Чужая невеста - моя жена

Невольно оглянулся на соседние домики, не видит ли кто-то из напарников их уединение. Проблем с Валиевым не хотелось. Пусть он и адекватный мужик, но что касалось работы, а здесь граница личных интересов переступала границу и нормы морали местных традиций. Прошел следом и закрыл плотно дверь.

- Чай или кофе хочешь? Я еще не ужинал. Могу омлет с овощами приготовить, - предложил Иван.

- Спасибо, не откажусь. Могу помочь даже.

Задержавшись у дивана в гостиной, Иван взял со спинки стула рубашку, накинул на тело, стараясь соблюсти приличия. Сидеть перед девушкой топлес - верх невоспитанности. Они не пара. Увы, он не может ухаживать за дочкой Самада. А девушка с каждой новой встречей все больше его влекла.

- Располагайся, я быстро. Минут пятнадцать займет, - и двинулся к плите.

Но едва дойдя до мини-кухни, почувствовал, что девушка идет следом - любопытная.

Иван улыбнулся, но промолчал.

- Я помогу тебе. Могу овощи нашинковать.

- Хорошо, - обернулся к ней. - Будешь взбивать яйца.

Они разобрали обязанности и в молчании готовили легкий ужин. Иван украдкой наблюдал за ней и не мог дать описание эмоциям. По обычаю, заводная, эмоциональная дочь Самада, на территории мужчины вела себя как послушница монастыря. В общем-то ничего удивительного, может в гостях такое ее поведение считалось нормой. Хотя прежде Иван не ощущал в ней столько смущения. Заинтересовало. Будто она знала некий постыдный секрет, но не знала, как его раскрыть.

Расположились в гостиной за журнальным столиком. Полукруглый диван сближал, хотя они и ели из разной посуды, но казалось, что с одной и сидя вплотную.

- Никогда не была внутри этих домиков. У тебя уютно, - оглядывала обстановку внимательным взглядом, не упуская детали из личных вещей в интерьере.

В вазочке на тумбе букет сухоцветов, что набрал Егоза в поле.

Рада, заметив их, улыбнулась. Внимание к букету не укрылось от Ивана и он пояснил:

- Собрал цветы вместе с колосьями и возил в комбайне весь день. А вечером захватил сирот в дом.

- Ваня, ты романтик.

- А, это да. Маме все детство собирал травинки и разнотравье вдоль тротуаров и в поле и преподносил как самый красивый букет дорогому человеку.

- Мама счастливая и хорошая, раз воспитала такого сына.

- Так, перестань меня хвалить, - зыркнул, напуская строгость тону.

Рада снова пробежалась глазами по интерьеру, заострив взгляд на полке с макетами сельхозтехники. Иван, заметив неподдельный интерес развил тему.

- Купил заготовки на Озоне, чтобы вечерами иногда занять себя, - пояснил происхождение конструкторов.

- Руки золотые у тебя, Иван. И готовить умеешь, и землю любишь, и… - не договорила, но так посмотрела на мужчину, в самую глубину души, будто пытаясь разглядеть, что скрыто за фасадом.

Теплые глаза цвета карамели в метре от меня, а ощущение, что на расстоянии поцелуя. Ого! Куда меня понесло?

Встряхнулся и пробурчал:

- Обычные руки рабочего человека, - и принялся доедать омлет, запивая его кофе.

Рада тоже покончила с ужином и маленькими глотками пила кенийский напиток, то ли растягивая удовольствие, то ли оттягивая разговор о деле, с которым пришла. Она так и не сказала Ивану о причине визита. А он и не торопил, наслаждаясь приятной компанией, на время забыв чья она дочь и чья-то невеста. В минуту легкого счастья, откинув лишние думы, лишь желал продлить мгновение, задержав стрелки часов.

- Твои родители знают где ты? – не выдержал Егоза.

- Отец на два дня уехал в Ставрополь закупать семена и химикаты. А мама дома, - ловко ушла от ответа горянка.

