Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений

Кто такой Ирод Антипа

Вернемся к тому, как видели Иисуса политики. Парфяне перешли в политическое наступление против Рима. В Иудее брожение, которое разжигают зелоты. В этой ситуации проповедь Иисуса, которого считают пророком, должна вызвать интерес парфян, ведь, если вспыхнет реальное восстание, это может стать удачным моментом для начала войны с Римом. Делали ли они попытки установить связь с Галилеянином?

Здесь самое время привести исторический факт, который ранее не привлекал внимания историков. У Иосифа Флавия написано, что в 37/38 году н.э. Агриппа (друг Калигулы) обвинил царя Ирода Антипу в заговоре с парфянским царем Артабаном, направленном против Рима: «Агриппа обвинял последнего в участии в заговоре Сеяна при императоре Тиберии и в заговоре с парфянским царем Артабаном, направленном против Гая. Он подкреплял свой донос указанием, что в арсенале Ирода лежит заготовленное для 70 000 воинов оружие. Гай, прочитав письмо, пришел в беспокойство и спросил Ирода, правда ли то, что сказано в письме об оружии. Не имея возможности отрицать истину, Ирод признался, что это так. Тогда Гай поверил также обвинению в соучастии его в заговоре, отнял у него тетрархию и присоединил ее к царству Агриппы».

Попытаемся разобраться в смысле этого сообщения. Оружие на 70 тысяч солдат не могло быть приготовлено в одночасье. Ирод готовил его давно, много лет, то есть еще до Калигулы, при Тиберии. 70 тысяч – это целая армия (сейчас не имеет значения точность цифры, важно, что оружия было много, больше чем римляне ожидали)! На Ближнем Востоке Рим имел тогда 20–25 тысяч войска. Кого, собственно, Ирод собирался вооружать? В первую очередь своих галилеян (он же тетрарх Галилеи) затем и других иудеев. А против кого? С кем он собирается воевать? Для борьбы с арабами такая армия не нужна. Да и вообще с врагом Ирода, Аретой, фактически воевали римляне. Кого собирался вооружать Ирод? Именно в Галилее действовали зелоты, и, видимо, они вступили бы в его войско.

Конечно, само накопление оружия – безусловно, недружественный по отношению к Риму шаг. Именно поэтому Калигула и поверил в причастность Ирода к заговору. Можно ли верить этому сообщению Иосифа Флавия? Сказать точно трудно, но ничего невозможного в этом нет: вспомним, что Тацит связывает парфянскую агентуру в империи и заговор Сеяна и находит сторонников Аршакидов даже среди римской знати[13].

Когда происходили все эти события? Есть разные варианты датировки проповеди Иисуса Христа (наиболее распространенные – 28–29 или 30–33 годы). Заговор Сеяна был раскрыт в 31 году н.э., и если Ирод действительно участвовал в нем, то он мог вести самостоятельную игру и с Парфией. Более того, казнь Сеяна должна была напугать его и еще подтолкнуть к контактам с Артабаном.

Кто такой Ирод Антипа? В Евангелии он упоминается часто. Сын царя Ирода I и его жены, самаритянки Малтаки – по сути не иудей. Родился около 20 года до н.э. После смерти Ирода I Август утвердил Ирода Антипу правителем Галилеи и населенных евреями областей Заиорданья. Ему было тогда шестнадцать лет. Причем по первому завещанию он должен был наследовать все царство, но перед самой смертью Ирод Великий изменил завещание в пользу старшего брата Архелая. Спор братьев разбирал Август, и он объявил Ирода Антипу правителем (тетрархом) Галилеи и Перея.

Первоначально Ирод был надежным союзником римлян. «Тетрарх Ирод, находившийся в очень дружественных отношениях с Тиберием, основал в честь последнего в самой плодородной местности Галилеи, у Генисаретского озера, город Тивериаду»[14]. Тивериада была заселена не иудеями, а эллинами. Но эта «дружба» была крепка, пока Тиберий был силен. В 20-е годы ситуация стала меняться.

