Белая ведьма для Ястреба Севера

— Far a bheil mi – прохрипел он, голос был тихим, разбитым, но звучал на его родном языке. — Где я…

Ария не ответила. Не двинулась. Она видела, как в его взгляде медленно проступает осознание – чужое место, чужое лицо. Его рука дрогнула, попыталась подняться к повязке на боку, но не хватило сил. Он снова застонал, на этот раз от беспомощности, и закрыл глаза, как бы отгораживаясь от незнакомого мира.

Не бред. Пробуждение. Истинное, хрупкое, уязвимое. Сердце Арии сжалось. Этот момент был опаснее бреда. Теперь он видел. Теперь он мог запомнить. Теперь он мог решить, что она враг.

Она медленно поднялась. Ноги были ватными. Подошла к столу, где стоял кувшин с чистой родниковой водой и глиняная чашка. Налила. Подошла к кровати, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Он почувствовал ее приближение, снова открыл глаза. Теперь в них читалась не только растерянность, но и тень настороженности, дикого зверя, загнанного в угол.

— Вода, – сказала она твердо, по-своему, на языке ее народа, не ожидая понимания, но вкладывая в слово смысл действия. Она протянула чашку.

Он смотрел на нее, потом на воду, потом снова на нее. Жажда, физическая, невыносимая жажда, боролась в нем с инстинктом недоверия. Его губы, потрескавшиеся и сухие, шевельнулись. Наконец, он кивнул, почти незаметно. Слабое движение головы.

Ария осторожно поднесла чашку к его губам. Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но резкая боль в боку заставила его ахнуть и упасть обратно. Лицо исказила гримаса страдания.

— Не двигайся, – приказала она, уже более уверенно. Она села на край кровати, одну руку подвела под его затылок, приподняв голову, другой поднесла чашку. Ее пальцы коснулись его волос – жестких, спутанных, еще пахнущих морем. Кожа его шеи под ее ладонью была обжигающе горячей. Он пил. Сначала осторожно, потом жадно, захлебываясь. Вода стекала по подбородку, смешиваясь с грязью. Она поддерживала его голову, чувствуя под пальцами его мощь.

Когда чашка опустела, он откинулся на подушку из овчин, дыхание стало чуть ровнее. Он смотрел на нее. Растерянность не ушла, но настороженность смягчилась капелькой… чего? Признательности? Любопытства?

— Taing – прошептал он хрипло. — Спасибо…

Ария кивнула. Поставила чашку. Молчание повисло снова, но уже иное. Не враждебное, но натянутое, как струна. Она знала, что должна задать вопрос. Главный вопрос. Но слова застревали в горле. Как спросить о знаке? Как начать разговор с тем, кто приплыл убивать?

Он первым нарушил тишину. Голос его был слаб, но более связен.

— Dè an t-ainm a th ' ort? – спросил он. — Как тебя зовут?

Он спрашивал ее имя. Враг. Убийца. В ее доме.

— Ария, – ответила она просто, не отводя глаз. – А тебя?

Он помолчал, как бы собираясь с силами, с мыслями. Взгляд его на мгновение затуманился, возможно, проваливаясь в воспоминания о кораблекрушении, о боли, о задании, которое провалилось.

— Рейден – наконец произнес он. Имя звучало твердо, как удар топора по дереву.

— Рейден, – повторила она, ощущая странный привкус горечи от этого имени на языке.

Где-то в глубине памяти, в туманных уголках, затерянных среди запаха моря и дыма очага, это имя звучало. Не часто. Тихо. Шепотом. Посетители деревенского паба нет-нет, да и произносили его, глядя куда-то за горизонт, туда, откуда приходят бури и чужие корабли.

“Рейдан… Ястреб Севера. Правая рука конунга Харальда Синезубого, претендующего на их земли".

Сердце Арии учащенно забилось. Но Рейдан, лежавший на ее ложе, снова впал в забытье; дыхание его стало прерывистым, а лоб пылал сухим, губительным жаром.

Рана напоминала о себе. «Слезы Луны» отступили перед ядом, что таился в разорванных тканях. Лихорадка нарастала, и Ария забыла, что перед ней враг. Видела она лишь человека, обреченного на смерть. Человека, которого она уже спасла от морской пучины и воронья, — и не могла позволить ему теперь уйти в Хель из-за гниющей раны.

— Нет, — сквозь зубы прошептала она. — Не сейчас.

