Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений

Наумов Леонид Анатольевич

Парфия и Рим

Четыреста лет побед и поражений

© Наумов Л.А., 2026

© ООО «Издательство „Вече“», 2026

Посвящается моей жене Галине Наумовой, без помощи которой эта книга не могла появиться.

В 2009 году в журнале «Альфа и Омега» вышла статья «Скажите этой лисице…», которая стала первым самостоятельным исследовательским шагом в этом направлении, тогда же появился замысел настоящей книги. Статья сейчас заменит нам вступление к книге. Читатель может, прочитав вступление, сразу перейти к заключению и уже потом принимать решение о том, нужно ли знакомиться с текстом всего исследования, с отдельными фрагментами.

«Скажите этой лисице…»

В Евангелии от Луки есть одно на первый взгляд странное место. В ответ на слова фарисеев, что Иисусу угрожает тетрарх Иудеи Ирод Антипа, Христос отвечает: «Пойдите, скажите этой Лисице: се, изгоняю бесов и совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий день кончу; а впрочем, Мне должно ходить сегодня, завтра и в последующий день, потому что не бывает, чтобы пророк погиб вне Иерусалима» (Лк. 13.32–34). Странное обращение: «лисица». Рассказы евангелистов об Ироде, убийце Иоанна Крестителя, предполагают другую характеристику: «палач, тиран, распутник» и т.п. Почему «лисица»? Что означает этот образ в Библии? По мнению автора Библейской энциклопедии, она была символом хитрости и лукавства, иногда они тайком следуют за войсками и питаются трупами погибших воинов[1]. Хотя есть и другие интерпретации этого образа, все равно кажется, что он, на первый взгляд (!), неожиданный. Что-то такое видел Иисус в Ироде, о чем не сообщают нам евангелисты.

Выразительный образ, попытаемся разобраться, как он мог возникнуть.

Христос перед Иродом. Художник А. Дюрер

Церковные писатели пишут, прежде всего, о духовном смысле событий. Они следуют за евангелистами, которые, по справедливому замечанию Иоанна Златоуста, рассказывали «о делах Христовых» и ничего не говорили лишнего и постороннего, кроме того, что могло содействовать их главной цели. Именно поэтому Златоуст убежден, что во время убийства Иоанна Крестителя «несчастным Иродом овладел дьявол». В святоотеческой традиции подробно суд Ирода над Спасителем обдумывает блаженный Феофилакт Болгарский. Он считает главным мотивом Ирода суетную легкомысленность: «Ирод обрадовался <…> поскольку слышал о Нем, что Он мудрец и чудотворец, то имел неразумное желание, страдая и сам любовью к новостям, увидеть Сего странного Человека и послушать, что Он говорит».

Ирод желал видеть Иисуса с тем намерением, чтобы надругаться и посмеяться над Ним, и увидеть от Него чудо. Блаженный Феофилакт утверждает, что «Господь не мятежник и не возмутитель. Если бы Он был таков, то не стали бы шутить, когда угрожает такая опасность и предполагается восстание целого народа, и притом народа многочисленного».

«Восстание целого народа…» Здесь церковный писатель ставит перед нами другую очень важную проблему. Мы знаем, что иудеи стремились прежде всего к восстановлению независимости, и именно под этим углом смотрели на Иисуса, как на потенциального претендента на царство. И если так Его воспринимали иудеи, то так же должны были рассматривать и политики великих держав на Ближнем Востоке. Деятельность Спасителя неизбежно должна была оказаться в поле пристального внимания ведущих политических сил «мира сего». Историки редко готовы видеть в евангельских текстах информацию о реальных политических событиях. Кажется, напрасно.

Политический контекст

Политическая ситуация на Ближнем Востоке в I веке н.э. определялась противостоянием двух великих держав – Парфии и Рима.

Первое масштабное военное столкновение произошло еще в 54 году до н.э. когда на территорию Парфии вторглись римские войска под командованием Марка Лициния Красса. Парфией в это время правил царь Ород, против римской армии он направил корпус конницы под командованием Сурены. Римскую армию ждал катастрофический разгром. Около десяти тысяч попали в плен, еще десять спаслись, тридцать тысяч были уничтожены.

