Полная версия
— Поцелуи в контракте не числились, — пробурчала я, сама не зная зачем.
— Надо было внимательнее читать, — спокойно ответил он и подошел ко мне.
— Что? — Я напряженно сглотнула и отступила. — Дай посмотреть.
Он хмыкнул, сделал шаг ко мне, коснулся моей щеки мокрой перчаткой и резко отвернулся, а потом стремительно пошел по саду к воротам. Я остановилась в нерешительности.
— Ты идешь или нет? — бросил он через плечо.
— Куда?
— Домой, супруга моя, домой. — Он вернулся за мной, схватил за запястье и потянул к выходу.
— Но мне, наверное, вещи надо собрать или что-то в этом роде... Разве я могу сразу...
Я упиралась, потому что мне было правда страшно. Я совершенно не представляла, что ждать от этого человека. Но, когда мы вышли на главную аллею, увидела несущегося к нам дядю. Почему я это поняла? Потому что он орал мое имя, размахивал какими-то бумажками, и рядом с ним бежал Эльдрик. Никак не уймутся, вот ведь.
— К дьяволу! — бросила я и ускорилась.
Бежать так бежать, что уж. Еще одного скандала на сегодня я не выдержу, и так трясутся поджилки, а тревога из-за того, что плохо прочитала контракт, грызет изнутри, как стая мышей.
— Эйлин! Стой, девчонка неблагодарная! — догонял нас дядя, когда мы вышли из ворот и почти подошли к черной карете, запряженной двойкой гнедых коней.
Я подумала, что просто бежать глупо, и дернула Бранта за рукав.
— Поймай меня, — прошептала я и картинно завалилась на тротуар.
Пышное платье в любом случае подстраховало бы мое падение. Но Брант успел перехватить меня за талию, взял на руки и понес к карете. Я зажмурилась и повисла дохлой лисой на мощных и неестественно горячих руках. Он нес меня будто я мешок с ватой, казалось, он не делает вообще никаких усилий. Было жутковато. В голове вертелись мысли о киборгах.
— А ну, отдай мою племянницу! Как ты смеешь?! — голос дяди и лязг рыцарских доспехов звучал совсем рядом. К счастью, отвечать мне было без надобности, я же в обмороке. — Без согласия родственников брак не может быть действительным! А я против этого брака!
— Можете подать жалобу императору, — грубо бросил ему Брант, занес меня в карету, уложил на сидение и сел напротив.
— Тебе это с рук не сойдет, Эйлин! — бросался угрозами уже Эльдрик. — Клянусь, ты пожалеешь и очень скоро!
Только когда мы отъехали, я, наконец, открыла глаза и села ровно. Голова раскалывалась. Ноги гудели и тряслись. Но я все чувствовала и не могла не радоваться этому. Умереть в одной жизни, и получить другую… Кого благодарить за второй шанс?
Я решительно сжала кулаки, подумав, что обязана прорваться во что бы то ни стало и научиться наслаждаться жизнью, хоть это и непросто в таких жутких условиях.
А пока надо все-таки ознакомиться с контрактом. Глянула на молчаливого Бранта, скрестившего руки на груди и уставившегося в окно. В карету попадал лишь лунный свет, и нормально разглядеть «супруга» было невозможно.
— Можно почитать контракт? — робко спросила я, когда мы отъехали подальше.
Он вытащил из-за пазухи сверток и протянул мне. Я коснулась случайно кожаной перчатки, ощутила исходившее от нее тепло, и меня бросило в жар. Я ведь совсем недавно целовалась с ним. Впервые в жизни целовалась с мужчиной. И… надо сказать, мне понравилось.
Нет, не то, чтобы я такая извращенка и кайфую от насилия и монстров, просто сам факт ощущения мужских губ на моих губах. Интересно, что я почувствую, если меня поцелует возлюбленный? Эх, мечты. Пора отбросить всякую ерунду и получше вникнуть в условия моего, так сказать, трудового договора.
— Ты и правда странная, моя дражайшая супруга, — тихо произнес Брант. — Будто и не Эйлин вовсе.
Я напряженно сглотнула, раздумывая, как он отнесется, если я признаюсь, что действительно не Эйлин.