Она поднялась, движения её стали точными и быстрыми. В ней проснулась знахарка, затмив испуганную женщину.

Чистая тряпица, миска с холодной родниковой водой. Она опустилась на колени у ложа. В воду был подлит отвар мяты и буквицы — для очищения и прохлады. Она принялась обтирать его горячее тело: сначала лицо, смывая пот, соль и кровь. Под слоем грязи проступили резкие, будто высеченные черты — высокие скулы, прямой нос, темные от пота брови. Вымытые волосы оказались цвета спелой пшеницы. Она провела тканью по могучей шее, где пульсировала жила рядом с темным знаком, затем — по плечам, покрытым шрамами и ссадинами, по груди, тяжело вздымавшейся. От каждого прикосновения он вздрагивал и стонал. Раны на боку она избегала, лишь сменила повязку, пропитав её остатками настойки и отваром дубовой коры.

Она поила его, вливая по капле отвар тысячелистника и шалфея меж потрескавшихся губ. Он глотал бессознательно, порой давясь. Ария говорила с ним тихим, ровным голосом, каким утешала больных детей: «Тихо… Пей… Держись».

Но жар не отступал. Тело Рейдана раскалилось, будто камень из очага. В бреду он метался, выкрикивая обрывки чужих слов, иногда имя — «Астрид!» — с такой тоской, что у Арии сжималось сердце. Пот заливал ложе, холодные компрессы помогали ненадолго. Ария чувствовала, как её собственные силы иссякают, а страх за его жизнь — жизнь врага! — сковывал сильнее, чем когда-либо страх за себя.

И тогда, в отчаянии, когда уже ничто не помогало, она вспомнила древнее знание, о котором шептались старые знахарки у огня. Знание, граничившее с запретным. Жар тела можно отвести теплом другого тела. Так спасали младенцев, так возвращали к жизни умирающих в лютые зимы, когда травы бессильны.

Она замерла, глядя на его пылающее тело. На сильное, искаженное мукой лицо. На врага.

Безумие. Отдать своё тепло, свою плоть врагу? Лечь рядом с ним… обнажённой?

Но дыхание его становилось всё хриплее, хрипее. В глазах, на миг приоткрывавшихся, уже не было страха — лишь пустота угасания. Он ускользал. Сквозь её пальцы, сквозь ненависть и сомнения.

«Нет!» — пронеслось в ней с прежней силой. Не этого. Не здесь. Не после всего.

Решение пришло внезапно, без раздумий. Пальцы дрожали, когда она расстегивала пряжку пояса, сбрасывала платье из грубой шерсти, затем нижнюю рубаху. Холодный воздух хижины обжёг кожу. Она стояла нагая, как в день рождения, дрожа не от стыда, а от ужаса перед тем, что предстояло, и от твёрдой решимости.

Осторожно приподняв меховое одеяло, она легла рядом с ним. Сначала лишь коснулась плечом его раскалённой руки — кожа была как в печи. Стиснув зубы, она медленно прижалась к нему: обнажённой грудью — к его груди, ногой — к его ноге, рукой обняла торс выше раны, чувствуя под пальцами жёсткие мышцы и шрамы.

Первое мгновение было подобно падению в огонь. Жар прожигал кожу, проникал внутрь, вырывая из груди стон. Она зажмурилась, прижимаясь сильнее.

"Забирай, — мысленно обратилась она к лихорадке. Забирай моё тепло, но оставь ему жизнь!"

Рейдан вздрогнул. Из его груди вырвался глубокий стон — не от боли, а от облегчения, будто к пылающей ране прикоснулись льдом. Он не открыл глаз, но тело, до того напряжённое, внезапно ослабло, потянувшись к источнику прохлады. Его тяжёлая рука бессознательно легла ей на талию, притягивая ближе.

Дорогие читатели!

Пока вы ждёте новой главы, позвольте пригласить вас в другую новинку литмоба “Сказки северных земель”:

Ри Даль

“(Не)желанная Избранница Каменного Лорда”

Из бизнес-леди в бесправные рабыни…

Так началась моя история в новом мире, где властвуют жестокие ярлы и фанатичные жрецы. Теперь меня называют трёлль — низшее существо, не имеющее голоса и имени. Однако жизнь делает новый поворот: жрец предсказал новому ярлу Ингвару, что я стану матерью короля королей.

