Чужая невеста - моя жена

Оглядевшись вокруг и не обнаружив посторонних, пристроила велосипед к стволу дерева, а сама спустилась к воде. Пока ехала – вся вспотела. И так хотелось поскорее остудить жар.

Рада скинула кеды, торопливо развязала тесемки на шортах и спустила их до пят. Перепрыгнула, высвобождая ноги на горячий песок. Протянулась к полам майки-туники и тут услышала громкий плеск воды и чьё-то фырканье.

- Кто тут? - пискнула и, резко отдернув топик вниз, огляделась.

Может собака прячется в зарослях рогоза? Или утки с гнезда полетели, испугавшись ее присутствия? – вспыхнула спасительная мысль и Рада всмотрелась в поросль шуршащего камыша.

- Вот, блин это же рыба гоняет малька, - успокоила себя и окончательно стянула верх через голову, а когда посмотрела перед собой – охнула.

Из реки показалась фигура мужчины. Солнце слепило и светило в спину незнакомца, затрудняя рассмотреть его черты. Инстинкт гнал прочь. Кричал: опасность. А любопытство будто прибило ее стопы к песку, вынуждая замереть на месте.

Мужчина ее не замечал, глядя вниз. Двигался по дну размеренным шагом, разрезая толщу воды мощными бёдрами и пуская круги по воде. Зато Рада его узнала. Интуитивно почувствовала, что знает его. Чувствует.

Ваня. Иван Егоза собственной персоной.

Что он делает на озере? Облюбовал её место купания?

Иван вышел на мель и только тут вскинул голову. Глаза его расширились от удивления, когда он узнал в девушке Раду.

- Рада?

- Ваня? – воскликнули одновременно. - Как ты…, как ты тут оказался? А где твоя одежда?

- Здесь, - он кивнул головой на бревно, лежащее неподалеку, и прошлепал к нему. – Ты тоже здесь купаешься? Не ожидал тебя увидеть.

Как она не заметила лежащую стопку его вещей? Раззява!

Умирая от любопытства, она смотрела как Иван, подхватив одежду, встряхнул, расправляя складки, и принялся одеваться, при этом косясь на девушку.

Устыдившись открытого любопытства, с трудом сглотнула слюну и отвела взгляд в сторону реки, пытаясь заменить увиденного Ивана в семейных трусах на что-то нейтральное. А потом и вовсе отвернулась, став к парню спиной. Что-то часто она видит Ивана топлес. А тут даже не топлес, а почти всего… голого. Нет! Не голого, поправило ее внутреннее Я. А всего лишь в трусах! Мокрых, облепивших его мускулистые, незагорелые бедра и ягодицы, выпуклые, округлые. Она на миг представила половинки без всего и застонала. Мужские ягодицы – одна из частей тела, которые нравились ей в мужском теле. Своего рода фетиш. А мужская грудь? Там тоже было на что посмотреть. Не рельефно накаченная, а в меру идеальная грудная клетка физически развитого молодого мужчины. Всякий раз при виде его медных кудряшек на этой идеальной груди, густой дорожкой убегающих за пояс брюк, у нее рождалось стойкое желание потрогать их. И узнать мягкие они на ощупь или колючие? У отца были жесткие, как губка для посуды из алюминиевой стружки. А у Ивана казались шелковистым руном молодого барашка.

Ну что за озабоченность мужским телом?! Привлекательным телом? Молодым!

Пауза в разговоре затянулась.

Иван тяжело вздохнул и громко, осуждающе произнёс:

- Рада, тебе, как незамужней девице, разве можно смотреть на почти обнаженного мужчину? Если тебя увидят со мной рядом, когда я в раздетом состоянии, боюсь Самад Валиев не то, чтобы не поймет меня, тебя, но и даст мне промеж глаз за свою доченьку. Так то, я не против подраться за девушку, но не с её же отцом, не со своим работодателем.

- Что? – Рада резко повернулась и, сделав пару шагов в его сторону, обиженно произнесла: - Ты хочешь сказать, я нарочно тебя преследую? Веду тайную игру? Да откуда я знала, что ты тоже сюда приходишь? Это моё вообще-то место. С детства ещё.

- Я не знаю, что у тебя в голове, но знаю одно, что ты не должна смотреть на меня в таком виде. И находиться рядом тем более. Про нас уже гуляют слухи по посёлку и скоро твой отец снимет с меня скальп, а с тебя трусы и задаст порку! Неужели ты не боишься сплетен, Рада? – рявкнул недовольно.

