Не тот муж

Автор статьи был прав – мне действительно полегчало немного. Во всяком случае прошло это ощущение нереальности происходящего и невероятной тяжести на душе.

– Правда?

Я кивнула, прижатая лбом к мягкому джемперу. Чувство тревоги в ее объятиях не много ослабло.

– Ты может быть есть хочешь? Люся пирожков напекла с пшеном и брусникой.

Я не знала кто такая Люся. Но есть не хотелось от слова «вообще».

– Нет, – выдала я тихо, отлепившись от нее. – Покажите мне мою комнату, пожалуйста.

Запнувшись, я посмотрела на нее с вопросом.

– Да. Я тебя вела в твою комнату. Она чудесная. Очень уютная. Но потом подумала… Ты точно не хочешь есть?

– Нет.

Я хотела полежать, желательно зарывшись под одеяло и сделала это буквально через несколько минут, когда осталась одна. Марина что-то сказала про вещи и про то, что принесет их мне, а через минуту я уже не воспринимала ничего. Может быть, прошло больше времени, а может и меньше, но едва оглядев погруженную в полумрак комнату, я рухнула на кровать, вздохнула запах чистого белья и забылась крепким сном.

– Ида, я принесла тебе чаю, – послышалось мне откуда-то издалека знакомым звонким голосом, который повторил уже тише уносясь в даль. – Ида?..

Проснулась от того, что даже во сне мне думала о том, что произошло и о том, как же там папа, я вдруг решила, что все это кошмар и только.

Но это был не он.

Я лежала в кровати в совершенно незнакомой комнате. Очень уютной и светлой с красивой хрустальной люстрой под потолком. Никогда не видела таких – дизайнер приглушил искрящееся великолепие деревянными бусами бежевого и белого цвета.

– Кто-то очень любит бежевый, – проговорила я, смяв такого же цвета одеяло, но с темно-серыми линиями рисунка по нему.

В ногах валялась куча подушек знакомой белой, бежевой, серой и неожиданно розовой расцветки. Словно кто-то в последний момент подумал и решил сделать комнату хоть немного девчачьей.

В следующую секунду очень громко закричал петух и не прояснил-не разогнал ничего. Я была в доме у незнакомой, но родной бабушки, а папа ночевал в тюрьме.

Мне опять стало страшно.

Он был не на работе в ночь. Ему нельзя было позвонить и спросить почему он задерживается и как у него дела. Теперь вообще никак.

– Она так долго спит, – раздалось громким шепотом из-за двери, но совершенно знакомым голосом Марины.

Кажется, что жена брата моей мамы не умела говорить тихо.

– Я беспокоюсь.

– Марина, перестань нагнетать. Это нормально. Девочка столько всего пережила за вчерашний день. Аделаида вон не встает…

– Но Аделаида не девушка, – продолжала гнуть свое Марина. – Я читала, что молодой организм лабильнее и быстрее приспосабливается к самым неожиданным условиям.

Тетка похоже читала всю ночь, восполняя пробелы в знаниях о не детях и не взрослых одновременно. Я скривила губы, сев на кровати, открыла рот, чтобы сказать, что проснулась или даже просто позвать беспокоящуюся тетку. Она несмотря на некую суетливость располагала меня к себе все больше и больше.

– Марина, ничего страшного не происходит, – как будто бы повторил некий мужчина. – Поверь мне.

У кого-то было очень много и мало терпения одновременно. Это чувствовалось по интонациям.

– Хорошо.

– Марина? – позвала я, распустив волосы и вновь собрав их в высокий хвост. – Я вас слышу и уже проснулась.

Я решила не делать вид, что ничего не слышала. В книгах пишут, что подслушивать чужие разговоры мерзко, но, признавшись, становится легче на душе.

– Вот видишь, – сказал мужчина за дверью, а потом открыл дверь и пропустил женщину перед собой. – Можно мне присоединиться к вам, Артемида?

Я кивнула, вновь ощутив себя пораженной в самое сердце. Я попала в другую Вселенную. Наверное, это была параллельная реальность. В ней спрашивали мое мнение и считались с ним. Тут у меня было личное пространство и были те, кто соблюдал его.

