Любовь с запахом детства

А без нее не было и компании. Потом они расстались, я попытался вывести ее из тоски, но у меня не вышло. Она держалась, не показывала вид, как ей обидно и плохо, но я видел. Я чувствовал ее настроение. И наше последнее лето в деревне мы провели раздельно. Она уехала в город с родителями, я остался в деревне, но ни с Русей, ни с Жужей мы почти не общались.

— Может, уйдем? — говорит Руся, видя мое настроение.

Смотрю на девчонок — им весело, они подпрыгивают в такт музыке, громко подпевают, и качаю головой. Вернулся и вернулся. Сонька не похожа на тех, кто дважды на одни грабли наступают. Почти успокаиваюсь и присоединяюсь к девчонкам. Играет какой-то современный клубняк, и слышать его в такой дыре, как наша, очень странно. И это оказывается достаточно весело, не хуже, чем на дискотеках в городе.

Окидываю взглядом клуб, ищу знакомые лица, но с трудом узнаю бывших одноклассников и друзей. Почти все — бывшая малышня, бегающая по улицам и орущая даже громче моей сестрицы. Чувствую себя старым среди них. Ни одного интересного лица. Останавливаюсь взглядом на Соне и понимаю, как сильно она изменилась. Нет, она никогда не была дурнушкой, но за эти два года еще больше оперилась. Вроде она и не она одновременно.

Не изменились только карие глаза с легкой ухмылкой и вечным желанием подколоть. Но передо мной уже не шестнадцатилетняя девчонка, а взрослая девушка. И почему-то я впервые смотрю на нее другими глазами, но тут же одергиваю себя. Это же Сонька — подруга детства, напарник по несчастьям и задира.

Перевожу взгляд на Жужу. Вот кто не изменился, так это Ленка. Такая же болтливая. Пока мы ждали Соню на поляне, она успела рассказать всю свою жизнь. В том числе, про парней. А их, как я понял, не мало было. Жужа симпатичная, даже милая, но чего-то в ней не хватает. Заметив мой взгляд, она поправляет волосы и смущенно улыбается — неужели флиртует? Ну нет, со мной такие фокусы проворачивать не стоит. Жужа всегда для меня была как Леська. Сестра, за которой вечно нужно присматривать. Отвернешься и все, ищи ее потом и переживай.

Отворачиваюсь от Жужи, чтобы не смущать ее, и замечаю, что в нашу сторону двигается Ваня. Напрягаюсь, но ничего сделать не могу. Не бить же ему морду здесь, а так хочется! Делаю вид, что мне плевать, а он движется дальше, протискиваясь между танцующими. По телу пробегает холодок, а внутри все сворачивается от закипающей ненависти.

Наверное, я не должен так реагировать на него. Прошло много времени, чтобы продолжать хранить обиду. И вообще их отношения — не мое дело. Пытаюсь убедить себя в этом, но получается крайне плохо. Его отъезд я принял на личный счет, а распад нашей компании полностью его вина. И мне так хочется схватить его и выкинуть в окно, что я уже представляю, как делаю это.

Соня не видит Ваню, а, судя по его взгляду, он идет прямо к ней. Не придумав ничего лучше, хватаю ее за руку:

— Пойдем подышим, жарко? — говорю Соне.

Она сначала удивленно смотрит на меня, а потом кивает. Я утаскиваю ее из клуба на улицу, оставив Ваню смотреть на пустое место. На такое же пустое, как он сам. Крепко сжимаю Сонины пальцы, кажется, от злости даже не рассчитываю силы, но не могу позволить ей остаться.

Мы столько не виделись, не общались, и сегодня — наш день. И я не дам ему испортить это время. Пусть ищет другую жертву — обидеть Соню снова он не посмеет.

Глава № 5 Соня

Денис так крепко сжимает мою руку, что немеют пальцы. Боже, ну и силищи у него! Даже страшно становится, что руку сломает, уже сквозь музыку слышно, как хрустят кости. И тащит меня вперед, расталкивая народ, как пушинки. Мне остается только бежать позади него, потому что успевать за его широким шагом у меня не получается. Прет так, будто мы куда-то опаздываем.

Вытаскивает меня на улицу и наконец отпускает. Я со вздохом трясу рукой и потираю деревянные пальцы. И что за такие отчаянные жесты?

— Ты что, Туч? — спрашиваю я.

