Полная версия
— Встань, достопочтенная Эйлин Вальмор, — произнес император.
Брант помог мне подняться.
— Он должен был попросить разрешения, а не калечить наших людей, — не унимался жрец.
— Суд отменяется, — отрезал император. — Герцог Вальмор с супругой возвращаются в свое поместье. Моя стража сопроводит вас.
— Но, Ваше Величество! А как же обряд очищения?! Мы готовились, мы...
— Я все сказал! — бросил император таким ледяным тоном, что едва ли снег не пошел. Я невольно поежилась, а жрец втянул голову в плечи.
Император развернулся и быстрым шагом пошел из сада к зданиям, при этом так взглянув на Эльдрика, что тот побледнел и попятился.
Брант слегка наклонился ко мне.
— Спасибо, — услышала я его низкий шепот в самое ухо, от звучания его голоса и горячего дыхания моя шея покрылась мурашками.
Эльдрик, метнув в мой адрес взгляд, полный жгучей ненависти, эффектно взмахнул золотым плащом, развернулся и поспешил прочь в сопровождении стражи. Человек в красном колпаке торопливо последовал за ним, не оглядываясь.
С нами остались лишь рыцари с красными символами на доспехах. И только теперь, когда суета утихла, я заметила, как тяжело дышал Брант, а его тело пылало неестественным жаром. Кроме того, что ему приходилось пререкаться с людьми, которые подстроили ему ловушку, он боролся с собой. Ведь от этого зависела его жизнь. Если бы спор продлился немного дольше, кто знает, чем бы закончился?
— Я могу как-то помочь? — прошептала я. — Может быть, найти фонтан?
— Помочь? — Брант задержал на мне долгий, изучающий взгляд.
— Или ты хочешь поскорее вернуться? — добавила я уже менее уверенно.
— Давай вернемся. — Он сжал мою руку и повел за собой. Но сделав несколько шагов, остановился и взглянул вниз. — Ты босая?
Я кивнула. Он взглянул на ближайшего стражника и сухо приказал:
— Найди быстро служанку, сними с нее обувь и принеси госпоже.
— Не надо, Брант. — Я потянула его за рукав. — Давай просто поскорее уйдем. Я выгляжу так, что наличие обуви уже ничего не изменит. Да и пятка так натерта, что обуваться не хочется.
— Уверена?
— Абсолютно.
Он окинул меня взглядом, почему-то недовольно сжал губы и снова повернулся к стражнику.
— Принеси обувь. Немедленно.
— Слушаюсь. — Рыцарь склонил голову и, лязгая доспехами, бросился выполнять приказ.
Я вздохнула, подумав, зачем тогда спрашивать, если все равно собираешься сделать по-своему?
Теперь мы шли медленнее. Брант то и дело сжимал кулаки, но держался. И я только гадала, чего ему стоит этот контроль. Когда мы вышли на мощеную дорожку, стражник вернулся с парой мягких тканевых тапочек в руках. Он почтительно присел передо мной, чтобы помочь обуться.
— Спасибо, — я улыбнулась ему и снова заметила на себе пристальный взгляд «супруга».
Мы уже подходили к каретам, когда навстречу нам вышел богато одетый молодой человек. Светловолосый, с утонченными, почти девичьими чертами лица. Я бы сказала, модельный красавец.
— Приветствую третьего принца, — произнес Брант, слегка склонив голову. Тот ответил вежливой улыбкой и кивком.
Я едва сдержала вскрик удивления. Лориан! Третий принц, главный герой и соперник Эльдрика в борьбе за трон. Неудивительно, что принцесса выбрала именно его. В отличие от Эльдрика, этот был мягким и приветливым. Он не строил козни за спиной, а действовал искренне во благо людей. И даже если не сочувствовал Бранту, то вряд ли подставлял его.
— И тебе привет, брат, — проговорил он дружелюбно. Я с радостью подумала, что похоже он именно такой, каким я себе его представляла. — Наш учитель хотел перемолвиться с тобой парой слов.
Брант напрягся, глянул на меня.
— Иди в карету, — сказал он.
Я кивнула. Хоть мне и любопытно было получше рассмотреть главного героя, но сейчас совершенно не то место и время.
