Стрим с Озимандии

С утра я взял такси и отправился на кладбище, где были похоронены мои родители. Постоял молча минут пять, оформил взнос за роботизированный уход за могилой на много лет вперед. Хотел позвонить Соне, бывшей жене, но в итоге так и не набрал. Вышло, что ни с кем из живых людей на планете я не попрощался.

Дальше все было словно в тумане. Сочувственные взгляды персонала компании. Долгая поездка на лифте в глубокий подвал. Небольшое цилиндрическое помещение, где меня заперли и оставили в полном одиночестве, и где я отчего-то испытал острый приступ клаустрофобии, так что едва не начал молотить в дверь и проситься назад. Яркая оранжевая вспышка перед глазами. Секунда черного небытия, на которую я забыл, как дышать, и что дышать вообще нужно.

И вот уже передо мной знакомый по многочисленным трансляциям зал на станции Симмонс и приветливый механический голос в ушах: «Добро пожаловать на Озимандию! Пожалуйста, пройдите по коридору налево для медицинского тестирования и получения экипировки».

________

* - Я встретил путника, он шел из стран далеких
И мне сказал: вдали, где вечность сторожит
Пустыни тишину, среди песков глубоких
Обломок статуи распавшейся лежит.

Из полустертых черт сквозит надменный пламень -
Желанье заставлять весь мир себе служить;
Ваятель опытный вложил в бездушный камень
Те страсти, что смогли столетья пережить.

И сохранил слова обломок изваянья:
«Я - Озимандия, я - мощный царь царей!
Взгляните на мои великие деянья,
Владыки всех времен, всех стран и всех морей!».

Кругом нет ничего... Глубокое молчанье...
Пустыня мертвая... И небеса над ней...

П. Шелли, «Озимандия»,

перевод К. Бальмонта

Глава 4

Выехав из Симмонса на рассвете, я уже к полудню добрался до первых неестественно вздувшихся холмов Свалки. Место это назвали Свалкой еще первые колонисты, хотя вопрос о том, было ли оно действительно мусорным полигоном или чем-то иным, оставался открытым.

Так или иначе, ряды холмов, поросших кое-где чахлым лесом, протянулись на много километров, и каждый из них внутри был наполнен чем-то определенно не природного происхождения.

Стоило только копнуть рыхлую почву на полметра вглубь, как ты почти гарантированно натыкался на спрессованный слой металлических листов, пластиковой пленки, трубок из непонятного черного материала, названного обсидианитом, проволоки, фольги, полуразвалившихся механизмов. И среди всего этого то тут, то там рождественскими огоньками светились сгустки ЭОНа. Несколько часов упорного рытья среди рассыпающихся в руках металлических пластин почти всегда вознаграждали тебя одной десятой единицы или около того. А могло повезти найти крупный самородок

Свалка была излюбленным местом новичков. Пожалуй, нигде больше нельзя было найти ЭОН, оставаясь в относительной безопасности. Относительной – потому что мобы здесь тоже встречались, хотя и куда реже, чем за пределами Желтой зоны.

Копающиеся здесь низкоуровневые колонисты – вроде меня – гордо называли себя старателями. Те же, кто перерос Свалку, презрительно именовали нас мусорщиками.

Въехав на вершину пологого холма, я вылез из машины и проследил за тем, как из заднего отсека медленно вылез неуклюжий прямоугольный робот на гусеничном ходу. На Озимандии таких называли харвестерами. Я точно не знал происхождения этого слова – кажется. что-то связанное со старинными играми.

Вытянув толстые манипуляторы, похожие на рачьи клешни, харвестер съехал вниз по пандусу, загудел сервоприводами и принялся вгрызаться в почву, смоченную ночным дождем. Я похлопал его по поцарапанной пластиковой бочине и отошел немного в сторону.

Небо затянуло плотной пеленой облаков и Шелли – местная звезда – проглядывала сквозь них тусклым оранжевым пятном. В прошлый мой приезд сюда на соседнем холме суетилась небольшая партия приключенцев, приехавших на базовых трициклах: видать, совсем новички. Однако сегодня их видно не было, и, насколько хватало глазу, я был здесь совершенно один.