И всё же за слабым телом трёлль скрывается стальная воля женщины, которая знает себе цену и не пасует перед трудностями. Смогу ли я перехитрить врагов, разгадать тайны Ингвара и вырваться из рабства, чтобы снова изменить судьбу? Не только свою, но и всего народа…

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ https://litnet.com/shrt/-sD8

Глава 4

Ария замерла. Его прикосновение, даже в бреду, обожгло сильнее жара. Оно было властным, грубым, но и… удерживающим. Не дающим ей отстраниться. Она чувствовала каждую выпуклость его мускулов, каждый шрам на его спине под своей ладонью, биение его сердца – бешено быстрого, но уже не такого хаотичного – под своей грудью. Его дыхание, горячее и тяжелое, обжигало ее шею. Запах его – пота, крови, моря, мужской силы – смешался с запахом трав и ее собственного страха, создавая дурманящую, опасную смесь.

Она лежала неподвижно. Сначала боялась пошевелиться, чтобы не причинить ему боли. Потом поняла, что боится нарушить хрупкое равновесие, в котором ее прохлада боролась с его жаром. Она гладила его спину легкими, успокаивающими движениями, как гладила бы больного зверя, шепча бессвязные слова утешения – и ему, и себе. Минуты превратились в часы. Жар его тела, казалось, не убывал, а лишь перетекал в нее, заставляя ее потеть, кружилась голова. Усталость, нечеловеческое напряжение последних суток, жар и это немыслимое соприкосновение плоти начали брать свое. Веки становились свинцовыми. Борьба с лихорадкой превратилась в их общую, смутную агонию, где границы тел, вражды, страха стирались. Последнее, что она помнила перед тем, как провалиться в бездну истощения – это ритм его сердца под ее щекой, замедляющийся, успокаивающийся, и ощущение, что огонь внутри него… отступает.

Свет. Теплый, золотистый, пробивающийся сквозь щели ставней. И тепло. Не обжигающий жар лихорадки, а глубокое, живое тепло рядом. Ария проснулась постепенно, поймав себя на мысли о странном чувстве защищенности. Потом – тяжесть. Тяжелая, мускулистая рука лежала у нее на талии, прижимая ее спиной к чему-то твердому, горячему и… дышащему.

Память вернулась с ледяной ясностью. Лечение. Жар. Обнаженность. Ее безумное решение. Его бред. Его рука на ее талии…

Она лежала спиной к Рейдану. Его мощное тело было ее ложем, его рука – оковой, его дыхание – теплом на ее затылке. Она была обнажена. Он… он тоже был без одежды. Она чувствовала его. Мужское тело, больше не пылающее смертельным жаром, излучало ровное, сильное тепло спящего здорового зверя.

Ужас и смущение накатили волной, такой сильной, что Арию едва стошнило. Она подавила спазм, зажмурившись. Боги леса и холмов, что она наделала? Она лежала обнаженная в объятиях врага! Викинга! Палача, посланного убить людей! Тепло, которое она сейчас ощущала, было теплом его жизни, спасенной ею ценой… этого.

Ария осторожно попыталась приподнять его руку. Она была невероятно тяжелой. И… не такой уж бессознательной. Рука не убралась, а лишь слегка ослабила хватку.

Ария замерла, не дыша. Потом почувствовала его дыхание у себя на затылке. Оно было ровным, спокойным, но это было не дыхание спящего.

Его рука, лежавшая тяжелым якорем на ее талии, не убралась при ее осторожной попытке. Вместо этого… сдвинулась. Не грубо, а с неожиданной, исследующей медлительностью. Широкие, шершавые от оружия и канатов пальцы Рейдана скользнули по ее коже, ощупывая изгиб бедра. Ария замерла, лед стыда сменился новым, острым ужасом.

“Он не спит. Он чувствует. Он трогает.”

- Не… — начало срываться с ее губ, но слово застряло. Его ладонь легла ей на живот.

Большой палец начал медленный, почти невесомый полукруг чуть ниже пупка. Это было… не насилие. Не грубость. Это был “вопрос”, выжженный на ее коже. Страх обездвижил ее. Никто… никто никогда не прикасался к ней так. С такой… “знающей” медлительностью. Внутри что-то дрогнуло, сжалось горячим узлом низко в животе. Предательское тепло разлилось по жилам, заглушая голос разума, кричавший ”Враг! Убийца!”.

