Ястреб Севера и Наследница Ночи

— Всем в воду! Прочь от лодки! — Хальдор первым спрыгнул в ледяную, бурлящую воду, которая доходила ему до пояса. Он развернулся и начал буквально выдергивать людей из разрушающейся шлюпки, толкая их к берегу.

Ария попыталась выбраться сама, но ослабевшие ноги подкосились. Она рухнула бы в воду, но огромные руки подхватили её. Ульф, не говоря ни слова, поднял её, как ребёнка, и понёс, не обращая внимания на волны, хлеставшие его по груди. Он шёл тяжело, медленно, но неотвратимо, словно скала получила возможность ходить. Каждая волна, пытавшаяся сбить его с ног, разбивалась о его непоколебимую силу.

Хальдор, тем временем, организовал цепь из тех, кто уже выбрался. Они, держась за руки, забирались глубже, чтобы помочь остальным, выхватывая из ледяной хватки моря стариков и женщин. Последним на берег выбрался подросток, которого Хальдор буквально вышвырнул из воды на галечную отмель.

Ария, которую Ульф нес на руках, обернулась ему за плечо. Их лодка была похожа на растерзанного тюленя. Волны добивали её, разламывая на щепки о камни. Но они — все они — были здесь. На земле. Мокрые, дрожащие от холода и истощения, но живые.

Ульф осторожно опустил её на ноги. Она пошатнулась, но удержалась, вцепившись ему в рукав. Он молча кивнул, и поддержал девушку.

— Вон там, — Хальдор, откашлявшись, указал на невысокий уступ за пляжем, поросший жухлой травой и низким, корявым кустарником. — Уберёмся от воды. Соберёмся все. Проверим, кто ранен.

Он стал командиром. Его приказы были кратки и понятны. Люди, покорные и обессиленные, потянулись за ним, отползая от ревущего моря. Ария шла последней, опираясь на Ульфа. Она обернулась на прощание.

Море бушевало, не унимаясь. Там, в серой дали, где небо сливалось с водой, не было видно ни парусов, ни мачт драккара. Только бесконечные, яростные валы. Они сбежали от одного чудовища, чтобы оказаться в лапах другого — суровой, незнакомой земли. Но сейчас это не имело значения. Они выбрались. Они дышали. Соль на губах была горькой, но это был вкус свободы.

Поднявшись на уступ, они повалились на землю, не в силах сделать ни шага. Хальдор, стоя на краю, медленно обвёл взглядом эту маленькую, жалкую армию. Потом его взгляд встретился со взглядом Арии. В его обычно холодных глазах промелькнуло что-то вроде признания. Он слегка кивнул. Они сделали это.

Ария закрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробирает её с головы до ног. Не от холода. От свалившегося напряжения. Позади был корабль, цепи, страх смерти. Впереди — туман, холод и неизвестность. Но они были вместе. И пока они были вместе, в этом чужом и диком краю, у них был шанс.

Глава 6.

Холод был первым, что привело их всех в чувство. Он пробирался сквозь мокрую шерсть и кожу, заставляя зубы стучать мелкой, быстрой дробью. Платье Арии смерзлось на ней ледяным панцирем. Она сидела на мокрых камнях, обхватив колени, и просто тряслась.

Рядом кто-то плакал. Тихо, беззвучно, только плечи вздрагивали. Это была девушка лет шестнадцати, Брикета. Отец ее сидел рядом, но помочь дочери он не мог.

Мужчина с перевязанной головой, бесцельно шарил руками по камням, словно искал что-то утраченное. Его глаза были пусты.

— Встайте!

Голос Хальдора прозвучал как удар хлыста. Он уже стоял, его спина была прямой, хотя губы тоже посинели от холода.

— Сейчас замёрзнем. Ульф. Осмотри берег. Сухие ветки, кора, все что угодно, что может гореть. Ты… Как там тебя, Кветтар кажется, иди с ним. Ищите углубление в скалах, пещеру, что угодно.( Промокод к роману "Няня особого назначения" - sJBq97kV. Большая просьба! Если книга у вас уже есть, оставить промо для следующего читателя)

Ульф молча кивнул, схватил за плечо ошеломлённого Кветтара, того самого с перевязанной головой и потащил за собой вдоль кромки воды. Хальдор подошёл к Арии. Взглянул на её трясущиеся руки.

— Твоя очередь. Обойди всех. Осмотри. Кто может идти, кто нет. Кто ранен. Не спрашивай, смотри.

