Дракон желает нелюбимую жену!

— Рита! — зову я служанку, всё ещё сжимая в руке заветный листок. Голос звучит громче и твёрже, чем обычно. — Срочно собирай мои вещи!

«Это надо отпраздновать, — я смотрю на своё отражение в зеркале, — но, наверное, не в этом доме. Всё же сегодня были похороны, хоть старый Диташ и устроил такой скандал, что всякая моя скорбь померкла перед гневом. Закажу лучшего вина на постоялом дворе!»

Вздрагиваю от шума: с силой распахивается дверь, на пороге — Лира. Её милое личико кривится, и кажется, что меня ждёт очередная семейная истерика.

— Седар сказал… — она выдыхает, — что ты и Мориан… что скоро разъединение… и что ты работать собралась… — она смотрит на меня с надеждой. — Скажи, что это неправда, что он не так понял!

— Нет, это правда, и Седар всё услышал, точнее, подслушал, как сплетница, ровно так, как оно есть.

Надежда на лице куколки из сказки сменяется таким отвращением, будто я не сестра, а нечто гадкое и ползучее.

«С тобой тоже всё понятно», — горький комок подкатывает к горлу. Даже сейчас, сразу после похорон, сразу после новостей о моём разводе, никто не думает о том, каково сестре и дочери, все они думают только о себе.

— Ты всегда была паршивой овцой! — выкрикивает она, срываясь на визг. — Ни магии, ни ума сохранить брак! Одни проблемы! А если после разъединения Лорд Кейнас отберёт Синие копи? Ты подумала о семье?

— А ты тут причём? Твой муж не военный, как Седар.

— Семья Ратона знатная, но небогатая! Кем буду я без поддержки отца, без… — она задыхается от ярости. — Да что тут объяснять! Он меня наложницей сделает, если мы обнищаем! Возьмёт кого побогаче, а я буду гнить в какой-нибудь дыре…

Во мне закипает такая ярость, что темнеет в глазах:

— А у тебя, советчица, крепкий брак, как я посмотрю, — бросаю ей в лицо, и каждое слово — отточенное лезвие. — Не тебе меня учить, милая. Не тебе на моём горе своё счастье строить. Надо было за ровню замуж выходить, а не покупать титул, чтоб на последних месяцах беременности трястись над каждой монетой!

— Сама за генерал-дракона выскочила, пустышка! — на нежной коже проступают красные пятна. — Ничем не лучше!

— Так я и развож… пройду процедуру Разъединения! Я вообще-то любила Мориана ещё сызмальства, моя дорогая, и боролась за этот брак, как только могла влюблённая дура!

Лира смотрит на меня, как на инопланетянку, потеряв дар речи, но это длится недолго, и через пару мгновений сестра осыпает меня градом брани: «Эгоистка!», «Предательница!», «Чтоб тебе пусто было!».

Её слова — как грязные брызги, но они не долетают, как и слова Седара совсем недавно. «Успокойся, не то родишь раньше срока», — хочется сказать мне, но вместо этого набираю воздуха в лёгкие:

— Меня тошнит от тебя, Лира, — говорю тихо, но таким тоном, что она замолкает на полуслове. — Пошла вон из моей комнаты!

Я хватаю её за плечо, резко разворачиваю и, буквально вытолкнув в коридор, с силой захлопываю дверь. Дерево с грохотом бьётся о каменную раму.

Облокачиваюсь на дверь, сердце колотится как бешеное.

— Чтоб ты сдохла! — кричит сестра и наконец-то уходит. Приглушённые рыдания удаляются.

Ярость медленно отступает, оставляя после себя ледяную, кристальную ясность.

Поворачиваюсь к перепуганной служанке, ставшей невольной свидетельницей семейной драмы:

— Я переночую на постоялом дворе в деревне, — объявляю я, и голос не дрожит. Открываю дорожный саквояж, чтобы сложить самое ценное: украшения, письмо, деньги, тот самый дневник. — Чтобы к утру все мои вещи были упакованы и доставлены к постоялому двору. Я уезжаю в Валаан.

— Д-да, миледи, — служанка дрожащей тенью выскальзывает из комнаты.

«Тебе бы тоже корвалола», — слышу, как она шаркает по коридору, нервно перебирая ногами.

***

Мои дорогие!

Приглашаю в свой роман с нотками быта и любви

Ссыльная жена дракона (18+)

https://litnet.com/shrt/YCR9

Муж-дракон обвиняет жену в покушении?