— Я поражен, — продолжил он, опустив голову, сгорбившись, и вцепился в сиденье пальцами. — Та, кто высмеяла меня прилюдно в прошлый раз и подставила перед императором, сегодня с такой легкостью согласилась пойти со мной. Видимо, Эйлин, ты боишься жениха больше, чем герцога-монстра. Как иронично.
— Прости за прошлое, — проговорила я. — Ты ведь догадался, я не по своей воле сделала это.
Мне хотелось нормально общаться с ним. Не строить из себя жертву обстоятельств и не трястись только от его присутствия. Все-таки я нужна ему живой на ближайший год, поэтому он не станет запирать меня в темнице и пытать. Это ведь уже отлично? Более того, нам придется сотрудничать и играть на публику пару.
Но для начала надо получше ознакомиться с контрактом. Надеюсь, кроме пункта о проживании в одной комнате и иногда имитации бурной страсти там ничего ужасного.
— Знаю. По своей воле ты даже не подошла бы ко мне, — произнес он тихо и хмыкнул.
Я вздохнула, не зная, что сказать. Но, впрочем, неважно.
Итак. Я развернула свиток и подставила лунному свету целую страницу мелкого шрифта. Пробежала взглядом по тексту, и сердце бешено затрепыхалось в груди, во рту пересохло.
— Серьезно?! — воскликнула я, глянув на герцога. — Да это черт знает что такое! Не буду! Отказываюсь! Это же бред какой-то!
Глава 8. Подробности контракта
— Поэтому я и предлагал прочитать заранее, — усмехнулся Брант. — Впрочем, еще можем вернуться. Скажешь, что поссорилась со мной по дороге и…
— Нет! — оборвала его я, потерев пальцами веки. — Лучше с обрыва прыгну, чем вернусь.
— Мы будем проезжать один, — снова с издевкой произнес он. — Ну как, благородная айна Фейс? Хотя нет, теперь следует звать вас сэйна Вальмор. Вы же связанная клятвой замужняя женщина.
Казалось, он надо мной издевается. И я совсем не понимала его иронии. Ведь это он предложил фиктивный брак. Ему ведь так же, как и мне нужен этот контракт. В чем же тогда дело? Отчего столько сарказма?
— Итак, что вы выбираете? — произнес он уже серьезней. — Даю вам выбрать последний раз: «черт знает что» с монстром или возвращение к бывшему жениху?
— Это нечестно. Но к нему я не вернусь ни при каком раскладе, — пробормотала я, снова развернув свиток. Вот что за нелепость! Даже во сне надо читать мелкий шрифт, прежде чем подписывать документы.
Кроме моих обязанностей как супруги, в контракте был целый список предупреждений и запретов. Я скрипнул зубами, вновь пробегая взглядом по строчкам. Каждый пункт выглядел как полнейшее издевательство. Но некоторые из них бросались в глаза особенно.
- Супруг может представлять опасность для Супруги и обязуется принимать меры, но не гарантирует безопасности. Супруга добровольно принимает на себя этот риск.
- Супруга признает, что физическая близость может привести к травмам, ожогам, шрамам и не вправе предъявлять претензии.
- Супруга обязуется на всех публичных мероприятиях демонстрировать уважение и любовь к Супругу, даже если для этого придется демонстрировать физическую близость.
Я подумала, что, похоже, именно этот пункт сейчас был исполнен перед императором…
- Супруга не имеет права разглашать детали соглашения, образ жизни, привычки или любую иную информацию.
- В случае неподчинения, нарушения правил дома или поведения, порочащего репутацию семьи, Супруг имеет право применять меры воздействия по своему усмотрению.
- Супруга обязана изучить признаки надвигающейся трансформации.
- Супруга предупреждена, что следует всегда носить одежду из натуральных, более огнеустойчивых плотных тканей (лен, кожа).
- В случае проявления Супругом непроизвольных звериных инстинктов (рычание, попытки укусить, использование когтей), Супруга обязуется подчиниться и не провоцировать панику, дабы не усугубить трансформацию.
- В случае беременности супруга обязуется сохранить ребенка, независимо от его природы.
Я вскинула на Бранта голову и сжала в кулаке контракт, смяв его. Я снова наткнулась на пункт, который вывел меня из себя. Брак же фиктивный и не подразумевает настоящей близости!
— Это что за пункт такой?! — возмутилась я, ткнув пальцем в строчку.