Он напряжен до предела. На меня не смотрит, только куда-то в сторону, челюсть сжата, спина слишком прямая. Засовывает руки в карманы своих спортивных брюк и хочет казаться расслабленным, но у него совсем не получается. Он никогда не умел скрывать эмоции, видимо, так и не научился.

— Чего? — отвечает он и не смотрит на меня. — Подышать надо. Духота там. Одному скучно.

Врет. Вижу, что врет. Но не говорю об этом. Все равно не расскажет — такой уж он человек. Но настаивать не буду. В той, прошлой жизни, я бы уже выпытывала у него все секреты, а он бы ворчал, но говорил. Сейчас я на это не имею права.

— Может, погуляем? — говорит Денис за мою спину, и я оборачиваюсь.

Из клуба выходят Жужа и Руся. Ленка веселая, живая — как и всегда. Руслан задумчивый, серьезный — тоже, как и раньше. Наш голос разума и совесть.

— Зачем? — ноет Лена. — Нормально же все.

— А я согласен, — говорит Руслан и смотрит на Дениса. — Мне кажется, я уже стар для дискотек.

И тут из клуба выходит Ваня. Я машинально вглядываюсь в него и отмечаю, что бабушка права. Он правда стал другим — армия сильно изменила его. Высокий, с выпирающими из-под футболки мышцами, он выглядит лет на двадцать пять. Легкая щетина на лице только прибавляет лет, но странным образом, его это не портит, а наоборот. Одет стильно и дорого — в белую брендовую футболку и спортивные шорты.

С трудом отворачиваюсь и делаю вид, что не замечаю его. Но он все равно подходит и останавливается рядом с нами.

— Привет, — говорит он, и я невольно оборачиваюсь.

Строю удивленное лицо и плевать, что полчаса назад мы уже столкнулись взглядами. Пусть думает, что я его не узнала или забыла. Второе лучше, может, прочувствует хоть часть той обиды, что испытывала я после его отъезда.

— Ваня? — шепчет Жужа и быстро смотрит на меня.

— Как дела? — говорит он.

— На каникулы приехали, — отвечает Ленка. — А ты? Вернуться решил?

— Да, я к бабушке на лето приехал. Только с армии вернулся, в институт поступил. Решил перед учебой здесь потусить, — говорит он небрежно.

— Как мило, — реагирует Денис. — На слезу прошибает.

Ваня хмыкает, но не отвечает. И снова смотрит на меня своими зелеными глазами, в которых плещется любопытство и оценка. Как на базаре — решает, стоит ли купить эту корову или еще поискать. Становится неловко и почему-то неприятно. Тело машинально сжимается в комок, и на миг я снова превращаюсь в шестнадцатилетнюю дуру.

— Соф, а ты как? Замуж не вышла? — спрашивает он.

Меня резко бросает в пот, боюсь, что лицо залилось краской. Держусь из последних сил, но хочется провалиться сквозь землю. Лучше бы он не разговаривал со мной, лучше бы его вообще не было! Не могу спокойно выдержать ни его взгляд, ни его голос — низкий, с приятной хрипотцой. Но хуже происходит с головой, которая подкидывает воспоминания о том, как этот голос шептал мне на ухо признания. Как в этих глазах отражалась луна, когда мы сидели вечерами на берегу. И как эти большие ладони согревали мои замерзшие руки.

Силой заставляю свою голову заткнуться и вернуться в реальность. Больше это не красивый, романтичный парень, а предатель. И помнить я должна только о его предательстве. Это помогает выйти из оцепенения, затушить глупые воспоминания и начать уважать себя.

— Пока нет, — говорю я как можно безразличнее. — Туча вон никак не позовет.

Усмехаюсь, но понимаю, что получается слишком жалко. Видит, что я нервничаю и несу всякую ерунду. Но не отвечает — уже хорошо.

— А разве не ты меня позвать должна? — внезапно подхватывает Денис и подмигивает мне. — Времена нынче другие.

Я расслабляюсь и мысленно благодарю, что поддержал. Перевожу взгляд на его глаза и улыбаюсь, вглядываясь в них чуть дольше, чем прилично. Делаю это совершенно не осознанно, но мне помогает на секунду забыть, что рядом стоит бывший парень. Думаю о том, что все-таки что-то изменилось и в глазах, и во взгляде.

— Ладно, пошел я, — говорит Ваня, напоминая о том, что он тут. — Увидимся еще.