Ирод Антипа. Художник Дж. Тиссо

Ирод был женат на дочери царя Ареты. «Влюбившись в жену брата, Иродиаду (она была дочерью их общего брата Аристобула и сестрою Агриппы Великого), он рискнул предложить ей выйти за него замуж. Иродиада согласилась и сговорилась с ним войти в его дом, когда он возвратится из Рима. При этом было условлено, что Ирод прогонит дочь Ареты»[15]. Эти события описаны и в Евангелии. «Сей Ирод, послав, взял Иоанна и заключил его в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что женился на ней». За это его и осуждал Иоанн Креститель. «Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берег его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его» (Мк. 6.20). Как известно, пророк был обезглавлен, «когда Ирод, по случаю дня рождения своего, делал пир вельможам своим, тысяченачальникам и старейшинам Галилейским» (Мк. 6.21).

Развод Ирода с первой женой, дочерью арабского царя Ареты, привел к вооруженному конфликту, в котором войска Ирода были разгромлены арабами.

Иисус называет его очень образно: «Лисица!» Хитрый. Это он убил Иоанна Крестителя. Потом он искал возможности увидеть Иисуса. Ирод считал, что это Иоанн воскрес. «Услышал Ирод четвертовластник о всем, что делал Иисус, и недоумевал: ибо одни говорили, что это Иоанн восстал из мертвых; другие, что Илия явился, а иные, что один из древних пророков воскрес. И сказал Ирод: Иоанна я обезглавил; кто же Этот, о Котором я слышу такое? И искал увидеть Его» (Лк. 9.7–9). Действительно, Пророк, который творит чудеса, может быть полезен. Однако в Галилее эта встреча не состоялась.

Рассмотрим внимательно рассказ о встрече Ирода Антипы с сыном Давида в Иерусалиме. Пилат отправляет Иисуса к Ироду:

«И, узнав, что Он из области Иродовой, послал Его к Ироду, который в эти дни был также в Иерусалиме.

Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался, ибо давно желал видеть Его, потому что много слышал о Нем, и надеялся увидеть от Него какое-нибудь чудо, и предлагал Ему многие вопросы, но Он ничего не отвечал ему. Первосвященники же и книжники стояли и усильно обвиняли Его.

Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату.

И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собою, ибо прежде были во вражде друг с другом» (Лк. 23.7—12).

Первое, что бросается в глаза, – в этом рассказе крайне мало информации. Мы много знаем про разговор Иисуса с Пилатом, о вопросах префекта и ответах Иисуса. А ведь свидетели этого скорее всего только римляне. Допустим самое вероятное, что источник евангелистов – сотник, который командовал казнью и потом обратился в христианство. Предание утверждает, что его звали Лонгин (апокрифы называют его Петроний, а Михаил Булгаков – почему-то Марком). Но при допросе у Ирода должно быть много иудеев, причем земляков-галилеян. Иисус исцелил Иоанну, жену Хузы, домоправителя Ирода (!) (Лк. 8.3). Она одна из жен-мироносиц, присутствовала при казни. Уж конечно она бы расспросила и мужа, и приближенных. Вместе с тем мы знаем очень мало об этом разговоре. Скорее всего, дело в том, что Иисус просто отказался говорить.

Ирод очень обрадовался, потому что давно хотел Его видеть. Об этом известно – Ирода интересовала способность творить чудеса.

Задал Ему вопросы (какие? о чем? о ком?). Кстати, упоминаются и воины Ирода, то есть он привел в Иерусалим вооруженный отряд. Так или иначе, контакта не произошло. Как можно понять, Ирод решил, что Иисус не представляет для него интереса. В свете того, что мы теперь знаем, понятно, что тетрарх не сможет использовать Пророка как марионетку в антиримской интриге.

Что крутилось тогда в голове тетрарха? «Тиберий стар, в Риме разложение, и парфяне решили воспользоваться ситуацией. Артабан готовится занять Армению. Куда он пойдет дальше? На востоке у Рима четыре легиона. Иудеи ждут Мессию, а он, Ирод Антипа, потомок Ирода Великого, незаконный в глазах иудеев, да еще и сын самарянки». Так или примерно так рассуждал этот человек. Он ведь очень хочет стать царем. Евангелисты даже часто оговариваются и называют его царем. Мне кажется, он играл на альтернативах. «Надо, чтобы Иисус сначала освободил Иудею от Рима, а там видно будет. Всякое может случиться. Детей у Пророка нет. Если победит Артабан, то договариваться будем с ним. Если Рим, то всегда есть возможность все свалить на Иисуса, а самому попытаться остаться в стороне». Так или иначе, он не стал ничего делать, потому что не встретил поддержки у Христа.