Он не стал ждать ответа от замёрзшей девушки. Он повернулся к остальным.

— Выжившие! Слушайте! Море вас не взяло. Значит, у вас есть дело на земле. Первое дело — не умереть в эту ночь. Каждый, кто может двигать ногами, — встать и следовать за Ульфом. Искать укрытие и хворост.

Его тон не терпел возражений. Медленно, со стонами, люди начали подниматься.

Ария заставила себя встать. Ноги почти не слушались. Она подошла сначала к Брикете, опустилась перед ней на корточки. Не говоря ни слова, взяла её руки в свои. Пальцы девушки были белые, почти восковые. Ария стала растирать их, сильно и резко, пока та не всхлипнула от боли.

— Боль — это хорошо, — глухо сказала Ария. — Значит, они ещё живы. Вставай. Иди греться, как найдут огонь.

Потом она перешла к старику. Он сидел, сгорбившись, и кашлял. Ария приложила ладонь ко лбу. Жар. Она сняла с себя свой наименее мокрый платок и положила ему на лоб.

— Держи. Пей, если сможешь найти воду.

Ульф вернулся минут через двадцать. В одной руке он нёс охапку хвороста и несколько толстых, полусгнивших ветвей. В другой волок за собой огромную, выдолбленную временем и водой колоду.

— Там есть пещера, — коротко бросил он Хальдору. — Неглубокая. Но сухая. Но там есть следы.

— Чьи? — спросил Хальдор.

— Медвежьи. Правда старые.

Хальдор кивнул, взяв у него часть хвороста.

— Повезло, что он уже в зимней спячке. Идём.

Пещера оказалась расщелиной в скале, прикрытой нависающим козырьком камня. Внутри пахло пылью, мхом и действительно стоял слабый, звериный запах. Но было просторно и, что важнее всего, сухо.

Ульф и Кветтар втащили колоду. Хальдор расчистил площадку в центре, отгородив её от входа небольшими камнями. Он достал из-под своей рубашки, из потаённого мешочка, огниво и кремень. Склонился над крошечной кучкой самого сухого хвороста и трухи из колоды.

Все замерли, наблюдая. Искры сыпались, гасли. Сырой воздух сопротивлялся. Ария, не думая, сняла с себя тонкий кожаный шнурок с талисманом — высушенным корнем, который отец дал ей давным давно. Он был пропитан маслами и горел хорошо. Она протянула его Хальдору.

— Попробуй.

Он взглянул на неё, взял шнурок, поджёг его от последней упрямой искры. Маленькое пламя озарило его суровое лицо. Он бережно поднёс его к трухе Пламя затрещало, вырвалось на свободу, ухватилось за тонкие веточки.

Теплый свет заполнил пещеру, отбрасывая гигантские, пляшущие тени на стены. Тихий вздох облегчения прошел по людям. Они полезли к огню, протягивая к нему руки, как к солнцу.

— Снимите верхнюю одежду, — распорядился Хальдор. — Сушите у огня. Ульф, Кветтар — дозор у входа. Ария, тебе предстоит обработать раны.

Ария заставила себя работать. Она обошла всех. У отца Брикеты была горячка и старая рана на ноге, которая воспалилась от солёной воды. Она промыла её пресной, нашла в своей поясной сумке, чудом уцелевшей, немного мать и мачехи и сухого тысячелистника. Наложила повязку.

У Брикеты были содраны в кровь ладони и колени. У одного из пленников, которого звали Бьярни, оказался глубокий порез на предплечье, который он получил ещё на корабле. Она стянула края раны и перевязала её полоской, оторванной от его же рубахи.

Она работала молча, сосредоточенно. Её пальцы, несмотря на усталость, двигались уверенно. Это был язык, который она понимала лучше других. Боль. Болезнь. И попытка её остановить.

Когда она закончила, у огня уже сушились мокрые плащи и рубахи. Люди сидели тесным кругом, жадно глотая скудный пар от одежды. Хальдор разломил последний сухарь, найденный в кармане, на десять частей. Каждый получил крошечный твёрдый кусочек. Это была еда.

— Завтра, — начал Хальдор, когда последние крошки были съедены, — мы идём на поиски селения. Или порта.

— Нам нужен корабль, — тихо сказала Юнита, высокая, худая женщина с выразительными карими глазами. — Домой. В Шотландию.

— Корабли есть у тех, у кого есть серебро, — мрачно заметил Бьярни. — У нас ничего нет.