Шок для жителей империи от этого первого столкновения с парфянами был настолько велик, что память о нем сохранялась еще нескольких веков. В Откровении Иоанна говорится о всадниках «при великой реке Евфрате»: «Число конного войска было две тьмы тем; и я слышал число его. Так видел я в видении коней и на них всадников, которые имели на себе брони огненные, гиацинтовые и серные; головы у коней – как головы у львов, и изо рта их выходил огонь, дым и сера» (Откр. 9.16–17). Сравним с рассказом Плутарха: «Парфяне вдруг сбросили с доспехов покровы и предстали перед неприятелем пламени подобные – сами в шлемах и латах из маргианской, ослепительно сверкавшей стали, кони же их в латах медных и железных». Такое впечатление, что историк спустя двести лет видел эти слова евангелиста, описывая ужас римлян от парфянских катафрактариев.

Именно в этом первом столкновении выявились все сильные и слабые стороны противников, которые потом будут проявляться еще не одно столетие. Сила Парфии – в конных лучниках: «От преследующих парфян убежать невозможно, сами же они в бегстве неуловимы, будто их диковинные стрелы невидимы в полете, и раньше, чем заметишь стрелка, пронзают насквозь все, что ни попадается на пути». Кроме того, у парфян были тяжеловооруженные всадники катафрактарии. «Вооружение закованных в броню всадников такой работы, что копья их все пробивают, а панцири выдерживают любой удар», – рассказывали спасшиеся римские солдаты. Вооружены катафрактарии были тяжелыми длинными пиками: «Парфяне вонзали <…> тяжелые, с железным острием копья, часто с одного удара пробивавшие двух человек».

С другой стороны, традиционно преимуществом римлян было численное превосходство (конкретно в этой войне – в четыре-пять раз). Основа их армии – первоклассная пехота, строй которой трудно прорвать. Это стало ясно уже в первых столкновениях: «Первым намерением парфян было прорваться с копьями, расстроить и оттеснить передние ряды, но когда они распознали глубину сомкнутого строя, стойкость и сплоченность воинов, то отступили назад и, делая вид, будто в смятении рассеиваются кто куда, незаметно для римлян охватывали каре кольцом».

Преимуществом парфян была так называемая скифская тактика: перерезали коммуникации, лишали продовольствия, нападали на отдельные отряды римлян и избегали решающего сражения. Расчет был на разрушение воли римлян к сопротивлению, расчет, который часто оказывался успешным. Однако эта тактика годится для обороны, но не для наступления.

Столкнувшись с невозможностью победить Парфию силой, римляне перешли к другой стратегии – использовать внутренние противоречия противника. Они поддерживали проримских претендентов на престол Аршакидов. Однако парфяне к 12 году н.э. изгнали их. Во власти укрепился Артабан II – важное действующее лицо нашей истории. Тацит характеризует его как крайне умного, смелого и безжалостного правителя.

«В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний четвертовластником в Авилине, при первосвященниках Анне и Каиафе, был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в пустыне» (Лк. 3.1–2). «Пятнадцатый год Тиберия» – это 28/29 год н.э. – начало пророческой деятельности Крестителя. Именно в это время происходит обострение политической борьбы между Парфией и Римом.

Ирод и волхвы

«Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему» (Мф. 2.1). «Волхвы с востока» – кто это?

Православная традиция сохранила имена этих людей. Ориген считал, что их звали Авимелех, Охозат и Фикол, потом сирийская традиция давала им другие имена (Гормизд, Яздигерд и Пероз). Западноевропейская же традиция приписывает волхвам имена Каспар, Мельхиор и Бальтасар (Валтасар).

