Фиктивная жена для герцога-монстра

Вдруг сквозь толщу стен донесся приглушенный, нечеловеческий рев. Я невольно замерла, пытаясь определить, откуда он доносится. Дейна, шедшая впереди, тоже остановилась, съежилась, ее плечи заметно задрожали.

— Скорее, моя госпожа, — прошептала она, схватив меня за рукав и потянув обратно к комнате. Рыцари у дверей уже открывали потайной ход — темную щель в стене, откуда тянуло затхлостью и пылью.

— Скорее, скорее, светлейшая, — подталкивала меня Дейна, и ее голос дрожал от волнения.

Я, парализованная страхом, подчинилась. Сделала шаг во тьму узкого, пыльного прохода. Сердце громко и тревожно стучало в висках. Я не знала этих людей и не понимала, куда они меня ведут. Но повторившийся леденящий душу вой отбил всякое желание умничать и проявлять недоверие.

Последним в проход шагнул рыцарь с факелом, а второй захлопнул тяжелую, обитую железом дверь, наглухо отрезав нас от дневного света и свежего воздуха коридора.

— Идем скорее вглубь, — прошептала Дейна, подталкивая меня вперед по узкому проходу, где невозможно было идти рядом.

За нами, звякая доспехами, следовали безмолвные стражи.

— Вы же не боитесь темноты, светлейшая? — произнесла Дейна каким-то странным, неожиданно холодным тоном.

Я не успела ответить. Рыцарь, шедший позади, провел факелом по стене. Тот зашипел, брызнул снопом искр и с треском погас, погрузив нас в абсолютную, густую, давящую тьму.

Глава 19. Свиток с зачеркнутыми именами

— Верните меня обратно! — произнесла я как можно тверже, но голос все равно чуть дрожал. — Что вы творите? Зачем факел потушили?

— Чтобы треск огня не услышал наш монстр, — недовольно буркнул один рыцарь.

Второй хмыкнул, будто даже издевательски. А моя «горничная» Дейна, теперь больше похожая на суровую экономку, чем болтливую старушку, ответила с ледяным спокойствием:

— Приказ хозяина, милая госпожа. Спрятать вас в случае опасности. Идемте за мной. Опирайтесь о стену. И тихо.

Я инстинктивно вжалась в шершавую каменную кладку, надеясь, что они просто пройдут мимо. Мне категорически не нравилось происходящее. Но помешали пышные юбки. Проходивший мимо меня рыцарь задел их.

— Ваша светлость, прошу, идите вперед, — шепотом произнес он.

Я готова была поклясться, что теперь они ступали куда тише, чем вначале. Сердце колотилось где-то в горле. С одной стороны, Брант предупреждал: даже здесь, в поместье, за ним следят. С другой, эти люди годами выживали рядом с ним. Да и Дейну ко мне приставил именно он… Или не он? Сомнения терзали меня, но выбирать не приходилось. Устраивать скандал в темном, тесном коридоре — так себе идея. Могут просто оглушить и потащить дальше мое бессознательное тельце.

Лучше уж знать, куда и зачем меня ведут.

Приглушенный вой и яростное рычание то и дело доносились сквозь толщу стен. А мы все шли в кромешной тьме, тихо, скользя ладонями по удивительно чистому, совсем не пыльному камню. А еще мне казалось, мы спускались по пологому винтовому склону.

Становился сырее, холоднее. И страшнее.

— Куда мы идем? Неужели недостаточно спрятались? Здесь нас и призраки не найдут, — пробурчала я.

— Привыкайте, светлейшая. Хотя сомневаюсь, что надолго задержитесь, — тихо произнес шедший позади рыцарь. — Или он вас разорвет, или вы сбежите. Если успеете, конечно.

Похоже, тактом здесь никто не отличался. Мне было так даже привычнее, ведь я-то не герцогиня. А вот настоящая Эйлин наверняка пришла бы в ужас от такой фамильярности.

Впрочем, сейчас проблема была куда насущнее.

— Тихо, — внезапно произнес второй рыцарь. — Замрите.

Мы застыли. Гневное рычание, пробирающее до костей, звучало теперь совсем близко, будто впереди.