— Всякое… может случиться, — уклончиво ответил он.
— Не случится! — вспыхнула я, уткнувшись дальше в текст и бурча себе под нос: — Он противоречит пункту об «имитации». Прости, но следует переписать его. Я понимаю, что должна была смотреть раньше, но пойми меня тоже, я слишком спешила…
— Нет, Эйлин, — ответил он спокойно, — переписывать я ничего не буду. Каждый пункт здесь выверен и изменению не подлежит.
Так и хотелось порвать эту писульку к чертям собачьим, но тогда получится, что останется лишь договор о браке. Но боюсь, настоящий брак с требованиями герцога был бы настоящим адом. Интересно, полагается мне какая-нибудь компенсация за предстоящие мучения?
Но пока шли только проблемные пункты.
- В случае отказа от исполнения имитации супружеских обязанностей в назначенную ночь, Супруг вправе использовать альтернативные способы.
Это вообще как? Нет, даже спросить было страшно. Лучше просто намотать на ус и не проверять этот пункт в действии.
- В случае если имитация близости вызовет у Супруга неконтролируемую реакцию, Супруга не вправе прекращать, дабы не подвергать риску слуг поместья.
Вот это было совсем непонятно. Какую реакцию, как подвергать риску слуг? Боже мой, во что я вляпалась?! Я снова глянула на Бранта. Это какое-то рабство, не фиктивный брак! Он что-то перепутал. Но, главное, я ведь подписала…
— Кошмар, это полная катастрофа, — прошептала я, продолжив изучать, что еще мне грозит.
Супруге категорически запрещается:
- спускаться на нижние этажи замка;
- пытаться сдерживать супруга физически, когда он теряет контроль, вставать на его пути, сопротивляться;
- подкрадываться внезапно или передвигаться бесшумно;
- приносить в их покои свежее мясо с кровью;
Так и хотелось сказать: я, что, кошка, дохлых мышей таскать в комнату? Какое свежее мясо? Но я с еще бо́льшим усердием уставилась в подпрыгивающий вместе со мной и каретой на дорожных неровностях свиток. Приходилось напрягаться и щуриться, чтобы уловить смысл слов.
- скрывать от Супруга правду о своем самочувствии;
И этот пункт странный. Да все здесь было странным.
Настоящий Брачный Контракт может быть продлен по инициативе стороны Супруга.
— Это полный бред! — воскликнула я. Все это выглядит не как двусторонне выгодное соглашение, а настоящее издевательство. — Половина этих пунктов даже звучат по-идиотски!
— К сожалению, рядом со мной тебе действительно угрожают опасности разного рода, — не стал спорить Брант. — Более того, это лишь часть из них, Эйлин. Предугадать все попросту невозможно. Я не горжусь этим, но такова моя жизнь.
— Неужели твой титул стоит всех этих мучений? — спросила я серьезно. — Ты осознаешь, что из-за какой-то тупой должности, будет страдать живой человек?
— Что? Какой должности? — он будто удивился.
— Ты же сам сказал, что тебе нужно сохранить титул.
— А, да… — Брант замялся, будто я ему сказала про титул, а не он. — Наверное, стоит.
Я вздохнула.
— Это эгоистично. Жестоко. И… в общем, плохо. Я бы так не поступила.
— Я тоже… думал, не стану, — задумчиво ответил он. — Все произошло слишком внезапно. Ты сама свалилась на мою голову. И признаться, я не очень-то сочувствую тебе, Эйлин. Твое раболепие принцу и прошлогодняя выходка забила последний гвоздь в крышку моего гроба.
— Вот как. Извини, — машинально пробормотала я, не понимая, чем насмешка могла для него обернуться. Спросить бы, но ведь это, наверное, будет слишком подозрительно. Однако вряд ли он про гроб на полном серьезе. Возможно, слухи угрожают его титулу. — Все равно это жестоко.
— Не спорю. Но ты посмотри в конце. Там прописана награда, что ждет тебя по окончании договора.
Действительно, там было на что посмотреть. Особняк у моря, пожизненное содержание, получение титула и спонсирования любого дела. Красота. Вот здесь бы я развернулась. Однако пункт о продлении договора по инициативе супруга напрягал даже больше пункта о беременности — уж за этим я прослежу. Но вот если Брант решит, что я должна оставаться с ним дольше?