Убедившись, что харвестер приступил к работе штатно, я переключил внимание на чатик – пожелать тамошним завсегдатаям кому доброго утра, а кому – вечера.

На Озимандии как нигде чувствуешь относительность времени. Сутки здесь длятся двадцать два с половиной земных часа, а год – двести шестьдесят три дня. Все это, разумеется, никак не синхронизировано со временем, по которому живут мои подписчики, тем более, что и сами они находятся в разных часовых поясах. Поэтому в разговоре приходится уточнять, день у них там или ночь, а иной раз путаешься даже в том, зима на календаре или лето.

В чате не происходило ничего необычного. Парень с ником Alphamale с упоением рассказывал, как ему недавно удалось закадрить девушку фантастической красоты. На моей памяти это была примерно пятнадцатая история такого рода, рассказанная им. Менялись подробности знакомства и характеристики девушек, но общая канва оставалась прежней.

Старожилы чата мягко подшучивали над ним, намекая на то, что его девушка, наверное, и сейчас смотрит стрим вместе с ним. Даже две девушки: правая и левая.

Включившись в чат, я стал болтать с народом. Когда используешь ментальный интерфейс, можно успеть переброситься словом почти с каждым за считанные секунды. Я благодарил тех, кто недавно отправлял донаты, вставил шутливую реплику в обсуждение похождений Alphamale, сделал комплимент единственной в чате девушке…

– Внимание! – произнесла вдруг Кристи, и я махнул рукой, сделав мелькавшие перед глазами строчки чата прозрачными до неразличимости и прислушавшись.

Вибрация. Едва заметная дрожь прямо под ногами. Я и сам почувствовал ее еще около минуты назад, но не придал значения – решил, что это из-за работы харвестера.

А вот Кристи все правильно поняла.

– Кристи, оно ползет снизу? – спросил я.

– Да, – ответил ее мелодичный голос, – по расчетам, у тебя около минуты.

– Твою мать! – я думал, хотя бы минут пять у меня еще есть.

Опрометью ворвавшись в машину и даже не продезинфицировав скафандр вопреки всем правилам, я схватился за штурвал и вдавил кнопку, на ходу раздавая мысленные команды.

Харвестеру – немедленно прекратить рыть и улепетывать вниз по склону. Кристи – проверить оружейные системы и приготовиться. Броневику – дать задний ход, отъехав подальше от места, где вот-вот должен был выбраться на поверхность моб.

То, как именно появляются мобильные аккреции – мобы – науке доподлинно неизвестно. Главным образом, потому, что эта самая наука не особенно-то стремится на Озимандию, и изучением ее занимаются, в основном, дилетанты, вроде меня. Основная теория гласит, что сгусток ЭОНа при определенных условиях может притягивать к себе окружающее вещество – грунт, мусор, камни, что угодно – и преобразовывать их в некую структуру, способную передвигаться и даже атаковать.

Зачем он это делает, сказать сложно. Тут неплохо бы сперва разобраться с тем, что вообще такое ЭОН, а с этим у земной науки сплошные вопросы. Так или иначе, мобы неразумны: по крайней мере, если считать, что разумные существа способны к контакту. Действуют они скорее инстинктивно, но это не значит, что они неопасны.

Я уже слышал, как то, что прорывалось на поверхность из недр холма, взламывало последние пласты дерна. Там, где только что стояла мой машина, на земле вспух огромный нарыв диаметром метра три. На его вершине пробежала трещина, разрывая верхний слой почвы.

То, что вылезло из образовавшейся трещины, больше всего напоминало огромного осьминога – если бы только осьминоги имели щупальца разной длины, состоящие из металла и пластика.

Разноцветные жгуты тросов, проводов, веревок выныривали из разлома один за другими и поднимали оттуда центральный сегмент: округлую блямбу размером с мою машину.

– Кристи, справку! – потребовал я, внимательно следя за тем, как будет себя вести тварь. На стримах я такое видел, но вживую столкнулся впервые.

– «Спрут», – сообщила она. – Моб седьмого уровня, атакует преимущественно щупальцами. ЭОН-центр находится в туловище, защищен металлическими пластинами. Рекомендуется использование лучевого оружия.