Христианская традиция со времен Климента Александрийского считает, что они пришли из Парфии. Раннехристианское искусство изображает их одетыми по-персидски (в штанах, войлочной круглой шапке и т. п.). Если мы остаемся на поле исторических реалий, то это, конечно персидские маги – зороастрийцы и халдейские астрологи

Парфяне заняли Иудею примерно за сорок лет до рождения Иисуса, их ставленником был царь Антигон. Римляне, со своей стороны, сделали ставку на Ирода, будущего царя Ирода Великого, «старавшегося ради себя самого лишить власти Антигона, который в Риме был объявлен врагом [республики], чтобы самому вместо него занять, сообразно сенатскому постановлению, царский престол»[2].

Конфликт великих держав сопровождался гражданской войной иудеев. Римляне при помощи войск Ирода осадили Иерусалим. «Собравшиеся отовсюду иудеи тем временем с большим рвением и мужеством сопротивлялись войскам Ирода и, будучи заключены в стенах города, сильно хвастались [неприступностью] храма и прославляли народ свой, которого Господь освободит-де от угрожающих опасностей». Однако после поражения парфян перевес сил был на стороне Рима.

Иосиф Флавий пишет, что «произошла страшная резня, так как римляне были разъярены продолжительностью осады, а иудейские приверженцы Ирода не желали оставлять в живых ни одного противника. Тогда происходили массовые избиения на улицах, в домах и в храме, где жители искали убежища. Не было пощады никому – ни детям, ни старцам, ни слабым женщинам».

Победил Ирод, парфяне ушли, но их сторонники, точнее противники Ирода, остались. Кроме того, парфяне захватили в плен Гиркана, бывшего сперва первосвященником, а затем и царем.

Парфянский царь Фраат IV, видимо, решил использовать Гиркана в борьбе против Рима, ведь Гиркан имеет на престол Иудеи права не меньшие, чем ставленник Рима Ирод. Кроме того, в Вавилонии, провинции Парфии, проживало много иудеев. «Когда же Гиркан был привезен к парфянскому царю Фраату и последний узнал о его знатном происхождении, то к нему стали относиться более мягко. Ввиду этого царь освободил Гиркана от оков и разрешил ему жить в Вавилоне, где тогда было много иудеев. Последние почитали Гиркана как первосвященника и царя, равно как делали это и все прочие иудеи, жившие у Евфрата» (выделено мной.– Примеч. Л.Н.).

Ирод Великий понимал, что власть его непрочна, и нанес превентивный удар. Он решил выманить Гиркана, полагая, что, пока у Рима с Парфией мир, Фраат не решится на вторжение, а в поддержке Августа Ирод был уверен. «Ирод прислал письмо, в котором советовал упросить Фраата и тамошних иудеев не сердиться на него, если он, Гиркан, разделит царскую власть с Иродом… Ирод одновременно с этим послал к Фраату… с богатыми дарами и просьбою дольше не препятствовать ему воздать должное по заслугам своему благодетелю. Впрочем, Ирод тут вовсе не имел в виду оказать услугу Гиркану: но так как он правил вовсе не так, как следовало, то он опасался всяких осложнений и потому скорее желал иметь в руках Гиркана или же совершенно от него избавиться. Последнее он, впрочем, несколько позже и сделал»[3].

Можно полагать, что Фраат рассчитывал на то, что Гиркан станет знаменем антииродовской партии в Иудее. Иосиф Флавий прямо пишет о спорах, которые шли вокруг миссии Гиркана.

«Вследствие мягкости своего характера Гиркан ни в это, ни в другое время не желал интриговать и вообще касаться политики, удовлетворяясь тем положением, которое дала ему судьба. Все это мы описываем, как рассказано в мемуарах самого царя Ирода. У других писателей имеются, впрочем, на этот счет разногласия, а именно будто Ирод велел казнить Гиркана не за это дело, но основываясь на всегдашних интригах последнего против него» (выделено мной.– Примеч. Л.Н.). Произошло это все около 30 года до н.э.

Волхвы перед Иродом. Художник Дж. Тиссо

Следующие годы прошли в постоянных попытках иудеев избавиться от Ирода – заговоры и восстания. В конце I века до н.э. «иудеи только и рассчитывают на нового царя для совершения государственных переворотов»[4], – писал Флавий.