Неужели ради одно лишь любопытства посетила его жилище? Что же, не удивительно, учитывая ту кипучую энергию что бурлила в молодом теле в моменты их сближения. Иван вдруг загрустил, понимая, что у них разные пути. Он уедет в ноябре в город, Рада вернется в институт, а потом выйдет замуж. Не за него, за своего нареченного Саида, будь неладны эти горские традиции.

- Скажи, Радмила, - заглянул в ее лукавые глаза. - Тебя любопытство ко мне привело и только? Нет же более серьезной причины?

- Угу, - покивала головой, прикусив губу. - Угадал.

- Хулиганка ты и обманщица, - откинулся на мягкую спинку дивана.

- А иначе бы не увидела, как ты живешь. Ты бы сам не пригласил.

- Не пригласил. И ты знаешь почему.

- Знаю. Потому гора сама пришла, - расплылась в улыбке.

- Ты не гора, а скорее Ореада*.

- Ага, сельская богиня, - и рассмеялась, довольная комплиментом. – Эхо, наказанная Герой. Чудная ты, Радка. Необычная и… красивая.

Все то время, что она знакома с Иваном, хотела взглянуть на его обитель. Только так можно понять, каков человек в быту, его хобби, слабости, аккуратен или хаос его жизненное кредо. Атмосфера, что царила в домике, навеяла воспоминания о её детстве в бабушкином доме. А когда запахло ужином и вовсе кинуло в прошлое. Еще ей просто хотелось побыть с ним наедине. Та теплота и забота, что источала аура парня, манили Радмилу с первых минут встречи. Там, на пыльной дороге, когда он чуть не зацепил её своим Туарегом.

- Хочешь сказать, избалованная?

- Не без этого. Папина дочь. Его беспокойство за тебя едва скрываемо. Не боишься, что влетит за то, что у меня в гостях?

- Не боюсь, - пожала плечами безразлично. – Что он может сделать? Только запереть в доме и не выдавать наличных. Или ты за себя переживаешь? – и вдруг вскинулась, вглядываясь в мимику Ивана.

- А что я? – равнодушно ответил. – Я ничего предосудительного не сотворил, лишь накормил тебя ужином и напоил кофе. Или за это по вашим законам тоже судят? – наклонился вперед, уточняя.

- Нет, конечно! – пообещала она с долей веселья. – Я бы не появилась у тебя, если бы мой приход бросил тень на тебя.

- Звучит смешно, не находишь? Девушка компрометирует мужчину.

- Согласись, что я и это могу, - довольная выходкой, склонила голову набок.

- Тогда я готов тебя проводить до дома, - Иван встал с дивана, послав девушке короткий серьезный взгляд и начал собирать со стола грязную посуду.

Ей стало обидно. Из-за традиций Рада лишалась собственных желаний, удовольствия находиться с Иваном, без посторонних глаз и ушей, осуждения или слухов, быть собой и нравиться мужчине.

- Я помогу убрать, - вскочила с места, но хозяин остановил.

- Нет. Сиди здесь, я быстро, - и исчез в смежной комнате.

Ореады* - горные, нагорные нимфы в мифах древней Греции.

Глава 7. Оса

- Ваня! - на бегу прокричала Рада, помахав руками и быстро сокращая между нею и автомобилем расстояние. – Ваня, у меня для тебя новость!

Иван снял с педали тормоза ногу и машина, плавно замедлив ход, встала посередине дороги.

- Ты чего, горянка опять под колеса кидаешься? - шутливо осуждающе сказал Иван. - Что случилось? Какая срочность нестись под машину, словно тебя укусила оса?

- Прости, ничего не случилось, - прерывисто ответила, учащенно дыша. - Я хотела сказать, что отец вернулся из командировки и сообщил про праздник.

- Какой праздник?

- День поля. И наша уборочная техника будет участвовать на выставке.

