Развод. Заставь меня влюбиться снова

Веду рукой под одеялом, пока не натыкаюсь на нечто… горячее. С ужасом перевожу взгляд в ту сторону и вижу необъятную спину. Он спит.

Осторожно приподнимаю одеяло и разглядываю крепкие мужские ягодицы. Он голый.

И в этот момент он перекатывается на другой бок, сгребая меня ручищами. Большой и толстый член в полной боевой готовности упирается мне в бедро, и я тяжело сглатываю, разглядывая умиротворённое лицо своего молодого босса.

О. Мой. Бог.

Что я натворила?!

Я переспала со Львом?!

Глава 2

Стыд, смущение, неверие. У меня за всю жизнь был только один мужчина. Мой муж. Я же не могла переспать по пьяни чуть ли не с первым встречным, так?!

Но почему тогда мы оба голые лежим в одной постели, а мышцы приятно ломит, словно после хороших занятий фитнесом?

“Идиотка! – это первая мысль. Следом появляется другая: – Выбраться из хватки его рук и срочно бежать!”

Тихонечко ускользаю по кровати, пока его рука н падает на подушку. Собираю разбросанные в спешке на полу вещи, стыдливо краснея.

Бросаюсь в ванную, изучаю своё отражение: косметика поплыла от слёз, помада смазана от поцелуев, на шее алеет свеженький засос, соски покраснели от недавних ласк. Что же я наделала, боже?!

Быстро умываюсь, одеваюсь, отыскиваю туфли.

Дергаю ручку входной двери. Заперто.

Пробую то один замок, то другой, но не могу открыть эту чёртову дверь.

От бессилия ударяю её коленом и чуть ли не взвываю от боли.

А потом смиренно иду в кухню ждать пробуждения хозяина.

***

Лев

Пробуждение даётся мне с трудом. Лишь только открыв глаза, понимаю, что нахожусь в постели один.

Шарю рукой по подушке. Открываю глаза.

Пусто. Чертовка сбежала.

Ухмыляюсь и сажусь на постели. От меня ещё никто никогда не сбегал. Что ж, всё бывает в первый раз.

– Решили поиграть со мной, Валентина Дмитриевна?

Мой вопрос звучит в пустоту. Но я, чёрт побери, доволен до безумия. Потому что горячая крошка, которую я вчера завалил, никто иная, как моя главная бухгалтер!

Я и раньше подозревал, что за фасадом холодности таится недюжий темперамент, но чтобы такая буря!..

“Конечно, она была пьяна, но уверен, что и трезвая Валентина тоже задаст жару в постели!"

От воспоминаний о том, как эта чертовка стонала подо мной, как просила брать глубже и быстрее, кровь вскипает. Не помню, чтобы так реагировал на женщину, а их у меня было достаточно.

Я уже давно присматривался к Валентине. Не могу точно сказать, что меня в ней привлекло. Возможно аура холодности и властности, возможно острый ум, а может быть, шикарная задница и длинные ножки... Хотя кому я вру? Все сразу.

Как только я увидел ее, мне сразу захотелось подойти к ней, прижаться, ощутить запах ее тела. Прошептать ей на ушко:

“Не хочешь сесть мне на лицо?”

Однако мой зоркий взгляд сразу же заметил кольцо на ее пальце. И Валентина, Валечка (так я мысленно успел ее назвать) стала Валентиной Дмитриевной.

Никогда не связывался с замужними и изменять этому принципу не собирался.

Но после того, как по компании пошли слухи, что нерадивый муж бросил Валентину Дмитриевну, я понял, что теперь у меня есть шанс. Поглядывал на лучшего сотрудника юридического отдела и недоумевал: как можно быть таким идиотом и променять поистине шикарную жену на непутевую девчонку, мою секретаршу?

В голове не укладывалось, что можно бросить Валентину. Мне хотелось наверстать упущенное. Поэтому я отбросил все сомнения, придумал архиважный повод, чтобы приехать к ней домой.

И когда увидел ее зареванную и домашнюю, то, к своему удивлению, захотел еще больше. Было бы легко сорвать с нее одежду, принудить к горячему и грязному сексу. Не сомневаюсь, что она была бы не против…

Но что-то во мне воспротивилось этому в тот момент.

И я поклялся сделать все, чтобы она стала моей. И добился этого.