– Спасибо за рекомендацию, – усмехнулся я, ловя туловище существа в прицел пулемета. Ничего больше я предложить не мог: у ракет разлет такой, что их залп может накрыть и меня.

Была еще надежда на то, что существо не станет меня атаковать и свалит куда-нибудь на другую сторону холма, но слабая. Раз уж моб рыл сюда целенаправленно, значит, именно мои действия его спровоцировали.

Спрут не замедлил подтвердить мою догадку. Одно из щупалец, удлинившись, словно палка для селфи, рванулось в мою сторону. Если бы не слияние с ИскИном, я бы даже «Мама!» сказать не успел, но Кристи дала мне возможность среагировать.

Чуть повернув башенку броневика, я врезал очередью в середину протянувшегося ко мне каната. Пули выбили искры из металлических сухожилий, щупальце подломилось и бессильной плетью хлестнуло по краю защитного поля. Моб тут же рванул его обратно. Кажется, он вскрикнул бы, будь у него рот.

Я тоже дал задний ход, стараясь разорвать дистанцию, и одновременно удерживая в прицеле дергающуюся центральную конструкцию. Следующая очередь пришлась в нее, но никакого видимого эффекта не произвела. За исключением того, что существо приподнялось на своих щупальцах, а в днище его центрального сегмента открылся какой-то подозрительный люк.

– Он сейчас выстрелит, – спокойно предупредила Кристи.

«Матерь инопланетная, он еще и стреляет!» – пронеслось у меня в голове. Мобы выше пятого уровня нередко отращивали себе разного рода излучатели, но меня от встреч с такими, да еще и один на один, озимандийские боги до сего дня оберегали.

Краем глаза я заметил, что на мой стрим вновь влепили желтый флаг, и народ прибывает. Ну, конечно, всем интересно поглядеть, как меня сейчас сожгут!

Я дал по газам, попытавшись уйти круто влево, но в размокшей жирной земле колеса «Волка» забуксовали, и я крутанулся на месте, едва не завалив машину на бок и не покатившись по склону.

Это-то меня и спасло. Моб, видно, ожидал от меня большего проворства, так что выпущенный им зеленоватый луч вскипятил грязь метрах в двух впереди меня, оставив ровный круг дымящейся черной земли.

– Пять секунд до перезарядки, – спокойным голосом сообщила Кристи. Я заметался, не зная, бросать ли всю энергию в движок и валить, или же понадеяться на щит. В чате на меня валились советы разной степени глупости и сдобренности смайликами.

– Четыре, – сообщила Кристи. Маленькая трубка излучателя бесстрастным зрачком смотрела прямо на меня.

– Три.

Может быть, удастся разбить ему оружие пулеметом? Но эта штука может быть очень прочной. Да и кучность у моего дешевого пулемета никуда не годная.

– Две.

Ладно, была – не была!

Очередь ударила в черное брюхо спрута одновременно с тем, как Кристи произнесла слово «Одна». На секунду я зажмурил глаза, ожидая, что сейчас она скажет «Ноль», а вслед за этим я почувствую, как превращаюсь в утку, запеченную в фольге. Но духовка все не включалась, и пару секунд спустя я открыл глаза.

Грузная туша спрута покачивалась из стороны в сторону, словно не могла найти равновесие на многочисленных тонких щупальцах. А потом, будто окончательно сдавшись на милость гравитации, рухнула набок, подняв фонтан из черных комьев земли.

– Очевидно, возле излучателя броневые плиты примыкают неплотно, и пуля попала между ними, – сообщила Кристи. – Об этом нужно написать редактору справки. За такое сообщение могут начислить до десяти тысяч меритов.

Я молча кивнул, утирая со лба холодный пот, и отдал команду харвестеру, чтобы возвращался обратно и собрал вытекший из спрута ЭОН.

– Ну, ты и напугал нас! – промелькнуло в чате. – Так вот, значит, привел я ее к себе домой…

***

Ночь выдалась ясная и холодная. В звездном небе нелепым светофором сияли – одна над другой – две озимандийские луны.