— Он внизу, — с облегчением выдохнула Дейна, но голос ее прозвучал странно печально. — Возвращаемся. Беда миновала.

Я тоже выдохнула с облегчением. По крайней мере, это означало, что меня не ведут в подземелье, чтобы тихо устранить или еще чего.

В гробовой тишине мы вернулись и вышли наконец в большой коридор. Уже не светлый, ночь опустилась на поместье, и окна смотрели черными провалами. Но свет факелов уже был на радость.

Рыцари молча вернулись к своим постам у дверей нашей с Брантом комнаты, а Дейна, вся поникшая, повела меня в «приемные покои», как она выразилась.

Мы спустились на первый этаж — в царство мраморных плит, высоких арочных сводов и тяжелых бордовых портьер. Воздух здесь пах стариной, воском и едва уловимой сыростью.

Дейна провела меня в большую залу с высокими потолками. И здесь в углу у стены, возвышался орган — величественный, черный, с рядами блестящих труб. Мне нравилось слушать органную музыку в моем мире. А здесь вон он, таинственный и величественный красавец прямо передо мной!

Я не удержалась и подошла к нему, с восторгом проведя пальцами по прохладным клавишам, легко и едва нажимая их.

— Откуда вы такая взялись? — раздался рядом тихий голос.

Я выпрямилась и обернулась. Передо мной стоял высокий, худощавый мужчина в безупречном черном сюртуке и с зачесанными гладко уложенными седыми волосами. Он склонился в почтительном поклоне.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, стараясь звучать холодно, хотя внутри все переворачивалось от непривычки к церемониям.

— Простите мою дерзость. Я дворецкий. Имя мое Свен. Я служу хозяину пятнадцать лет и буду служить вам. Ваше появление здесь… словно теплый весенний ветер в зимнюю стужу. Кажется, наше умирающее жилище оживает, когда вы проходите по нему.

— Хватит лести, Свен. — Я улыбнулась. — Лучше скажите, на органе кто-нибудь играет?

— Ваш покорный слуга немного. — Он снова склонил голову, приложив руку к груди.

— О! — я не сдержала радостного возгласа. — Не сыграете для меня?

— С радостью. Как раз пока мы ждем остальных.

— Кого?

— Остальных слуг поместья. Вам следует познакомиться. Увидеть, кто какие обязанности исполняет. И, пока никого нет, позволю себе настоятельный совет: не доверяйте полностью никому. Дейна и я — на вашей стороне. Но многие здесь служат недолго, и мы не уверены в их намерениях.

— Приму к сведению, — кивнула я, мысленно отметив, что пока полностью доверять могу разве что Бранту. Хотя бы потому что его жизнь зависит от моей. — Так сыграйте же, прошу вас.

Свен церемонно поклонился, отошел к инструменту, поправил фалды сюртука и уселся за клавиши. Он развернул локти, поставил ноги на педали, и зал наполнился мощным, величественным звуком.

Музыка органа обрушилась на меня волной: то грозной и всесокрушающей, то пронзительно-нежной. Я стояла, завороженная, по коже бежали мурашки. Когда Свен закончил, в зале уже стояло человек двадцать. А я и не заметила, как они вошли.

— Пора, госпожа. Я обязательно сыграю для вас еще, — тихо сказал Свен поднимаясь.

— А научите меня? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Он улыбнулся и важно кивнул:

— Как прикажете, ваша светлость. С радостью.

Ко мне подходили по очереди. Свен представлял каждого, сверяясь с длинным свитком, где было много зачеркнутых имен. Я кивала, стараясь запомнить лица и должности, внутренне решая, как должна вести себя герцогиня. Надменно? Милостиво? Важно?

Но все-таки я это я. Буду такой, какой хочется, только чуть более сдержанной. По крайней мере, постараюсь.

К концу знакомства я отметила про себя, что женщин здесь в разы меньше, чем мужчин, и все далеко не молодые.

— С капитаном стражи и войском хозяина вы познакомитесь позже, — пояснил Свен, когда последний слуга удалился. В зале остались лишь мы да хмурая Дейна.

— Вы, наверное, проголодались, ваша светлость, — почтительно произнес дворецкий.