И уходит обратно в клуб, а я снова засматриваюсь на его спину, хотя внутри кипит злость. Даже не на него, а на себя. За этот неуместный отклик, за мысленное возвращение в прошлое. Пытаюсь вернуться назад, но воспоминания вновь и вновь утаскивают меня. Туда, где было хорошо, а потом очень плохо.

— Так что насчет погулять? — говорит Денис, подхватывает меня за плечи, и я вздрагиваю от неожиданности. — Пошли Сонька, а то мне одному страшно в лес идти. Будет хоть чем от волков отбиваться.

Его рука, еще несколько минут назад до боли сжимавшая мои пальцы, теперь кажется мне не грубой, а надежной и теплой, как плед. Он выдергивает меня из воспоминаний, из прошлого, и снова становится тем якорем, которым был всегда. Как же я скучала по этим шуткам, по неуклюжим объятиям, по нашей, особой связи — ее понимают не все. И я чувствую себя дома. Там, где мечтала оказаться все эти два года.

— А пошли яблоки потырим у дядь Гриши? — говорю я.

Он сначала с недоверием смотрит на меня, проверяет адекватна ли я. Потом улыбается своей хитрой улыбкой. Помнит, как ворчливый сосед гонял нас от своего дерева, а мы приходили снова и снова. Уж слишком вкусные яблоки у него растут. Не отвечает, но сворачивает на нужную улицу. Дойти до дома дяди Гриши мы можем с закрытыми глазами даже ночью — часто там бывали. Прилетало нам несколько раз за это, но мы потом забор соседу покрасили, и он почти перестал злиться. По крайней мере, родителям нашим больше не жаловался.

Огромная яблоня давно стала местным символом. Она закрывает своими ветками и крышу дома, и двор. Запах спелых, сочных яблок слышится издалека, и мы прибавляем шаг. Жужа ворчит за спиной — не нравится ей эта затея, но азарт уже захватил нас. Русик молчит — знает, что переубеждать нас бестолку. Если мы что-то решили сделать, что сделаем это. Даже если давно не дети. Даже если можем получить за это.

Денис хватается за нижнюю ветку и с легкостью запрыгивает на нее. Секунду смотрит наверх, прокладывая себе путь, а потом начинает лезть. Делает это быстро и бесстрашно, словно каждый день вытворяет такое. А мне впервые становится страшно — неужели голос разума проснулся и во мне? Если он сейчас грохнется, наверняка сломает руку или ногу, и я умру от чувства вины. Но Денису плевать, он лезет выше и выше, пока не касается верхней ветки. Она не кажется мне прочной и устойчивой, да и его мышцы явно прибавили ему веса, но он не боится. Уверенно держится на ветке и уже тянется к яблокам.

— Лови, — говорит он мне.

Срывает с ветки крупное желтое яблоко и кидает. Я подставляю руки, ловлю его в воздухе и сразу принюхиваюсь. Господи, так вот он какой — запах детства. Никогда в жизни я не ела таких ароматных, сладких яблок. Даже у бабушки они не настолько вкусные, а с магазинными и сравнивать нечего.

— Жужа, тебе, — говорил Денис и кидает яблоко Ленке. Она подставляет ладони. — С червяком.

Жужа громко визжит и отскакивает от дерева. Яблоко с громким треском падает на землю и лопается. Запах становится еще сильнее, а на земле образуется маленькая лужица сока. Денис хохочет на ветке и уже кидает яблоки Руслану. Тот распихивает их по карманам, без труда перехватывая летящие плоды в воздухе.

— Дурак, — обиженно ворчит Жужа.

И тут во дворе загорается свет. Денис резко поворачивается, нога соскальзывает, я вздрагиваю и ахаю от испуга. Подставляю руки, как будто смогу его поймать или удержать на дереве. Но он удерживается за ветку, быстро спускается вниз и спрыгивает на землю.

— Шухер, уходим! — тихо говорит он.

Мы дружно поворачиваемся и бежим назад, в сторону леса. За спиной слышим, как открываются ворота, как ругается дядь Гриша. Узнал он нас или нет, но адреналин уже бурлит в крови, сердце заходится в груди. Но нам не страшно — мы смеемся, как дети, удерживая украденные яблоки в руках. Давно мне не было так весело, и это сразу заставляет забыть о Ване и обо всем, что связывало нас. К черту его, вот оно настоящее счастье — вернуться в детство, потырить запрещенные яблоки и убегать с ними под ругательства соседа.