Ее дыхание участилось, став неглубоким и прерывистым. Она почувствовала, как ее тело, вопреки воле, отвечает. Спина непроизвольно выгнулась чуть назад, прижимаясь к его твердому торсу. Мускулы живота дрогнули под его пальцами. Стыд вспыхнул яростнее – стыд не только за наготу, но и за эту дикую, неконтролируемую ответную волну.

Рейдан почувствовал это. Его дыхание у ее затылка стало глубже, горячее. Рука двинулась ниже. Пальцы скользнули вниз, коснувшись обнаженной кожи живота. Шершавая, обожженная солнцем и ветром поверхность его ладони контрастировала с ее гладкостью. Прикосновение стало увереннее, настойчивее. Он провел пальцем, скользнул чуть ниже. К самой границе. К чувствительному изгибу. Его палец нашел самое то место, заставляющее застыть и не двигаться. Ритмично, с легким давлением он принялся водить пальцем. Это было уже не исследование. Это было притязание.

Именно эта настойчивость, этот переход от вопрошания к требованию, разогнал дурманящий туман.

Ария будто очнулась. Мысль ударила, как обухом.

“Он – Ястреб Севера! Его прикосновение – осквернение! Предательство самой себя”.

Дикий ужас смешался с яростью. Она рванулась вперед с силой, как загнанный зверек.

- Нет! — голос сорвался, хриплый и полный отвращения… к нему, к себе. Она отбросила его руку с силой.

Глаза, полные слез ярости и унижения, встретили его взгляд. В его синих глубинах уже не было изумления – лишь холодная, хищная решимость и… что-то похожее на удовлетворение, будто он получил нужный ответ. Ее кожа, где секунду назад горели его пальцы, теперь леденела от стыда и осознания: граница была нарушена. Будто он мог и имел право не только ее жизнь, но и ее тело.

Ария поняла, что поддалась искушению его жара и уснула.

А он не спал. Он наблюдал. Сколько? С того момента, как она проснулась? Или дольше?

Кровь ударила Арии в лицо, залила шею, грудь. Стыд, жгучий и всепоглощающий, смешался с диким страхом. Она почувствовала себя пойманной зверушкой, беспомощной и обнаженной перед хищником.

- Не смей так делать! – вырвалось у нее хриплым шепотом, полным паники.

Рейдан не сопротивлялся. Его рука спокойно лежала на овчине между ними. Но он не отвел взгляда. Его синие глаза, широко открытые, скользили по ее лицу, залитому краской стыда, по ее обнаженным плечам, мелькнувшей в движении груди, прежде чем она судорожно прижала к себе одеяло, пытаясь хоть как-то прикрыться. Его собственное лицо было бледным под заживающими ссадинами, но на скулах тоже выступил легкий румянец. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. Смотрел так, словно видел ее впервые. Или видел что-то совершенно невообразимое.

Ария, дрожа всем телом, как осиновый лист, скатилась с кровати на земляной пол, утаскивая за собой меховое одеяло, чтобы хоть как-то укутаться. Она нащупала свое платье, валявшееся рядом, и судорожно натянула его на себя, не обращая внимания на складки и застежки. Ее пальцы тряслись так, что она не могла справиться с пряжкой пояса.

- Ты… Ты жив, – прошипела она, не глядя на него, лишь чтобы разорвать это невыносимое молчание, этот пылающий взгляд. – Жар спал.

Он не ответил. Она услышала, как он осторожно приподнялся на локте. Ощутила на себе тяжесть его взгляда. Он изучал ее. Каждый ее жест, каждый вздох, каждый нерв, дрожащий под кожей.

- Þú… – начал он наконец, голос был хриплым от долгого молчания и болезни, но не слабым. — Ты… — Он запнулся, словно искал слова на чужом языке или не мог подобрать их вовсе. Его рука непроизвольно поднялась, коснулась своей груди, где лежала ее голова, потом скользнула по меху одеяла, еще хранившему тепло и отпечаток ее тела. – …sagði ég?. – … я говорил? – спросил он наконец, и в его голосе прозвучала настоящая тревога. Что он наговорил в бреду? Что выдал?

Ария подняла на него глаза. Стыд отступал перед вспышкой гнева, перед воспоминанием о его признании. Она стояла перед ним, спина прямая, хотя ноги все еще дрожали.