Иван быстро всунул ноги в штанины, закрепил металлический браслет часов на запястье, на короткий миг прервав диалог. Он отчетливо помнил взгляд Валиева за столом на празднике, когда они вернулись вместе с Радой. Подозрительный. Вопросительный. Осуждающий.

Отец Рады все понял по его поведению и жестам, которые он бросал на его дочь, и это мужчине не понравилось. Но Валиев тактично промолчал. Зато Иван чувствовал себя неуютно и потом еще несколько дней с напряжением ждал, что Валиев выскажет свое недовольство знакам внимания его дочери или потребует объяснения. Но Самад на удивление промолчал, обсуждая только рабочие моменты, и Иван решил держаться подальше от горянки. Хотя противиться чувству влечения к ней было всё труднее.

Рада на короткое время зависла, глядя как белый трикотаж облепил мужское мокрое тело, прилипнув к коже и обозначив коричневые соски через ткань. Обругав себя за нескромность, стыдливо отвела взгляд и возмущённо засопела. А, посмотрев вновь в лицо Ивану, выкрикнула со злостью:

- Ты считаешь, что я легкомысленная, да? Что навязываюсь? Вешаюсь на тебя? Что я доступная для всех? – едва не плакала от обиды – в глазах застыли непролитые слёзы.

Иван шумно выпустил воздух и сквозь зубы процедил:

- Нет, Рада, я так не считаю. Просто хочу обезопасить твою репутацию. И свою тоже. Мне еще несколько месяцев работать с твоим отцом и я не хочу, чтобы он не так понял мои мотивы и разорвал контракт.

- Твоя репутация? – насмешливо, едко ответила Рада. - Ты хочешь сказать, что рядом со мной ей что-то угрожает?

- Не передергивай. Я не имею дурных намерений ни в твою сторону, ни к девушкам в целом. Я прежде всего приехал сюда работать, а не соблазнять!

- Значит, ты считаешь, что я тебя соблазняю? Да?!

- Нет. Наоборот. Это я тебя соблазняю. Наверное, - он смолк, боясь признаться, насколько Рада ему нравилась. – Чёрт, как всё сложно! – взъерошил влажный чуб нервным жестом.

Но толку бередить воображение, если объект под запретом. И он никак не мог понять ее смелости. Как на дороге, так и тут, в зарослях камыша. Он понимал, что репутацию девушки легко испортить невинным жестом. Не тем словом. Действием. Поступком. Но как же притягивала Рада Ивана, что он едва сдерживался, чтобы не схватить ее и не зацеловать. И даже больше. Попросить у Самада ухаживать за Радой. Но понимал, что у кавказцев иные традиции. Ухаживание за девушкой приравнивалось как к само разумеющемуся браку. Но к браку Иван еще не был готов. Потому и метался между желанием и традициями.

Он позже обдумает свое отношение к Раде и аккуратно задаст вопрос Валиеву: имеет ли он право на будущее с его дочерью. И Сама Рада, что к нему чувствует, кроме любопытства.

Егоза тяжело вздохнул, печально глядя на рассерженную его отповедью девушку. Все-таки он грубиян. Испортил ей настроение. Обидел. Ранил.

- Рада, - приблизился к ней и, схватив ее за руку, виновато посмотрел в покрасневшие медовые глаза. - Прости меня. Я не имел права тебя осуждать. Я просто растерян. Ты мне нравишься, очень нравишься.

- Правда? – надрывно, шепотом произнесла Рада, затрепетав бархатными ресницами.

- Я искренен. Но всё так быстро происходит и твой отец…, - Иван поморщился. - Твой отец был недоволен на празднике, когда мы вернулись вместе. Он догадывается, что между нами что-то происходит.

- Мне все равно, Ваня, - облегчённо вздохнула Рада и доверчиво припала к его груди. – Мне никто другой не нужен. Я тебя всю жизнь ждала. Понимаешь?

Взгляд её мечтательный, влюбленный проникал в самую душу, цеплялся коготками за перикард, выворачивал, делая Ивана зависимым от её признания, уязвимым.

- Я не хочу подрывать к себе доверие твоего отца. Я должен спросить, как он относится к тому, что я буду ухаживать за тобой, зная ваши традиции... Ведь я другой веры, национальности…, - Иван тихонько поглаживал Раду по ребрам, напряженно глядя в её сосредоточенное лицо. – Никак не ожидал, что влюблюсь в горянку, - грустно улыбнулся, по-прежнему не выпуская талию девушки из рук.

Рада тоже улыбалась, счастливая от того, что Иван признался ей в чувствах. Значит она не обманулась, почувствовав в нём свою половинку, родственную душу. А с отцом и женихом она сама разберется. Иван не должен знать об аварце, которому она якобы обещана. Надеялась, что Саид передумает и откажется от брака с ней. Ведь они даже не симпатизируют друг другу. А семьи их едва ли не враждуют.