Брант отошел в сторону, где его ждал пожилой низенький мужчина. А я, сделав реверанс для приличия, направилась к каретам вслед за стражей. Лориан кивнул мне в знак приветствия и пошел навстречу мне в сторону дворца. Мы с Лорианом пересеклись. Замедлив шаг, он на миг легкими, почти невесомыми пальцами коснулся моей руки и тут же отпустил.
— Рад видеть вас, благородная айна, — произнес он тихо, глянув на меня мельком. — Как жаль, что вы сменили сторону. И должен сказать, не самым удачным образом. Мы ведь были с вами такой хорошей командой.
Я обернулась, в ступоре глядя на третьего принца. Он снова повернулся ко мне, лучезарно улыбнулся и прошептал еще тише, едва-едва слышно:
— Берегите себя, дорогая. Я искренне за вас тревожусь. И мне никогда не забыть поцелуй, что вы подарили мне в ирисовом саду под луной.
Он слегка поклонился мне и направился во дворец, а я еще с минуту смотрела ему вслед. Вот это новости! Я совершенно такого не ожидала. Поцелуй под луной? Это шутка такая? Или же нет? Третий принц — главный герой истории оказался не так прост? И, главное — что же тогда за личность, эта Эйлин Фейс? Влюбленная до глупости в одного принца, она целовала другого?
Глава 17. Спасибо, что спас
Эйлин
Мы с Брантом ехали в разных каретах — вероятно, ему нужно было успокоиться в одиночестве. А я всю дорогу думала о словах третьего принца и об Эйлин. Глупенькая бедняжка, которую замучил в темнице жених садист…
Невеста одного и любовница второго принца? Были командой?
А что если Эйлин вела двойную игру? Что если по сюжету обвинения Эльдрика в измене и предательстве были не просто словами? Что если персонаж Эйлин Фейс рассказала Лавелине только то, что ей было выгодно рассказать? Чтобы Лавелина не стала женой первого принца, а поддержала третьего, Эйлин нарочно рассказала все лишь с одной стороны. Неужели Эйлин не просто несчастная глупышка и жертва, а шпионка, которой в итоге не повезло попасться?
Голова раскалывалась, глаза слипались, все тело ныло. Но уснуть даже на минуту я не могла, обдумывая наше последнее знакомство. Все оказалось слишком запутанно.
Но я не Эйлин. И моя цель проста — выжить. Мне плевать на разборки принцев и борьбу за власть, плевать на склоки и амбиции. Мне нужно продержаться рядом с Брантом год, а потом свалить в домик у моря. Правда, если герцог согласится отпустить меня. Зачем вообще тот пункт о продлении договора?
Я потерла глаза и выглянула в окно.
Уже знакомый мрачный замок встретил нас своим угрюмым видом. Я вышла, пошатываясь от усталости и напряжения; меня бросало то в жар, то в холод.
Брант вышел из другой кареты, подошел ко мне и взял на руки. Я без возражений уткнулась лицом в его грудь, прикрыла глаза, утопая в приятном ощущении его крепких рук, тепла, ритма чужого сильного сердца. Я должна была играть роль его супруги, но сейчас и играть не приходилось — мне и вправду было уютно в его объятиях.
Хотя, наверное, должно было быть страшно. Но я слишком устала бояться. А может быть, дело в другом. Мир, в который я попала слишком опасен для меня, на каждом шагу враги. Потому неважно, человек герцог или монстр. Просто он единственный, кто хотя бы в какой-то степени на моей стороне.
Брант говорил с кем-то, отдавал распоряжения, поднимался со мной на руках по лестнице, шел по коридорам. И я чувствовала, как он горячеет с каждой минутой, как громче и чаще стучит его сердце. Мне стало тревожно. Если он просто устал — это одно. Совсем другое — если начинается трансформация.
Но он не отпускал, прижимал крепко, но бережно, словно был уверен в себе. И я решила довериться. Бранту действительно нужна я живая, он доказал это сегодня. Значит, какое-то время я могу на него рассчитывать.
Его дыхание становилось шумным, он едва держался. Но я не дергалась, не пыталась бежать. Спокойствие и покорность, да? Посмотрим, сработает ли это? Но было страшно, и я невольно вцепилась в ткань его одежды, схватив ее так крепко, словно он мог спасти меня от самого себя. Услышала его шумный, глубокий вдох и ощутила, как он сжал меня еще сильнее.