Кстати, здесь же написано, что Ирод враждовал с Пилатом (то есть с римскими властями!). Это очень показательно, если мы будем помнить, что Антипа переметнулся к Артабану. Именно к нему Пилат отправил Иисуса для суда. Почему? Если Ирод давно накапливает оружие в своих крепостях, то до римских властей должны доходить слухи. Пилат проверял Ирода? Провоцировал его?

А ведь Ирод Антипа мог попытаться спасти Иисуса. Достаточно было просто оставить Его у себя. Может, все повернулось бы иначе, в том числе и в его судьбе (через несколько лет Ирод потеряет власть и будет сослан Калигулой в Испанию). Но тетрарх, видимо, испугался, что донесут в Рим о его готовности сохранить жизнь Человеку, Которого сами иудеи обвиняют в заговоре против империи («Первосвященники же и книжники стояли и усильно обвиняли Его». Лк. 23.10). Боялся раскрыть свои планы.

«Сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собою». И это понятно – замысел Ирода использовать Иисуса не реализовался («предлагал Ему многие вопросы, но Он ничего не отвечал ему»), а сам Ирод боялся выступить против Рима.

Ничего из того, что обдумывал тетрарх, не случилось. Иисус не стал призывать «легионы ангелов», и Ирод потерял к нему интерес. Иерусалим не освободился. В этот момент Рим получил шанс нанести контрудар. В 35 году в «Рим прибыли знатные парфяне без ведома царя Артабана… На отправлении тайного посольства к Тиберию настояли один из наиболее родовитых и богатых парфян Синнак и близкий к нему евнух Абд». Тацит сообщает также, что Синнака поддерживал его отец Абдагез, который, по словам Иосифа Флавия, был начальником царских телохранителей. Рим получил очень сильную фигуру в свое распоряжение! Как можно понять, Абдагеза возмутила готовность Артабана использовать вавилонских иудеев для контроля за парфянской знатью: «воспользоваться доблестью этих иудейских братьев в свою пользу, а именно думая сделать из них себе оплот против своих собственных сатрапий, которые уже возмутились или собирались возмутиться»[16]. По наущению римлян на Парфию напали скифы, а заговорщики свергли царя и посадили римских ставленников – сначала Фраата, а затем Тиридата. Началась гражданская война, в которой противники Рима продолжали считать своим знаменем Артабана. Его разыскали на берегах Каспия, там, «покрытый грязью, оборванный, он добывал себе пропитание луком и стрелами». Вскоре Артабан вернул себе власть. «При известии об этом Тиберий пожелал заключить с Артабаном дружественный союз. Получив приглашение в этом смысле, старик охотно принял предложение. Тогда Артабан и римский военачальник Вителлий встретились у берегов Евфрата. На реке был сооружен мост, и посредине этого моста они сошлись, сопровождаемые каждый отрядом своих телохранителей. После того как они обо всем условились, тетрарх Ирод угостил их в роскошной палатке, которую он с большими расходами велел для этой цели соорудить на самой средине моста».

Как можно понять, роль Ирода сводилась не только к тому, чтобы финансово подготовить встречу. Он, видимо, претендовал на то, что является действующим лицом, готовившим соглашение с Артабаном. «Желая, чтобы император от него первого узнал о получении заложников, тетрарх Ирод отправил к нему посланных с письмами, где все было в точности донесено, так что консуляру [Вителлию] не приходилось ничего прибавить к этому. Когда император известил Вителлия, что он уже все знает из донесения Ирода, Вителлий страшно рассердился, видя в этом поступке [Ирода] оскорбление… Однако он подавил в себе гнев, до тех пор пока власть не перешла к Гаю Калигуле». Через два года заговор Ирода стал известен Калигуле. Он лишил Антипу царства и сослал. Иродиада, кстати, поехала с ним в ссылку, хотя император предлагал ей забрать деньги и вернуться в Иудею.