– Да, конечно, – ответила я и поправила рукав задравшийся рукав футболки.

Марина проскользнула в комнату и остановилась возле кровати с виноватым видом, а следом за ней прошел мужчина очень похожий на Чехова, но только без пенсне и современном прикиде. Зачесанные назад русые волосы, вытянутое лицо, высокий лоб, внимательный взгляд темных глаз, прямой нос и аккуратно подстриженные бородка и усы. Вылитый Чехов!

– Как вы себя чувствуете, Артемида? – он повертелся на месте, нашел взглядом пуф и придвинул его к кровати, зацепив кончиком туфли. – Вы позволите?

После моего кивка он присел рядом и скрестил руки на коленках.

– Хорошо, – не уверено произнесла я, решая, а стоит ли упоминать душевное состояние. – А вы?..

В этот раз я решила не гадать и не строить предположений.

– Я Леонид Львович. Лечащий врач Аделаиды Георгиевны и всей семьи Спасских.

А еще потомок Чехова. Но об этом он предпочёл не говорить или же тщательно косил под этого персонажа.

– Взгляд ясный, пульс в норме, речь связная.

Он наградил меня сдержанной улыбкой, а потом бросил взгляд в сторону Марины. В нем читался укор и улыбка.

– Если тебя будет беспокоить что-то, Артемида, то я настоятельно прошу тебя обращаться ко мне и ни в коем случае не стесняться ничего. Договорились?

Я кивнула, а потом опомнившись сказала:

– Хорошо.

С этими кивками головы и покачиваниями подбородком недолго превратиться в китайского болвана.

– А теперь я с вашего позволения откланяюсь.

Я и Марина проводили его взглядами, а потом уставились друг на друга.

– Прости! – сказала женщина, помедлила немного и бросилась ко мне в ноги. – Я просто беспокоилась.

Не вымаливать прощение, разумеется, а просто устраиваясь среди подушек.

– Ты спала, как убитая и не реагировала ни на что, даже на крики нашего Карла.

– Кого?

– Петуха, которого завела Люся, – объяснила женщина, протянув и потрогав кончик убранных в хвост волос. – Планировала, что на суп, а он остался.

Марина умела выдавать очень много нужной и не нужной информации одновременно. С одной стороны мне, наверное, ник чему было знать все эти подробности, а с другой, мне придется остаться здесь на какое-то время и надо бы узнать быт этой семьи.

– Аделина обычно требует, чтобы его зарубили, ощипали и сварили, но только не сегодня. Случившееся выбило ее из колеи.

Это тоже произошло из-за меня. Она пообщалась со мной и узнала, что ее и всех, кто был так дорог ей, не было в моей жизни никогда. Некогда любимая внучка отреклась от всего, что было связано с ней.

– Марин, что там с папой? – перебила я поток сознания. – Адвокат звонил Аделине?

Марина вздохнула и даже выпрямилась. Хотя, осанка у нее и так была идеальной.

– Леонид попросил связаться с ним этим утром и пока оставить Аделаиду в покое. Я позвонила Андрею, и он сказал, что переведет звонки на себя.

Я покусала нижнюю губку, размышляя.

– Марина, я хотела бы поговорить с адвокатом и узнать обо всем.

– Но, – замялась эта красивая женщина.

– Он мой папа и я хочу знать, что происходит сейчас и не ждать, что скажет ваш Андрей.

читать Мой ребенок Тигра https://litnet.com/shrt/lqdJ

Глава 9

Глава 9

– Это, кстати, тебе, – сказала Марина, вручив мне коробку с черным прямоугольником из стекла, пластика и микросхем. – Больше тебе не придется просить его ни у кого.

– Я не могу принять это, – сказала я, смутившись жесту.

– А я не принимаю отказов, – сказала Марина и сделала такое смешное, сморщив губы, нос и надув щеки. – Позволь сделать что-то для тебя.

– Ну…

Принять подарок хотелось еще больше, чем просить ее дать мне вещь, чтобы в очередной раз поговорить с адвокатом и его помощницей Ириной.

– Пожааалуйста! – протянула Марина и сделала умильный вид, напомнивший мне котика из «Шрека».