И вот «во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему» (Мф. 2.1). Это не могло не вызвать тревоги царя. Ищут настоящего царя Иудейского. Ирод, скорее всего, воспринимает это в контексте той борьбы, которую он вел за власть, видит в этом продолжение парфянской интриги против него, ставленника Рима. «Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним» (Мф. 2.3). Отметим, кстати, информацию о том, что Иерусалим был встревожен вместе с царем. За годы правления Ирода судьбы Иудеи и Галилеи все больше расходились.

«Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды» (Мф. 2.7). Фактически он пытался использовать волхвов в своей игре – «известите меня». Говоря языком разведки, пытался «завербовать» волхвов. Скорее всего, их сопровождали его агенты. Однако «гости из Парфии» оказались непросты. Они ускользнули от агентов Ирода и «иным путем отошли в страну свою» (Мф. 2.12). В той конкретной ситуации уйти от Ирода и римлян волхвы могли скорее всего через Аравию – Иосиф Флавий пишет, что царь Арета враждовал с Иродом Великом и мог пропустить через свою территорию парфянских мудрецов. «Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами, весьма разгневался» (Мф. 2.16). Он считал, что на этом этапе парфяне его переиграли.

Волхвы вернулись в Парфию. Мы не знаем точно дальнейшей судьбы этих людей, но по преданию встреча с Младенцем перевернула их жизнь. Спустя десятилетия их крестил апостол Фома. Иоанн Златоуст назовет их «первенцами Церкви».

Зелоты

При нем Аршакиды перешли в политическое наступление, поставив под контроль Армению, и претендовали на восстановление «…о старых границах персов и македонян, бахвалясь и угрожая вторгнуться во владения Кира и Александра»[5].

Захват Армении не мог произойти без подготовительной работы среди пропарфянской знати этой страны. Интересно, предшествовала ли захвату Армении деятельность парфянской разведки? Была ли парфянская разведка в Иудее?

Когда началась активность Артабана? По Тациту понятно: между 19 годом н.э. (после смерти Германика) и 34 годом н.э. Двадцатые – тридцатые годы I века – именно тогда начиналась деятельность Иисуса Христа.

Мы знаем уже, что парфяне имели свою агентуру в Иудее. Безусловно, они должны были вербовать сторонников среди самых разных политических сил.

Если бы война началась, то очевидно, что самой антиримски настроенной силой были зелоты[6] (зилоты). «Родоначальником [этой] философской школы стал галилеянин Иуда. Приверженцы этой секты во всем прочем вполне примыкают к учению фарисеев. Зато у них замечается ничем не сдерживаемая любовь к свободе. Единственным руководителем и владыкою своим они считают Господа Бога. Идти на смерть они считают за ничто, равно как презирают смерть друзей и родственников, лишь бы не признавать над собою главенства человека»[7].

После смерти Ирода Великого по всей стране вспыхнул ряд восстаний, и про одно из них, которое произошло в Галилее, Иосиф Флавий пишет: «Этот Иуда собрал около галилейского города Сепфора огромную толпу отчаянных людей, сделал набег на царский дворец, захватив все находившееся там оружие, вооружил им всех своих приверженцев и похитил все находившиеся там деньги. Так как он грабил и брал в плен всех, кто ему попадался на пути, то он всюду вселял ужас. При этом им руководило желание добиться высшего положения и даже царского достоинства; впрочем, он рассчитывал добиться этого не столько доблестью, сколько дерзким захватом». Зелоты верили, что Бог поможет освободить страну от римского владычества. Но для победы необходимы активные усилия патриотов – вооруженная борьба против оккупантов. Именно Галилея стала центром сопротивления зелотов. В «Иудейской войне» Флавий называет Иуду очень уважительно – «замечательным законоучителем, который укорял иудеев в том, что они, кроме Бога, признают над собой еще и власть римлян». Ниже мы будем подробно разбирать этот фрагмент и увидим, что Иосиф Флавий, скажем так, «был неточен». Об этом политике говорит и апостол Лука: «…явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались» (Деян. 5.37).