Останавливаемся мы уже у кромки леса, чтобы перевести дыхание. На деревню опускается вечерняя мгла, и просыпаются ночные птицы. Вечерний ветер обдувает разгоряченное лицо и смахивает слезы, выступившие от смеха.

— Вы как маленькие! — ворчит Жужа, не разделяя нашей радости.

— Разве это плохо? — говорит Денис и протягивает ей яблоко.

— Нет, но я думала…

— Что? — перебивает ее Денис. — Что мы будем квантовую механику изучать? Давление друг другу мерить?

Я смеюсь, Руслан тоже, и только Жужа скрещивает руки, но фыркает, и легкая улыбка трогает ее лицо.

— Ладно, признаю, это было весело, — говорит она.

— Это было круто, — выдыхает Руся. — Давно я так не веселился.

— В следующий раз ты лезешь, — говорит Денис и откусывает хрустящее яблоко. — Пошлите призраков искать.

И мы двигаемся в лес, снова раздвигая кусты и траву. Но уже без ощущения, что мы чужие друг другу люди. Лед внутри тронулся, ушла неловкость и скованность. Возможно, не так уж мы и повзрослели. Возможно, мы сможем вернуть то, что потеряли два года назад.

Глава № 6 Денис

Домой возвращаюсь почти в полночь. Детское время, но ничего не поделать — девчонки нагулялись. Проводили их с Русей, и разошлись по домам.

Родители еще не спят. Я тихо захожу в дом и сразу ныряю в свою комнату. И первое, что вижу — прыгающую на своей кровати Леську. Коза скачет на подушке и ее ничего не смущает. Ни то, что я на этой подушке сплю лицом, ни то, что под ней жалобно скрипит кровать.

— Ты что не спишь? Тебе на работу завтра, — ворчу я. — Кыш с кровати.

Но мелкая не уходит, а падает на постель и лежит, распластав руки и ноги. Я вздыхаю — и почему с женщинами так сложно? Но я знаю эффективный метод воздействия хотя бы на одну из них. Подхожу к сестре и впиваюсь пальцами в ребра. Щекотки Леська боится до жути, начинает визжать, вырываться, и наконец, сползает с кровати. Подхватываю ее за руку, чтобы она не грохнулась на пол башкой, а ей весело.

На шум приходит матушка и стоит в проеме, наблюдая за нашей возней. По взгляду понимаю — что-то не так. Но я уже увлекся игрой с сестрицей, и отворачиваюсь от родительского недовольства.

— Денис! — говорит матушка тоном главнокомандующего. — В группу пришло сообщение, что кто-то воровал яблоки у дядь Гриши.

— И что? — я быстро кидаю взгляд на маму и хватаю сестру на руки.

Леська разваливается на моих коленях, свешивая руки и ноги. Так и просит добавки! Не удерживаюсь и щекочу ее подмышки, она снова визжит и смеется, пытаясь убрать мои руки. Но куда ей — моя ладонь большее ее головы, а про силу я вообще молчу.

— Четверо детей-переростков, — дополняет мама, и я хмыкаю. — Денис, ну сколько можно?

— Мам, ну пусть он эту свою яблоню на сигнализацию поставит, раз ему жалко. Она вообще растет на улице! — возмущаюсь я и отпускаю сестру.

— Ты же знаешь, какой он жадный! — громко говорит мама.

— Жадность — это порок! — отвечаю я и поднимаю палец вверх. — Бог велел делиться.

Мама устало прислоняется к двери и смотрит на меня.

— С каких пор ты в веру подался? — говорит она.

— Мам, ну он же не знает, что это я, — пытаюсь оправдаться.

— Да? — удивленно восклицает мама. — Цитирую: Тучнов и Леонова снова воровали мои яблоки. И с ними были еще двое.

Я хмыкаю: узнал, значит. Походу, снова придется ему чего-нибудь покрасить, чтобы мозг не выносил.

— У дядь Гриши для его возраста отменное зрение, — говорю я.

— Денис, пора взрослеть уже. В самом деле, тебе почти девятнадцать лет, а ты все как мальчишка. А с Соней так вообще… — вздыхает матушка. — Сколько мы натерпелись, пока вы подростками были. Неужели опять?

Я непроизвольно улыбаюсь, вспоминая, как мы с Сонькой взрослым нервы трепали. Мы были теми сложными подростками, о которых говорят на каждом углу. Странно, что родители нас не отдали на опыты какому-нибудь психологу или не сдали в детдом.