И только я открыла рот, чтобы уточнить, как карета качнулась и накренилась, будто попала в яму или сломалось колесо. Карета остановилась. Раздались крики, топот, лязг доспехов.
— Господин! На нас напали! — встревоженно закричал кучер.
Брант наклонился, сгорбился, вцепился руками в сидушку. Дерево под его пальцами треснуло, я вскрикнула от неожиданности и вжалась в спинку сидения. От него снова веяло жаром.
— Беги, Эйлин! — прохрипел он. — Так быстро, как только сможешь!
Глава 9. Как рычат динозавры
— К-куда бежать? — пробормотала я дрожащим голосом.
— Куда угодно! — прорычал Брант. — Потом я найду тебя.
Он ударил ногой в дверь, та с треском вылетела. Потом схватил меня за плечо и вытащил из кареты. Толкнул в сторону и развернулся лицом к дороге. Я не устояла на каблуках и шлепнулась на дорогу.
— Быстрее, госпожа, пожалуйста. — Ко мне подбежал кучер. — Поднимайтесь.
Рядом со мной в землю вонзились две стрелы. Больше меня уговаривать не пришлось. Я подскочила и ломанулась прямиком в кусты. Кучер бежал рядом. А позади слышался шум сражения: крики, звон металла, противный скрежет доспехов и нечеловеческий рев.
Мое платье цеплялось за ветки, из-за него я то и дело застревала, каблук правой туфли я где-то потеряла, пятку уже точно содрала в кровь, и она ужасно болела при каждом шаге.
— Кто эти люди? Почему напали? — бормотала я по дороге, когда мы наконец сбавили шаг. — Если в рыцарских доспехах, значит, не разбойники?
— Верно, — вздохнул кучер. — Похоже, люди первого принца. Давненько он не устраивал ничего подобного.
— Это точно из-за меня, — пробормотала я, припоминая его угрозы. Рассчитывал отбить меня? По книге Брант не глядя мог положить отряд рыцарей. Так что для него они точно не проблема. Но почему принц отправил их на верную смерть? Мне стало жаль этих людей. Умереть просто из-за обидки хозяина.
А еще было любопытно другое, и я спросила кучера:
— Почему у герцога нет с собой рыцарей?
Кучер нервно усмехнулся и молча пошел дальше. Ладно, наверное, я спросила какую-то глупость.
Мы вышли на опушку леса к кукурузному полю. Остановились. Я подумала, что теперь-то уж наверняка мы убежали достаточно, и рыцари первого принца нас не догонят.
— Простите, госпожа, но давайте разделимся, — проговорил кучер и поклонился.
— Почему? — удивилась я. — Как я потом вернусь? Я не очень разбираюсь в местности.
— Вы намерены вернуться? Герцог увез вас не насильно?
— Н-нет.
— Странная вы, госпожа. Простите за дерзость, — почесал затылок кучер.
— Некуда мне бежать, — вздохнула я, а потом добавила с энтузиазмом: — Благодарю за беспокойство, но разделяться не надо. Я не убегу и не подставлю вас.
— Простите, достопочтенная госпожа. — Он рухнул на колени, поклонился до земли и поднял на меня голову. — Я не могу больше работать на герцога. И вам совет дам: бегите от хозяина. Да простит меня герцог, но вам не выжить рядом с ним.
Я растерянно моргала, глядя на худого пожилого мужчину передо мной, а он тем временем поднялся и махнул рукой в сторону поля.
— Если доберетесь до деревни, найдите сточную канаву и перемажетесь в коровьих испражнениях. В прошлом месяце конюх сбежал именно так. — Кучер явно не шутил. Его голос взволнованно дрожал, он то и дело оглядывался. — Я больше не вынесу этого, простите, что не могу больше помочь. Прощайте. И да пребудет с вами благословение солнечного лика богини.
Он развернулся и побежал сквозь кукурузное поле. Я застыла. Бежать и плюхаться в грязь? В принципе я почти так и думала, когда бежала от принца. Однако от него мне помог сбежать Брант. И я брошу его? Нет, конечно, он не был до конца честен со мной и мог бы подсунуть мне не ту строчку в контракте, где все еще довольно терпимо, а сразу мелкий шрифт! Это ведь приравнивается к мошенничеству? Или нет?