Так, спокойствие — это значит прикинуться мертвой, как опоссум? Язык набок, и желательно начать вонять мертвечиной? Мне стало даже смешно, хотя совсем не к месту.
Но, очутившись в этом мире, я еще ни часа не была в безопасности, так что почему бы и не порадоваться краткий миг?
Брант уложил меня на холодную постель. Я открыла глаза и столкнулась с его пристальным взглядом. Его брови были сведены, а губы сжаты. Один его глаз был темным, а во втором плясали красно-оранжевые всполохи. Но веки на обоих глазах покрасневшие от недосыпа или усталости. Вот она его человеческая часть... Она и правда существует.
— Спасибо, что спас меня… — произнесла я слабо и улыбнулась, прикрыв глаза и проваливаясь в долгожданный сон.
Где-то на границе сна мелькнула отчаянная но уже слабая мысль: а что если сейчас я проснусь на больничной кровати, утыканная капельницами и трубками?
Но передо мной возник не больничный потолок, я очутилась в странном темном пространстве, усеянном далекими звездами и плывущими светлыми облаками. А передо мной в воздухе висел сотканный из золотого света женский силуэт.
***
Брант
Спасибо, что спас меня…
Эти слова крутились в голове, и я не мог заставить себя подняться с кровати. Я смотрел на спящую Эйлин. На ее умиротворенное лицо в подсохших царапинах, на мерно вздымающуюся грудь.
Несмотря на клубящийся во мне жар, я медлил. Надо было встать, пойти в погреб остудить нервы, а потом раздать указания: найти для Эйлин горничную, вызвать лекаря, проверить, как велись дела без меня, и не грозит ли новое нападение кельваров.
Но я не мог отвести от нее глаз. Впервые на моей постели лежала женщина. И это было так странно. И женщина тоже была странная.
Спасибо, что спас меня…
Кто-нибудь вообще говорил мне такое?
Я спасал кого-то? На самом деле, много раз. На поле боя я каждый раз спасаю десятки, а порой и сотни солдат, отбиваю захваченных в плен людей… Если я прихожу на помощь, наши рыцари отступают, и я могу почти в одиночку выиграть сражение. Даже в неполной трансформации я почти неуязвим для холодного оружия и магии.
Жрецы Диверии могут сдерживать и подавлять меня лишь потому, что получают мою магию во время ритуалов и «перенастраивают» ее против меня. Но не каждый жрец на это способен, для этого нужны особые магические камни.
Но сколько бы жизней я ни спас, в ответ видел лишь суеверный страх или жгучую ненависть. Девушки и вовсе бежали от меня как от огня. И я думал, так и должно быть. Ведь кроме помощи я приношу и несчастья. А Эйлин…
Всю дорогу я медитировал, нырял в омут хаоса и подавлял его, загоняя древнее существо в ментальную клетку. Думал, что угомонил его, потому и взял на руки едва живую от усталости Эйлин. Но стоило ее хрупкому телу прижаться ко мне, во мне вспыхнул огонь. И я не понимал, то ли драконий, то ли мой собственный.
Я ощутил жгучее шевеление чешуи между лопатками, горячий ком в животе и возбуждение. Дракон проснулся, почуял женщину и подталкивал мое тело к действию. Лучше бы поспешить, но еще хоть минуту… так хотелось насладиться выражением умиротворенного лица на моей обычно пустующей подушке.
— Я всегда смотрел на тебя как на недосягаемую звезду, благородная айна Эйлин Фейс, — прошептал я, наклонившись к ней и вдохнув ее нежный персиковый аромат, смешанный с запахом крови и почему-то свечного воска. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься здесь…
Слух уловил знакомые шаркающие шаги. Я выпрямился. На пороге стоял приставленный ко мне жрец — старик Лионел. Хитрый лис, соглядатай храма и один из тех, кого я назвал бы врагом.
— Ваша Светлость, герцог Вальмор, — прозвучал его нарочито радостный голос. — Поздравляю вас со свадьбой!
Он поклонился и продолжил:
— Это большая неожиданность для всего поместья. Все волнуются за вас и вашу юную супругу. — Лионел так посмотрел на спящую Эйлин, будто готов был уличить меня в убийстве прямо сейчас.
