, – сообщаю друзьям, просто так сидеть устаю тоже. – Поглазею…
– Только недалеко, – соглашается Вильф, не отрываясь от обсуждения сделки.
– Угу, – мычу, обещая.
Глава 12
Брожу от прилавка к прилавку, стараясь держать в зоне видимости своих гномов. Надолго задерживаюсь возле духов, пробуя на “вкус” разноцветные флакончики и колбочки. Один аромат особенно интересует - ноты вишни, горького миндаля, ванили и кедра, стойкий, как уверяет продавец, и пузырек – произведение искусства, затейливая резьба по горному хрусталю. Но цена, что просит за товар сгорбленный седовласый эльф – нереально высока, а торговаться как Вильф я не умею. Туалетный столик и без того ломится от парфюмерии: стараниями Олега и Брэди (названный отец восполнил запасы после нашего с Максом побоища в моей комнате). Решаю не тратиться, но удаляюсь с изрядной долей сожаления.
Ищу взглядом друзей, они сдвигаются ровно на одну палатку, зависнув теперь у другого ювелира. Возвращаюсь к ним, иду по второму кругу, отхожу на пару метров и снова назад. С каждым новым витком торговец духами громко зовет, обещает скидку, а цена тает просто на глазах. Ни к чему нервировать старика, сдвигаюсь на расстояние подальше, не разрывая зрительного контакта с Вильфом: гном, в свою очередь, не забывает наблюдать за подопечной.
Все же, шаг за шагом, медленно, но верно, отдаляюсь от сладкой парочки. Мне хватает видеть издалека их мелькающие то тут, то там, расшитые серебром голубые накидки, чтобы не потерять ребят окончательно. Ничего страшного, если разминемся, не произойдет – встретимся на входе, подождем друг друга.
По мере продвижения внутрь рынка нарастает разноголосый гул толпы, но среди оживленного гама ясно выделяется оглушительный металлический лязг и громкие восторженные крики. Определенно, что-то происходит, и нет опасности для окружающих, иначе вместо ликования народ обратился бы в бегство.
Протискиваюсь в первый попавшийся свободный проход между ларьками. Новые ряды, но уже с мастерскими: гончары, кожевенники, портные и прочие ремесленники. На расстоянии – хозяйственные постройки: амбары, конюшни и загоны для скота. А на широком поле, почти у крепостной стены, гридница и тренировочный лагерь для стражи. И вот там, за ограждением из ивовых прутьев, и столпотворение, и раздражающий шум.
Очевидно, что идет поединок, подобраться ближе и посмотреть возможности нет – не протолкнуться. Жители города стоят вплотную к ограде, а некоторые, гномы или дети – не разобрать, еще и сидят на ней, чтобы было видно получше. Иду вдоль, надеясь найти брешь и подступиться поближе. До жути интересно, от чего такой сыр бор.
– Эй, полукровка! – слышу звонкий девичий голос. Поворачиваюсь на звук, не будучи уверенной, что зовут именно меня.
– Ага, ты-ты! – крепкая человечка с кувалдой наперевес машет, зазывая меня к себе под навес. Горн, наковальня, железное корыто с водой – кузница на под открытым небом, если не брать во внимание крышу из обожженной черепицы на деревянных столбах. К одному из них привязаны две просто гигантские лошади песочной масти. Сильные, мощные, с щетками на ногах, подобных им видела только у Стражей. У Александра была похожая, только гнедая. Значит, жители Обители неподалеку, эльфы и гномы на таких не ездят, да и у горожан из Тиафаста обычные, неприметные лошадки в повозках. Может, и Макс где-то неподалеку?
– Подсобишь? – девушка улыбается виновато и смотрит с надеждой. – Велено подковы проверить, гвозди заменить, да копыта почистить, а мне одной не с руки. А подмастерье мой сразу свалил, как только отец ушел.
Она машет в сторону суматохи, показывая куда именно убежал помощник. Конечно, любому мальчишке там намного интереснее, чем орудовать молотом. Тоже человек, как и она?