Карта Иерусалима времен Нового Завета

Отзвук этих событий есть и в Евангелии от Луки. «В это время пришли некоторые и рассказали Ему о Галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их» (Лк. 13.1). Трудно сказать точно, о чем идет речь. Скорее всего, о том, что Пилат «возбудил новые волнения тем, что употребил священный клад, называющийся Корбаном, на устройство водопровода, по которому вода доставлялась из отдаления четырехсот стадий. Народ был сильно возмущен, и, когда Пилат прибыл в Иерусалим, он с воплями окружил его судейское кресло. Но Пилат, уведомленный заранее о готовившемся народном стечении, вооружил своих солдат, переодел их в штатское платье и приказал им, смешавшись в толпе, бить крикунов кнутами, не пуская, впрочем, в ход оружия. По сигналу, данному им с трибуны, они приступили к экзекуции. Много иудеев пало мертвыми под ударами, а многие были растоптаны в смятении своими же соотечественниками. Паника, наведенная участью убитых, заставила народ усмириться»[8].

Очень яркий рассказ содержится в Евангелии от Иоанна, после чуда с насыщением пяти тысяч человек. «Иисус же, узнав, что хотят прийти, нечаянно взять Его и сделать царем, опять удалился на гору один» (Ин. 6.15). «Взять Его и сделать царем» – какое выразительное место! Понятно, что, увидев сверхъестественные способности Иисуса, оппозиционные силы пытались провозгласить Его царем. Однако это совсем не входило в Его планы. «Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий…» (Ин. 6.27).

Кто эти люди, которые пытались использовать Иисуса в политической борьбе? Скорее всего, зелоты, потому что только они готовились к политической борьбе за свободу.

Однако и после того как Христос отказался от сотрудничества с ними, зелоты не должны были оставлять Иисуса и учеников без внимания. Как относились зелоты к Иисусу? Мы предполагаем, что в Его окружении они были, один апостол носил такое прозвище – Симон Зилот. Некоторые исследователи предполагают, что их было больше. Наверное, установление царства отвечало тайным ожиданиям и некоторых апостолов. По крайней мере, именно так думали сыновья Зевдеевы еще перед самым входом в Иерусалим.

Вместе с тем убежден, что, столкнувшись с выбором «Иисус или партия зелотов», они выбрали бы Иисуса. Однако, может быть, партия зелотов не требовала такого выбора от них. Зелоты могли рассчитывать, что Галилеянин все-таки решит стать царем, и тогда они смогут использовать Его в своей борьбе против Рима. Вдруг Он все-таки решит призвать на помощь «двенадцать легионов ангелов» (Мф. 26.53) и разрушить власть ммперии, тогда они поддержали бы Его в борьбе.

Конечно, сам Иисус другого ожидал от иудеев. «Иерусалим! Иерусалим! избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели!» (Лк. 13.34).

Мы знаем, что Христос знал о грядущей своей гибели в Иерусалиме. Он понимал, что силы тьмы огромны. Но очевидно также, что долго время надеялся, что Иудея и Иерусалим встретят Его не только враждебностью и не только надеждой на чудесное могущество. Наверное, если бы это произошло, судьба еврейского народа была бы другой.

С точки зрения зелотов, не понимающих замысла Иисуса, все складывалось в целом неплохо. Иисус вошел в Иерусалим под возгласы «Осанна (Хошиана)!», «Спасай нас!». Это возглас, которым приветствовали царей.

«Благословен Царь, грядущий во имя Господне!» — кричал народ, по свидетельству другого евангелиста (Лк. 19.38). Речь шла о появлении царя Иудейского, который должен был разрушить римское господство.

Иисуса поддерживали прежде всего галилеяне, ведь именно среди них Его проповедь получила наибольшее распространение. Здесь следует учитывать контекст. Восстания в Иерусалиме происходили чаще всего в дни религиозных праздников, о чем сообщает Иосиф Флавий. Это понятно: растет энтузиазм и возбуждение народа. Но главное, что в город стекаются десятки тысяч паломников, которые и являются основной силой восставших. «Огромные толпы народа собирались в город не только с целью помолиться, но и для того, чтобы выразить свое негодование по поводу насилий» римских властей[9]. Среди паломников выделяются свой наивной и самоотверженной верой и неприятием Рима галилеяне – земляки Иисуса. Наоборот, сами иерусалимцы часто скептически относятся к сопротивлению и не хотят рисковать. Так, например, во время восстания 4 года до н.э. «городские <…> жители старались умыть себе руки от соучастия в восстании, объявляя, что они лично ни в чем не нарушали спокойствия; ради праздника они были вынуждены впустить в город народную массу, но <…> ничего общего не имели с мятежниками»[10].