— Я понял, — говорю. — К дядь Грише постараюсь не лезть.

— И к остальным тоже, — добавляет мама.

— И почему взрослые такие скучные! — вырывается у меня со стоном.

Мама с упреком смотрит на меня, но я знаю, что она согласна. Сама-то в юности не многим лучше меня была — бабушка рассказывала. С отцом чудили, а от меня хотят покорности. Удивительно.

— Надеюсь, ты меня понял, — говорит мама. — Краснеть за тебя я не хочу.

Не отвечаю. Не нужно за меня краснеть, нужно принять тот факт, что сын немножко непутевый. И менять меня уже бессмысленно. Ну или пока рано. Родительские нотации на меня действуют плохо, а точнее — совсем не действуют. Скажет Соня — пошли снова яблоки воровать, и я пойду. Потому что это весело. Потому что это я. А душным взрослым я успею еще побыть. Мне осталось три года учебы, потом армия. Вот надену военную форму и стану взрослым. Наверное.

Мама уходит укладывать сестру, я подключаюсь к домашнему интернету и, наконец, ощущаю себя цивилизованным человеком. Телефон сразу пищит от входящих сообщений, и приходится выключить звук. Ничего интересного — написали парочку друзей из города, учитель скинул список литературы и все. Быстро отвечаю на сообщения, обещая как-нибудь вырваться в город. Друзья, конечно, не забывают подколоть меня, назвать фермером и пастухом.

Спать совсем не хочется. Лежу на кровати в темноте и листаю соцсети. Ничего интересного не происходит ни в мире, ни среди знакомых. Попадается на глаза фотография Жужи — они с Соней в лесу. Ленка чисто по-девчачьи делает губы трубочкой и чуть прищуривает глаза. Соня просто улыбается. Она явно не любитель этих селфи и фотографий в принципе. Смотрю на отметку под фото и захожу на страницу Сони. Кажется, я никогда не видел ее снимки в ленте, или просто не обращал внимания.

Она неохотно выставляет фотки, в отличие от Жужи, но что-то есть. В-основном, ее университетская жизнь: снимки с одногруппниками и учителями. Какие-то перепосты со страницы матери — она занимается благотворительностью и помогает бездомным животным. Смотрю на несчастных собачек и кошек, листаю вниз и натыкаюсь на личный снимок. Фотография сделана на профессиональную камеру, видимо, на фотосессии. Я открываю ее на весь экран и перестаю дышать.

На снимке не та Сонька-бунтарка, с которой я только что лазил по деревьям. Там кто-то другой. Соня сидит на стуле, одетая в брючный костюм. Длинные темные волосы распущены, на лице макияж. Вроде просто, ничего особенного, но… какая же она красивая здесь! И почему я раньше не замечал этого. Ее глаза орехового цвета смотрят в камеру, а кажется, что на меня. Рука небрежно лежит на спинке стула, вторая замерла на колене. Такая женственная, взрослая…

Внутри все сжимается и приходится закрыть фотографию. Соберись, дурак! Что с тобой? Что за мысли? Отшвыриваю телефон к стенке и закрываю глаза. Но даже под закрытыми веками вижу эту дурацкую фотографию, в ушах слышу ее смех, а руки до сих пор ощущают ее тонкие пальцы. Да что же такое! Поднимаюсь с кровати, захожу в душ и включаю прохладную воду. Так-то лучше. Лучше замерзнуть, чем думать о друге не как о друге.

Успокаиваюсь и плетусь на кухню. Накладываю себе еду, молча жую и понимаю, что это простая физиология. Любой парень засмотрится на красивую девушку, будь она прохожей или подругой. Хуже, когда мужчина не замечает женской красоты. А я заметил. Да, Сонька привлекательная, ну и что с того? Мама моя тоже очень красивая женщина, а Леська так вообще, как принцесса. Да и Жужа ничего — блондинка с голубыми глазами. Мечта просто. Для других. Но это не значит, что мама, Леська или Ленка нравятся мне, как девушки. Они просто красивые, и вокруг много таких же красивых женщин. Это совсем не про чувства, это способность видеть глазами.

Я даже радуюсь этой мысли, хоть и пытается сквозь нее пробиться что-то еще, чему я не так рад. И тут же переключаюсь на другую — раз в доме есть интернет, завтра найду работу. Сидеть на шее у родителей как-то стремно, вернусь к своей подработке. Или к отцу на стройку напрошусь. Заодно и мысли странные не будут лезть в мою дурную голову.