Я вышел из комнаты и закрыл дверь, кивнув одному из стражников, чтобы охранял вход.
— Благодарю за беспокойство, — холодно бросил я, привычно подавляя в себе бушующего дракона, и направился в конец коридора, откуда шла винтовая лестница в подвал.
— Я рекомендую провести сегодня ритуал, — проворно догнал меня Лионел. — Боюсь, супруга не переживет брачной ночи с вами. Вы же планируете ее на сегодня, надеюсь?
Я сжал кулак, остановился и с силой впечатал его в стену, разбив костяшки в кровь. Только боль в руке помогла мне сохранить контроль, потому что дракон внутри словно взбесился, поймав мои эмоции.
По стене пробежала еще одна трещина в дополнение к многим. Мрачный, угрюмый, полуразрушенный замок — как раз для такого монстра, как я. Вот только стоял бы он куда дольше, не будь вокруг столько раздражающих элементов.
— Ах, ваша светлость. — Жрец выставил вперед посох, будто невзначай. Но я знал, он наготове. Камень в его посохе один из самых мощных, способных впитывать огромное количество магии. Только он может удержать меня до полной трансформации. — Я же беспокоюсь о вас. Но сегодня благоприятное время для зачатия наследника. Неужели упустите такой шанс?
Я скрипнул зубами. Похоже, все будет еще сложнее, чем я предполагал.
Глава 18. Скелеты в шкафу
Я проснулась от чьего-то недовольного бормотания. Скосила взгляд влево и увидела у дверей копошащуюся в большом сундуке низенькую, согбенную старушку в коричневом платье и белом чепце, из-под которого выбивались пряди седых волос. Воздух в комнате был прохладным и пах старым деревом, воском и немного пылью.
Тело ныло, царапины и ссадины щипали и болели. Но я была жива, и одно это поднимало настроение. Я отвернулась, поймав себя на чувстве, будто забыла нечто очень важное.
Но подумать об этом мне не дали.
— Ваша светлость, герцогиня, с пробуждением! — Бабуля подошла ближе к кровати и поклонилась в пояс. Ее старческий голос звучал с хрипотцой, но бодро. — Меня зовут Дейна, я приставлена к вам нашим хозяином, герцогом Вальмором, вашим супругом. Буду рада заботиться о вас и помогать во всем. Зовите меня в любое время дня и ночи.
Ее морщинистое лицо с поблекшими, почти бесцветными глазами излучало добродушие. Пока я разглядывала свою немолодую горничную, она деловым быстрым движением сбросила с меня одеяло. Я даже ахнула от неожиданности и внезапной прохлады.
— О, светлая Диверия! — всплеснула руками Дейна, оглядывая мой потрепанный вид. — Да на вас, моя хорошая, живого места нет!
Да уж, тут было не поспорить. Я лишь вздохнула.
— Милая госпожа, сможете встать? Или мне умыть вас здесь?
Я села. Мыться в кровати? Это вообще как?
— Я помогу вам, помогу, нежное вы создание… — тараторила Дейна, ее слова лились сплошным потоком, будто ее завели ключиком. — Ох, да за какие грехи вас, светлейшая, сослали в наш край, да еще в спальню хозяина... Почитай смертная казнь... Зашибет, разорвет ведь на части, сожрет живьем...
— Кгхм... — я сердито кашлянула, намекая на то, что она явно перегибает палку. — Дейна, ты говоришь о моем супруге.
— Ох... — Она посмотрела на меня так, будто у меня на лбу внезапно выросли рога. — Так получается, вы сами, по собственной воле… супруга хозяина нашего...
— Верно. — Я поднялась на ноги. Меня слегка пошатывало, пол под ногами казался неустойчивым. — На нас напали по дороге, поэтому я в таком виде.
— Простите, светлая госпожа, за грубость мою и невежество! — Дейна низко склонилась, а потом ловко подхватила меня под локоть и повела в сторону.
Я с любопытством оглядывалась. Нас окружала огромная комната, мрачная и по-своему величественная. Кровать, массивная и с высоким изголовьем, стояла боком к стене с высокими арочными окнами, а сквозь них лился тусклый, похоже, закатный свет.