- Ты говорил, – сказала она четко, глядя прямо в его синие, все еще изумленные глаза. – Говорил, что ты Ястреб Севера. Что приплыл убивать. Тихо. Как тень. - Она видела, как его лицо меняется – изумление сменяется резкой настороженностью, потом тенью страха и… стыда? Он опустил взгляд. – Говорил, – продолжала она, не давая ему опомниться, – имя. Астрид. А я… – она сделала шаг вперед, ее собственный страх горел в гневе. — … А я не убила тебя, пока ты был в беспамятстве. Но не из жалости. А из-за этого…

Ария ткнула пальцем в отметину под ключицей варвара.

Рейдан вздрогнул, как от удара плетью. Его рука инстинктивно прикрыла знак.

- Þegj! – рявкнул он хрипло, отчаянно. - Молчи! – он попытался встать, но резкая боль в боку скрутила его, заставила согнуться со стоном. Он рухнул обратно на подушки, лицо исказила гримаса боли и бессильной ярости. Он смотрел на нее, на эту девушку, еще вчера ребенка, которая спасла его, которая лежала обнаженной с ним, которая теперь знала слишком много. В его глазах бушевала буря.

Он был слаб. Он был ранен. Он был в ее власти. И они оба это знали. Воздух в хижине снова стал напряженным, но теперь не жаром болезни, а жаром взаимной ненависти.

Ария стояла, сжимая в руках пояс своего платья, готовая к бегству или к бою, глядя в синие глаза врага, в которых отражалась ее собственная растерянность. Рассвет наступил, но от этого только хуже. Теперь не спишешь на внезапный порыв. Теперь принимать решения нужно глядя в глаза друг другу. И быть готовым к тому, что это решение не устроит их обоих.

Готовая к тому, что викинг сейчас нападет на нее, Ария попятилась. Но пространство хижины не позволило ей уйти слишком далеко. Но достаточно для того, чтобы подобраться к сумке. В которой лежал ее остро заточенный кинжал. У становилась зловещая тишина. Каждый выжидал… Ждал удобного момента. Или знака. Того, что нападение будет оправданным.

Внезапно тишину в хижине нарушил громкий, тревожный стук в дверь.

Дорогие читатели!

Пока вы ждёте новой главы, позвольте пригласить вас в другую новинку литмоба “Сказки северных земель”:

Елена Арматина

“Ледяные оковы. Или второй шанс попаданки”

Когда твоя тётушка - ведьма, жизнь точно не будет скучной. Особенно если эта тётушка называет себя «волшебной свахой» и считает, что у неё талант устраивать чужие судьбы. Утверждение, конечно, очень спорное.

Первый жених оказался мумией. Кажется, он слегка обиделся, когда я сбежала из его мира.

Но тётушка решила не сдаваться, и отправила меня в ледяной мир - к холодным, наделённым магией варварам.

https://litnet.com/shrt/WUbw

Глава 5

Ария подняла палец к губам, призывая к молчанию. Сердце ее колотилось так, что, казалось, стук слышен за дверью. Кто? Деревенские? Узнали? Вороны все же привели их?

- Ария? – донесся тонкий, испуганный голосок из-за двери. – Ты там? Это я, Финн!

Финн. Мальчонка лет десяти, сын рыбака Калама. Сорванец с вечно грязными коленками и доверчивыми глазами. Один из немногих в деревне, кто смотрел на Арию без страха, с открытым любопытством. И чья младшая сестренка месяц назад чуть не умерла от лихорадки, пока Ария не сбила жар своими снадобьями. Финн знал дорогу к запретной хижине. Но почему-то Ария была уверена в сероглазом мальчонке. Не убежище он не выдаст.

Облегчение, смешанное с новой волной тревоги, обрушилось на Арию. Не отряд озлобленных мужчин. Пока не они. Но Финн тоже свидетель. И он мог привести других.

- Финн? – отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она бросила быстрый, властный взгляд на Рейдена. «Не двигайся! Ни звука!»

В его глазах все еще бушевала буря – гнев, подозрение, боль. Но он кивнул, почти незаметно, и прижался глубже в тени, натянув меховое одеяло до подбородка, скрывая повязку и мощный торс. Его синие глаза, сверкающие в полумраке, не отрывались от двери.

Ария подошла к двери, приоткрыла ее ровно настолько, чтобы просунуть голову, загораживая собой вход в хижину. На пороге стоял Финн, босой, в поношенной рубахе, дергая за край своей шапки. Его лицо было бледным от страха.