Историки давно обратили внимание на одно обстоятельство. В Евангелии от Иоанна сообщается, что в аресте Иисуса, видимо, принимала участие когорта – «воины и тысяченачальник» (Ин. 18.12). В латинском тексте написано трибун когорты! Зачем? То, что мы знаем о событиях той ночи, не предполагает привлечения такого количества солдат. Там были только Иисус и апостолы, у них было «два меча»… Для этого более чем достаточно двух десятков легионеров. Если Пилат поднял ночью когорту и направил ее за город, то это говорит о его большой тревоге. Когорта должна была фактически оцепить всю Масличную гору, перекрыть все тропинки и подавить любое возможное сопротивление. По сути, Иоанн говорит нам: римские власти не имели ясного представления о том, что проповедует Сын Человеческий, видели в нем бунтовщика, ожидали кровопролития. Вместе с тем если попытаться взглянуть на происходящее глазами римского префекта, то многое станет ясно. Он видел во всем происходящем явные признаки мятежа.

Вспомним и другое. Главные обвинения в адрес Иисуса, которые озвучивают старейшины перед Пилатом: «Мы нашли, что Он развращает народ наш и запрещает платить подать кесарю, называя Себя Христом Царем» (Лк. 23.2). Именно этот вопрос и задает префект первым и, поняв, что перед ним не заговорщик, сразу меняет отношение к Нему.

Следует учитывать еще одно обстоятельство: зелоты в своей борьбе против Рима, видимо, рассчитывали на помощь иудеев Парфии.

В правление императора Калигулы произошел политический кризис. Антииудейски настроенные публицисты в Александрии обратили внимание императора на то, что «все-де подданные Римской империи… воздвигают в честь Гая алтари и храмы и всюду почитают его, как бога; одни только александрийские иудеи считают позорным воздвигать в честь его статуи и клясться его именем»[11]. Император решил покончить с этим и направил приказ наместнику Сирии Петронию «воздвигнуть в храме Господнем его статую, если же они окажут сопротивление, сделать это с оружием в руках». Наместник Петроний с двумя легионами и союзническими войсками подготовился к выступлению (хотя и не рвался выполнять приказ). Зиму римские войска провели в Птолемаиде и весной были готовы к походу.

Слух о надвигающейся катастрофе вызвал взрыв в Иерусалиме, иудеи готовы были сражаться за свою веру (хотя и пытались договориться с Петронием).

Для нас в этой связи представляют интерес слова Филона Александрийского, который сообщает, что «отряды евреев на другом берегу Евфрата устрашили его (римского наместника.– Примеч. Л.Н.). Не только по слухам, но и из собственного опыта он знал, что евреи обосновались в Вавилонии и во многих других персидских странах»[12]. Сейчас трудно сказать, о каких точно иудеях писал александрийский философ, но кажется, что если бы иудеи Месопотамии и Вавилонии действительно отправились защищать Храм, то Изат не остался бы в стороне. К счастью для всех, Калигула был убит в 41 году.

По крайней мере, спустя сорок лет, во время Иудейской войны царь Агриппа убеждал противников Рима, что они ошибаются в надежде, «что наши соплеменники из Адиабены поспешат к нам на помощь». Интересна и другая деталь: после Воскресения Спасителя апостол Симон Зилот отправился проповедовать христианство в Парфию. Так или иначе, в тот раз, в отличие от того, что случилось после смерти Ирода и повторится во время Иудейской войны, ни восстания, ни массового кровопролития не произошло. Иисус отказался возглавить зелотов и тем спас жизнь десяткам тысяч людей.