Думал, что после проведенной ночи моя жажда утихнет, но оказалось, что ее было мало. И мой аппетит разгорелся лишь сильнее.

“Какие ещё тайны скрывает моя красотка? Я непременно об этом узнаю. Потому что я – Алмазов, а Алмазовым не отказывают”.

Прохожу на кухню и застываю на пороге. Все мысли о беглянке тут же исчезают из головы, потому что она обнаруживается прямо за столом. Растерянная, растрепанная и расстроенная.

– Доброе утро, – улыбаюсь ей. Настроение тут же поднимается. Подхожу к ней ближе, целую в щеку. Воспоминания о нашей близости тут же оживают во мне.

Страсть, с которой она отвечала мне, горчила отчаянием. Но казалась неподдельной, искренней. Лишь в моих силах, кажется, наполнить эту женщину счастьем. Но вот позволит ли она сделать это? И нужно ли мне это?

– Будешь кофе? У меня отличная кофеварка, – кончиками пальцев скольжу по ее руке. Вижу, как тонкая кожа покрывается мурашками, как светлые волоски встают дыбом… И улыбаюсь. Мне нравится эта реакция.

– Лев Арсеньевич, простите, я не пью кофе, – тихо произносит Валентина и убирает руку.

Меня бесит этот жест. Бесят ее слова. Хочется надавить, приказать, чтобы слушалась, делала то, что скажу. Но я напоминаю себе, что мы не на работе, а Валентина – свободный человек. Поэтому я натягиваю на лицо улыбку:

– Ну что ж, тогда сделаю чай. У меня есть дорогой, из Индии привезли…

– Нет, Лев Арсеньевич…

И снова она делает это. Проводит черту между нами.

Со стуком ставлю сахарницу на стол. Валентина вздрагивает и смотрит на меня большими, наполненными страхом глазами.

– То, что случилось ночью... Это была ошибка. Мне нужно ехать. Такси себе вызову сама.

Мои пальцы сжимаются на сахарнице.

Такое странное чувство… Неприятное. Обычно это я говорю подобные слова дамам, которые задержались в гостях.

– Ошибка? – цежу с холодной улыбкой. – Напомнить тебе, как ты стонала подо мной?

– Не надо, – к ней возвращается ее холодность. Твердо смотрит на меня:

– Мне нужно выйти.

– Иди, кто ж тебя держит.

– Но ключи… Дверь заперта!

– Ах, дверь… – задумчиво провожу пальцем по губам. – Сейчас.

Медленно иду к своему кожаному портфелю, лежащему в кресле. Достаю ключи.

Странно, очень странно. Почему я так не хочу отпускать Валентину? Обычно я испытываю облегчение, когда они сами уходят, не обременяя меня выяснением отношений. А тут такое… Ладно. Разберусь с этим позже.

Отпираю дверь, пропускаю Валентину и произношу ей в спину:

– До понедельника, Валентина Дмитриевна. Не вздумайте уволиться из-за нашей небольшой интрижки. Увольнения не приму, а вы приобретете себе лишь неприятности.

Она молча кивает и спускается по лестнице. А я внезапно думаю:

“Это не конец. Не позволю этому закончиться так просто…”

***

Утро понедельника проходит спокойно. Я иду в душ, делаю себе завтрак. Кидаю быстрый взгляд на часы: сорок минут до начала рабочего дня. Идеально.

Поскольку компания находится в пятнадцати минутах от моего дома, я успею заскочить в цветочный магазин за букетом.

Эта мысль плотно засела в моей голове. Обычно я не мастак ухаживать за женщинами, потому что сколько себя помню, они сами вечно преследовали меня. Но такая дама как Валентина... В ней есть характер, ее нужно добиваться. И это будит в крови азарт.

До цветочного я добираюсь быстро. Покупаю пышный букет роз, который точно поразит ее воображение. И уже через полчаса кладу его ей на стол.

– Это что? – спрашивает Валентина, холодно глядя на букет. Сидит за столом, строгая и величественная, как снежная королева. Вызывает во мне трепет.

– Разве ты не видишь? Цветы.

– Не помню, чтобы я у вас их просила, Лев Арсеньевич.

– А о таком нужно просить? – улыбаюсь и облокачиваюсь на стол. – Хочу пригласить тебя на свидание.