Одна стена была завешана тяжелыми бордовыми портьерами с причудливой и довольно яркой вышивкой: сказочные птицы, диковинные цветы и деревья. С другой стороны, как раз там, куда мы шли, находилась небольшая, по сравнению с входной, дверь.
Дейна распахнула ее, и мне в лицо дунуло влажным, густым паром с запахом трав и чем-то минеральным, терпким. Я оказалась в просторной ванной комнате с бассейном по центру, наполненным водой, пышущей жаром. Он был невелик, метра три на три, но я и в таком никогда не купалась.
С детским воодушевлением я шагнула к нему, предвкушая свое первое в жизни плавание. Надеюсь, он неглубокий...
— Постойте, ваша светлость. — Дейна снова схватила меня за локоть, и я невольно подумала, а точно ли так должна вести себя горничная. Но она так ласково улыбалась, что я чувствовала к ней почти что родственную теплоту. — Пойдемте, я искупаю вас в ванной.
Я не стала спорить и позволила отвести себя к большой каменной ванне. Улеглась в обжигающе горячую воду и отдалась на волю своей болтливой бабули-горничной. Она тараторила без умолку, нахваливая мою кожу, фигуру, волосы, а в особенности «сисечки».
Я пыталась несколько раз ее прервать, намекая на достоинство герцогини, она извинялась, кланялась, какое-то время говорила чинно, а потом снова забывала о своем обещании и продолжала свое.
Она, то радовалась за «бедного мальчика», видимо, Бранта, которому досталось такое сокровище, то жалела «несчастную девочку», наверняка меня. В конце концов я перестала пытаться ее остановить и просто наслаждалась чистым телом, ароматными маслами и прохладной мазью, которую Дейна старательно наносила на мои раны после купания.
А еще втайне от нее я старалась сама изучить свое новое тело. Гладкое, нежное, с красивыми округлостями. Мне самой было приятно прикасаться к себе. Не чета моим тощим костям, обтянутым сухой кожей, в прошлом. Это тело было однозначно здоровым и прекрасным.
Потом Дейна одела меня в мягкий халат, увела обратно в спальню. Там сушила, расчесывала и укладывала мои волосы, все также не замолкая ни на минуту и покряхтывая. Сняла с меня мерки, записала все на небольшом темном свитке, помогла одеться в пышное темно-зеленое платье.
— Платье покойной матушки его светлости, — объяснила Дейна, поправляя на моих боках шнуровку. Оно было мне великовато. Потом вздохнула и отошла, окинув меня грустным взглядом. — Но как же вы отличаетесь... Просто небо и земля, светлейшая! Сколько ни вспоминаю, ни разу не видела, чтобы матушка его светлости улыбалась, а у вас вон как глаза сияют.
Она шмыгнула носом и смахнула слезинку.
— Как жаль красоты вашей юной...
— Да хватит меня жалеть! — неожиданно властно даже для самой себя прикрикнула я, словно привыкла так говорить. — Будто прямо сейчас в гроб кладете.
— Простите недостойную! — Дейна рухнула в ноги, я даже услышала, как что-то хрустнуло у нее в коленях, она тихо охнула.
— О боже, вставай, Дейна. — Я машинально кинулась поднимать ее. Ну не привыкла я, чтобы передо мной старушки на колени падали!
— Да, простите, простите меня. — На ее глазах выступили слезы. — На самом деле я очень рада видеть у нас столь благородную сиятельную леди.
Я закатила глаза и вздохнула. Она напомнила мне мою прабабушку — и своей бестактностью, и той искренностью, что лучилась от нее, словно свет от лампочки.
— Изволите кушать, ваша светлость? — засуетилась тут же Дейна. — Вы полегче перекусить или основательно отобедать желаете?
— Давай пока перекус, — улыбнулась я и добавила, остановив уже шустро ринувшуюся к дверям Дейну: — И скажи, матушка герцога тоже жила здесь?
Дейна посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.
— Нет. Госпожа закончила свой век во дворце. А его светлость забрал ее вещи с собой, когда его отправили в это поместье. Но не советую расспрашивать о госпоже у герцога, он не любит вспоминать те времена.
— Благодарю, — кивнула я. — А каких еще тем мне следует избегать рядом с герцогом?
Дейна смущенно заулыбалась и поправила чепец.
— Его светлость на самом деле не из болтливых. Так что меня он держал подальше от себя. Ну я побегу, светлейшая, а то проголодались уже, скоро в обморок упадете.