— Есть руки, — возразил Хальдор. — Мы можем наняться на работу. В портах всегда нужны рабочие для погрузки, ремонта сетей, любой работы. Заработаем на проезд.

— А если нас узнают? — спросил Кветтар. — Как беглых рабов?

— Тогда будем надеяться, что шаман Белый волк сгинул в том шторме, — холодно ответил Хальдор. — Или что цена на нашу голову здесь невелика. Другого выбора у нас нет.

Они долго спорили шепотом. О рисках. О направлении. Хальдор нарисовал палкой на песке грубую карту: здесь берег, здесь должны быть торговые пути. Решали, что пойдут на восток вдоль берега.

Огонь потрескивал. Тепло, наконец, проникло внутрь, расслабляя закоченевшие руки и ноги. Один за другим, люди начали клониться к земле. Брикета уснула первой, свернувшись калачиком у самого огня. Ее отец заснул сидя, его подбородок уткнулся в грудь.

Ария сидела, прижавшись спиной к тёплой каменной стене. Она наблюдала, как Ульф сменил Кветтара на посту у входа. Великан сел на камень, его массивный силуэт заслонил вход, очертившись на фоне синеватого ночного неба. Он не двигался, как ещё один валун.

Глаза Арии слипались. Борьба со сном была короткой. Тяжесть в веках, убаюкивающее тепло огня, глубокая тишина, нарушаемая только мерным дыханием спящих и далёким шумом прибоя — всё это поглотило её. Она скользнула в глубокий, беспамятный сон.

А проснулась она от тепла. Не от огня — он уже прогорел до углей. А от другого источника. Твёрдого, массивного.

Её спина была прижата к чьей-то широкой груди. Тяжёлая рука лежала на её талии, не сжимая, просто покоилась там, как тяжёлое, тёплое одеяло. Дыхание было ровным и глубоким, оно шевелило её волосы на макушке.

Ария замерла. Сердце вдруг заколотилось с такой силой, что, казалось, её услышат.

Она медленно, миллиметр за миллиметром, приподняла голову. В слабом свете углей она увидела грубоватую руку с бледными шрамами на костяшках. Руку Ульфа.

Ужас, острый и ледяной, обрушился на неё. Не отвращение. А паника. Она была в ловушке. В плену. Снова. Пусть и в тёплом, непреднамеренном.

Она задержала дыхание. Медленно, с бесконечной осторожностью, стала отползать вперёд, пытаясь высвободиться из-под его руки. Камень под коленями скрипнул. Ульф во сне что-то глухо пробормотал, и его рука слегка сжалась, притягивая её чуть ближе.

Ария застыла, готовая кричать. Но он не проснулся.

Тогда она, стиснув зубы, резко дёрнулась в сторону, выскользнула из-под его руки и откатилась на холодный камень у стены. Её дыхание стало частым и поверхностным. Она сидела, обхватив себя руками, и смотрела на спящего великана.

Он лежал на боку, его лицо в полутьме казалось не суровым, а просто усталым. Спокойным. Он искал тепла, как все они. И нашёл его рядом с ней.

Но для неё это было нарушением границы, которую она не готова была переступать. Она была Белой ведьмой. Потом беглянкой. Потом одна единственная ночь и вот уже Ария думать не может о том, чтобы чужие руки касались ее тела. Нет! Слишком живыми были воспоминания о других руках. Сильных, нежных, надёжных…

Она отползла дальше, к самому входу в пещеру, где дежурил теперь Хальдор. Он сидел, не двигаясь, взгляд его был устремлён во тьму леса. Он услышал её шорох, слегка повернул голову. Их взгляды встретились.

Ария ничего не сказала. Просто обхватила колени и прижалась к холодному камню у входа, глядя, как первые бледные лучи солнца начали размывать черноту ночи над морем. Её спина, где секунду назад было так тепло, теперь зябко мёрзла. Но она предпочла этот холод. Он был знакомым. Он был её.

Глава 7.

Серое утро застало их всех в пещере. Угли ещё тлели. Ария сидела у входа, кутаясь в свой высохший плащ. Она чувствовала, как затекли все тело, но не решалась пошевелиться. Позади раздался тяжёлый вздох и скрип камня под весом. Ульф проснулся. Но она даже не обернулась.