Она тяжело вздыхает и прячет взгляд. И мне это не нравится. Кажется, что с ее губ сейчас сорвётся отказ. Мягкий, но непреклонный. И я тут же говорю:

– Твоего "нет" я не приму.

– Во-первых, спасибо за розы, но я их не люблю. Мне больше по душе полевые цветы. А во-вторых, мы же уже все обсудили. Наша ошибка…

Морщусь. Неприятные слова о том, что она считает нашу волшебную ночь ошибкой, режет слух.

Пресекаю все ее тихие слова решительным:

– Зачем же так переживать? До вечера пятницы у меня нет ни единого свободного вечера. А это значит, что у вас есть время подумать. Не отказывайтесь так быстро, Валентина Дмитриевна, пощадите моё мужское самолюбие, – улыбаюсь ей так обворожительно, как только могу. И моя улыбка, кажется, попадает, прямо в цель.

Моя строгая, обычно чопорная главная бухгалтер краснеет, как девчонка. А мне так нравится видеть, как этот румянец заползает на шею, на грудь и скрывается под кофточкой… Куда я, впрочем, тоже не прочь заглянуть.

С разочарованием поджимаю губы. Валентина Дмитриевна – это стена, которую нахрапом не возьмешь. Поэтому нужно сбавить свои притязания, иначе рискую ее оттолкнуть окончательно. Она и так уже жалеет о нашей ночи.

– Я поняла, – пищит, смущенно отводя взгляд.

“Ей-богу, ну точно девчонка, которую первый раз поцеловал мальчишка…” – с усмешкой думаю я.

– Вот и славно, – с улыбкой произношу. – А цветы все же оставьте, они предназначены для того, чтобы радовать ваш взгляд. В следующий раз привезу вам полевые, ошибку свою понял.

И прежде, чем эта чертовка успевает произнести, что следующего раза не будет, прощаюсь с ней и выхожу. Обожаю оставлять за собой последнее слово.

***

Когда прохожу в свою приемную, обворожительная улыбка сползает с моего лица.

Алмазовы любят добиваться своего. Эта черта и позволила нам забраться так высоко, забирая у других желанное. Сейчас этим желанным является Валентина. И чтобы понять, как завоевать ее сердце, нужно выяснить, чем она жила раньше. А еще изучить людей, фигурирующих в ее прошлом. В частности, мужа и его любовницу.

Последняя, кстати, находится очень быстро. Склонившись над кофейным аппаратом, дует губки.

– Светлана Валерьевна, что вы делаете?

Она оборачивается ко мне и на ее лице тут же расползается смущенная улыбка. Подавив желание закатить глаза, слушаю жалобное:

– Лев Арсеньевич, как хорошо, что вы пришли! Меня не слушается кофеварка, и я подумала, что помощь сильного мужчины будет кстати…

Мне хочется сказать ей, чтобы просила своего новоиспеченного ухажера об этом. Но вместо этого я отвечаю:

– Вы забыли подключить ее к сети.

– Правда? Ой, я такая глупая… – хихикает и проводит пальчиком по своему глубокому декольте.

– Займитесь уже своими прямыми обязанностями, – сухо произношу я, и ее улыбка меркнет. – И да, смените гардероб на более официальный.

Прохожу мимо нее в свой кабинет.

“Поверить не могу, она считает меня оленем!”

Мне не претит, когда женщина глупая. Злит, когда она считает меня идиотом, способным повестись на сиськи и наигранную беспомощность.

***

День проходит незаметно. Я углубляюсь в работу, но время от времени вспоминаю о Валентине, которая сидит в соседнем отделе. За стеной громко чирикает о чем-то Светочка. Несмотря на сделанное ранее предупреждение, одежду она так и не сменила, хотя у нее и был перерыв.

Задумчиво барабаню пальцами по столу. Нужно сделать выговор этой профурсетке, которая привыкла полагаться только на свою внешность. Я бы пожалел о том, что взял ее на работу, но мысль о том, что она избавила Валентину от мужа-идиота приятно греет сердце. Так что пусть ещё немного поработает.

От воспоминаний о Валентине тянет в паху. Член наливается тяжестью, стоит вспомнить, как бешено я вторгался в нее, какой влажной она была.

