Любовь с запахом детства

Благодарю бабушку за завтрак и выхожу на улицу. Деревенское утро — самое особенное. Солнце не греет так сильно, как днем, еще пахнет коровами и травой. Думаю, чем заняться, потом возвращаюсь в дом, натягиваю купальник, хватаю полотенце и иду на речку.

Одной скучно, правда, надо Жужу позвать. Звоню ей, но она не берет трубку. Похоже, спит еще или родители что-нибудь делать заставили. Даже не думая, набираю Дениса. Он отвечает через два гудка:

— Да, причина моих бессонных ночей.

— Ты плавать научился или, как раньше, только топориком? — улыбаюсь. — На речку не хочешь сходить?

Молчит. И что он молчит? Раньше постоянно ходили на пляж, половину дня там проводили.

— Эй, ты там уснул? Или плавки без дырок ищешь? — смеюсь я в трубку.

— Да. На все вопросы да, — бурчит Денис.

— Бери любые, я не буду смотреть и смеяться. Разве что чуть-чуть.

— Выхожу, — сдается Денис.

Я говорю, что зайду за ним, и убираю телефон. Странный он какой-то, может от родителей влетело за вчерашнее? Не будем мы больше трогать эти несчастные яблоки, подумаешь, взяли пару штук. И то с самого верха, откуда дядь Гриша никогда не достанет. Лучше пусть упадут и разобьются, чем молодежь полакомится.

Денис выходит из калитки и ждет меня, пока я насмотрюсь на дома и надышусь воздухом. Ухмыляется, ну вот, а я думала, у него случилось что-то. Киваю и улыбаюсь ему, он молча двигается рядом со мной.

До речки мы почти мы не разговариваем, и это меня немного напрягает. Можем ли мы вообще общаться, а не только шутить друг над другом? Раньше могли — часами болтали на поляне, возле дома и на берегу. Обо всем: о веселом и грустном, о серьезном и не очень. А сейчас нам даже нечего сказать, потому что общие темы закончились два года назад.

Оказываемся на берегу, и сначала я просто смотрю. Голубая речка в ширину около двадцати метров обычно уже теплая в это время. Тихая, спокойная, на поверхности переливаются солнечные лучи.

Стаскиваю одежду, бросаю на камни и почему-то неловкость сковывает меня. По телу пробегает дрожь, но не от прохладного ветра и речной свежести. Я чувствую, что Денис смотрит на меня, и только сейчас понимаю, что мы больше не подростки, которым, собственно, было плевать, во что мы одеты. Но я же не голая! Я в купальнике и вполне себе приличном. Значит, на городском пляже, где куча народа, я не смущаюсь, а сейчас даже коленки затряслись под взглядом друга. Что за дурость? — ругаю я себя.

Пытаюсь скрыть смущение, иду к реке быстрым шагом. Сразу захожу на глубину, покрываясь мурашками от холода, и начинаю плыть, пряча себя от любопытных глаз. Слышу позади всплеск воды: как обычно, никакого спокойного захода. Плыву медленно, и Денис быстро догоняет меня. Смотрит, но не улыбается.

Плывем дальше, а потом разворачиваемся к берегу. Вода уже не кажется холодной, приятно обволакивает тело своим теплом. Солнце греет лицо и светит в глаза, от чего я жмурюсь. Если у меня снова вспыхнут щеки на берегу, я могу сказать, что это загар.

Денис резко ныряет и уходит под воду. Я теряю его из виду и плыву дальше. Вдруг он проплывает под мной, выныривает и буквально выкидывает меня из воды. Я вскрикиваю, едва успеваю зажать нос пальцами и ухожу на глубину. В ушах гудит, глаза режет от воды. В голове только одна мысль: «Ну погоди у меня!».

Подплываю к нему вплотную, хватаю за ногу ниже колена и резко тяну на себя. Денис не успевает сгруппироваться, теряет равновесие и плюхается в воду с глухим шлепком. Я выныриваю, вытираю лицо и ищу его. Смотрю по сторонам, жду, когда он появится и снова вытворит что-нибудь в своем духе. Готовлюсь опять погрузиться под воду, потому что знаю — он так просто не остановится.

Проходит секунда, две, десять. Он не появляется.

Сердце начинает биться сильнее от холодного беспокойства, поднимающегося внутри. Напрягаю глаза, чтобы разглядеть его в воде, но ничего не вижу. Его нет. Исчез.

— Денис! — кричу я.