Отправляет юную травницу в опасные земли?

Наша попаданка справится!

В конце-концов, вторая молодость бывает только раз!

Читаем, влюбляемся и летаем на драконах.

Здесь: https://litnet.com/shrt/ECtd

Глава 7. Опасная дорога

Элисара

Массирую виски, чтобы унять головную боль: «Три дня… три долгих дня эта тряска выбивает из меня душу».

Все эти романы про средневековье, рыцарей и прекрасных дам, разъезжающих в каретах направо и налево, приятно только читать. А по факту... Дорожный экипаж, сначала показавшийся таким комфортным, теперь напоминает клетку на колёсах, каждую кочку на этом богом забытом тракте я чувствую всеми частями тела. В карете лорда Кейнаса двухдневный переезд показался куда более приятным.

Но я не жалуюсь, главное — быстрые дуранские вороные мчат, как проклятые, и завтра к обеду, если верить вознице, мы будем на месте. В Валаане.

Я откидываю тяжёлую штору и смотрю на проплывающие за окном картины. Яркая, сочная зелень густого леса, сверкающие на солнце ленты рек. Здесь, вдали от столичных каменных домов и мрачного холодного великолепия Серого холма, мир кажется другим — живым, диким и таким прекрасным, что на мгновение перехватывает дыхание.

«Если бы не эта тряска…» — и мысли возвращаются к вознице. Как он занервничал, когда я настояла на короткой дороге — Угрюмом тракте, попытался отговаривать меня, но напрасно, к тому же я пообещала приплатить, так что старик согласился. Правда, сказал, что, мол, неспокойно там, и в случае чего пенять на себя.

Я даже вспомнила слова отца-Диташа о том, что близ Валаана неспокойно. Но что поделать? Длинная дорога заняла бы ещё минимум три дня, и тряска доконала бы меня куда вернее, чем любые мифические разбойники.

Экипаж дёргается, подпрыгивая на особенно крупной кочке, и я чертыхаюсь. Выглядываю из окна и вижу покосившееся от старости старое заколоченное здание с остатками вывески «Тра…р Жаре…епрь», понятно: эта дорога явно не пользуется популярностью. В глубине души позвякивает тревожный звоночек, но я игнорирую его: ничего не случится, всё будет хорошо.

Вдруг раздаётся оглушительный шум — непонятный треск, громкое испуганное ржание лошадей. Возница пронзительно вскрикивает, и экипаж со скрежетом тормозит, меня швыряет на противоположную скамью. Сердце замирает, а потом начинает колотиться где-то в горле, громко и неровно.

Снаружи доносятся громкие грубые мужские голоса, чей-то смех, хруст гравия под тяжёлыми шагами.

Дверца экипажа с силой распахивается, впуская внутрь поток свежего, пахнущего хвоей и опасностью воздуха. В проёме стоит темноволосый смуглый мужчина. Его лицо испещрено шрамами, а в глазах — наглая, хищная ухмылка.

— О, какая у нас сегодня добыча! — его голос хриплый, будто пропитанный дымом костров. — И кто это рискнул поехать по Угрюмому тракту? Какая-то городская богачка!

Я замираю, кровь стынет в жилах: «Твою ж мать, всё-таки разбойники не мифические! — мозг лихорадочно соображает: — Золото. Можно откупиться!»

— Если вам нужны деньги, — стараюсь, чтобы голос не дрожал, и протягиваю ему бархатный кошель, туго набитый монетами. — Вот, берите. И оставьте нас в покое.

Он ловко хватает кошель, взвешивает в ладони, и его ухмылка становится шире. Мужчина не сводит с меня глаз, бросает увесистый мешочек куда-то вбок рыжеволосому подельнику, даже не заглянув в него.

— Нет, милая, — он делает шаг ко мне, запах дыма, леса и зверя становится явственнее. — Так просто не откупишься…

Его взгляд скользит по мне, медленный, оценивающий, и кожа покрывается мурашками.

Мужчина откровенно пялится на мою грудь, опускает взгляд на бёдра.

— Пожалуй, я обыщу тебя, — причмокивает он, — с пристрастием.

По спине пробегает ледяной холодок. Это уже не просто грабёж, нет, это гораздо… гораздо хуже.

Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Страх парализует, но я не кисейная барышня, я росла в девяностых в самом криминальном городе на Алтае, и меня таким не возьмёшь.

