Любовь с запахом детства

У Вани и правда взгляд какой-то звериный что ли, когда он смотрит на Дениса. Раньше я этого не замечала, или на меня он так не смотрел? Может, после армии таким стал — кто знает, как шла его служба. Но это немного пугает меня.

Отхожу с Ваней в самый конец поляны, где свет от костра уже не достает. Смотрю на Дениса — он еще явно не успокоился. Рядом с ним стоит Русик, надеюсь, что он его задержит, если вдруг что-то пойдет не так. Жужа смотрит на нас, открыв рот.

— Я тебя слушаю, — говорю я и смотрю на Ваню.

Взгляд его смягчается, появляется даже нежность. Или мне кажется? Я уже не уверена.

— Соф, я уехал тогда… мне пришлось. Родители заставили, зомбировали меня, — начал он. — О другой жизни говорили, с тобой заставили расстаться.

— И? — говорю я.

Он удивленно смотрит на меня. А я правда не понимаю — к чему этот душещипательный рассказ.

— Я извиниться хотел, — говорит он.

— Извиняйся, — киваю я.

Он снова удивлен. Ожидал, что я буду прыгать от радости? Не буду, потому что мне плевать.

— Прости меня, Соф. Я дурак. Я поздно понял, что натворил, — говорит он и опускает взгляд.

Внутри что-то откликается на его слова. Жалость. Желание верить в его искренность. Но я не должна испытывать ни одно, ни другое. Он — предатель и точка. Никаких оправданий быть не может. Что значит заставили? Я прекрасно помню момент расставания — никакой грусти он не испытывал. Был абсолютно спокоен и безразличен, когда сообщал о своем отъезде. Но хуже даже не это. Хуже то, что он и не собирался сообщать мне об этом, хотел уехать втихую, как крыса.

Я узнала о его отъезде совершенно случайно. Мы гуляли с Жужей и вышли на его улицу. Увидели машину возле дома и подошли. Ваня закидывал в салон сумки, а когда заметил меня, вздохнул с раздражением. Мне бы в тот момент просто развернуться и уйти, показать свое безразличие, но я подошла. Спросила. Он посмотрел на меня своим непробиваемым взглядом и сообщил, что уезжает из деревни навсегда. Я лишь смогла кивнуть, не вымолвив ни слова. Так и ушла молча, понимая, что это конец.

Он никогда не говорил, что собирается уезжать или что ему не нравится здесь. Казалось, он любуется природой вместе со мной. Я думала, ему нравится здесь и нравится со мной. Дурой была, что скажешь.

— Хорошо, — говорю я. — Будем считать, что ты извинился, а я тебя простила. На этом все?

— Давай погуляем как-нибудь? Вдвоем?

А это уже слишком! И хватает же ему наглости такое предлагать!

— Это лишнее, — твердо говорю я.

Он мнется, еще что-то хочет сказать, но не решается.

— Вань, тебе лучше уйти, — подсказываю я. — И никогда сюда не приходи.

— Ладно, — не спорит он. — Но ты можешь хоть номер телефона дать? Просто общаться.

— Нет, — говорю я. — Это тоже лишнее.

— Мы еще встретимся, — уверенно отвечает он. — И ты посмотришь на меня другими глазами.

Я молчу. Просто ушел бы без своих речей, чтобы жалость внутри меня не давила так сильно. За что я его жалею? Грустные глаза сделал? О прошлом напомнил?

Ваня делает шаг назад, и уходит в лес. Я расслабляю напряженные плечи — все не так страшно, как казалось. Наблюдаю, как его фигура исчезает за деревьями, слушаю удаляющиеся шаги.

Делаю глубокий вдох, пытаясь прогнать прошлое, которое вторглось в мое настоящее. Иду обратно на поляну, где все еще стоит злой Денис. Кажется, он ни на сантиметр не сдвинулся с места. Он явно расстроен тем, что я не дала ему подраться. Подхожу к нему, кладу руку на плечо и улыбаюсь.