— Подъём, — раздался голос Хальдора. Он уже стоял снаружи, осматривая окрестности. — Нужна еда. Ульф, Бьярни, Кветтар — со мной. Надо найти дичь или рыбу. Остальные — поддерживайте огонь и собирите дождевую воду в углублениях.

Четверо мужчин взяли то, что сходило за оружие — заострённые палки, повязку Ульфа, тяжёлый камень в руках Хальдора, — и скрылись в сером лесу.

В пещере воцарилось напряжённое молчание. Брикета молча принялась собирать немногочисленные вещи. Ее отец кашлял у огня. Ария наконец встала, размяла онемевшие ноги и подошла к пожилому шотоандцу проверить его рану. Она сняла повязку — воспаление немного спало. Это был маленький, но важный знак. Они справлялись.

Охотники вернулись через несколько часов. Ульф нёс на плече тушки молодых кроликов, добытых удачно брошенным камнем. Хальдор и Бьярни держали по связке пресноводной рыбы, пойманной в лесном ручье. Кветтар нёс пригоршню поздних лесных ягод.

Началась работа. Ульф молча, с неожиданной ловкостью, освежевал животных ножом Арии, ловко счищая шкурки. Хальдор вырезал деревянные вертела. Скоро над обновлённым костром зашипело и зарумянилось мясо, запах которого просто сводил с ума голодных пленников. Рыбу запекали на горячих камнях у огня.

Когда еда была готова, Ульф взял самый лучший, сочный кусок мяса с хрустящей корочкой, насадил его на чистую щепку и молча протянул Арии. Его глаза смотрели прямо на неё, в них не было просьбы, только простая констатация факта: это тебе.

Ария почувствовала, как по её щекам разливается жар. Она взяла мясо, кивнула, но не встретилась с ним взглядом. Её пальцы слегка дрожали. Когда его рука случайно коснулась её пальцев, она едва не отдернула свою. Прикосновение было не грубым, даже заботливым. Но внутри у неё всё сжалось. Это было не то. Не те пальцы, не та рука, не то ощущение.

Она отвернулась и стала есть, глядя в огонь. Мысль пришла внезапно, ясная и беспощадная, как удар ножом в тишине. “Никто. Никто другой никогда не будет для меня тем, кем мог бы стать он. Враг. Человек, которого я спасла. И я обрекаю себя на вечное одиночество с этим призраком”.

Она проглотила кусок мяса. Оно внезапно стало безвкусным.

— Едим быстро, — сказал Хальдор, обрывая её тяжёлые размышления. — Надо двигать вперед. По солнцу на восток. Будем искать следы дороги или охотничьи тропы.

Они потушили огонь, засыпали пепел, старательно убрали все явные следы своего пребывания. Потом, гуськом, во главе с Хальдором, покинули пещеру.

Лес встретил их тишиной и мокрым после дождя подлеском. Они шли медленно, прислушиваясь. Через пару часов Хальдор поднял руку. Впереди, среди деревьев, виднелась протоптанная тропа. Не широкая, но явно используемая.

По ней они и пошли, двигаясь теперь быстрее. Тропа петляла, спускалась в ложбину, где журчал ручей, и снова поднималась. И вот, сквозь стволы деревьев, показались первые признаки жизни. Запах дыма. Лай собаки. Затем — частокол.

Невысокий, но крепкий частокол из заострённых брёвен окружал небольшое поселение на берегу длинного, узкого залива. Это был не город, а скорее крупная деревня-порт. За частоколом виднелись крыши длинных домов с дерновыми кровлями. Над двумя-тремя торчали столбы дыма. У самого берега качались на воде несколько кораблей — не боевые драккары, а более широкие и приземистные торговые кнорры и рыбацкие лодки. Воздух пах рыбой, смолой и влажной древесиной.

Люди у ворот поглядывали на толпу, вышедшую из леса, настороженно. Это были местные жители северных земель — крепкие, одетые в практичную шерсть и кожу, с топорами и ножами на поясах. Их взгляды скользнули по измождённым, плохо одетым пленникам, но задержались на Хальдоре и Ульфе. На их осанке, на холодных, оценивающих взглядах воинов. Никто не сделал шаг вперёд, чтобы преградить дорогу. Но и приветствия не последовало.

Хальдор кивнул своим, и они вошли в ворота, не зная, что ждёт их на чужой земле. Язык варваров Ария, Хальдор и Ульф знали. Остальные же должны были держать язык за зубами.