«Я вывернусь, — вспыхивает искра отчаянной дерзости. — Пойду ва-банк!»

— Может, не стоит? — говорю я, и голос звучит спокойно, даже насмешливо, так, как будто этому охламону кое-что обо мне неизвестно.

— Что-что? — он склоняет голову чуть на бок.

Я смотрю ему прямо в глаза, хотя внутри холодно от страха:

— Ты не знаешь, кто я. И тебе может не понравиться то, что будет потом.

Наглая ухмылка немного сползает, бандит прищуривается, изучая моё лицо с новым, подозрительным интересом:

— На что это ты намекаешь, пташка? — его голос становится тише, опаснее. — Меня хитростью не возьмёшь. Отряд за вами не идёт: у нас везде дозорные и одиноких дураков, идущих по этому тракту, мы видим за версту.

— Да? — я встаю и выхожу из кареты, делаю пару шагов вперёд, наступаю на него, притворяясь сильной, хотя каждая клеточка тела кричит, чтобы я отступила. — А драконов?

Воцаряется тишина, нарушаемая лишь щебетом лесных птиц да ржанием лошадей.

А потом…

Налётчик разражается грубым громким хохотом:

— Что? Ты — дракон? — он оглядывается на своих подельников. — Эй, гляньте на эту фифу! Она считает себя драконом!

Его хватка на моём запястье становится железной, и он с силой притягивает меня к себе. Я спотыкаюсь, но он держит крепко, не давая мне упасть.

Запах зверя и костра становится отчётливее, разбойник слишком близко, и внутри всё дрожит от напряжения. Свободной рукой он грубо ощупывает мой бок, скользит вниз по бедру. От его прикосновений тошно.

— Ну и где же твоя драконица, милашка? — он дышит мне в лицо винным духом, его глаза блестят жёстоким весельем. — Покажись!

Отчаянно пытаюсь вырваться, но хватка лишь усиливается. И тут я чувствую это… Какую-то вибрацию, исходящую от кулона матери, что висит под глухим воротом чёрного платья. И то самое странное пульсирующее тепло на кончиках пальцев, которое я почувствовала, когда она умирала.

«Магия, — подсказывает внутреннее чувство, — слабая, едва живая, но моя».

Это может помочь пустить пыль в глаза, человек должен купиться.

«Хоть бы сработало», — лихорадочно молюсь про себя, вспоминая детские уроки, которые почти всегда были не под силу. Кое-что иногда получалось, может, и теперь смогу.

«Сконцентрироваться, почувствовать магию слева под грудью, пустить волной потоки и собрать на кончиках пальцев», — закрываю глаза на секунду, отсекая всё: страх, отвращение, смешки вокруг. Внутри меня есть только эта крошечная, тёплая искра. Я призываю её, вкладываю в неё всю свою ярость, всё отчаяние, всю волю к жизни.

И вдруг ощущаю лёгкое покалывание там, где и до́лжно.

Открываю глаза и едва не кричу от радости и удивления: на кончиках моих пальцев танцуют крошечные ярко-золотые искры. Да, слабые, да, непостоянные, как первые звёзды на вечернем небе, но они есть!

Главарь банды резко отшатывается, отпуская моё запястье. Его глаза расширяются от изумления, а потом в них загорается не испуг, а дикий, жадный интерес:

— Ну надо же! — он присвистывает. — И правда, магия есть, странно, что мой дракон сначала тебя не почувствовал!

Я замираю… От волнения искорок становится больше, они вспыхивают ярким светлым пламенем, обжигая меня.

«Его дракон… Но как?»

Он оборачивается к своим людям, и в этот миг его силуэт на мгновение кажется мне не просто очертаниями мужчины. Тень за его спиной сгущается, вытягивается, обретая смутно знакомые формы ящера с мощными крыльями и длинной шеей.

И мне кажется, что цвет этого дракона… чёрный.

— Это наш лучший трофей, несите магические цепи, — он отдаёт приказы быстро и деловито.

«Неужели это враги из Арраноса? Твою мать…» — вспоминаю газетные статьи о чёрных драконах и злюсь на самоё себя за глупость поехать короткой дорогой.

Враг снова поворачивается ко мне, и его ухмылка теперь полна нового, хищного любопытства:

— Интересная ты добыча, пташка. Мы возьмём тебя с собой. Если мои догадки верны, то в штабе будут довольны: такой, как ты, найдётся применение.