- Ария! – выдохнул он, увидев ее. – Меня мать послала… Малышка… опять горячая! Плачет, вся горит! Отец не хотел звать, но мать просит! А дедушка Гагнар говорит, это опять лихорадка! Пожалуйста! – в его глазах стояли слезы. – Мама боится… Пожалуйста, помоги!

Сердце Арии упало. Лихорадка. Та самая, жестокая, что уносила детей прошлой зимой. Та, на борьбу с которой уходили последние запасы редких горных трав, которых у нее почти не осталось после “Слез Луны”. И она нужна. Снова нужна. Прямо сейчас. Когда в ее хижине лежит смертельная угроза, которую она сама принесла.

Она оглянулась. Рейден смотрел на нее из глубины хижины. Его взгляд был нечитаемым – холодным, оценивающим. Он слышал. И все понял. Он понимал, что она не простая деревенская девчонка. Лекарка. И что она сейчас уйдет. Но вот что Ария прочла в его глазах, так это недоверие и… злость. Уйдет, чтобы вернуться с воинами?

- Иди, Финн, – сказала Ария, голос ее звучал спокойнее, чем она чувствовала. – Скажи маме, кипятить воду. Я соберу нужные травы и приду. Беги быстрее.

Лицо мальчика осветилось надеждой.

- Спасибо, Ария! – он развернулся и помчался прочь, по тропинке в лес.

Ария закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, закрыв глаза на мгновение. Потом резко распрямилась.

Работа. Только работа.

Она бросилась к полкам, к плетеным корзинам. Руки, дрожавшие минуту назад, теперь двигались быстро и точно – знахарский навык брал верх. Она собрала пучок засушенного ивняка (от жара), коренья окопника (от воспаления), горсть сушеных ягод бузины (для пота). Все, что могло помочь. Последние крохи ее запасов.

Потом она подошла к кровати. Ястреб смотрел на нее. Ни страха, ни мольбы. Лишь холодное ожидание и та самая первобытная сила, проступавшая даже в немощи.

- Я иду туда, —сказала она четко, указывая рукой в сторону деревни. – Лечить ребенка. Ты остаешься здесь. – она подняла с пола свой нож, тот самый, с острым стальным лезвием. Не направляя на него, но держа так, чтобы он видел. – Если ты тронешь что-то здесь… Если попытаешься уйти… – она не договорила. Угроза висела в воздухе. – Твоя рана еще открыта. Ты слаб. В лесу тебя найдут волки или люди. Или вороны. – она кивнула в сторону окна, затянутого бычьим пузырем. – Лежи. Пей воду. – Она поставила рядом с кроватью кувшин и чашку. – Я вернусь. И мы поговорим. О знаке.

При упоминании знака его глаза снова метнули искру гнева, но он лишь стиснул челюсти и кивнул. Коротко, как воин, принимающий приказ, который ему не по душе.

Ария подбросила дров в угасающий очаг, накинула плащ, сунула травы в сумку через плечо, крепче сжала рукоять ножа. Она бросила последний взгляд на хижину – на пляшущие тени, на пучки трав, на могучее тело на ее кровати и на его синие глаза, пристально следящие за каждым ее движением.

— Не делай глупостей, Рейден, Ястреб Севера, – прошептала она, больше себе, чем ему.

Она вышла, плотно закрыв за собой дверь. Лес встретил ее влажным, прохладным воздухом и далеким криком чайки. Тропинка, по которой умчался Финн, вилась вниз, к деревне. К больному ребенку. К людям, которых она, возможно, предала, укрывая врага.

Ария глубоко вдохнула, стиснула сумку с травами и зашагала быстро, почти бегом. А где-то высоко в небе, затянутом серыми облаками, пролетел черный ворон, издав одинокий, зловещий крик.

По меркам севера их деревня была большой и здесь нашли приют около трехсот человек. Название “Сёркхейм” оставили намерено, чтобы напоминало жителям о лютой ненависти к норманам. Жили и трудились в Сёркхейме ремесленники, купцы и прочий простой рабочий люд. Кто побогаче, тот перебирался в город, Нордвик. Но Ария туда соваться побаивалась. Там и своих знахарей полно. А ее, самоучку, так и вообще погонят метлой за ворота, как бродячую кошку.

А здесь, на краю острова, ее умение врачевать было востребовано. Хоть и не ценилось местными. Но то до поры до времени. Пока на ржавый гвоздь не напорешься, или пока твой ребёнок не зашибется. Тогда с существованием белой ведьмы смирялись.