Подведем некоторый итог. Традиционно при чтении Нового Завета внимание уделяется прежде всего духовному смыслу происходящего, и это правильно. Вместе с тем если иудеи воспринимали все происходящее в их стране в то время с точки зрения возможностей национально-религиозного возрождения, то так же воспринимали Иисуса. Если оппозиционные Риму иудейские партии видели в Спасителе прежде всего потенциального царя, то так же рассматривали Его и политики, и спецслужбы и Рима и Парфии. Сын Человеческий должен был прокладывать путь для учеников так, чтобы не втянуть их в политическую интригу. Проблема соотношения веры, власти, духовного поиска и политической борьбы всегда волнует христиан. В мирные и спокойные эпохи для верующих есть возможность на время «забыть» о политике, сосредоточившись на делах веры. Однако в период острейших политических и военных конфликтов сделать это очень трудно. Поэтому для нас огромный интерес представляет рассказ о том, как решали этот вопрос ученики и какой путь хотел показать им сам Спаситель.

Новизна данной книги заключается в попытке поместить евангельские события в контекст идейно-политической борьбы I века н.э. Правители великих держав на Ближнем Востоке (и «спецслужбы») неизбежно рассматривали Спасителя и его учеников как возможный фактор политической борьбы. Историки редко готовы видеть в евангельских текстах информацию о реальных политических событиях. Кажется, напрасно.

Защита Бокщанина

Эта глава заменяет традиционный историографический обзор. Строго говоря, вся книга является попыткой проанализировать огромную работу, которую провели несколько поколений отечественных историков. В 1950 году профессор исторического факультета МГУ Анатолий Георгиевич Бокщанин[17] опубликовал статью «Иудейские восстания II века н.э.»[18]. Она была посвящена анализу восстаний иудеев 116–117 и 132–135 годов при римских императорах Траяне и Адриане.

Для того чтобы правильно оценить ее смысл, надо восстановить научный и общественно-политический контекст этой статьи.

Во-первых, она стала ядром концепции, которую Бокщанин развивал в своих книгах. В 1954 году вышла его монография «Социальный кризис в Римской империи I в. н.э.»[19], в которой описаны события от становления империи при Августе («Pax romana») до прихода к власти Флавиев («Restituta est Imperia»). Затем спустя десять лет появился двухтомник «Парфия и Рим. Возникновение системы политического дуализма в Передней Азии»[20], которая и сейчас является настольной книгой для отечественных специалистов. Первую статью Бокщанина забыли, и современные историки почти не вспоминают о ней[21]. Но концепция Бокщанина сформировалась именно тогда, в конце 1940-х годов.

Во-вторых, статья была написана в тот период, когда:

• 20 ноября 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР приняли решение «О Еврейском антифашистском комитете». МГБ поручалось «немедленно распустить Еврейский антифашистский комитет, так как факты свидетельствуют, что этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки». После постановления начались аресты членов ЕАК;

• 8 февраля 1949 года Сталин подписал постановление Политбюро о роспуске объединений еврейских советских писателей в Москве, Киеве и Минске, и начались аресты еврейских писателей.

Кажется, что в это время можно было бы историку и поберечься, назвать статью как-то иначе: «Классовая борьба в Римской империи в первой половине II века» или «Социальные движения в первой половине II века». Зачем прямо в названии выпячивать религиозный аспект вопроса? Да еще какой «религиозный аспект»! Одним из важнейших источников, на которые опирается Бокщанин, является Талмуд. Неосторожно, особенно учитывая, что в то время в Ленинграде была закрыта (реорганизована) кафедра семитологии…

В-третьих, в статье нет ни одной ссылки на классиков марксизма. А ведь можно было хоть что-то привязать, чтобы защититься от возможной критики. Есть цитаты из статьи Ф. Энгельса про раннее христианство, есть положение И.В. Сталина о «революции рабов»[22] – так или иначе какую-нибудь цитату можно было подобрать. Ничего этого Бокщанин делать не стал.