- Наказание ты моё, а не радость, - по-доброму улыбнулся Иван и выпустил Раду из объятий. – А теперь уезжай, пока на нас никто из селян не наткнулся. Тебе сплетни ни к чему.

- А поцелуй? – Рада посмотрела с надеждой, вытягивая губы трубочкой. – На прощание, Ваня?

Иван неожиданно рассмеялся.

Ну как устоять перед этой игривой и соблазнительной плутовкой?

- Хорошо, - и, подтянув к себе Раду за талию, смачно чмокнул в нос.

- У-м! Не сюда! – возмущенно засопела Рада. – Настоящий. В губы!

- Рада, ты думаешь, о чём просишь?! Я вообще-то мужчина, а не евнух, - насупился Иван, учащенно дыша.

Но Рада была неумолима. Казалось, нарочно испытывала выдержку Егозы. Обвив мужскую шею ладонями, буквально повисла на нём, проникновенно глядя в глаза.

И Иван, простонав, сдался.

С рыком обхватив ее стан, накрыл манящие губы ртом, теряя на краткий момент рассудок. Будь что будет! Если их застукает кто-то или сам Валиев, так и быть возьмет ответственность на себя. А если потребует жениться – женится.

Глава 10. Саид

Рада больше не могла молчать и ждать, когда в дом явится ее обещанный жених и потребует на нее права. Настроилась на серьёзный разговор с нареченным и когда он появился на пороге их дома, перекрыла ему путь, взглядом умоляя выслушать.

- Саид, подожди. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

- А, невестушка, соскучилась? Не дождешься, когда свадьбу сыграем? – он перехватил ее ладонь и, сжав в кулаке, притянул к себе. – Я весь в предвкушении, - Саид плотоядно улыбнулся, намекая, что не против нарушить добрачное соглашение.

- Нет! Ты не о том подумал! – Рада поморщилась и попыталась отнять руку, но мужчина не отпускал, пригвоздив суровым взглядом.

- А о чем, дорогая невеста?

- О том, что наш брак - ошибка.

- Да ты что? – он насмешливо поднял брови. – А наши старики думают иначе.

- Я прошу тебя: поговори со своим отцом, пусть он разорвет договор.

Она умоляла Саида расторгнуть помолвку, что организовали их отцы несколько лет назад. Саид не то, чтобы ей не нравился, даже больше - вызывал отторжение всем своим видом, отношением к женщинам – о его жестоком обращении ходило немало слухов, и взглядами на жизнь. Рада недоумевала, почему её отец пошел на договорной союз с семьей Саида, не верила в серьёзность, но Рада не желала участвовать в их матримониальных планах.

- Договорной брак - это уже атавизм традиций создания семьи. Я хочу по любви жить с человеком и иметь право выбора, - не выдержав накала, выкрикнула в лицо Аскерову.

Но еще сильнее разозлила, чем если бы смогла достучаться.

- Ты всё сказала? – грозно навис над ней Саид. – А теперь слушай сюда: ты выйдешь за меня, потому что меня этот брак устраивает. И наших отцов тоже. Наши семьи примирят давнюю вражду и никого не волнует, любим ли мы друг друга или ненавидим. Поняла?

В замкнутом пространстве летней беседки негативная энергетика Саида давила особенно сильно и Рада отшатнулась, желая вцепиться ногтями в его злобное лицо.

- Зачем тебе этот брак? Я не люблю тебя! – выкрикнула Рада, учащённо дыша от волнения. – И ты меня тоже.

- Любовь? – саркастично рассмеялся Аскеров, эффектно откинув голову назад.

Потом смолк, окинув Раду похотливым взглядом, оглаживая пышные выпуклости липким взглядом, вернулся к лицу, наклонившись, проговорил:

- Мне по херу на твою любовь и вообще. Достаточно будет податливого тела, - больно ударив признанием. – Я буду трахать тебя когда захочу. Потом, когда надоест, заделаю ребенка и выполню сыновий долг. Наши семьи будут счастливы.

Аскеров продолжал говорить что-то еще вульгарное и мерзкое, а Раду все больше утягивало в вакуум и держало там все то время, что открывался и кривился рот мужчины. Она зажмурила глаза, желая уйти от реальности. Жесткая хватка за плечо вырвала из беззвучной ямы, выбросив на поверхность, включив динамик.

- Ты слышала меня? Не притворяйся, Рада!