Уже почти счастливый возвращаюсь в комнату и хватаю телефон. Сообщение. Открываю.

«Ты знал, что местные умеют телегой пользоваться? И мы там засветились»

Вот черт! Только же успокоился! Но улыбаюсь и пишу ответ:

«Сегодня узнал. Мать отчитала за яблоки»

Жду ответа, уткнувшись взглядом в экран.

«О, правда? Грустно. Завтра еще что-нибудь натворим?»

Смеюсь и быстро печатаю сообщение:

«Хочешь, чтобы нас местные на костре сожгли? Я за!»

И снова жду ответ, как мальчишка, который впервые общается с девочкой, которая ему нравится.

«Туча, тебя только осиновый кол остановит! Ты же вампир! И вообще хватит в телефоне сидеть, спи давай»

Вот паршивка!

«Ты мне спать мешаешь», — отвечаю я.

Я жду ответ, но он не приходит. Видимо, связь закончилась. Убираю телефон, закрываю глаза и улыбаюсь. А где-то глубоко внутри щемит что-то новое и непрошенное.

Глава № 7 Соня

Просыпаюсь утром от настойчивых солнечных лучей и крикливого петуха. Типичное деревенское утро. Не хватает только мычащей под окном коровы. Смотрю на время — так и есть, коровы просто уже ушли на пастбище.

Умываюсь и выхожу на кухню, где хлопочет бабушка. Пахнет жареными блинчиками, из груди вырывается непрошенный стон удовольствия.

— Ба, моя ты волшебница, — говорю я.

— Садись, милая, — улыбается бабушка и ставит передо мной тарелку со сметаной.

Я хватаю блинчик, макаю в густую сметану и откусываю кусочек. Как же это вкусно! Сколько бы мама ни жарили блинчики, у бабушки они всегда самые вкусные. Пока жую, замечаю на столе в вазе букет красных роз.

— А цветы ты где взяла? — спрашиваю. — У тебя вроде не растут розы?

— Так это принес кто-то, — говорит бабушка, и внутри все замирает. — На пороге утром нашла.

— Да? — удивляюсь я. — У тебя поклонник появился, а ты молчишь?

Бабушка улыбается и садится напротив меня.

— Так тебе это. От кого, знаешь?

— Вряд ли мне, — говорю я с набитым ртом.

— Ванюша, наверное, — с хитрой улыбкой говорит бабушка, и я давлюсь чаем.

Кашляю и понимаю, что это в его стиле. Раньше он постоянно оставлял такие подарочки под дверью. Казалось это очень романтичным и милым. Но это было тогда. А сейчас-то ему зачем мне цветы таскать?

— Ба, ну какой Ванюша, — говорю я с упреком. — Все давно у нас прошло, с чего бы ему мне цветы таскать.

— Значит, кто-то другой, — пожимает плечами бабушка.

Ну да, я же успела за один день соблазнить половину поселка! Особенно школьников, которые тусовались в клубе.

— Нет. Значит, это тебе! Ты признана самой красивой и доброй бабушкой на свете! — улыбаюсь я.

Она машет на меня полотенцем, смущается и поднимается со стула. Я снова смотрю на цветы, и улыбка сползает с моего лица. И что ему нужно? Почему просто не пришел поговорить? И правильно сделал, что не пришел! Если не стал дураком, то должен понимать, что вести с ним беседу у меня нет никакого желания. И вчера вроде бы я это ясно дала понять.

Да уж… Дала понять! Я дала понять, что жутко нервничаю в его присутствии. Глупо пошутила, вовлекла Тучу, наверняка покраснела. Нужно было просто сделать безразличный вид, показать, что мне плевать и на него, и на то, что он сделал. И почему хорошие идеи приходят так поздно!

Столько вопросов крутится в голове, но я не хочу думать об этом. Теперь он будет ждать благодарности от меня. А я сделаю вид, что ничего не видела и не знаю. Какие такие цветы? Наверное, баб Машина коза зашла к нам и сожрала вместе с шипами. И пусть идет к черту со своими подарками.

Может, он и красивый парень, но красотой сыт не будешь. Я дура была, когда связалась с ним. Верила в его искренность, в его ненастоящую любовь. А он в один день собрался и уехал в город, даже не соизволил придумать правдоподобную отмазку. Посчитал, что там другая жизнь, что там лучше. И сохранять отношения с деревенской девчонкой нет смысла. Вот и пусть катится в свой город.