— Нет, я еще сыта после перекуса. Скажите, где мой супруг? — спросила я, внезапно осознав, что уже давно не слышала того ужасающего рева.

— Он пока занят. Вы встретитесь с ним в покоях, — невозмутимо ответил Свен, но Дейна как-то съежилась, а дворецкий бросил на нее короткий, колкий взгляд.

— Конечно, встретится! — раздался у входа звучный, но в то же время мягкий голос.

Я вздрогнула и обернулась. В дверях стоял худой пожилой мужчина в балахоне жреца, с посохом, увенчанным светящимся камнем. Лицо его сияло приветливой улыбкой, но глаза были цепкими и холодными.

— Это наш жрец Лионел, — без энтузиазма представил его Свен.

— Доброго здравия, ваша светлость. — Жрец расплылся в улыбке. — Спешу поздравить со свадьбой. И напомнить об обязанностях хозяйки поместья.

— Как ты смеешь говорить так с госпожой? — повысил голос Свен.

Лионел тут же согнулся ниже пояса.

— Простите великодушно старика за болтливый язык. Лишь напоминаю, что главная обязанность хозяйки — продолжение рода. Нижайше прошу не забывать об этом.

— Поди прочь, Лионел! — неожиданно вскипела Дейна. — Молодая госпожа после нападения еще не оправилась! Не твоего это ума дело, старый развратник!

Жрец выпрямился, и его взгляд стал откровенно злым.

— Я здесь, чтобы следить за исполнением указов Его Величества. Ему тоже скажешь то, что сейчас сказала мне?

— Прекратите! — властно оборвала я их, чувствуя, как закипаю. — Оставьте меня. Я желаю отдохнуть. Дейна, проводи меня.

По дороге Дейна бурчала что-то себе под нос, но я не разбирала слов. Мы подошли к комнате. Один из рыцарей у двери едва заметно кивнул нам. Дейна вдруг замерла, развернулась ко мне и расплылась в неестественно радостной улыбке.

— Светлейшая госпожа, а не желаете ли чаю? Чудесный сбор недавно привезли. Я заодно и кухню покажу…

— Да пожалуй…

Скрип открывающейся двери прервал меня. На пороге комнаты стоял Брант без маски. Волосы его были влажными, лицо — осунувшимся и серым. Плечи опущены. Он дышал глубоко и тяжело. Смотрел прямо на меня. Его правый глаз полыхал алым огнем. На нем не было камзола, лишь тонкая, промокшая рубашка, облепившая мощный торс.

— Супруга, я заждался вас, — хрипло произнес он.

Я сглотнула, поймала полный ужаса взгляд Дейны и сделала шаг к Бранту. Сердце колотилось, как пойманная птица. Остаться с ним сейчас наедине было страшнее, чем блуждать в темных тоннелях. Пообщавшись в спокойствии с людьми, которые не грозили мне сиюминутной расправой, я на контрасте осознала весь ужас того, что пережила рядом с Брантом.

Но я собралась, гордо подняла голову и постаралась улыбнуться естественно.

«Должна играть роль любящей супруги»…

Я подошла вплотную и осторожно положила ладонь на его напряженное, каменное плечо.

— И я хотела видеть вас, — сказала я, надеясь, что мой голос не выдаст страх.

— Свободны, — кивнул Брант рыцарям, обнял меня за талию и подтолкнул внутрь комнаты.

Позади послышались быстрые удаляющиеся шаги. Дверь закрылась, отрезая меня от всех, кроме Бранта.

Глава 20. Что ты со мной делаешь?

Я напряженно сглотнула, глянув на мрачного Бранта. А он, подозрительно пошатываясь, прошел к окну и плотно задернул портьеры. На миг мне показалось, что в воздухе повис медный запах крови. Я замерла, прислушиваясь к себе, но нет, должно быть, померещилось.

Брант подошел к одному из светильников у кровати, коснулся его рукой, и пламя внутри погасло. В комнате оставалось еще пять таких же островков света. Он направился к следующему.

— Не надо, — остановила я его. — Пусть горят.

Он повернулся ко мне своей драконьей стороной. И так он правда казался порождением мрака, неестественным созданием. Я инстинктивно обхватила себя руками.

— Не боишься? — бросил он, словно подслушав мои мысли.