Помню запах лаванды, исходивший от нее, белокурые волосы и тонкую талию, которую я сжимал, вбиваясь в нее.

Холодная неприступная королева чуть не сожгла меня своей страстью и была такой тонкой, что ее можно было сломать. А теперь вновь закрылась в своем коконе, возвела огромную неприступную стену между нами.

Что ж, я люблю сложные задачки. Тем интереснее их решать. Кажется, ещё ни разу я не испытывал подобного азарта. Обычно женщины сами вешаются мне на шею, ведь я не обделен ни внешностью, ни связями, ни деньгами. Лакомый кусочек, которая каждая из них была готова съесть, но обломала зубы.

Хищно улыбаюсь и беру телефон. Набираю номер личного помощника и когда тот отвечает, произношу:

- Подготовь информацию о главном бухгалтере и ее муже. Все, что сможешь найти. Как можно быстрее.

И отключаюсь.

***

Ближе к вечеру офис пустеет. Я прохожу по коридору к лифту, но застываю, завидев свет в кабинете Валентины.

"Почему она ещё не ушла?"

Меня тянет пойти и спросить.

Некоторое время я стою и маюсь, не зная, как лучше поступить. А затем широким шагом направляюсь к ней в кабинет.

Замираю около двери, слыша мужской голос:

-... Я бы не хотел проблем, если ты понимаешь, о чем я.

- О каких проблемах ты говоришь? - скучающе отзывается она. И я невольно восхищаюсь ее железной выдержкой. Потому что тот, с кем Валентина разговаривает — ее муж, который, очевидно, скоро станет бывшим.

А она тем временем продолжает:

— О твоей любовнице, ее положении или о том, в какое положение, прости за невольный каламбур, ты поставил меня? Кстати, ты уверен, что твоя Светочка беременна? Живота у нее не видно...

— Она на раннем сроке, — цедит он; в нотках его голоса чувствуется гнев, — просто дай мне развод по-хорошему...

— Да кто ж тебя держит, — усмехается она. — Проваливай, ты мешаешь мне работать. Иди к своей Светочке и жди бумаг на развод.

Складываю руки на груди, ухмыляясь, как мальчишка. Как она этого оленя умыла!

"Моя тигрица!"

— Смотри, ты обещала!

Слышу приближающиеся шаги и едва успеваю нырнуть за угол, чтобы не попасться на глаза этому идиоту. И тут же ругаю себя. Зачем прячусь, будто это не моя компания?

Прикрываю глаза от досады, понимая, что кажется, потихонечку теряю остатки разума. А все из-за нее, из-за Валентины, о которой думаю практически постоянно.

Как только ее муж уходит, медленно выхожу из своего временного укрытия и заглядываю в ее кабинет. Но не вижу ни малейших признаков удивления на ее лице. Валентина смотрит на меня в упор, устало, очки сверкают на кончике носа, светло-розовые губы поджаты, а белокурые волосы забраны в небрежный пучок.

Я так ее хочу.

Изо всех сил останавливаю себя от того чтобы не сократить дистанцию между нами, сжимаю руки в кулаки, чтобы не обнять ее.

Такой Валентина нравится мне почему-то ещё больше.

Обворожительно улыбаюсь ей:

— Почему вы все ещё на работе, Валентина Дмитриевна? Собирайтесь, я отвезу вас домой.

И хотел бы держаться от нее подальше, как и обещал, но не могу.

Вопреки моему ожиданию она не двигается с места, а лишь спрашивает:

– Вы все слышали?..

– Смотря что ты под этим подразумеваешь, – пожимаю я плечами. – Ничего криминального я не услышал, можешь не беспокоиться.

Ее напряженные плечи опускаются. И я вновь испытываю почти иррациональное желание приблизиться к ней и обнять. Сделать так, чтобы Валентина забыла о неприятном разговоре со своим бывшим.

Но я остаюсь на месте. Знаю, что ее оттолкнет моя навязчивость, потому что Валя не планирует ничего серьёзного.

– Так что? Не откажешься от личного водителя в виде меня? Время уже позднее, а я беспокоюсь за сохранность своего главного бухгалтера...

– Вам не жалко своего времени?

– Самое ценное – это у нас люди. Так что собирайтесь, Валентина Дмитриевна, вас ждёт вечерняя поездка со своим боссом, – легко улыбаюсь ей.