Сердце колотится где-то в горле, бешено, громко, заглушая все остальные звуки. Я отступаю, магия на кончиках пальцев искрит совсем слабо, и я не знаю, что с ней делать.

Рука мужчины — уже не совсем рука, а нечто твёрдое, покрытое проступающей сквозь кожу тёмной чёшуей, и сжимает моё запястье с такой силой, что будто обжигает. Он снова притягивает меня, и я чувствую его долгий шипящий вдох у своего виска.

— Да-да, теперь я чую, — его голос шипит прямо у меня в голове, низкий, с глухим змеиным призвуком. — Слабая поздняя искра… но скоро разгорится. Мы, чёрные драконы, знаем толк в таких делах. Из тебя выйдет отличная… — и он чертыхается, потому что я пытаюсь вырваться, бьюсь в его железной хватке.

И вдруг нас накрывает тень. Огромная, холодная, перекрывающая солнце. Воздух резко сгущается, пахнет грозой, раскалённым металлом и чем-то бесконечно древним. Я непроизвольно вскидываю голову и замираю.

Над поляной, почти касаясь вершин сосен, парит… тёмно-синий дракон!

Я замираю и жадно разглядываю его: чешуя прекрасного создания отливает сталью и глубоким кобальтом — он огромен, могуч и пугающе прекрасен.

Бандит резко отпускает моё запястье, отшатываясь с низким угрожающим рыком. Его собственная форма дрожит, окончательно прорывается наружу — когти, кожистые крылья, дымящаяся пасть.

Синий дракон не издаёт ни звука. Он просто вдыхает, и его грудь расширяется, как кузнечные мехи. А затем выдыхает.

Я вскрикиваю от неожиданности: это не огонь, а какой-то поток сконцентрированного сине-белого жара, испепеляющего всё на своём пути. Воздух трещит, сосны на краю поляны вспыхивают и обращаются в чёрные, дымящиеся скелеты за секунду. Земля под ногами бандитов чернеет и спекается в стеклянистую корку.

Половина налётчиков застывает на месте, парализованная ужасом. Другие с визгом бросаются врассыпную, но волна жара настигает их, обращая в пепел.

Чёрный дракон, рыча взмывает в небо, атакует синего снизу, выплёвывая струю едкого чёрного дыма, но синий дракон ловко уворачивается, и ядовитое облако рассеивается дымкой.

Я не могу оторвать глаз от зрелища, одновременно ужасающего и завораживающего, от самой настоящей яростной битвы драконов.

Чёрный дракон быстр и непредсказуем, он ловко пикирует, пытается вцепиться когтями в шею противника, извергает чёрное пламя. Но синий — сильнее, опытнее, его движения точны и смертоносны. Он не тратит силы зря, делает обманное движение в сторону и ловит чёрного дракона в воздухе, вцепляется когтистыми лапами в спину врага. Раздаётся ужасающий хруст костей и шипящий звук рвущейся чешуи.

Синий дракон с невероятной силой швыряет чёрного с перебитыми крыльями спиной на землю. Кажется, что на меня несётся метеорит, не меньше.

Чёрная туша с оглушительным грохотом бьётся о камень, а синий дракон не даёт ни мгновения противнику и тут же обрушивается на него сверху всем своим весом.

Опасная пасть смыкается на шее чёрного дракона, раздаётся жуткий хруст.

Тишина, наступившая после, оглушает.

Время замедляется.

Пахнет горелым деревом, пеплом и кровью.

Я стою, не в силах пошевелиться, всё ещё прижатая к колесу экипажа.

Синий дракон медленно поднимает голову. Его золотые глаза с вертикальными зрачками пылают, как звёзды. Кровь стынет в жилах — он смотрит прямо на меня. Ящер делает шаг в мою сторону, его окровавленная пасть приоткрывается, из неё валит лёгкий дымок. Он — воплощение первобытной мощи и ужаса.

Я вздрагиваю, а он… он начинает меняться.

Его форма светится, сжимается, чешуя тает, уступая место коже, крылья втягиваются. Через несколько мгновений передо мной стоит не дракон, а мужчина. Высокий, могуче сложенный, с тёмными волосами и тёмными глазами, в которых всё ещё мерцают отсветы драконьего пламени. Его одежда порвана в клочья, обнажая потрясающее тело атлета, покрытое свежими ранами.