- Замечательно. Может сядешь в машину? – он посмотрел на разгоряченное лицо Рады, капельки пота на лбу. – Запарилась, аж вспотела.

- Если возьмешь меня с такими пыльными ногами, - и девушка, задрав высоко ногу, потрясла запыленным кроссовком, звонко рассмеялась.

- Ха-ха, будто мало пыли у меня в машине. Ну, а если испачкаешь, тогда будешь мыть салон!

- Договорились.

- Расскажи подробнее про праздник. Когда? Где? Что от меня требуется? – Иван тронулся с места и по пути стал слушать планы Валиевых в устроении праздничного представления.

- Я буду изображать королеву поля.

- Помидорку? – усмехнулся Иван. – Или тыкву?

- Ниву! – гордо заявила Рада. – Я уже придумала себе наряд и украшение на голову, - кокетливо склонила голову перед Егозой.

- Я весь в предвкушении, - облизнулся Иван, подъезжая к жилому комплексу. – Мне не доводилось принимать участие в празднестве.

- А я, наоборот, каждый год выступаю на сцене в музыкальном исполнении. – Ой, Оса! Ваня, выгони её! – запищала неожиданно Рада, когда насекомое, залетев в открытое окно, стало биться в лобовое стекло.

- Да не бойся ты ее. Вылетит сама, - отмахнулся Егоза. - Просто не трогай и все.

- Ненавижу ос! Они меня всегда кусают! – захныкала Рада, заелозив на сидении и пытаясь выгнать в распахнутое окошко насекомое.

- Наверное, ты сладкая, вот и кусают, - потешался Иван над Радой.

Оса кружилась по салону в поисках выхода, тычась в стекла. И вдруг изменив траекторию, ужалила Раду прямо в лицо.

- А-а-а! - раздался оглушительный вопль Рады, изрядно напугав Ивана. – Мой нос! Она укусила меня в нос! Боже, как больно! Сука! Тварь, чтобы ты подохла! – одной рукой она удерживала место укуса, второй колошматила тельце насекомого, упавшего на сидение.

Иван ударил по тормозам и выругался. Эта девчонка доведет его до аварии или инфаркта.

- Не бей её! Она уже сдохла. Рада, покажи куда она тебя укусила? – развернул к себе лицом и с силой отнял ее пальцы от лица. – Веко или нос? Не пойму, - придирчиво рассматривал место укуса.

- Не знаю! Болит очень сильно! – подвывала, хлюпая носом. – Я теперь опухну вся. Страшная буду на празднике.

Слезы покатились по девичьим щекам. Глаза повлажнели, зрачки расширились, с печалью глядя на Ивана.

Егоза поморщился от несчастного вида Валиевой. А он еще шутил. А вон как вышло. Иван так и не понял, как это произошло. Инстинктивно протянул руки и заботливо стёр слезинки с лица.

- Ну, тише, тише. Успокойся. До свадьбы заживёт, - дул на припухшие веки. – Аллергии на яд нет? В больницу не надо везти?

- Не-а, - мотнула головой притихшая Рада, неотрывно глядя в сосредоточенное лицо Ивана. – Таблетка дома есть…

- Отлично, - хрипло ответил.

Одна рука его удерживала затылок Рады, незаметно щекоча под волосами – Иван нервничал сам, только виду не подавал, стараясь сдерживать беспокойство. Пальцами второй поглаживал по мокрым щекам, скулам, векам. И было так приятно держать девушку в руках. Вдыхать ее цветочный аромат, пробуждающий мужские инстинкты.

- Рада…, ты такая…, такая…, - смотрел попеременно в янтарные глаза, не найдя подходящего сравнения.

- Поцелуй…, - прошептала Рада и прикрыла веки. – Место укуса поцелуй…

- Что ты творишь со мной?! – рыкнул Егоза и, обхватив крепче голову девушки, притянул к себе.

Принялся целовать веки. Скулы. Нос, на котором расползалось алое пятно.