Она смотрела в эти чужие порочные глаза, глаза без дна, без души с одним расчетом, ей не ведомым, но с её прямым участием и хотелось отбросить мужчину от себя и со всей силы что есть внутри, бежать, бежать… Боль в плече отрезвила, заставляя искать способы избавления.

- А если я не девочка? – выплюнула фразу, пуская в ход последний туз, считывая, как при этом исказилось лицо Саида.

Саид моргнул, гадая, а не ослышался ли?

- Что ты сказала?! Шлюшничаешь, гадина? – отшатнулся Саид от Рады, как от больной лепрой. - Если окажешься не целая, я вытряхну твой позор твоему отцу на голову. И он ещё в большем долгу останется у нашей семьи.

Долгу? Что ещё за долг? – застучали слова молоточками в голове Радмилы. Она не слышала ни о каком долге.

Аскеров, видя её замешательство, добил, сказав насмешливо:

- Так ты не знаешь? – довольствуясь произведенным эффектом.

Приблизился и по слогам проговорил:

- Твой отец отказался от моей тетки, променяв ее на русскую девку. Твою мать! – выплюнул с ненавистью. И, видя ошеломление в лице Рады, насмешливо добавил: - Ба, а ведь точно не притворяешься – не в курсе, - продолжая разъедать душу правдой.

- Нет! Нет…

- Да! Она, опозоренная, пыталась покончить с собой после того, как он с ней спал, но не женился. Потому что твоя мать ему разум снесла, - почти сплюнул последнюю фразу, кривясь. – Это он виноват, что ее отдали насильно за старика второй женой. Да кто бы взял порченную невесту?!

- Не правда! Они мирно расстались, - слабо выкрикнула, не веря в его слова.

Но чувствовала, что Аскеров сказал правду. Ту реальность, о которой Рада не знала и за которую должна была расплачиваться почему-то она.

- Почему ты обещана мне? Так решил дед, простив поступок Валиева и взяв обещание, что тот отдаст дочь в нашу семью взамен себя.

- Нет! Не может быть, ты врешь!

Весь ужас сказанного начал доходить до Рады.

Не известно, чтобы произошло дальше, но спас её чужой голос, что прозвучал неподалеку и радость вмиг затопила всё её существо, позволяя глубоко принять воздух в легкие.

- Отойди от неё, - сурово приказал неожиданно появившийся Иван, остановившись в проеме беседки. – Кто бы ты не был, ты делаешь девушке больно.

Саид оскалился и, повернувшись к Ивану, окинул его небрежным, раздраженным взглядом.

- Ты кто такой, чтобы что-то от меня требовать?!

- Прежде всего мужчина. И ради справедливости, вижу, что девушка против, чтобы ты её удерживал насильно.

Глава 11. Соперники

Иван приехал к Валиеву обсудить обработку земли пестицидами. По привычке открыл калитку, войдя в доверие к арендодателю. Едва ступил на тротуар, как услышал голоса со стороны беседки на повышенных тонах. Голос Рады он узнал сразу. И мужской: грубый, собственнический, незнакомый.

- Погоди, ты тот русский, что арендует землю у Валиева? – посетила догадка возбужденный мозг аварца. – Защитник сыскался!

Иван засопел, открыто встретившись со злыми глазами соперника. Перевел взгляд на испуганную и подавленную Раду, пытаясь сопоставить действия незнакомца и имеет ли он какие-то на девушку права.

- Иван Егоза к твоим услугам, - ответил с гордостью и без тени страха. – А ты кто?

Саид брезгливо скривил губы и скосил взгляд в сторону Рады.

- А я жених этой шлюхи.

При слове шлюха, Иван заскрипел зубами и сжал кулаки, готовый наброситься на обидчика Рады. Но слово “жених” его внезапно отрезвило. Кто? Жених?

А Саид тем временем продолжал напирать.

- А ты уже успел залезть к этой гордячке под юбку? Может она тебе дает в задницу и ловко отсасывает? Тренируется перед замужеством со мной? – рубил слух пошлыми фразами горец, наступая на Ивана.

Рада охнула, прикрыв ладошкой рот.

- Нет, это не так! Иван ко мне не прикасался!

- Ну ты, горская тварь, ответишь за оскорбление девушки! – зарычал Иван и бросился на противника.

Саид увернулся от удара, согнувшись пополам, и боднул Ивана в живот. Завязалась нешуточная драка. Мужские тела сошлись в агрессии, поединке сил и ненависти, толкая и нанося удары друг другу. Послышался звон посуды – падали со стола тарелки, самовар и подносы. Трещало дерево деревянной обшивки беседки, но мужчины не замечали, что творят – колошматили друг друга со всей силы. Саид, юркий, небольшого роста, но обладающий приемами вольной борьбы, наносил серию коротких, но точных ударов по телу Ивана. Но и Егоза не отставал, имея преимущество в весовой категории.