— В темноте страшнее, — честно ответила я.

Он лишь хрипло хмыкнул и, заметно прихрамывая, двинулся к небольшому, но массивному столу у кровати. Да, именно прихрамывая — его походка была неровной.

— Брант, с тобой все в порядке? — не выдержала я. — Что случилось?

Он налил в хрустальный стакан воды из графина и, сгорбившись, оперся о столешницу.

— В порядке ли я? — Его плечи дрогнули от смешка.

Он выпрямился, повернулся и медленно стянул перчатку с правой руки, обнажив то, что обычно прятал. Грубая черная чешуя покрывала ее целиком, делая конечность чужой, звериной. Он поднял ее, разглядывая с каким-то отстраненным любопытством.

— Даже не знаю… — произнес он в конце концов. — Можно начать с того, что я не в порядке с самого рождения.

— Я не об этом. — Я сделала к нему пару несмелых шагов. Мне ужасно хотелось, чтобы между нами не плавал тысячелетний ледник. Если мы будем товарищами и компаньонами, это ведь будет полезно обоим. Но проблема в том, что Брант не доверял настоящей Эйлин. — Ты выглядишь больным. Что с тобой? Могу я чем-то помочь?

Брант посмотрел на меня вначале с недоумением, а потом нахмурился.

— Можете выйти из роли, достопочтенная сэйна Вальмор, — спокойно произнес он, подходя ко мне. — Я благодарен вам, вы хорошо поработали на публику перед императором, и в моем поместье. Теперь поползут весьма занятные слухи. Но здесь, наедине со мной, не нужно притворяться заботливой.

— Я не притворяюсь. — Я упрямо стояла на своем. — Я говорила тебе — я все переосмыслила после того как потеряла память.

Он остановился в паре шагов.

— Мне проще поверить, что в тебя вселился кто-то другой, — усмехнулся он. — Чтобы измениться так… кардинально? Я знал тебя, Эйлин. Даже твои привычки изменились. В гостиной ты слушала орган, будто видела его впервые. Так что варианта два: либо ты не Эйлин, либо превосходная актриса. Еще более превосходная, чем я о тебе думал.

Я напряженно сглотнула. По телу пробежала волна холода. Вот ведь балда! Я так обрадовалась, увидев это чудо музыки. Но я забыла: мне нельзя быть здесь самой собой. Иначе даже не представляю, чем все обернется.

— А если правда в меня кто-то вселился? — осторожно спросила я. — Что бы ты сделал?

Его взгляд сделался тяжелым и цепким.

— Сдал бы жрецам, — а вот голос звучал насмешливо, — чтобы они вытрясли из тебя душу. И вернули нашу высокомерную, влюбленную до беспамятства в первого принца малышку Эйлин.

Я не была уверена, шутит он или нет, но тревога сжала горло. Признаться в правде было страшно. Но так хотелось кому-то довериться… Однако примет ли Брант мою тайну?

— Тебе лучше отдохнуть и подумать, как будешь изображать страсть в нашу брачную ночь, — произнес он, устало вздохнув, и добавил с иронией: — Чтобы было слышно за дверью.

— С-сегодня? — я растерянно охнула.

— Завтра. Или послезавтра. Но это неизбежно.

Мурашки побежали по коже. Я старалась не думать об этом. Это было слишком дико. У меня настоящей-то брачной ночи не было, а я должна изображать? И как я понимаю, в его присутствии. И какой же я была храброй, подписывая контракт…

Я старалась смотреть только на человеческую сторону лица Бранта, чтобы понимать его эмоции. Но их не было. Только усталость.

— Ты не спал, — наконец осенило меня. — После всего, что было… ты даже не прилег.

— Чего ты добиваешься, Эйлин? — Он приблизился так, что я почувствовала его дыхание. — Какова твоя цель?

Я вдруг осознала, что не чувствую от него жара. Обычное человеческое тепло. Вот только его мощная, подавляющая ментальная сила никуда не делась. Рядом с ним я ощущала себя тонкой веточкой в ураган. Казалось вот-вот, и меня снесет порывом ветра.

— Я просто хочу выжить, — пробормотал я.