Рада всхлипнула от переполняющих ее эмоций и задрожала. Но не отстранилась, а лишь теснее прильнула к Ивану, разрушая последние бастионы его сдержанности.

- Ну и чертовка, не могу совладать с собой, - с шумом выдохнул фразу и, больше не раздумывая, накрыл манящие губы девушки своими губами.

Губы со вкусом малины и ароматом медоносных трав. Самые нежные лепестки, которые он когда-либо целовал у девушек, отозвались податливостью. И Иван, осмелившись, проник между влажных валиков языком.

Рада в ответ на откровенное вторжение замерла. Охнула растерянно.

- Расслабься. Тебе понравится, - разомкнув уста, прошептал ей в рот, и Рада доверилась, склонив голову Ивану на плечо. – Медовая девочка.

Он вновь накрыл распахнутый в удивлении рот Рады губами и принялся облизывать изнутри языком, углубляя ласку. Руки обхватили стан девушки, фиксируя желанную добычу и все моральные принципы – не прикасаться к дочери Валиева, отлетели на задний план, оставив лишь стойкое желание сжимать в объятиях красивую горянку.

Рада задыхалась. Трепетала в его руках. Тогда как мужские ладони хаотично бродили по талии, ребрам и едва не касаясь манящих вершин. Мурчание девушки, тихое, довольно-удивленное, подбадривали действовать активнее. Плоть в штанах вздыбилась не к месту, принося дискомфорт и это отрезвило Егозу. Иван резко разомкнул уста и уперся лбом в ее лоб, учащенно дыша.

- Прости.

- За что? – прошелестела Рада, запуская пальчики в волосы на затылке.

- За наглость, - Иван отстранился и внимательно посмотрел в осоловелые глаза Рады. – Я не должен тебя целовать. У вас другие порядки. А я их нарушил.

- Не извиняйся. Мне понравилось, - она ласково улыбнулась, пробежав взглядом вниз, на подергивающийся от частого дыхания кадык, на узкую полоску кожи, виднеющуюся в вырезе футболки. – Ты так вкусно пахнешь, Ваня. И так умело целуешься… Меня никто так не целовал.

- Правда? Значит, не жалеешь, что смял твои лепестки. Нос как, не болит уже?

Рада выпустила воздух из легких и, тронув пальцами пипку, заметила.

- Почти не больно. Ты снял боль поцелуем. Волшебник.

- Это ты колдунья. Приворожила меня своими слезами.

Иван горестно вздохнул и вернулся на свое кресло. Лучше быть подальше от чар этой Ореады. Валиев ему голову оторвет, если узнает, что он вожделеет его дочку.

- Так когда праздник? – сменил флиртующий тон на деловитый. – Мне надо подготовить технику? Украсить комбайн лентами?

- В эти выходные.

- Хорошо. А теперь беги домой. Пока твой отец нас не обнаружил.

И Рада, спохватившись, выскочила из салона, будто ее вновь укусила оса.

Да. Оса. Под названием Иван. За губу. Своим языком ужалила, пустив кипяток по сосудам.

Щеки горели. Ноги заплетались, пока она торопливо, не оглядываясь по соседним домам, шла к своей калитке. Цунами эмоций переполняли грудную клетку.

Божечки, что за поцелуй! Можно лишиться сознания.

И вторая мысль: благодаря осе она узнала, что такое настоящий поцелуй опытного мужчины.

Глава 8. Нива

Рада до сих пор отчётливо помнила вкус губ Егозы. Умелый настойчивый язык, сплетающийся змеёй с её языком и становясь единым целым. Её бросало в дрожь при мысли: а что же будет, если пойти дальше и узнать силу и мощь его стержня?

Рада хихикнула, вспомнив, что ей говорила тетушка Анвара про тот самый стержень, что вглубь растет. Наверное, все девушки в её возрасте думают об одном и том же. Но точно не о том, какими качествами для семейной жизни наделён мужчина.