Рада верещала, забившись в дальний угол маленького строения, пока мужчины теснили друг друга по кругу, круша все внутри.

В конечном итоге, мужчины упали на дощатый пол и, сцепившись, выкатились наружу, продолжая месить соперника и катаясь по траве.

Рада опомнилась и выскочила из беседки с громким криком:

- Помогите! Убивают! Они убивают друг друга! Мама! Архан! – побежала за помощью к их работнику.

Искомый работник, услышав вопли хозяйской дочери, бросил хозяйственные дела и выбежал ей навстречу. Но к моменту, когда он прибежал разнять дерущихся, Иван и Саид закончили мордобой.

Мужчины, выпустив пар, стояли друг напротив друга, сплевывали кровь и шумно дышали, словно бойцы на ринге. Грязные, всклокоченные, в разорванной местами одежде, с ненавистью в глазах, молча взирали на противника.

- Ваня! – бросилась к парню Рада, хватаясь за поврежденную одежду и с сочувствием глядя в побитое лицо любимого. – Ванечка, что с тобой сделала эта сволочь?

- Уйди, Рада, - уворачивался Иван от настырных ладоней Рады, заботливо тянущихся к его лицу. – Я в порядке.

- Уходи, Саид. Пусть Валиев разбирается с дочерью и парнем, - настаивал Архан, вставший между мужчинами на случай, если те возобновят драку.

- Если узнаю, что ты трахал её - в землю зарою! - выплюнул Саид, уводимый мужчиной со двора. – А тебе, дорогая невеста, жизнь со мною адом покажется. Запомни!

Иван учащённо дышал, пытаясь успокоиться, утирая кровавую юшку ладонью и размазывая по лицу.

- Ваня! Ванечка, - принялась поправлять рваную одежду, разглаживать складки Рада. – Мразь аварская! Зверь, что он с тобой сделал, этот урод?! – схватив полотенце с веревки, намочила и вернулась обратно, пытаясь стереть кровь с лица парня.

- Прекрати, Рада, - дернулся Иван, избегая ее заботливых стараний. – Не пацан. Переживу, - придерживал пальцы у переносицы, не давая разойтись кровотечению.

На скуле красовался ушиб, разливаясь багровым пятном. Губа треснула и припухла, но Рада с обожанием смотрела на Егозу, готовая исцелить лицо любимого поцелуями.

- Ванечка, прости меня, что я впутала тебя в драку. Я не хотела, чтобы это случилось. Мы говорили с ним, а потом появился ты. Не думала, что он ввяжется. Прости меня! – смотрела на Егозу умоляюще.

- Перестань извиняться, Рада. Это мужская разборка, - Иван смотрел вдаль, туда, где исчезла машина Саида и пазлы в его картинке вставали на места.

Значит, у Рады есть жених. Будущий муж. А он тогда с самого начала не имел ни прав на ее внимание, ни шанса стать кем-то большим, чем временное развлечение для хозяйской дочери.

- Но я же вижу, ты злишься. Не злись, прошу тебя.

Рада чувствовала себя виноватой. Уязвленной.

Иван перевел взгляд на Раду и посмотрел серьезно. Придирчиво. С долей осуждения, недоверия и разочарования. Но его претензия была вызвана не спонтанной дракой, а другим – услышанной новостью. Он узнал правду, которую скрывала от него Рада. А он еще на что-то надеялся? Наивный дурак!

- Давно ты помолвлена с Саидом?

- Ваня, - Рада отняла от его лица салфетку и растерянно посмотрела.

- Отвечай! Я хочу знать!

Валиева с трудом сглотнула нервно вставший ком в горле и бесцветным голосом произнесла:

- Давно. С детства. Точнее, я не думала, не знала, что все разговоры про договорной брак - это не шутка. Я не хотела верить, что отец меня продал вместо себя. Это давняя история. Еще до брака с мамой.

- Любопытно. Но я почему-то ничуть не удивлён, - произнес холодно и, перехватив ладонь Рады, отстранил от себя. – Хватит забот. Ты чужая невеста! И ни мне, ни тебе нельзя прикасаться друг к другу.

Он разом сделался чужим. Далеким. Отстраненным.

- Ванечка, - она умоляюще посмотрела на Егозу. – Не отталкивай меня. Я не хочу за него замуж. Я не выйду.

- Выйдешь Рада. У тебя нет выбора.

-