– Яковлев будет в бешенстве. Я не доделала смету...

– Подождёт Яковлев, я договорюсь с ним, – отвечаю ей, хотя понимаю, что это будет непросто. Яковлев – персонаж требовательный и за заминку потребует пересмотреть некоторые условия договора. Но я уже знаю, что ему ответить. И не испытываю никаких угрызений совести по этому поводу.

К счастью, Валентина больше не спорит. Медленно собирает свои вещи, не распускает пучок на голове и оставляет очки. Возможно пытается отпугнуть своим таким видом? Но если даже так, то она просчиталась, потому что мне нравится любой ее вид...

"С ума я сошёл что ли? Нет... Вот влюбится в меня, так мой интерес сразу остынет, я уверен!"

***

Вечер сгущается. На улице зажигаются фонари. Машина мягко едет по трассе, а Валентина закрывает глаза и, кажется, засыпает.

Мне нравится видеть ее умиротворённой. Хоть я и слежу за дорогой, но порой поглядываю на нее. Стараюсь ехать медленнее, чтобы подольше побыть вместе с Валентиной. Это мне не свойственно, но я стараюсь не думать об этом слишком много.

Когда подъезжаем к ее дому, она не открывает глаз. Я отстёгиваю ремень безопасности на себе и на ней, склоняюсь ближе.

На губах оседает ее дыхание, и я вновь чувствую прилив сильного возбуждения.

"Нельзя быть такой красивой".

Накрываю ее губы своими, не в силах сдержаться и умирая от напряжения, и накатившей тяжёлой похоти.

Я хочу сделать эту женщину своей.

Мне было мало нашей ночи, пьяной и мутной, той, которая наверняка осталась в памяти Валентины лишь смазанным пятном, ошибкой, которую нельзя повторить.

Мне мало ее.

Но это не значит, что сейчас я позволю себе больше.

С неохотой отстраняюсь от Валентины и тихо произношу:

– Дорогой главный бухгалтер, мы приехали. Или вы все же передумали и желаете поехать ко мне?

Она распахивает большие осоловевшие глаза. Смотрит на меня так, будто видит впервые в жизни, и это так мило смотрится, что я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на нее прямо в машине.

"Стоп. Не нужно ничего делать, иначе отпугну ее окончательно".

– Я заснула... Боже, как стыдно, – шепчет Валентина. Ее щёки наливаются ярким румянцем.

– Ничего страшного, – благодушно улыбаюсь ей. – Рад, что вам настолько комфортно в моей машине!

На самом деле я понимаю, что она банально устала. Что ей тяжело даже сейчас разговаривать со мной. Но уже скорее по привычке флиртую, пытаясь отвлечь от грустных мыслей.

– Что ж, спасибо, что подвезли меня, – медленно произносит Валентина. – Вы не обязаны...

– Я знаю, – продолжаю улыбаться ей. – Ни о чем не думайте, Валентина Дмитриевна, отдыхайте. Увидимся завтра.

– Да... – она отворачивается и уже открывает машину, как с губ у меня срывается:

– Даже не поцелуете на прощание? Даже в щёчку?

Мысленно ругаю себя. Идиот, зачем?..

Валентина поворачивается обратно. И я уже готова сказать, что пошутил, когда она чмокает меня в щеку. Быстро, почти невесомо но так, что кровь в венах вскипает. И пока я изумлённо хлопаю глазами, чертовка выскакивает из машины и бежит к своему подъезду.

Почему-то мне кажется, что она сбегает.

Сжимаю руки на руле и шепчу:

– Ты точно будешь моей...

Глава 3

Валентина

Бегу от босса так быстро, будто он гонится за мной. Громыхает подъездная дверь, звенят ключи – и вот я наконец оказываюсь дома. Приваливаюсь спиной к стене, отрешенно пялюсь в потолок.

Зачем я поцеловала его? Зачем ждала его поцелуя, когда чувствовала, что он наклонился ко мне? Ведь не спала же, проснулась минут за пять, как приехали.

Почему позволяю этому происходить?

Возможно, пытаюсь чем-то заполнить свои пустые, наполненные одиночеством и болью дни.

– Зря я даю ему надежду… Нужно сказать, чтобы больше не подвозил меня.