- Рада, ты готова? – окрикнула Раду мать из соседней комнаты. – Поторопись. Отец сейчас вернётся и ждать нас не будет!

- Да, мам. Венок из колосьев не держится. Помоги лучше.

***

Летнее, полуденное солнце палило нещадно, вынуждая гостей и устроителей празднества скрываться под тентами и охлаждаться холодными напитками. Палатки пестрили дарами щедрой земли: урожаем нового года. В воздухе кружил аромат шашлычного дыма – несколько зон с барбекю, где мужчины жарили на вертеле молодого кабана и бройлерных кур. Веселая музыка сопровождала торжество в промежутках, когда тот или иной представитель выставочных образцов товара представлял свою фирменную продукцию.

Иван сидел в кабине новенькой зерноуборочной машины, с высоты кабины наблюдая за другими арендаторами земли и представителями компаний. Но выискивал в толпе присутствующих одну фигуру. Дочь Валиевых. Воспоминания о последней встрече отдавались сладко-горьким привкусом. И зачем он позволил себе соблазниться плутовкой? Теперь фантазии не давали ему покоя и во время работ в поле, и во сне. Он непременно видел или раздевал Раду, но потом сон обрывался на самом интересном месте и он просыпался с тяжестью в паху.

Как долго он выдержит такую пытку?

- Иван, - окликнул его один из помощников Алексей, отрывая от романтичных дум. - Спускайся уже, шашлык скоро будет готов. И Валиев приехал с семьей. Дочь у него царица прям. В таком наряде разгуливает, глаза аж слепит! – мечтательно-восторженно проговорил мужчина.

Иван, раздраженный излишнем вниманием наемного работника, нахмурился и выпрыгнул из кабины.

- Ты гляди не ослепни, мечтатель! – рявкнул на него Иван. – Валиев если услышит непристойности в сторону его дочери или жены – не посмотрит, что ты работаешь на него – выгонит мигом и никакой компенсации не выдаст.

- А я-то что? Подумаешь, просто высказал своё мнение. Я же ничего такого не имел ввиду, - стушевался Алексей.

А потом прищурился и тихо сказал:

- Или ты сам на нее глаз положил? Колись, Егоза!

Иван напрягся. Нежели окружающим так заметна симпатия к горянке? Или всему виной слухи. Их видели целующимися в его машине и то, как он не раз подвозил дочь Валиева к дому? Или как она сама выходила из его домика вечером? Не хотелось бросать тень на репутацию Рады и испортить отношения с арендодателем, расторгнуть договор досрочно. Кто не наслышан о темпераменте горцев?

- Ничего я на Раду не клал. Уймись. Ступай лучше отрежь нам кусок мяса позажаристей, а я к Самаду подойду. Поприветствую, - хлопнув по плечу коллегу, направился в сторону подиума, где планировался концерт местной молодежи и народные танцы.

Раду он выхватил из толпы сразу. И хотя другие девушки были облачены в более яркие костюмы: лиловая Свекла, с каскадом сиреневых кудряшек по спине, алая Помидорка в морковном парике и зелёная Фасоль – зеленовласка. Золотистый наряд Нивы бросался в глаза не меньше, издали отражая солнечные блики. Подпоясанная красной лентой талия, венок, имитирующий живые колосья на её черных волосах, контрастировал, оживляя образ пшеничного снопа.

- Здравствуй, Иван, - пожал руку парню Самад Валиев. – Как тебе наш праздник? – мужчина горделиво оглядел вокруг.

- Я в полном восторге! И гостей приехало много. Вы настоящий хозяин земли, что спонсируете событие. Моё почтение.

- Я вкладываю в родную землю прежде всего. Нынешняя молодежь не особо хочет трудиться на ниве. Взять моих сыновей, к примеру, - вздохнул разочарованно.

Иван на реплику Валиеву промолчал. Да и какие слова подобрать для утешения? Банальные только.