Неприятная мысль бьет резко и неприятно. Ударился головой о камень! Нахлебался воды, потерял сознание! Ругаюсь через нервную дрожь — что вообще за дурацкая привычка играть в эти опасные игры на воде! От страха уже не чувствую ни воду, ни солнца.

Набираю воздух в легкие и ныряю снова, ищу его глазами. Проплываю дальше и глубже, пытаюсь увидеть сквозь воду. Сердце колотится в груди от страха, ругаю и себя, и его. Выпускаю часть воздуха и понимаю, что сейчас мне придется подняться наверх, чтобы пополнить запасы кислорода в легких.

Внезапно Денис появляется передо мной, хватает меня и выталкивает с глубины до тех пор, пока ноги не касаются дна. Машинально хватаюсь рукой за его плечо, чтобы не упасть. Делаю глубокий вдох на воздухе, смотрю на его ухмылку испуганными глазами. Внутри еще кипит злость вперемешку со страхом.

— Ты вообще сдурел? — кричу я. — Я думала, ты утонул!

От злости даже не замечаю, что он все еще держит меня за талию, а я крепко сжимаю его плечо. Только сейчас пальцы начинают ощущать твердые, напряженные мышцы. Глаза опускаются вниз — бюст на вдохе слегка касается его груди. Снова поднимаю взгляд на него, на мокрое лицо уже без улыбки. На застывшие, не моргающие глаза. Понимаю неловкость момента, сглатываю, убираю руку и отступаю к берегу. Его теплая ладонь соскальзывает с талии, и он медленно идет следом за мной.

Хватаю полотенце, оборачиваюсь им и смотрю, как Денис выходит из воды. Издевательски долго, словно говорит: смотри, как я хорош! А он и правда хорош, ничего не скажешь, и на его красивые рельефы трудно не смотреть. Взгляд спокойный, слегка растерянный, устремленный куда-то в сторону.

— Больше так не делай, — говорю я.

— Я просто плавал! — отпирается он. — Ты забыла, я шесть лет в бассейне занимался?

— Помню, — ворчу я и сажусь на камни.

И только сейчас тревога начинает отпускать меня. Испугалась, как девчонка, аж самой стыдно стало. Потом вспоминаю, как он прижимал меня к себе, а я нагло держалась за его руку, и стыд становится почти осязаемым. Сильнее кутаюсь в полотенце, надеясь, что оно спасет меня от неловкости.

Глава № 8 Денис

Попытался поиграть с Соней, как раньше, чтобы напомнить себе, что мы друзья, и сделал только хуже. Хорошо, что она остановила меня от неизбежной ошибки. Я чуть не перешел черту, даже не понимая, как. Просто отключился от реальности, когда она оказалась рядом. Вот я вытаскиваю ее из воды, она впивается пальцами в мое плечо, и все. Дальше какой-то провал, лишь щекочущий кожу купальник не давал отключиться полностью. Кажется, я задержал руку на ее талии дольше положенного. Кажется, я вообще не должен был ее трогать.

Она кутается в большое полотенце и смотрит на реку. Мокрые волосы небрежно лежат на спине и плечах, стройные загорелые ноги покрыты мурашками. Останавливаю себя от того, чтобы разглядывать ее. С трудом увожу взгляд на остров за речкой и пытаюсь сконцентрироваться на нем. И так, зеленая полоска и торчащие верхушки деревьев. Говорят, там есть песчаный пляж, часто отдыхают местные и городские. Мы ни разу там не были, а почему? А как туда плыть, катера у нас нет, лодки тоже. Вплавь будет долго и сложно, а если…

— Мне сегодня ночью цветы кто-то принес на порог, — говорит Соня, выдергивает меня из дурацких мыслей о ненужном мне острове, и я снова поворачиваюсь к ней.

— Цветы? — переспрашиваю. Я уже начинаю сомневаться в своей адекватности, поэтому лучше уточню.

— Да. Кажется, у меня появился тайный поклонник, — говорит она безразлично и смотрит на меня.

Думает — это я? Нет, это вряд ли. Во мне столько же романтичности, сколько летом снега в Сахаре. И она это знает.

— Ваня? — спрашиваю, уже зная ответ.

Она пожимает плечами.

— А ты что? — говорю так, будто меня это не волнует.

— Не понимаю, что он хочет от меня, — тихо отвечает она.

Хмыкаю:

— Тебе рассказать, что обычно мужчина хочет от женщины?