Я знаю, что Льву Арсеньевичу 37 лет. Он моложе меня почти на пять лет! Для меня это весомая причина, чтобы отказать ему. Да и потом – зачем ему я? Немолодая женщина с разрушенной жизнью. Ни карьеры не построила, ни мужа удержать не смогла, ни детей не имею…

Не сдержавшись, сползаю по стене вниз. Зажимаю рот руками, но рыдания все равно прорываются наружу. Я вою раненой волчицей, от боли, обиды и одиночества. От чувства несправедливости.

Разве я не была хорошей женой? Разве не поддерживала Георга в самые тяжелые периоды нашей совместной жизни? Я всегда старалась быть ему опорой. И в горе, и в радости, как говорится.

И что я получила? Впору бы вытащить нож из спины, но, кажется, не достану. Он крепко застрял, кончик пронзил сердце. Хочется вытащить из груди эту бесполезную мышцу, окровавленный кусок мяса. Сжать руками, чтобы оно, это сердце, лопнуло. Чтобы больше не чувствовать этой зубодробительной, убивающей боли, которая становится лишь сильнее, когда вижу Георга…

Поначалу я хотела уволиться. Но моих сил хватило лишь на то, чтобы заполнить заявление о разводе на “Госуслугах”. А теперь даже не знаю, как поступить. Ведь босс, предвидя исход этих событий, строго-настрого запретил мне увольняться. А теперь я не представляю, как вообще подойти к нему с этим вопросом. Потому что Лев, судя по всему, планирует еще раз встретиться со мной.

Вытираю слезы и поднимаюсь, медленно бреду на кухню.

“Эту квартиру мы с Георгом купили в браке… – с тоской оглядываю родные пенаты. – Хорошо, что Лев не застал начало нашего с ним разговора, когда тот заявил, что намерен забрать свою часть… И куда мне увольняться? Сейчас поделим её, и придется брать ипотеку…”

Завариваю себе чай в надежде избавиться от дурных мыслей. Все же не зря говорят, что утро вечера мудренее.

Завтра подумаю, как справиться со всем этим. Главное: нужно понять, что я осталась совсем одна. И надеяться мне не на кого. Так что необходимо собраться как можно быстрее.

***

Ранее я пыталась как-то собраться, но моя выдержка начинает трещать, как только с утра ко мне заходит Светочка. Та самая беременная любовница, о которой я предпочла бы больше никогда не вспоминать.

– Валентина Дмитриевна, доброе утро! – невинно улыбается она мне, вызывая желание запустить чем-то в нее. Но я в который раз напоминаю себе, что беременных женщин не бьют. И сдержанно отвечаю:

– Кому как, Светлана Анатольевна. Вы что-то хотели? У меня нет лишнего времени на бесполезные разговоры по утрам, потому что наш заказчик лютует. Мне нужно работать, – поднимаю на нее строгий взгляд. – Вы еще помните, что это означает?

Она обиженно дует губки, накручивая локон волос на пальчик:

– Нельзя быть такой суровой, Валентина Дмитриевна! Я всего лишь хотела узнать, заходил ли к вам вчера милый…

Тихо хмыкаю:

– Вы о Георге Яковлевиче?

– Ну конечно! Он же один у меня…

Я в этом сильно сомневаюсь, но коротко отвечаю:

– Виделись.

– Он говорил вам о квартире?

Медленно поднимаю на нее взгляд. Не знаю, кем кажусь ей, но Светочка отступает на пару шагов назад, бормочет:

– Простите, что напоминаю… Мы вас не торопим…

Втягиваю в себя воздух. Вот это наглость!

– Вот уж спасибо, – сдавленно произношу и язвительно улыбаюсь ей: – За беспокойство. Но со своей квартирой я и Георг разберемся сами.

– Зачем же вы так? – ее голос дрожит. Светочка прикладывает руку к животу, и меня мутит от этой картины.

Медленно поднимаюсь со своего места.

– Светлана Анатольевна…

– А что здесь происходит? – раздается вкрадчивый голос босса, который действует на нас обеих подобно холодному душу.

– Лев Арсеньевич!.. – спохватывается Светочка, улыбаясь во весь рот. – Мы тут с Валентиной Дмитриевной разговаривали… Я хотела принести ей кофе…

Поразительно, как быстро девчонка умеет “переобуваться” на ходу. Хитрая, пронырливая…