- А ты вот молодец, Иван. Жаль, что не мой сын, - криво улыбнулся Валиев, отвесив щедрый комплимент, от которого Егоза малость смутился.

- Спасибо, Самад. Я перенял любовь к земле от прадедов.

- Ты уже попробовал кабана? Для своих я попросил халяльную баранину зажарить, - резко сменил тему Валиев и направился в сторону барбекю.

- Нет ещё, только вылез из кабины. Вас ждал.

- А я задержался дома. Из-за моих женщин, - фыркнул Валиев и оглянулся. – Точнее из-за одной.

Иван проследил за взглядом мужчины и наткнулся на фигуру Радмилы, топчущуюся на подиуме с другими участницами.

- Ваша дочь каждый год участвует в костюмированном представлении? – поинтересовался промежду прочим.

- Да! Визитная карточка моей семьи. Сколько помню день поля, столько Рада то песни поёт с частушками, то пляшет. Задорная она у нас.

- Хорошая и талантливая девушка.

- Угу. Даже жалко её замуж отдавать. Скучать по ней буду, - заметил с грустью Валиев, шумно выдохнув.

Иван расстроился, услышав про замужество Рады. И хотя про официального жениха он не слышал, но мысль, что такая заводная и открытая красавица достанется кому-то другому, больно царапнула изнутри.

Они ходили от палатки к палатке, угощаясь свежеприготовленными блюдами. Общались с потенциальными покупателями, налаживанием перспективных связей.

***

- Какой симпотный блондинчик рядом с твоим папой, Рада, - кокетливо произнесла Милана, облаченная в костюм Репки. – Это тот самый Иван со странной фамилией?

Рада, услышав речь подружки об Иване, злобно сверкнула глазами. Как она смеет смотреть с вожделением на парня, которого выбрала она? Только как открыто признаться, что сама симпатизирует Егозе?

- Ты считаешь, что этот тощий великан красив? – сказала как можно безразличнее, пристально рассматривая фигуру Ивана со спины. – Как по мне, он худой, блеклый и нос у него с горбинкой.

- Ты успела рассмотреть его вблизи, когда он у вас был в гостях?

- Ну да. В нем нет ничего приметного. Обычный русский парень.

- Эй, девки, кому кости перетираем? – подскочила Горошинка, обняв подружек за плечи.

- Валиевского арендатора, - уточнила Репка. - Я говорю, он интересный. А Рада говорит, что страшила.

- Чего? – вскинулась Рада на ложное обвинение подруги. – Я не говорила, что он страшный! Ты гонишь! Я сказала, он обычный. И высокий. А ты переврала.

- Егоза что ли? Вы про него говорили?

- Ага. Он самый. А ты что думаешь? – и подруги посмотрели на Горошинку.

- Высокий, да. Но когда рост портил парня? Блондин - это на любителя. Лично я по брюнетам схожу с ума. Пожалуй, что приезжий и мы о нем ничего не знаем – это самый большой его минус. А так вполне ничего…, – заявила словами эксперта девушка в зеленом и глаза ее сузились.

Рада запыхтела и отошла от подруг, устремив взгляд в сторону палаток, где туда-сюда ходили ее отец и Егоза. Неужели подруги тоже положили глаз на ее Ивана? Стоп! А почему ее? Только потому, что он у них арендует землю? Потому, что ночевал? Потому, что не так давно целовалась с ним? Потому, что он нравился ей самой?

Иван, будто почувствовав её пристальный взгляд, обернулся и открыто уставился на нее.

Рада не отвернулась, горделиво задрав подбородок, смотрела прямо, без стеснения.

А потом он что-то шепнул её отцу и двинулся в сторону Рады. И пока шёл, не сводил взгляда, от чего щеки Рады полыхнули зарей, а в зоне груди кожа покрылась мурашками и струйка пота покатилась по ложбинке. Ну почему она так бурно реагирует на этого мужчину? И тает перед ним, словно сливочное мороженое. И хочется одновременно сбежать, скрыться от его взгляда и упасть в крепкие и сильные объятия. А ещё вспышка ревности, такая незнакомая и непривычная, прокралась внутрь со словами восторга ее подружек, чему Рада неприятно удивилась. С чего вдруг? Она ведь не влюблена? Или все же влюблена?