Поселение было оживлённым, несмотря на ноябрьскую слякоть. Под ногами хлюпала густая смесь грязи, навоза и соломы. Люди спешили по своим делам, таская тюки, чиня сети сидя на лавках у домов, переговариваясь на гортанном языке норманнов. Некоторые оборачивались, но быстро отводили глаза. Чужаки здесь были не редкостью, но видимая решимость на лицах вновь прибывших заставляла не искать неприятностей.

— Там, — указал Хальдор на самое крупное здание с приоткрытой дверью, откуда лился скудный свет и доносились приглушённые голоса.

Таверна. Длинный дом, разделённый на две части — для хозяев и для гостей. Внутри было темно, пахло кислым пивом, дымом и человеческим потом. У огня в центральном очаге сидело несколько местных, но они смолкли, когда вошла странная процессия.

Хозяин, широкоплечий мужчина с рыжей бородой, вытер руки о фартук и вышел в зал, преграждая путь. Он внимательно оглядел путников и что-то спросил на своём языке. Хальдор ответил коротко, на том же наречии, которое они слышали на корабле.

С моря. Ищем работу и кров. Вот шкурки кроликов в оплату. А если не хватит, отработаем.

Хозяин взял протянутые Ульфом выделанные шкурки, покачал головой с одобрением и оценивающе посмотрел на крепкие спины Ульфа и Хальдора. Потом он махнул рукой в дальний угол, где стояли грубые лавки и стол.

Садитесь. Еда и питье — работа на дворе. Такие как вы работники сгодятся.

Люди повалились на лавки с облегчением. Быть под крышей, даже в такой дыре, было благодатью. Хозяин принёс чёрный хлеб, похлёбку с кореньями и кусками солонины и кувшины мутного пива. И хоть утром ели добытых Ульфом кроликов, да только к обеду уж все продрогли и проголодались. Потому набросились на еду.

И тут старик, молчавший почти всю дорогу, кряхтя, наклонился к своей левой ноге. Он снял потрёпанный башмак, порылся в нём и достал… серьгу. Неказистую, покрытую грязью. Он потер её о рукав своей рубахи, и под слоем грязи блеснуло тусклое, но несомненное золото.

Все за столом замерли, ложки застыли на полпути ко рту. Даже Хальдор поднял бровь.

Старик усмехнулся, подмигнул Брикете, которая тоже смотрела на него, раскрыв рот.

— Старые трюки, девочка, — хрипло сказал он на их общем, ломаном наречии. — Когда колесишь по свету с песнями да фокусами, учишься прятать сокровища там, где их не ищут. В ухе — банально. В каблуке — надёжнее.

Он протянул серьгу Хальдору.

— Хватит на ужин и ночлег?

Хальдор взял золото, повертел в пальцах и кивнул хозяину. Тот, увидев жёлтый металл, сразу расплылся в улыбке. Скоро на столе появился котелок с похлебкой и дополнительная краюха хлеба. Напряжение за столом немного спало. Появилась призрачная надежда. Золотая серьга была мостиком в этот враждебный мир.

Быстро расправившись со своей похлебкой, Хальдор облизал ложку и с сожалением положил на стол. Потом оглядел собравшихся за столом и тихо проговорил:

Сидите здесь. Только тихо. Речи своей не выказывайте. Я же пойду, пройдусь. Поищу капитана, что согласится нас завтра переправить домой. Наймемся на корабль. Будьте готовы, что работа будет тяжёлая. Да ничего. Главное домой попасть.

Все согласно кивнули. Никто не боялся труда. И после тех испытаний, что они пережили, работа на корабле не страшила даже старого деда и его дочку Брикету.

Ария сидела, наблюдая, как Ульф осторожно перекладывает в её миску самый крупный кусок мяса из общего котла. Она не стала протестовать, просто тихо поблагодарила. Но внутри всё сжималось. Его забота была тяжёлой, неудобной ношей. Она ловила себя на том, что мысленно сравнивает его грубые, добрые жесты с насмешливым, холодным взглядом другого человека. С тем, кто сейчас, наверное, даже не помнил её лица.