У нее очень хорошо получалось это. Как и быть милой в целом. Мне кажется, что перед Марининым обаянием вкупе с внешностью не мог устоять никто.

– Спасибо, Марина.

– Я позволила себе выбрать номер и вставить карточку в аппарат. Так что можешь звонить уже сейчас.

– Хорошо, – промямлила я, не зная, что делать с непослушными губами, которые задрожали не то от слез, не то от улыбки. – Спасибо.

Подарок пленил, ведь я не могла мечтать о нем до самого дня рождения. Папа обещал, но я бы не обиделась, если бы обстоятельства изменились. Я мечтала не только поступить в ВУЗ, но и найти настоящую подработку. Выгул собак за работу не считался. А вот репетиторство очень даже как.

– Сейчас вернусь! – сказала она, сорвавшись с места.

Мои щеки алели, когда Марина оставила меня одну. Болтушка и красавица тетка поняла, что мне нужно дать время побыть одной, с подаренным день назад смартфоном.

«Все в порядке, Ида. Сейчас поветрие такое.»

Вчера она пыталась меня успокоить, а сегодня решила проблему по-своему.

«В Англии, например родители специально устанавливают родительский контроль и время, которым дети могут пользоваться смартфоном.»

Все так. Но только у тех детей он был, а у меня его не было от пяти слов «не можем позволить себе это».

– В семнадцать лет, – сказала я, глядя на засветившийся экран чудо-техники. – И даже не на день рождения.

Я пролистнула меню, нашла значок контактов, среди которых уже была она, Андрей, захворавшая бабушка и адвокат со своей милой помощницей Ириной.

– Тебе правда нравится? – спросила Марина, зацепившись за дверной косяк. – Дождись меня, я сейчас!

– Очень! – заверила я уже в который раз.

Марина просияла.

– Я рада.

Она ушла, но я не спешила набирать номер. Мне нужно было собраться с духом и с мыслями. Потому я отправилась умываться, перезаплела волосы и посмотрела в зеркало. Выглядела я и правда испуганно. Ничего не изменилось со вчерашнего и позавчерашнего дня.

– Все будет хорошо, – сказала я своему отражению. – Сейчас позвоню и он скажет, что все хорошо.

Но пока выходило так, что после смерти мамы становилось только хуже. Наверное, так должно было быть. Однако, все равно хотелось верить в ее последние слова, что все наладится и жизнь придет в норму. Три года назад я плакала, а потом стала часто-часто вспоминать ее. Потому что она всегда хотела этого – чтобы все было хорошо.

– Слушаю!

– Здравствуйте, Артем Максимович, – сказала я в трубку после того, как услышала в ней короткое и хлесткое слово. – Это Артемида Карамзина.

– Я узнал вас, Артемида, – ответил мужчина участливо. – Как вы?

Со мной все было более чем хорошо.

– Расскажите, как папа, пожалуйста, – попросила я вместо ответа.

За два дня не могло измениться ничего, каким бы классным ни был адвокат. Потому что папа напал ни на какого-то местного «царька», а на прокурора Московской области. Бабушка ошиблась в этом. Но облегченно выдохнула, прошептав, что у страха глаза велики. Она еще не поднималась с постели, но ей точно стало лучше, потому что я, проснувшись сегодня, слышала, как она бранит громкоголосого петуха.

– Мы ищем очевидцев произошедшего, но мне пока нечем обрадовать ни себя, ни вас. Время было позднее и как водится никто и ничего не знает. Слово прокурора весит больше, чем показания соседей, коллег и кого бы то ни было еще.

– Но вы виделись с ним? Что он сказал?

Я напряглась, ожидая услышать то, что все произошло из-за меня. Но адвокат сказал другое.

– Сказал, что был не в себе и цитирую «в голове все как помутилось».

Легче мне не стало. Отец выгораживал меня.

– Но ведь он ничего не сделал ему?

– Тут все очень сложно, Артемида, – замялся юрист. – Прокурор говорит о том, что у вашего отца был нож, Павел Сергеевич отрицает это и говорит, что пришел все выяснить на словах. Но как говорилось про слово прокурора…

Я не верила в то, что папа оказался настолько безумен.