Она закатывает глаза и громко цокает языком. Я держусь. Пытаюсь держаться. Получается плохо, знаю. Но она вроде не замечает моих сжатых кулаков. В конце концов, это не мое дело. Как друг, я должен поддержать в любом ее выборе. И я лезть в это не буду — захочет быть с этим дураком, я не скажу ни слова. Не буду останавливать ее, отговаривать…

— Держись от него подальше! — вырывается у меня слишком резко и злобно. И я понимаю, что язык начинает жить своей жизнью.

— Что? — она непонимающе смотрит на меня.

Черт, эти эмоции будь они неладны! Когда-нибудь ты научишься держать себя в руках, может быть. Но, видимо, не сейчас.

— Он однажды уже показал себя… — придумываю я на ходу. — Люди обычно не меняются.

— Он тебе никогда не нравился, — тихо говорит Соня. — Почему?

Пожимаю плечами, будто не знаю ответ на этот вопрос. Мне просто ей нечего ответить на него.

— Денис! — настаивает она.

— Слушай, Сонь, он чужой, понимаешь? — говорю я и кидаю камень в воду. — А чужих мы здесь не любим. Тем более, таких.

— Каких? — уточняет она.

— Которые друзей у нас забирают, — тихо отвечаю я.

— Дело только в этом?

Что она хочет услышать? Что вот сейчас меня ревность грызет? Я себе не могу в этом признаться, а ей тем более. Но она же будет пытать меня, доставать, пока я что-нибудь не скажу. Настырности в ней не поубавилось, я так понимаю. И мне нужно быстро придумать. Прямо сейчас. Пока она не поняла, что я придумываю.

— Не знаю я. Просто как человек не нравится и все, — говорю я. — Чутье у меня. Взгляд у него… звериный. Не верю я ему.

Соня делает вид, что поверила. Может, и правда верит. Вроде говорю искренне — он и правда мне не нравился. Взгляд у него тяжелый, как у дикого зверя. Вроде улыбается, а в глазах плещется ярость и гнев. Кто знает — что у него на самом деле внутри. И антисимпатия к нему появилась еще тогда, два года назад, когда о ревности я даже не думал.

— В любом случае, это уже не имеет значения. Это в прошлом, — говорит Соня, поднимается с камня, и мой взгляд непроизвольно поднимается вместе с ней.

Она скидывает полотенце и начинает одеваться. Как же на это не смотреть! Хочется глаза себе выколоть, раз отвернуться нет сил. Но я даже не могу найти какую-нибудь острую палку, чтобы воткнуть себе в глаз, потому что пялюсь только на то, как она надевает майку. Встаю на ноги, хватаю футболку и быстро натягиваю на себя, потом следом шорты, пытаясь думать о том, что я делаю. Как дурак проговариваю про себя каждое действие. Главное — не начать это делать вслух. Вроде помогает.

Поворачиваюсь, когда она уже одета. Еле сдерживаю вздох облегчения. Только мокрый купальник здорово проглядывает сквозь футболку, заставляя фантазию работать еще быстрее. Да что же такое!

Отворачиваюсь и шагаю от реки, от стыда, от неловкости. Где там мои методы убеждения? Физиология, это обычная физиология. Она — женщина, я — мужчина, это нормально. Будь на ее месте другая девчонка, я бы тоже наверняка смотрел. Да точно бы смотрел!

В своих мыслях доходим до моего дома. Предлагаю проводить ее, отказывается. И слава богу! Ее мокрая футболка точно сведет меня с ума, если я снова посмотрю на нее. Не глядя на Соню, открываю ворота и ныряю во двор. И только сейчас могу, наконец, перевести дыхание.

Возвращаюсь в дом, снова лезу под холодный душ. Да что происходит с тобой? — спрашиваю я у себя. Внутри все молчит или хочет сказать то, что я не готов услышать.

У меня были девушки, и чувства были. Как мне казалось. Но то, что происходит во мне сейчас, не поддается никакому объяснению. Внутри все скрутилось в плотный узел, и даже дышать тяжело. Не скажу, что это неприятно. Скорее, непривычно. Необъяснимо.

У тебя просто давно не было девушки, — говорит мне внутренний голос. Я киваю. В городе все по-другому: и насмотреться можно, и потрогать даже. И девушек много — тех, с кем не надо сохранить дружбу. Там намного проще, да и вообще у меня никогда не было с этим сложностей.