Наконец, в-четвертых… Мы все теперь знаем, что «в разговоре запоминается последняя фраза». Последняя фраза в статье Бокщанина звучит так: «Жестокая расправа с восставшими окончательно уничтожила старые формы религиозной организации иудаизма. В то же время она положила конец еврейскому религиозному прозелитизму и, вызвавши разочарование беднейших слоев иудейского населения в мессианистических чаяниях, способствовала более быстрому распространению среди них новых культов, в первую очередь – христианства»[23]. Вот так: «распространение христианства»! Для советского ученого – сильное утверждение.

О чем именно рассказывает Бокщанин в этой статье? Ради чего риск? «Интригой» (кульминацией) статьи является рассказ о неудаче парфянского похода императора Траяна. Для войны была собрана огромная армия – тринадцать легионов, преторианская гвардия и вспомогательные войска (по оценке Бокщанина – 140–150 тысяч)[24]. Поход был хорошо продуман и подготовлен: в 114 году римляне захватили Армению, в 115-м – Месопотамию, в 116 году заняли Адиабену и столицу Парфии город Ктесифон. Царь Хосрой бежал, римляне вышли к Персидскому заливу и начали обсуждать путешествие в Индию (Траян сравнивал себя с Александром Великим). Однако уже на следующий год все рухнуло: легионам пришлось очистить Вавилонию и Месопотамию, при отступлении император был ранен во время осады крепости Хатра (римляне так и не смогли ее взять!). Летом 117 года Траян умер в Антиохии, а легионы отступили за Евфрат. Что привело к провалу самой мощной операции на Востоке одного из самых талантливых римских императоров? Но обо всем по порядку…

Сначала Бокщанин описывает политику римских императоров династии Флавиев после подавления иудейского восстания 66–70 года, разрушения Иерусалима и уничтожения Храма. С его точки зрения, задачей правительства была реорганизация провинциального аппарата, упорядочение финансов, армии. По отношению к иудеям политика сохраняла двойственность: с одной стороны, продолжались репрессии против мятежных масс, низших слоев иудейского населения; с другой стороны, правительство готово было пойти на уступки верхушке иудейского общества[25].

В условиях катастрофических последствий гибели Храма[26] объективно росло значение диаспоры. Бокщанин считает, что в Римской империи иудейские общины не пользовались такими же правами, как греческие полисы, но добивались многого с помощью денежных средств[27]. В этой связи он цитирует Страбона в изложении Флавия: «Этот народ проник уже во все города, и нелегко найти на земле место, где бы он не встречался и не являлся бы господствующим»[28].

Затем историк сосредотачивает свое внимание на характеристике иудеев в Парфии. Анализируя Талмуд (!), он указывает на важные отличия в статусе иудеев Вавилонии, которые живут в империи Аршакидов, от римских «западных» иудеев.

Во-первых, в Парфии иудеи живут компактно, массами, а не рассеяны по разным провинциям (Александрия, Сирия, Киренаика, Кипр, Азия, Ахайя, Рим и т.д.). Кроме того, историк обращает внимание, что их уровень самосознания очень велик, и цитирует утверждение Талмуда, что «иудеи Вавилонии – самые „чистые“ в племенном отношении»: «Иудейское население в сопредельных странах относится в вопросе о происхождении к населению Иудеи как смешанное тесто к чистой муке: сама же Иудея тоже тесто относительно Вавилонии»[29].

Во-вторых, иудеи под властью Аршакидов обладают не только культурной, но и политической автономией[30]. Это обстоятельство, по мнению Бокщанина, было недооценено западными историками. Зависимость от парфянских царей выражалась в уплате подушного земельного налога; управляли иудейскими общинами экзилархи («князья изгнания»), власть которых носила наследственный характер. Экзилархи считались потомками Зэрубабеля[31] и насчитывали пятнадцать поколений, Аршакиды лишь утверждали их власть и привилегии. Задача князей – наблюдение за орошением, судопроизводство, наблюдение за рынками, оборона. Талмуд свидетельствует, что князья изгнания занимали четвертое место в иерархии должностных лиц державы Аршакидов. Только после падения власти Артабана V в начале III века н.э. и победы персидской династии Сасанидов «расстроился союз между иудеями и Аршакидами»[32].