– Рыцари умениями хвастают, все и разбежались, – поясняет девчонка, с уважением поглядывая на волколакский клык у меня на груди. – Прохожих полно, а попросить некого: одни дамочки нафуфыренные, да эльфийки худосочные. А ты гномиха наполовину, ясно дело – с инструментом обращаться способна.
То, что кузнечиха – представитель моего вида, бесспорно. Высокая, статная, голубоглазая и русоволосая, словно сошедшая с древнерусских лубочных картинок: кровь с молоком и коса до пояса. Не так много людей я встречаю в Тривинде, почему не помочь? А у нее еще и слова в лексиконе вполне современные, узнать бы, от кого нахваталась. Вряд ли свежий пришлец: молодая, не старше меня, а ремеслом уже владеет. Значит, здесь родилась.
Принимаю приглашение и захожу под навес. Рука непроизвольно тянется к ближайшей кобыле. Краса ненаглядная! А грива какая длинная, шелковая! Любая женщина за такое роскошество душу продаст! Лошадка отзывается, тычется носом в ладонь, ластится. Жаль, угостить ее нечем.
– Стой! – запоздало окликает землянка, – брыкнет же!
Молот глухо ударяется о землю, когда она кидается мне на перерез.
– Или нет… – встает рядом, скрестив на груди руки, разглядывает с интересом. – Ты чьих будешь-то?
– Глафира, дочь Брэди, Хардлеймы из Леоруха, – представляюсь я.
– О! Наслышана про ваш клан! Мастера по камням! – глаза девушки загораются уважением. – А я – Людмила, дочь Ивана, местного кузнеца.
Энергично, по обычаю далекой прародины, жмем друг другу руки. Приятная, открытая, не отказалась бы от дальнейшего общения с ней.
– Можно просто Люська! – хмыкает.
– Глашка, – соглашаюсь я.
Лошадь трется щекой мне о шею, щекотно, тихо смеюсь. Глажу ее по длинной светлой отметине на носу.
– Сама бы не видела – не поверила, – сообщает Люська. – У вас любовь с первого взгляда!
– Такая милая! – улыбаюсь.
– Норовистая она у нас, чужих не жалует! Я-то, знамо дело, к любой скотине подход имею, а Помело еще жеребенком знаю. Но ты-то? Первый раз же в Тиафасте, да?
– Помело? – сглатываю комок во внезапно пересохшем горле. – Лошадь Макса?
– Ага, Максимилиана нашего!
Слово “нашего” неприятно режет слух: внезапно ревную к девчонке. Глупо: не сказала же она “моего”. Тем не менее, очевидно, что с Исаевым она знакома довольно близко, чтобы считать его “своим”, кем бы то ни было: другом, сородичем или сподвижником. А может, он просто частый клиент ее отца, а я себе сейчас напридумываю.
– Я так и думала, что лошади из Обители, – придаю голосу непринужденный тон. – У Стражей такие же, видела, когда к нам в королевство приезжали.
– Да, – хмыкает Люська, – с эльфийскими не перепутаешь, максимилиановских сразу, по породе видно. Целое состояние стоят!
– И что же, берут их? Таких неистовых?
– А то! Это тебе не пони! И в соху, и в телегу, и в бой – везде годятся! Не всем по карману только.
Кузнечиха вздыхает, видно, что сама не прочь стать хозяйкой чудесного животного. Значит, с моим возлюбленным ее связывает не так много, как я фантазирую, иначе бы подарил жеребенка своей фаворитке. Стыжу себя за крамольные мысли, но ничего не могу поделать, чтобы обуздать подозрения: тараканы в голове активизируются при одном упоминании Макса.
– Вот так держать! – она поднимает у Помело заднюю ногу, показывая, как с ней управляться. – Только сбоку стой! Сзади не заходи – лягнет!
– Ага! – снимаю, чтобы не измазать, свою шикарную накидку, аккуратно развешиваю на ближайшей перекладине.
Люська, не выпуская лошадиную конечность, косится через плечо, и не выдерживает, присвистывает восхищенно, завидев мой арсенал.