Рада замерла в предвкушении, когда Иван, приблизился к ней и, посмотрев снизу вверх смеющимися глазами, протянул руку.

- Вам помочь, госпожа Нива, - хохотнул Егоза, глядя как Рада от волнения теребит складки пышного платья, пытаясь их подобрать руки. – Вижу, что ты спуститься хочешь, но платье не позволяет. Верно?

- С чего ты взял? – ответила досадливо. – Я могу и сама слезть.

Она его тайно ревнует, а он открыто насмехается.

- И все же, я как мужчина обязан оказать помощь слабой девушке. Ну? – он держал руку на весу, уверенный, что Рада не откажется от его помощи.

Рада оглянулась на подруг, замолчавших при приближении Егозы и смотрящих на них. И как теперь выказать открыто свое фу на великана? При этом не обидеть парня.

Отвернувшись, раздраженно вздохнула, закатив глаза, королевским жестом подала Ивану руку.

- Чуть присядь и прыгай. Я тебя подхвачу. Не бойся, Рада, - глаза Ивана источали веселость, а язык говорил провокацию и Рада, шумно вздохнув, решительно приблизилась к краю.

- Уверен, что удержишь меня? – вложила свои ладони в его.

- Так проверь!

И Рада, осмелившись, спрыгнула.

Руки Егозы уверенно подхватили её за талию и крепко сжали. А потом она почувствовала, как её грудь касается его грудных мышц, медленно ползет вниз, раздражая нежную кожу сосков через тонкий муар ткани. Откровенно. Горячо. Волнительно.

Первое, что пришло в голову, когда его руки поставили её на землю.

- Ваня? – непроизвольно выдохнула его имя.

- Рада, - шумно засопел Иван и лицо его напряглось. – Рада…

Взгляд серо-голубых глаз потемнел, зрачки мгновенно расширились и он рвано втянул в себя воздух. Пальцы на талии судорожно сжали тонкую ткань, натягивая, а спереди она ощутила, как нечто горячее, упругое прижимается к её животу.

- Не искушай меня. Столько людей на нас смотрят.

- А? – растерянно пробормотала, стыдливо пряча взгляд на воротнике его белого поло.

- Стоишь? – он резко отодвинулся, вытянул руки и Рада покачнулась. – В обморок не упадешь?

- Нет…, не упаду, - вскинула взгляд, полный смятения. - Стою.

- Я тоже…, - проворчал недовольно Иван и опустил руки.

Быстро спрятал ладони в карманах брюк и качнулся на пятках, рассеивая напряженную обстановку.

- Рада! Рада, Иван, - прокричала издалека мать Радмилы, окончательно развеивая конфузную ситуацию между молодыми. – Идемте за стол. Отец зовет вас.

Иван и Рада переглянулись, каждый думая о своём.

Рада думала о том, какой он привлекательный в белой одежде, как красиво золотится на солнце, его пшеничного цвета, чуб и как горячи его ладони, что даже убрав их, в том месте, где касался, до сих пор пылает жар, будто клеймо поставил.

А Иван пытался справиться с напряжением, которое охватило его с головы до ног, с неправильными, взрослыми мыслями о дочери Валиева, и о том, что он всё глубже утопает в трясине под названием влюбленность.

Глава 9. У реки

Рада, устав от жары, решила съездить к реке. По обычаю, летом, они с соседскими девчонками проводили много времени на ближайшем водоеме. И она, затосковав по радостям детства, взяв велосипед, спустилась к водоёму. Теперь русло реки поменялось, обмелело, берег местами зарос камышом, оставив узкую полоску золотистого песка.