Я кивнула, она еще раз низко поклонилась и умчалась. А я не удержалась и, как только закрылась дверь, принялась кружиться посреди комнаты, расставив руки в стороны. Царапины отдавали лишь легкой ноющей болью. Мазь оказалась действительно хорошей.
— Боже, я и правда живу! — не могла удержаться я. — У меня новая жизнь! До чего же это здорово!
Голова слегка закружилась, я остановилась и, улыбаясь самой себе, подбежала к высокому широкому зеркалу в золоченой раме. Из него на меня смотрела красавица со светло-пшеничными волосами, уложенными в сложную прическу. В старинном роскошном платье, с горделивой осанкой, утонченными чертами лица и яркими голубыми глазами. Пожалуй, лишь слегка вздернутый аккуратный носик выдавал в этой красавице живого человека, а так ее запросто можно было бы принять за сказочную фею.
Я шлепнула себя по щекам, приблизившись к зеркалу почти вплотную. Кожа тут же налилась румянцем. Я прикусила губу и поймала собственный кокетливый взгляд.
— Ох, ну я сама в себя влюблюсь, честное слово, — пробормотала я, подмигнув отражению. — Это же чудо какое-то! Точно я все еще жива?
Я ущипнула себя за руку.
— Ай, больно… И правда, жива. С ума сойти. Спасибо вам, кто бы вы ни были! — Я запрокинула голову, обращаясь к невидимым силам, подарившим мне второй шанс, и взгляд мой наткнулся на трещину в потолке.
Вообще, все здесь было невероятно красивым, но явно запущенным. Позолота на лепнине кое-где облупилась, обнажив темное дерево. На богатой резьбе мебели лежал тонкий слой пыли, а парча на стульях выцвела и истончилась от времени.
— Теперь это мой дом? — прошептала я и принялась ходить по комнате, рассматривая резные позолоченные подсвечники, покрытые темным налетом серебряные светильники. Я подошла к высокому окну и выглянула наружу.
Внутренний двор был таким же темным и мрачным с пожухлыми растениями, за которыми следили, скорее, точно из расчета, чтобы ими не зарастали каменные дорожки.
Из яркого в этой комнате были только вышивка на тяжелых портьерах, которые, наверное, скрывали выход на балкон. Мне захотелось туда попасть и подышать свежим воздухом.
Я схватила край шторы, дернула в сторону и вздрогнула от неожиданности. То, что встретил мой взгляд, было не выходом на балкон. Шторы прятали черную, грубо отесанную каменную стену, в которую были вбиты массивные кольца с прикованными к ним цепями и оковами.
— Елки-палки… — пробормотала я, резко задернув этот жуткий намек на инквизицию обратно. — Такая себе «шведская» стенка.
— Ваша светлость, прошу, присаживайтесь, кушать подано! — раздался за спиной голос Дейны, и я снова вздрогнула.
Обсуждать с ней прибамбасы для жесткого БДСМ в нашей с герцогом комнате мне категорически не хотелось. Надеюсь, это просто привет от прошлого хозяина, а Бранту было лень выкручивать все это. Вот он и скрыл этот треш красивыми шторками.
Я довольно плотно перекусила пирожками с душистым мясом и нежной молочно-кремовой запеканкой, запила молодым сладким вином. И во мне проснулось любопытство. Я решила прогуляться по поместью и, так сказать, присмотреться к своим новым владениям.
Дейна с готовностью согласилась меня сопроводить. Мы вышли из комнаты. У дверей стояли двое рослых рыцарей в черных, матовых доспехах. Они молча склонили головы в почтительном поклоне и вновь замерли, вытянувшись по струнке.
Я плохо представляла, как должна вести себя герцогиня, но мне захотелось проявить вежливость, и я приветливо кивнула им в ответ.
Мы двинулись по коридору. Он был таким же мрачным, как и комната: обшарпанные стены, обвалившаяся лепнина, потемневшая от времени и отсутствия ухода. То там, то здесь в камне зияли глубокие трещины. И будто… следы от ударов чем-то тяжелым. А где-то будто следы когтей. Неужели здесь было сражение?
В какое же унылое, заброшенное место сослали Бранта. Мне невольно стало жаль его.