– Ты на турнир собралась? Столько оружия!
– А что, женщинам тоже можно участвовать?
Засучиваю рукава и перенимаю у нее ногу копытом вверх. Помело чуть двигается, фыркает, не нравится ей процедура. Чуть приседаю и встаю поустойчивее, как бы и вправду не лягнула. Одним ударом убьет – нефиг делать!
– Можно, – поясняет девушка. – Для дам отдельные соревнования есть.
Опять современное словечко!
– Из лука стрелять, топоры метать, на ножах драться.
– Топоры – это я умею, – глухо шиплю, изо всех сил стараясь удержать на месте перебирающую оставшимися на земле тремя конечностями, лошадь.
– Тогда тебе к распорядителю надо. Еще успеешь записаться.
Вряд ли мне разрешат, даже если решусь на подобную авантюру. Не очень-то хочется: нет времени, мне нужно одного заблудшего Стража пасти. Но было бы интересно посмотреть и на его реакцию, и Александра, и других потенциальных женихов, как я выхожу на ринг с тесаком и щитом, словно валькирия. Сколько бы их отказалось от затеи породниться с кланом Хардлейм? Не все хотят видеть в женах женщину, способную одним ударом снести голову мужу. И волколака убить. Та-а-ак! Не за этим ли Брэди повесил мне на шею волчий клык? Чтобы половину ухажеров отвадить? Что ж, умно…
Люська быстро и умело управляется с Помело, и с моей помощью принимается за другую лошадь.
– Ловко ты! – хвалю ее и перевожу разговор на Макса, – хозяин вернется и ждать не надо, работа выполнена.
– Я с детства с отцом в кузне, а тут начать да кончить, – смеется она. – А Максимилиан не скоро придет, другим занят.
– Чем же? – спрашиваю, затаив дыхание.
– Да вон! – кивает назад, – мечи городским портит!
– Зачем? – едва не выпускаю волосатую голень из рук.
– Рыцарей наших учит! Лучше Макса на мечах никого в Тривинде нет!
Девушка так мечтательно закатывает глаза, что хочется ее треснуть! Только с ее метр восемьдесят и ручищами как у культуриста даже встряхнуть хорошенько не получится.
Вот тебе и колодец желаний! Волшебство в Тиафасте доставляется со скоростью света… Как бы теперь Исаева выцепить? Подождать, пока сам в кузню придет? Но ведь и посмотреть на него в деле хочется! Нет, я знала, конечно, что он – отменный воин. Но что такой прославленный? Номер один, как уверяет Люська?
– Вот закончим с Клубничкой, и я тебя проведу! Сама убедишься!
Что за странные клички для боевых лошадей у Макса?
Похоже, что мое кислое от ревности выражение лица кузнечиха принимает за неверие. Ну и пусть! Зато я к плацу подберусь, а то там толпа: яблоку негде упасть.
Глава 13
На вторую лошадь времени уходит меньше, чем на Помело: от нетерпения умереть не успеваю. Людмила снимает кожаный фартук и вытирает руки грязной тряпкой, от которой они даже на чуть-чуть не становятся чище, и легонько толкает меня к выходу из кузни.
Вытягиваю шею, высматривая Вильфа и Ову. Поблизости друзей не нахожу, и они еще не хватились пропажи, иначе Вильф бы уже звал меня во всю мощь своей луженой глотки. Хотя, за бряцанием оружия я вряд ли бы услышала его призыв.
– Моя очередь помогать. Идем на ристалище? Раз обещала.
Девушка выуживает из-за корзины с гвоздями жестяную флягу с квасом, предлагает мне, прежде чем жадно прильнуть самой к узкому горлышку. Отказываюсь, хватит с меня экзотических блюд и напитков на сегодня. Этот квас, неизвестно на чем настоянный, будет для желудка последней каплей, вместо Макса придется искать отхожее место.
– Оставим лошадей одних? – удивляюсь, принаравливаясь к широкому шагу дочери кузнеца. – Не украдут?