Я села на обочину и вытянула ноги. Вряд ли я успею добежать до той самой спасительной канавы, о которой говорил кучер. И есть ли смысл? Не разорвет ли меня потом герцог на части за то, что попыталась сбежать? Ведь сто процентов будет искать. Ему нужен этот титул.
Я напряглась, вспоминая все, что было в книге про Бранта. Но информации было ничтожно мало. О нем ходили ужасающие слухи, вроде того, что он сжирает по человеку на завтрак, обед и ужин. Несколько упоминаний о бесчинствах в столице, когда приходилось эвакуировать целые районы.
Что еще? Он сдерживал на границе каких-то жутких существ. Хм, кажется, где-то в середине лета он разнес дворцовую площадь. Это уже произошло или еще нет? О нем отзывались как о монстре, но сейчас, сидя с ним в карете, я видела другое. Брант спокойный, рассудительный, пусть и грубоватый. Печется по какой-то причине о титуле. Это так обыденно и по-человечески. Об этих качествах в книге не было ни слова. Но ведь они часть его...
Я потерла виски, раздумывая о том, что мне уготовано. И, наверное, рано находить в нем что-то хорошее, когда совсем его не знаешь. Но ведь рано и клеймить чудовищем?
— Ладно, я просто посмотрю и сделаю собственные выводы, — произнесла я, подняв голову к небу.
Огромная, полная луна светила так ярко, что видно было почти как днем. Легкий ветерок ласкал кожу. Влажная от осевшего тумана трава холодила пальцы и ладони. Запах трав, деревьев и цветов наполнял мои легкие. Я прикрыла глаза, утопая в минутах наслаждения. Жизнь так чудесна, надо только уметь видеть ее чудеса...
А потом ночь разорвал рев зверя. Я даже не поняла, какого, но рев был настолько страшен, что я едва не завизжала от испуга. Это было что-то могучее, древнее, словно тираннозавр какой-нибудь...
И тут я увидела: черное огромное существо неслось на четырех лапах вдоль поля ко мне. От него исходили всполохи огня и искры. Я подскочила и бросилась в кукурузу, забыв про натертую пятку. Вот тебе и чудеса, называется. Наслаждайся. Неужели это не просто зверь, а трансформация Бранта?
Правда бежала я секунды три. На подол наступили, и я грохнулась во влажные кукурузные кусты, чудом успев защитить лицо. Развернулась, чтобы встретиться с опасностью лицом к лицу и убедиться.
Да, как я и подумала, это был Брант. Без одежды, весь покрыт черной чешуей. Теперь его тело было еще больше, на плечах появились черные шипы, в его глазах с черным вертикальным зрачком полыхал огонь. Когти огромные и острые торчали на руках-лапах. Клыки выпирали изо рта. Но в лице еще угадывались человеческие черты.
— Мамочки, — ахнула я.
Монстр втянул воздух, принюхиваясь. Он смотрел на меня секунду, а потом опрокинул на спину. Его тело было обжигающе горячим. Я простонала, стиснув зубы. Он хищно оскалился, наклонился ко мне, рванул на мне одежду. Красное плотное платье треснуло, точно старая ветошь.
Глава 10. Что делать птичке в клетке
Монстр прижал меня лапой к земле. В другой сжал алый шелк зарычал. Ткань вспыхнула, осветив жуткую морду, покрытую неровной черной чешуей. Не только лицо Бранта изменилось, его глаза перестали казаться хоть сколько-нибудь человеческими. Я запаниковала.
— Нет, нет, нет! Пусти меня! Отстань! А-а-а! — кричала я, задыхаясь от страха. Рвалась и дергалась изо всех сил, причиняя боль себе же.
И страшнее было не то, что именно сейчас со мной сделают, а что я опять умру. Я отчаянно, до безумия хотела жить. Нормально дышать, сама ходить.
Боже, пожалуйста! Я никогда не буду жаловаться, прошу, хоть разочек, помоги!
«В случае трансформации не сопротивляться»... — вдруг всплыло в голове.
Так было написано в контракте. И может быть, в этих злополучных пунктах заложен реальный смысл, а не просто издевательство? Я резко замерла, хотя Брант в облике монстра продолжал рвать на мне многочисленные слои одежды, царапая кожу и почти обжигая.