А здесь, как сладкий запретный плод. Знаю, что нельзя, и от этого тянет еще сильнее. Но она же не девушка в понятии отношений, она друг! Подруга детства, напарница, оторва и язва. Мы дружим с того времени, когда она еще в куклы играла. И не виделись всего два года — что за это время изменилось?

Да много, что изменилось! Она изменилась. Я изменился. Глаза мне поменяли что ли вместе с мозгами, пока я спал в пыльной общаге? Головой ударился? Похоже, все и сразу.

Прихожу в комнату и беру телефон — думаю, написать какой-нибудь девчонке, пообщаться. Отвлечься. Смотрю переписки, ищу, думаю. Никого подходящего. Была одна девушка, с которой встречался пару месяцев, пытаюсь найти ее. Нахожу, открываю фотографию. Когда-то казалась красивой, нравилась мне. Сейчас смотрю на нее — ничего особенного. И глупая она, как пробка. Хихикала так странно на любую глупость.

Скучно со всеми ними. И красота в них не настоящая, и умом они не отличаются. Ну вот, я уже начинаю сравнивать — а это последняя стадия сумасшествия.

Снова захожу в контакты и звоню отцу, прошу взять меня на работу. Соглашается. Отлично, теперь буду занят. Нет ничего лучше, чем физический труд, отвлекающий от всяких идиотских мыслей. Которых вообще не должно быть в моей голове.

Глава № 9 Соня

Жужа, наконец, перезвонила. Как всегда, не вовремя — лучше бы я пошла с ней на речку или вообще одна. Договорились с ней погулять через полчаса. Иду домой принять душ и переодеться. Внутри какая-то тоска, лежащая тяжелым грузом.

Захожу в дом и сразу смотрю на цветы — издевательски красное пятно на скромной бабушкиной кухне. Смотрятся они так же нелепо, как слон в балете. Хочется выбросить их, но вовремя останавливаю себя: цветы не виноваты, что их сорвали и притащили тому, кому они не нужны. Против воли подхожу ближе, трогаю бархатные лепестки. Лицо уже несется к цветку, чтобы почувствовать этот слегка терпкий аромат. Вдыхаю полной грудью и зажмуриваю глаза — обожаю запах роз, и ничего не могу поделать с этим.

С трудом отрываюсь от букета и пересчитываю розы: пятнадцать. Интересно, связано ли это с тем, что мы познакомились, когда мне было пятнадцать? Тут же гоню от себя эту мысль — какая разница? Мне безразлично.

Бабушка отдыхает в комнате, я бесшумно делаю свои дела и выбегаю на улицу. Жужа уже ждет меня у калитки, переминаясь с ноги на ногу. Обнимаю ее, и подталкиваю вперед.

— Я Ваню сегодня видела, — говорит Ленка. — На машине уезжал куда-то.

— Молодец, — машинально отвечаю я.

— Что думаешь по поводу него? — спрашивает подруга и смотрит на меня.

— Я о нем вообще не думаю, — вру я. — Но он мне ночью к порогу цветы притащил.

— Ого, — удивляется Жужа. — Не хочешь попробовать с ним еще раз?

— Нет, — слишком быстро отвечаю я.

— Это из-за Дениса? — с сомнением спрашивает она.

Я с удивлением смотрю на нее:

— А он тут при чем?

— Подруга, ну глупо отрицать очевидное. Ладно раньше, детьми были. — говорит она.

— Я все равно не понимаю, о чем ты. Мы с Денисом друзья, и никто из нас никогда не перейдет эту черту.

Говорю я и сразу вспоминаю наш поход на речку. Его руку, лежащую на своей пояснице. Это был совершенно не дружеский жест — и отрицать глупо. Но списываю на обычный порыв — загнался просто, может, бывшую девушку вспомнил. Не думаю, что Денис сделал это осознано и с какой-то целью. Слишком уж очевидна наша дружба, чтобы иметь двусмысленное значение.

— Значит, я могу флиртовать с ним? — загадочно говорит Ленка.

— С кем? — спрашиваю я и осекаюсь.

— С Денисом, — говорит она и смотрит на меня.

— Да пожалуйста, — отвечаю я как можно спокойнее. — Только есть ли смысл? Он нас воспринимает как сестер. Время зря потратишь.

— Посмотрим, — улыбается подруга. — Думаю, за два года много что изменилось. Хотя бы то, что мы больше не прыщавые школьники.

Я молча киваю. Пусть пробует, мне-то что? Сама же потом переживать будет, когда он ее отошьет. А если нет? Даже думать не хочу об этом. Меня это не касается.