— Тогда ты выбрала не ту дорогу, милая Эйлин. — Он медленно поднял руку и коснулся пальцами моей щеки. Его оранжевый глаз вспыхнул, дыхание участилось. — Я ведь видел тебя раньше много раз….

Я часто дышала, завороженная его пристальным взглядом, не могла отступить или убрать его руку. А он медленно и невесомо, прошелся подушечками пальцев по моей скуле. Его взгляд сместился на губы, потемнел. Кадык дернулся в напряженном глотке.

— Скажи, Эйлин… — голос Бранта стал низким, хриплым.

Указательным пальцем он скользнул по моим губам. Я растерянно замерла, задержав дыхание. Что он делает? Зачем? А еще… Это так странно. Его осторожные прикосновения тревожили меня. Но я не понимала толком, как именно: хочется ли мне убежать в испуге или наслаждаться таким незамысловатым, но очевидно интимным контактом.

— Эльдрик ведь касался твоей нежной шелковой кожи? — прошептал Брат, его брови изогнулись, будто ему стало больно. — Целовал эти сочные губы? А может быть, ты беззаветно отдавалась ему со всей страстью и преданностью?

— К чему это ты? — пробормотала я, подумав, что понятия не имею, как далеко зашла Эйлин в отношениях с мужчинами. — У нас с тобой фиктивный брак.

— Знаю. Просто я пытаюсь понять тебя.

Я невольно отшатнулась, не вынеся больше его близости. Слишком странно, слишком непонятно. Он ведь целовал меня уже, почему я так взволнована?

Но неудачно подвернула ногу на каблуках и, ловя равновесие, схватила Бранта за плечо. За правое плечо, где под рубашкой ощущалась жесткая драконья чешуя.

Он будто спохватился и отошел. Я растерянно уставилась себе под ноги, пытаясь понять, что почувствовала кроме каменного напряжения в его плече. Тепло, жесткость и шершавость чешуи и что-то… липкое? Я повернула руку ладонью к себе и не сдержала удивленного возгласа:

— Ох…

Моя ладонь была испачкана кровью.

— Брант, ты все-таки ранен? — спросила я, с грустью подумав, что он давно истекает кровью, и до сих пор ему никто не помог, не перевязал рану.

— О, богиня… — прохрипел он, отвернувшись и опустив голову. — Эйлин, прекращай говорить таким ласковым тоном.

— Хорошо, — согласилась я, постаравшись добавить в голос твердости. — Но позволь помочь тебе. Уж перемотать руку я точно смогу. И мне неважно, как она выглядит.

— Что ты делаешь со мной, Эйлин? — прохрипел он с трудом.

— Я правда, всего лишь хочу помочь, — продолжала я. — Мы разве не напарники? Послушай, нам ведь будет проще, если…

Я решительно шагнула ближе и, повинуясь внутреннему порыву, положила руку ему на плечо. Вот только зря я так сделала. Похоже, это стало последней каплей. Брант вздрогнул, напрягся, резко развернулся ко мне, схватил за запястье и дернул на себя, не дав договорить.

От его тела снова исходил жар. Взгляд человеческого глаза помутился. А правый теперь горел неистовым огнем в прямом смысле этого слова.

— Если бы я только знал… — бормотал он хрипло. — Твой… голос… Вот ведь бесполезная саранча… никакого толку от них!

— Что? Я не понимаю… — едва успела сказать я, а потом вскрикнула. Потому что Брант резко притянул меня к себе, приподнял над полом, схватив за талию, и швырнул на кровать как тряпичную куклу.

Дыхание перехватило. Сердце заколотилось в панике. Брант преображался на глазах: черная чешуя расползалась по коже, захватывая новые участки. Огонь перекинулся на второй глаз, губы исказились в хищном оскале, обнажив нечеловеческие клыки. Он облизнулся, прищурился и двинулся ко мне. Передо мной был уже не Брант.

Рубашка затрещала под натиском мощного и уже не очень-то человеческого тела. И я увидела на его правой руке зияющую кровавую рану без чешуи размером с ладонь.

Глава 21. Не бей меня пожалуйста!

Герцог двинулся ко мне.

— О, Божечки, — охнула я, отползая назад. — Брант, вернись, пожалуйста… Брант!