Я честно попыталась успокоиться, взять себя в руки, не дергаться и не кричать.
Тихо.
Бешеный стук сердца.
Спокойно…
Криками я точно не сделаю лучше. А вдруг пункт сработает? Я обязана попробовать. Когда на моей груди осталась только рваная нижняя сорочка, когтистая лапа потянулась к моей шее. Я невольно сжалась, задрожала, всхлипнула. Но прикосновение оказалось не таким, как я ожидала. Монстр-Брант сжал мое горло, но не до боли. Вернее, боль исходила от его жара, а не от силы хватки.
Я дышала часто, и из груди вырвался стон. Монстр-Брант вздрогнул — казалось, этот звук поразил его куда сильнее, чем мои прежние вопли. Он шумно втянул воздух, ноздри его расширились. Наклонил голову набок, прищурился и зарычал. Но уже не яростно, как прежде, а глухо, утробно, клокочуще…
А потом услышала за его спиной странные методичные удары по земле и поняла — у него есть хвост. Почему-то я мысленно зацепилась за эту деталь, прокручивая ее в голове, будто пытаясь сбежать от реальности. Хоть сделать это было трудно: жар, исходивший от Бранта, был почти нестерпим.
Он неожиданно облизнулся, убрал лапу с моей шеи, но теперь сел мне на ноги. Его когти скользнули по талии, оставив царапины на боку, а затем принялись рвать многочисленные юбки. Казалось, он пытался добраться под ними до чего-то определенного.
Я пыталась успокоиться, не сопротивляться, ведь пока еще все было терпимо. Вдох-выдох, вдох-выдох. Один, два, три... Три, два, один.
Но как бы я себя ни уговаривала, как бы ни заставляла лежать смирно, мои руки сами потянулись, чтобы остановить его. Правда, теперь я не размахивала ими и не пыталась ударить, а уперлась ладонями в его грудь, ощущая под ними жар, словно от раскаленной печи.
Края шелковых лоскутов плавились там, где он касался меня, влага от росы испарялась с шипением. Боль была почти невыносимой, но я старалась не сопротивляться. Как было написано в контракте. Другого выхода не оставалось.
Монстр-Брант то и дело мотал головой, отстранялся на мгновение, чтобы затем с остервенением снова рвать мою уже изодранную одежду. В нем будто сражались два начала: одно жаждало сожрать меня, а другое — бежать прочь. Это противостояние было очевидным и дарило робкую надежду.
Я зацепилась за нее, представила, что еще могло бы помочь. Сквозь жгучую боль, страх и отчаяние, я начала тихую колыбельную, которую мне пела мама у больничной койки.
— Спи, моя радость, усни. В доме погасли огни, пчелки затихли в саду, рыбки уснули в пруду…
Я пела, всем сердцем желая выжить. И мой голос тихий, слабый, едва слышный, звучал так красиво и умело, что я сама удивилась. Ведь в своем мире я никогда не пела, да и не смогла бы. А Эйлин, видимо, умела все что угодно. Идеальная спутница для аристократа, которую ее муж по какой-то причине превратил в сломанную куклу.
Монстр-Брант замер. Огонь, пробивающийся сквозь чешую, стих. Монстр по-прежнему сидел у меня на ногах, но не двигался. Из его груди вырвался хриплый полурык-полустон. Даже его горящий хвост, беспокойно бившийся из стороны в сторону, успокоился.
Но не успела я порадоваться, как монстр-Брант наклонился ко мне. Вцепился грубыми чешуйчатыми лапами в мои плечи мощной хваткой. Прорычал чужим, низким голосом, нависая надо мной.
Я замолкла, в ужасе ожидая жгучей боли, но она оказалась терпимой. Он был горячим, но уже не обжигающим. Он остывал. Значит, сдаваться было нельзя.
— Под небом голубым есть город золотой... — начала я, что пришло в голову.
Тоже мамина песня. Она пела мне, даже когда я была совсем взрослой. Возможно, она думала, что я не слышу, но я слышала. И мне было так горько и так хорошо одновременно. Мама не знала, но именно ее голос вытягивал меня из небытия снова и снова. Так, может, и монстр сейчас провалился в свое безумие и не может выбраться?