— Почему не хочешь с Русиком попробовать? — вырывается у меня.

Ленка смотрит на меня с таким удивлением, будто я ей предложила с собакой встречаться. Руслан — очень хороший, душевный парень. Как по мне, так идеальная кандидатура на долгие отношения.

— Ну нет, — протягивает Жужа. — Вот Русик точно, как брат.

Я киваю, соглашаясь. Пожалуй, самый адекватный из нас.

— Ты поможешь мне? — внезапно говорит Ленка. — Встретиться с Денисом вдвоем?

— Я? Как я помогу?

— Не знаю, можно договориться встретиться всем, а вы с Русиком уйдете незаметно, — предлагает Жужа. И мне это не нравится.

— Лен, я…

— Пожалуйста! — подруга делает щенячьи глаза.

— Ладно, — выдыхаю я, и в горле встает ком, — попробую.

Жужа пищит от радости, и я с трудом понимаю на что подписываюсь. Глупо это все. Но отказать ей — значит, признать, что мне не безразлично.

Мы встречаемся снова уже вечером. Собираемся на нашей поляне, но в полной готовности. Парни разжигают костер, рядом с бревном лежит гитара. Стоят пакеты с едой и напитками. На минуту я вернулась туда, назад, в юность, где мы проводили так почти каждый вечер.

Треск костра, дым от горящих веток и тишина леса — именно то, чего так не хватает в городской жизни. Сначала мы суетимся, делаем импровизированный стол, а потом рассаживаемся на бревна. Хорошо так, что мурашки бегут. Только неловко. Я не смотрю на Дениса, он не смотрит на меня. Даже шутка никакая в голову не лезет, чтобы разрядить обстановку.

— Я завтра к отцу на стройку работать выхожу, — говорит Денис.

— Каску не забывай надевать, — говорю я и пытаюсь продолжить, пошутить, но ничего на ум не приходит. В голове сплошная каша, и раньше то, что было для меня естественным, как дыхание, кажется чужим.

И он молчит. Хоть сказал бы что-нибудь язвительное в своем духе, но молчит, зараза.

— Зачем ему каска, — подхватывает Руслан. — У него голова чугунная.

И стучит ему по голове пальцами. Я мысленно выдыхаю и затыкаю рот. Лучше буду молчать.

Денис берет гитару, и звучат первые аккорды. Сначала неуверенно — сразу видно, что давно не брал в руки инструмент. Потом память берет свое, и по полянке летит музыка. Ложится на душу, отзывается в сердце. С трудом узнаю мелодию, но это не важно. Важно только то, что глубоко внутри что-то екает в ответ на музыку. Глаза смотрят на пальцы, зажимающие струны, и мозг почти отключается. Нет ни одной мысли.

Жужа сидит рядом и наверняка ждет, когда мы уйдем. Мне и самой этого хочется — даже не знаю, почему. Но не могу. Денис играет, старается для нас, и показывать ему свою спину я не хочу.

— Давай я скажу Русику, чтобы не провожал нас, — тихо говорю я Ленке. — Сначала меня проводите, потом у вас будет время вдвоем побыть.

— Да, — кивает подруга. — я сама ему скажу.

Так даже лучше. Жужа отсаживается к Руслану, что-то шепчет ему на ухо, и он резко поднимает взгляд на меня. Удивленный, непонимающий. Я пожимаю плечами. Он снова смотрит на Ленку и, видимо, соглашается. Что же, все, что могла, я сделала. Остальное меня не касается. Не должно касаться.

Глава № 10 Денис

Давно не играл на гитаре, а пальцы помнят. Сначала получается хреново, потом разыгрываюсь. Кидаю взгляд на Соню: задумчивая она какая-то, вся в своих мыслях. Когда сказал про работу, ожидал, что она отговаривать начнет, но нет.

Походу, я все испортил на речке. Вот поэтому между нами ничего не может быть — мы разрушим все. Лучше сохранить нашу яркую дружбу, чем потерять ее из-за попыток что-то изменить.

Два года у меня была другая жизнь, другие друзья, но я никогда не забывал о ней. Скучал, хотел встретиться, но мысленно давно попрощался с нашей дружбой. С пацанами дружить проще, конечно, потому что мы на одной волне, у нас общие интересы и желания. Но Сонька как родственная душа. Никто никогда не понимал меня лучше, чем она. И ни с кем не было так весело.

