Белая ведьма для Ястреба Севера

Готовились к празднику. К встрече важных гостей. Тех самых, которые приезжали ежегодно, подгадывая под праздник урожая.

Их появление всегда предвещало либо новые непосильные подати, либо призывая мужчин, насильно делая их воинами. Для их деревни чужаки всегда были к беде. Вот и в этот раз они явно едут не с миром. Над деревней сгущалась беда, а она таила в своем доме саму суть этой беды — Ястреба Севера.

Мысли путались, ноги подкашивались, но она шла, подгоняемая страхом, что опоздает. Что Рейден, оставшийся один, слабый, без воды и еды, уже мертв. Эта мысль жгла изнутри постыдным, но неумолимым жаром.

Выскочив на полянку, она с силой распахнула дверь хижины, готовая увидеть самое страшное.

Но самое страшное оказалось живым, бодрствующим и крайне опасным. Рейден сидел на краю кровати, опершись локтями о колени. Его поза была неестественно напряженной, вымученной, но в глазах горел холодный, собранный огонь. Взгляд его, острый как скальпель, пронзил ее насквозь.

- Одна? Так это ты так топала, будто целый отряд идет? Я уж думал, что ты привела за собой весь свой маленький городишко, — его голос был хриплым, но в нем не дрогнул ни один звук.

Именно тогда Ария заметила неестественную складку на его одеяле и торчащую из-под него рукоять короткого ножа. Он не просто сидел, он караулил. И был готов к бою.

- Ты… ты как встал? — выдохнула она, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. Ее поразило не только оружие, но и сама его способность двигаться. Вчера он был на грани от того, чтобы отправиться к праотцам.

Он не ответил, лишь наблюдал, как она, стараясь не выдать волнения, откладывает сверток и подходит к нему.

- Дай я посмотрю рану.

Рейден молча откинул одеяло. Он был без одежды, лишь окровавленные повязки охватывали его торс и бедро. Ария замерла, чувствуя, как по щекам разливается горячая краска. Она видела мужские тела и раньше, но то были старики, дети, больные… Это было иное. Тело Рейдена, даже изможденное болезнью, было телом воина — с мышцами, шрамами старых битв и силой, что угадывалась в каждой линии. Ее пальцы дрогнули, когда она принялась разматывать повязку, и с отчаянным старанием уставилась на рану, лишь бы не встречаться с ним глазами.

Промыв и смазав повреждения свежей мазью, она отошла к своему свертку, давая сердцу уняться.

- Я принесла тебе одежду, — сказала она, протягивая ему сложенную рубаху и простые штаны из грубой шерсти.