Все вышесказанное, по мнению Бокщанина, позволяет понять реальную роль иудейской диаспоры в I и II веках н.э. Будучи неизмеримо более многочисленной и экономически обеспеченной, чем иудейское население Палестины, диаспора являлась настоящим источником сил иудаизма. Особенно же важное значение имело месопотамское иудейство. Его политическая автономия давала надежду на восстановление независимого Иудейского государства…[33]

Историк считает, что экономическое и социальное значение диаспоры было решающим для дальнейшего развития и распространения иудаизма, но «сакральным центром» последнего, а для диаспоры Римской империи и центром политическим, в I веке н.э. все еще продолжала оставаться Палестина[34].

Кажется, лишним еще раз напомнить, что все это пишется сразу после нацистского геноцида евреев в годы Второй мировой войны, провозглашения государства Израиль в 1947 году при поддержке СССР («политическая автономия давала надежду на восстановление независимого Иудейского государства») и во время первой арабо-израильской войны.

Тяжелое положение иудеев Римской империи (специальный налог, страх погромов и т.д.) «несомненно давало их членам немало поводов для сравнения с положением иудейского населения в соседней Парфии»[35]. В этой связи Бокщанин и делает ключевое предположение: «возможно, что интенсивное распространение мессианских чаяний в среде иудейского населения явилось следствием надежды на парфянскую помощь в деле изгнания римлян из Иудеи». Именно в этой ситуации вспыхивает война на Востоке – Траян готовит свой парфянский поход (подробно ниже).

Как уже говорилось, сначала римскому императору сопутствовал успех: ему удалось взять под контроль Армению, Месопоптамию и захватить столицу Аршакидов – Ктесифон. Но в результате «пропарфянские тенденции в иудейском обществе усилились… Месопотамские общины были идеалом и в то же время надеждой иудаизма и, когда после ряда ударов по политическим и экономическим интересам иудейского населения в пределах Римской империи правительство Траяна посягнуло наложить свою тяжелую руку и на иудейские общины Вавилонии», то оно, по мысли историка, «встретило отчаянное сопротивление не только с их стороны, но и со стороны многочисленных иудейских подданных самой империи. Поэтому победоносная парфянская кампания Траяна была толчком, вызвавшим иудейское восстание 116–117гг.»[36].

Эпицентром восстания были, во-первых, захваченные римлянами иудейские города Месопотамии, а во-вторых, иудеи римской диаспоры (Кирена и Кипр). Но руководящим центром были иудеи Парфии, и, реконструируя их интересы, Бокщанин считает, что «они могли потерять свою относительную политическую свободу в случае перехода Двуречья от Парфии к Риму, и именно их население обладало политической организацией и вождями, сумевшими координировать действия восставших различных областей. Наконец, своей материальной поддержкой, а возможно, и распространением слухов о положении армии Траяна, столь далеко проникшей на Восток, они смогли толкнуть на восстание и без того озлобленные массы иудейского населения восточных провинций империи»[37].

В результате усилия Траяна путем новых захватов оживить дряхлеющий аппарат империи потерпели неудачу не столько в борьбе с внешними противниками, сколько в результате восстания подданных империи. «Наступательный порыв римской армии был подорван, именно в этом и заключается всемирно-историческое восстание 116–117гг.»[38].

Затем Бокщанин подробно анализирует сообщения о восстании Бар-Кохбы 132–135 годов. С его точки зрения, оно явилось ответом на попытку Адриана «окончательного решения иудейского вопроса» в империи. Подводя общий итог, историк пишет, что иудейские восстания были важнейшими из социальных движений в империи в начале II века н.э. и в значительной степени отличаются от Иудейской войны 66–70 годов. Военные действия в 116–117 и 132–135 годах охватывали поголовно все или почти все иудейское население в регионах, где возникали восстания[39]. Именно это остановило экспансию Рима на Восток во II веке н.э.

Разорение Иудеи, Кипра, Кирены было одним из факторов, подготовивших экономический кризис III века. Кроме того, как уже говорилось выше, разгром восстаний вызвал «разочарование беднейших слоев иудейского населения в мессианистических (так в тексте.– Примеч. Л.Н.) чаяниях, способствовал быстрому распространению среди них христианства»[40].