Я приехал сюда на два месяца, чтобы погрузиться в наш мир, а не убить его окончательно. Если сейчас я испорчу то, что у нас и так почти разрушено, наверняка потеряю Соню окончательно. Она не та девчонка, с которой можно встречаться, а потом сказать: «А давай останемся друзьями». Не останемся.

Заканчиваю играть и ставлю гитару рядом с собой. Встречаюсь с Соней взглядом, она слегка улыбается. Как-то боязливо, словно видит меня в первый раз. Судорожно думаю, как исправить ситуацию, как вернуть все в привычное русло. Но на ум ничего не приходит. Любая шутка сейчас прозвучит фальшиво, и я молчу. Она тоже молчит.

Ругаюсь про себя. Ну скажи ты что-нибудь! Хоть дураком меня назови, но покажи, что я не сломал то, что было! Но она не говорит. И я не понимаю — почему. Может, я напугал ее и мне стоит извиниться? Но тогда я засмущаю ее еще больше или снова ляпну что-нибудь не то.

Хоть бы леший что ли появился, и мы бы с ней вместе посмеялись над ним и над тем, как Ленка кричит. Но из леса никто не выходит. И сам лес предательски молчит.

— Жужа, я пока в городе был, новую страшилку для тебя придумал, — говорю я. — Про темный-темный лес. Хочешь расскажу?

— Нет, — стонет Ленка, — пожалуйста, не надо.

— Помнишь, как ты от страха на дерево залезла? — смеюсь я. — Еле сняли тебя с него потом.

И тут, как по заказу, ломается ветка. Громко, в тишине звук по ушам бьет. Ленка взвизгивает, подскакивает, как ошпаренная и почти падает мне на колени. К такой близости я не готов. Отодвигаюсь, но обнимаю ее за плечи, а то трясется, как желе в холодильнике. Сам смотрю в сторону звука.

Снова ломаются ветки, но уже настойчивей. Шаги. К нам кто-то приближается. Соня поднимается с бревна, смотрит в сторону звука и резко замирает.

— Привет, народ, — говорит Ваня, и я закатываю глаза. — Знал, что найду вас здесь.

Подходит ближе, кидает взгляд на меня, на мою руку, еще лежащую у Жужи на плече, потом теряет интерес. Он явно не к нам.

— Соф, я искал тебя. Поговорим? — говорит он, и я жду ее реакцию.

— О чем? — спрашивает она и отступает от него на шаг.

— Наедине, если можно, — настаивает он. И мне это жутко не нравится.

— Нет, — говорит Соня. — Или здесь, или никак.

— Соф, пять минут, — снова давит Ваня.

Я не выдерживаю, поднимаюсь с бревна и встаю между ними. Он смотрит на меня звериным взглядом, но меня это не испугает.

— Она сказала нет, — говорю я. — Ты оглох?

К нам подходит Руслан — чует, что жареным запахло. Ваня не смотрит на него, только на меня. Но в гляделки я очень хорошо играю, и чаще всего выигрываю.

— В чем дело? — спрашивает Руся.

— Я хочу поговорить с Софией, это запрещено? — рычит Ваня. — Пять минут.

— Запрещено, если она не хочет, — говорю я и делаю шаг вперед. Кулаки уже сжимаются в полной готовности.

— Туч, успокойся, — говорит Руслан и кладет руку мне на плечо.

Соня появляется рядом с нами и пытается остановить. Знает, что будет драка. Но лучше бы не лезла. Я приближаюсь к Ване еще на полшага, и нас разделяют какие-то жалкие сантиметры. Смотрим друг на друга, как две дикие собаки, воздух между нами напряжен и пахнет ненавистью. Знаю, что у нас с ним взаимные чувства, что он тоже не испытывает ко мне симпатию. Жду, что он ударит первым, и тогда зачинщиком драки буду не я.

— Хватит, — резко говорит Соня и кладет руку мне на грудь, пытаясь остановить. — Пойдем, Вань, на край поляны отойдем. Пять минут!

Этот хмырь улыбается — добился своего все-таки. Хочу ее остановить, но не могу. Что я ей скажу? Это ее право. А мне остается только наблюдать, как они удаляются в тень деревьев, как останавливаются друг напротив друга и смотрят в глаза.

Глава № 11 Соня

Я не хочу с ним разговаривать, — убеждаю я себя. Не хочу и точка! Но тут появляется Денис и все портит своей заботой. Нет, это конечно, приятно, и трогательно, но не в данной ситуации. Мне приходится соглашаться на разговор, лишь бы остановить их. Лишь бы не было драки.