Он все еще не полностью трансформировался, я понимала это. Черная чешуя, столь стремительно покрывающая его кожу, замедлила свой натиск. Да и тело перестало расти точно на дрожжах.

Но это не касалось сознания Бранта. Он недовольно зарычал, схватил меня за ногу, грубо притянул к себе.

Проклятая юбка задралась до пояса. И это явно ему понравилось. Он оскалился, облизнулся, упал на меня, придавив собой. В его глазах сверкал бешеный огонь. Изо рта выглядывали клыки, и с них мне на щеку капала слюна.

Я ощутила недвусмысленное давление на бедре, и меня затрясло. На этот раз одежда на мне была куда менее пышная и многослойная, так что и рвать было почти нечего.

— Нет, нет… Брант, пожалуйста, — бормотала я в отчаянии.

Снова петь? Но в голове внезапно стало просто шаром покати. Все мое внимание сосредоточилось на том, как Брант, опираясь на одну руку, рвет свои штаны другой. И если тогда я лишь чувствовала прикосновения, теперь я видела. И мне стало так плохо и страшно, что перед глазами заплясали темные пятна.

Если это войдет в меня, я умру. Без преувеличений. Не от болевого шока, так от кровотечения точно. Паника накатила на меня, я бездумно заерзала, закричала.

Брант зарычал в ответ, сдавил до боли предплечье. Навис надо мной. Оперся правой рукой у самой моей головы. Но не удержался, его раненая рука подкосилась. Брант упал на меня, придавив своим весом. Дышать стало почти невозможно.

Я услышала тихое поскуливание. Буквально пару секунд. Ему было больно. Возможно, поэтому он не трансформировался до конца. Но, до конца или нет, он все еще может убить меня.

— Брант, — прошептала я и обхватила руками его за шею. Да, мне тяжело, да трудно вдохнуть. Но если он отстранится, то завершит начатое. И меня уже ничто не спасет.

Я гладила его по спине, стараясь вспомнить хоть одну чертову песню! И одновременно пыталась удержать Бранта, ведь он порывался отстраниться. Потом потянул руку к моему бедру и принялся рвать белые кружевные панталоны.

— Спя-ят усталые игрушки… — начала я дрожащим голосом единственную пришедшую на ум песню из детства, и замолчала снова. Да что ж такое?

Почему я все забыла? Но нельзя было молчать. И нельзя вырываться. Это правило словно набатом билось в моей голове. Так будет только хуже.

— Брант, ты же слышишь меня, правда? — бормотала я. — Послушай меня, пожалуйста, успокойся. Я знаю, тебе плохо. Тебе не может быть хорошо, я вижу, как ты страдаешь. Это должно быть так одиноко… Так грустно. Ты ранен, а никто тебе не помог. И я… Я хотела помочь, правда, — я несла что попало. Но или так совпало, или он правда слушал меня, но он замер, уткнувшись мне в шею лицом.

— Это несправедливо, так не должно быть. Ты неплохой человек. Брант, я точно знаю это. Ведь ты пытаешь уберечь людей. Попробуй просто довериться мне. И я никакая не Эйлин. Не Эйлин, слышишь. Ах, — я вскрикнула от его хватки на моем бедре, но продолжила: — она ведь обладала какой-то магией, а я… Я не знаю ничего толком о ней. Пожалуйста, успокойся. Мы с тобой теперь связаны. В одной лодке. Если убьешь меня, ты тоже умрешь. И ты знаешь это. Пожалуйста, приди в себя. Все хорошо… Слышишь? Я тебя не боюсь. И не ненавижу. Но я боюсь смерти. Я не хочу, Брант, не хочу умирать. Ведь однажды я уже умерла. Прошу, пусть эта жизнь будет чуть лучше предыдущей…

По моим вискам текли слезы отчаянной мольбы. Я гладила спину Бранта, его плечи, покрытые горячей, но еще не обжигающей чешуей, с другой стороны еще сохранившуюся голую кожу, которая почему-то покрывалась мурашками.

Брант перестал тащить с меня остатки белья, зато принялся облизывать мою шею, а из его горла доносилось что-то вроде урчания. Сам он, казалось, вот-вот завибрирует, как мурлыкающий кот.