– Когда он уходил он просто запер меня, – сказала я, постаравшись вспомнить все, что видела и слышала в тот вечер. – Он не брал нож.

– Я верю вам.

Я хотела объяснить юристу, что мои слова это не просто попытка выгородить родственника, а чистая правда.

– Понимаете у нас ящик туго открывается и это невозможно сделать без усилия. Шум стоит при этом, как будто двигаем не ящик, а целый шкаф.

Меня вдруг осенило.

– Но вы ведь проверили? Ваша помощница Ира была у нас на квартире и должна была посмотреть на месте ли ножи. Их всего четыре. Три для овощей и масла, а четвертый самый большой с зеленой ручкой и длинным лезвием для мяса.

Пока я говорила в трубке становилось то очень тихо, то вновь возобновлялось шуршание. Я поняла, что Артем Максимович отключал микрофон, потому что под конец он спросил:

– На месте?

Он разговаривал со своей помощницей. Я общалась накануне с девушкой, объясняя, где и какие вещи находятся, чтобы их можно было собрать в СИЗО.

– Они на месте, но пока это ничего не меняет.

– Как это? – удивилась я и даже покачала головой.

– Он мог найти нож – объяснил адвокат и тут же поспешил объяснить. – Поэтому мы обыщем все помойки этого района, чтобы убедиться в обратном.

– Но ведь у него не было возможности выбросить его! Вы сами говорили, что его практически тут же взяли под стражу.

Он продолжал говорить, объясняя, что это нужно сделать обязательно, потому что это две совершенно разные статьи и в одном случае можно отделать «легким испугом», а в другом загреметь на десять лет в места не столь отдаленные.

– Скажите: зачем он делает это?! – спросила я, не сдержавшись. – Зачем он врет?

Мне было ясно, что мой отец не таков, а еще то, что кто-то гадостит и отрывается за прошлое.

– Он не скажет нам, но то, что здесь присутствует личный мотив – то несомненно и это осложняет все. С ним не получится договориться или откупиться.

Я молчала и не понимала.

Нет.

Я осознавала все сказанное, но не могла понять мотивов взрослого и совершенно вменяемого человека. Ведь он мстит папе, хотя прошло столько лет! Этот Сергей Юрьевич сводит счеты за то, что мама осталась не с ним, а с папой. Хотя, как по мне винить ему надо самого себя. Это он пудрил мозги двум девушкам, встречаясь с ними одновременно и выбирая кто лучше. В конце концов даже женился на второй. Так почему сейчас он делает это?!

– Но мы работаем наравне с прокурорской свитой и поверь сделаем все, чтобы все обошлось малой кровью. Понимаешь, они не дадут нам прикоснуться к уликам, пока не проверят все самостоятельно.

– Значит они уже были у нас дома?

– Были, но все приборы и ножи на месте, – поспешил успокоить юрист. – Ида, мы работаем и сделаем все, чтобы ваш отец оказался на свободе.

Я и Марина читали, что значит малая кровь. Это была другая статья с меньшим сроком штрафом и даже принудительными работами.

– Ида, все будет хорошо, – сказала Марина, как только я положила трубку и отложила смартфон в сторону.

Я понимала, что ничего не решается за два дня и не в таких обстоятельствах, но все равно надеялась на это в лице лучшего адвоката страны.

– Это, кстати, тоже тебе.

Покраснев гуще, чем было накануне я посмотрела на коробку, что Марина положила на танкетку. Одного взгляда на нее хватало, чтобы понять, что то, что лежало в ней было жутко дорогим. Не для Марины. Но для меня точно. Поправка. Для нашей семьи.

– Марина…

– Ида, позволь мне сделать это для тебя?! Не обижайся…

Марина замялась, а я напряглась. Начало фразы уже говорило о том, что я должна обидеться. Так всегда происходило.

– Как вдруг появившаяся у меня взрослая дочь, которую мне очень хочется принарядить. Знаешь сколько нарядов я вижу? Много-много-много! Не все я могу примерить на себя. Будет смотреться глупо – я уже взрослая тетька, а с тобой… Ты как куколка!