Люди ели молча, боясь разговаривать и тем самым выдать себя ненароком. Хоть и смотрели в их сторону без затаенной злости, но взгляды местных нет-нет, да и скользили по хмурым лицам бывших пленников. Но постепенно, отогреваясь, бывшие пленники заводили тихие разговоры меж собой. Так Ария узнала, что молодой мужчина, с повязкой на голове, откликается на имя Кветтар. Он поблагодарил сидящую рядом женщину по имени Эльда за то, что смогла перевязать ему рану, когда их обоих схватили и бросили в трюм варваров. Мужчина средних лет, что носил темную бородку и имел привычку теребить ее, назвался Бьярни. Его, как оказалось, за долги продали в рабство свои же соплеменники. Но зла на них он не держал. Ещё один мужчина с темными волосами и худыми плечами сидел сгорбившись и не обращал внимания на остальных. Он и имя свое назвал лишь когда Ульф ткнул его локтем в бок. Ллойд Крейбот потерял жену в том набеге норманнов на их поселение. Самого его схватили и затащили на корабль. И все оттого, что отец Ллойда был сборщиком податей. А значит мог заплатить выкуп за сына. Да только Ллойд, видать, понимал, что никто за него платить не станет. И оттого плечи его были опущены и голова свешивалась на грудь. С корабля он спасся. Но кажется, что Ллойд Крейбот умер там, в трюме. Здесь же, за столом, сидела его бледная тень.

Ария вспомнила зелёные глаза Грейта Маккензи. Сколько огня было в них. Сколько силы! Жив ли шотландец? Удастся ли ему спастись?

Огонь в очаге тихо потрескивал, распространяя тепло. Уж и похлёбка закончилась и последние крошки от хлеба были собраны со стола и съедены, как дверь таверны распахнулась, впуская порыв холодного воздуха и хмурую фигуру Хальдора.

Он подошёл к столу, отряхивая с плеч мелкую ледяную крупу, которая сменила дождь. Его лицо было хмурым.

— Судоходство закрыто, — сказал он без предисловий, опускаясь на лавку. — Сезон штормов. Ни один уважающий себя капитан не выйдет в открытое море до весны. Самое раннее отплытие — через четыре, может, пять месяцев.

Он посмотрел на застывшие, подавленные лица соплеменников.

— Мы застряли. На этом проклятом берегу. До весны.

Глава 8

Тишина после слов Хальдора стала густой и тяжёлой, как болотный туман. Бьярни медленно опустил голову на скрещенные руки на столе. Эльда закрыла ладонью рот, глаза её расширились. Кветтар бессмысленно уставился в стену. А Ллойд и вида не подал, что его это хоть как-то расстроило.

Пять месяцев! Зима на чужой земле, без дома, без денег, с призраком Белого Шамана за спиной.

— Перезимовать можно, — первым нарушил молчание старик. Его хриплый голос прозвучал неуверенно. — Главное — крыша над головой, тепло, еда. Мы сидели и в худших норах.

— У меня руки на месте, — глухо сказал Бьярни, не поднимая головы. — Я рыбу ловить могу. Сети плести.

— Я тоже, — кивнул Кветтар. — Дрова колоть, строить — все что угодно.

— Мы с отцом можем представления устраивать, — тихо, но чётко сказала Брикета. Её глаза блестели в полумраке. — Песни, фокусы. Люди зимой скучают, им развлечения нужны. Монетку дадут.

Ульф, сидевший рядом с Арией, медленно повернулся к ней. Его большое, грубое лицо было серьёзно. Он осторожно, как будто боясь спугнуть птицу, взял её руку, лежавшую на коленях, и сжал в своей ладони. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, полными силы.

— Не пропадём, — сказал он просто, глядя ей прямо в глаза. — Я охотник. Лес знаю. Шкуры добуду, тёплую одежду сошьем. Мясо будет. Обещаю.

Хальдор, сидевший напротив, наблюдал за этой сценой. Он хмыкнул, коротко и сухо.

— Это правда. Из него охотник хороший. С голоду не умрешь, ведьма. Ещё и принарядишься в меха.

Все заговорили, делясь планами, рассказывая о своих умениях. Ария же сидела, чувствуя тепло руки Ульфа, но её мысли были далеко. Сквозь общую тревогу и страх пробивалась странная, тихая, совсем неуместная здесь радость. Она была подавлена, загнана глубоко внутрь, но она была.

Пять месяцев. Она останется здесь. На этой земле. На той же земле, где он. Это был его дом, его берег.

Она не знала, где именно Рейден. В столице? В походе? Но теперь между ними не было бушующего моря. Была только земля, покрытая снегом, и по ней можно было идти. Мысль была безумной, невозможной. Но она грела изнутри лучше любого огня. Ей было достаточно просто знать, что он где-то здесь, под этим же низким серым небом. Дышит тем же воздухом, что и она.