Марина прошлась по мне взглядом, заставив смутиться еще больше. Мне показалось, что я увидела в ее глазах какой-то жадный интерес и даже поежилась от увиденного.

– Понятно, – протянула я, поджала губы и развела руками.

Что ту можно было сказать еще?!

– Хочешь, оставь вещи здесь после, – продолжала говорить разрумянившаяся женщина. – Но позволь мне порадовать тебя и себя уже сейчас.

Я кивнула. Пусть Марина поиграет в большие куколки. Ведь именно так называется то, чем она занимается сейчас?

– Примерь, пожалуйста? – попросила она, подвинув коробку в мою сторону. – Это просто домашний костюм, и я очень надеюсь, что он понравится себе.

Одежда для дома была упакована так словно это было платье или дорогущая шляпка для обожаемой мной Кейт Мидлтон, которая вдруг засобиралась в Аскот. Больше похожая на открытку визитка магазина, невесомая упаковочная бумага, а под ней белоснежный свитшот и брючки с высокой талией.

– Какая приятная ткань, – выдохнула я, вынув одну вещь за другой. – Какой он красивый!

– Надевай скорее, – поторопила меня женщина. – Не терпится увидеть, как он сидит на тебе.

Он сидел на мне хорошо, даже слишком. Под последним я имею в виду то, что одежда была не просто в пору и приятно стелилась по телу, а шла мне и сделала взрослее. Игра света? Цвета? Может это было какая-то особенная модель, но я перестала выглядеть, как «Ида, добро пожаловать в песочницу!»

– Как тебе? – спросила Марина, встав рядом со мной.

Я посмотрела на женственную Марину, а потом на себя и очень хорошо поняла, что она имела в виду, когда говорила, что на ней нечто подобное смотрелось иначе.

– Повертись! – скомандовала Марина, отступив в сторону.

Я подчинилась.

– Ты ходишь на танцы, да? – спросила женщина рядом.

– Это у нее от мамы – раздалось со стороны двери голосом бабушки. – Ее грацию отмечал сам Григорович Юрий Николаевич[1].

Я остановилась, а улыбка пропала с моего лица. Осознание происходящего вновь свалилось на меня.

– Великий человек, талант и невероятный мужчина, – добавила она, сделав шаг в нашу сторону.

– Не знала об этом.

Бабушка едва заметно кивнула, согласившись со мной. Опираясь на трость, Аделаида Григорьевна прошла к креслу «с ушами» и, повернувшись, к нам села в него с видом настоящей королевы – медленно, плавно и, как она сказала грациозно.

– Жаль, что Милана решила отречься от всего, что было связано с нашей семьей, – проговорила она, растянув губы в сдержанной улыбке. – У меня накопилось много вопросов к ней, но…

Бабушка отвернулась, а Марина ободряюще погладила меня по спине.

– Я надеюсь получить ответы от твоего отца, когда твой отец выйдет на свободу. Мне хочется понять, что, по их мнению, сделала не так я и все, кто так любил ее.

Я кивнула, застыв на месте и не зная, как вести себя под ее строгим взглядом, который вдруг потеплел от неожиданно теплой улыбки.

– Не пугайся, милая, я ни в чем не обвиняю тебя и очень надеюсь, что с тобой все будет иначе. У меня было время подумать и провести работу над ошибками.

______

[1] Руководитель балетной труппы Большого театра (1964-1995гг.)

Глава 10

Глава 10

– Ида! – зовет меня Люся, заставив отвлечься от смартфона. – Подойди ко мне, пожалуйста.

Люсю слышно во всем доме и даже если очень захочется, то не получится проигнорировать ее. Иначе, ополчится весь дом, устав слушать ее крики.

– Иду, – говорю я, поднимаясь и откладывая от себя новую игрушку.

Вдобавок, мне надоел смартфон. Раньше я мечтала о нем, а теперь у меня болит голова от установки приложений регистраций, подбора

– Ты любишь лазанью?

Я прохожу на просторную кухню и усаживаюсь за расположенный по середине кухонный стол-остров. До этого момента я избегала появляться в этой части дома. Люся при всей своей громкости страдала немногословностью, а еще умела очень шумно дышать, когда ей не нравилось что-то. Прямо как какой-нибудь бык. До сегодняшнего дня ей не нравилось мое присутствие в доме и предложения помочь совершенно не помогли изменить эту ситуацию.

– Не знаю, – я жму плечами, рассматривая горки самых разнообразных овощей и фруктов в сетках, корзинах и вазах. – Я не пробовала ни разу.

У нее уютно тут. Но в этом доме не принято проводить время на кухне. Чаи предпочитают пить и то в строго отведенное время. Что в принципе очень даже удобно – никакого кусочничанья и бесконечного мытья посуды.

– Решила сделать к сегодняшнему ужину, – проговорила высокая полная женщина с внушительным пучков волос на затылке. – Побаловать…

Потом она закричала, и я чуть было не свалилась со стула.

– Как не пробовала?! Как? Даже самую паршивую из богомерзкого «Тикси»?!

Я кивнула, вновь взобравшись на высокий табурет.

– Никогда, – клятвенно заверила я.

– Хорошо, – вдруг сказала Люся со всей серьезностью и даже с некой патетикой. – Я сделаю это.

В этот момент на кухню заглянула голова Леонид Львовича. Она обвела пространство кухни беглым взглядом, убедилась в том, что ничего не случилось и, также молча, исчезла в темноте коридора с коллекцией механических часов со всего мира.

– Я приготовлю классическую лазанью, а ты погуляй с Аделаидой Георгиевной, – сказала Люся и тоже прошлась по своим владениям внимательным взглядом.

В нем так и читалось, что Люся вычленяет ингредиенты.

– Хорошо, но сначала вы ответите мне на один вопрос.

Я не повелась на этот спектакль. Люся была хорошей актрисой, но плохим сценаристом.

– Задавай.

Наверное, она подумала, что я обжор раз решила промотивировать таким способом. Стыдно признаться, но последнее время я и правда ела, как не в себя и не могла понять в чем причина этой аномалии. Но семейный врач семьи Спасских объяснил, что всему виною стресс, скорее всего подходящие даты менструального цикла (я на тех словах покраснела, как рак) или же, что организм стал восполнять витамины, которых ему раньше не хватало. Мне понравилась версия со стрессом, а вот про витамины не очень.

– Почему вы не хотите, чтобы я помогла вам на кухне?

Люся вздохнула, смяла, а потом расправила полотенце.

– Потому что я очень вредная и подозрительная тетка, Ида. Люблю, чтобы все было по-моему, а потом проверяю и, если нахожу, что сделано было иначе, то очень сержусь. Оно тебе надо?

Ссориться с громкоголосой женщиной мне ужасно не хотелось.

– Мне просто скучно, – проговорила озадаченная я. – И я хотела немного подружиться с вами.

– Со мной нельзя подружиться, Артемида, таким способом. Я не люблю, когда мне мешают. Не делай этого. А еще когда спрашивают про завтрак, обед или ужин. Все будет в срок.

Я поняла. В этой семье все были дипломатами и по профессии (как бабушка и дядя), и по складу ума (как Марина и Леонид), а еще очень непростыми и интересными людьми при этом.

– А ты погуляй с Аделаидой Георгиевной, ей надо больше гулять, а не пропадать часами в библиотеке.

Я не видела в чтении совершенно ничего плохого. Но последнее время отказывала себе в этом из-за все той же прабабушки. Я бы с удовольствием посетила комнату с книгами, но не хотела наткнуться на нее, разговориться и разволновать ее.

– Я же пока вас не будет приберу там немного – пыль смахну, проветрю…

Я ушла, направившись в сторону библиотеки. С одной стороны я напряглась предстоящему, а с другой стороны обрадовалась этому заданию. С Аделаидой Георгиевной надо было начинать общаться и теперь мне стоило продемонстрировать то, что должно было быть у меня в крови – искусству хитрости и дипломатии.

Лизка бы сильно удивилась этому. Наверное, даже рот раскрыла бы, когда бы узнала, что моя мечта выросла не на пустом месте. Послы, консулы, дипломаты – вот какие должности занимали самые яркие представители семьи Спасских.