Я припарковал «Волка» в импровизированном лагере, где съехалось полтора десятка таких же старателей на своих броневиках разной степени потрепанности.

Один из парней открыл общий чат, и мы потрепались в нем немного. Никаких особенных новостей не было. Были какие-то смутные слухи о том, что возле границ Красной зоны было столкновение между боевиками «Юнити» и «Эдисонов» из-за обломков неизученного озимандийского транспорта. Вроде как, даже были погибшие, хотя пресс-службы корпов хранили молчание.

Это могло означать, что скоро грянет война, а если она грянет, то и простым старателям не поздоровится. Впрочем, такие слухи время от времени возникали столько, сколько я живу на Озимандии. Да и до этого – тоже.

В чате, как обычно сцепились сторонники одних и других. Хозяин чата писал, что «Юнити» сделала для колонии намного больше, что они развивают инфраструктуру и обеспечивают безопасность, а эдисоны просто хотят забрать у них все доходные места, и потом драть с простых людей втридорога.

Молодой парень, с которым я был шапочно знаком, отчаянно возражал. Он говорил, что эдисоны – за прогресс, они разработали кучу программ для фабрикаторов и некоторые из них даже выложили бесплатно, что «Юнити» сами дерут с людей за еду, ремонт и жилье, пользуясь своей монополией.

Мне этот холивар надоел еще на Земле, так что встревать в него я не стал, а вместо этого открыл внутреннюю дверцу машины и втиснулся в крохотную, похожую на гроб, шлюзовую камеру. С тихим шипением камера наполнилась забортным воздухом, и секунду спустя я уже разминал ноги, стоя на взрытом колесами инопланетном песке.

Выйдя из освещенного огнями круга, я сделал несколько шагов по травяному морю, а затем нажал на кнопку, открывающую забрало скафандра. Автоматика недовольно пискнула, но подчинилась. Перед глазами возникло сообщение в тревожной алой рамке: «Осторожно! Вдыхание неочищенного атмосферного воздуха опасно для здоровья!».

Я это знал и так. Опасности, подстерегающие неосторожных старателей – одна из первых вещей, о которых рассказывают вновь прибывшим на Озимандию. Воздух грибных лесов густо насыщен облаками спор. Многие из них совершенно безвредны, но некоторые, оказавшись в легких, решают, что это отличное место, чтобы пустить корни.

Болезнетворные бактерии тоже не дремлют – особенно в районе Свалки. Некоторые болезни местные врачи даже описать толком не смогли, потому что протекали они стремительно, и больше одного-двух случаев зарегистрировано не было. Вот так сгниешь изнутри, а тому, от чего сгниешь, даже и названия латинского не придумано.

Все эти страшилки я слышал не раз, но несколько месяцев работы в поле научили меня смотреть на них сквозь пальцы. В нескольких километрах от Свалки, как считается, дышать уже относительно безопасно. Многие демонстративно снимали здесь шлемы во время трансляции – среди молодых стримеров это считалось показателем крутизны. Мне сейчас не перед кем было выпендриваться – я просто хотел подышать воздухом, не пропущенным тысячу раз через фильтр.

Воздух Озимандии был прохладным и каким-то очень приятным. То ли дело было в высоком содержании кислорода, то ли в аромате местной травы, отдающем мятой и полынью. На секунду даже у меня возникло ощущение, что я никуда и не улетал, что я все еще на Земле: уехал подальше от города и стою посреди степи где-нибудь на юге, под Ростовом.

Я поднял взгляд к небу. Любимым занятием скучающего и настроенного на философский лад колониста было искать в этой жемчужной россыпи Солнце – маленькую желтую звездочку, едва видную невооруженным глазом. Где-то вокруг нее вращается сейчас совсем уж крохотная Земля, которую отсюда даже в телескоп не разглядишь.

Я без помощи Кристи найти Солнце не смог бы. Один шутник-колонист зарисовал карту местного звездного неба, разделив его на созвездия. Среди них были, например, такие, как «Унитаз» или «Большой педобир» (был и малый), в самом деле удивительно похожие на соответствующие объекты. Солнце на этой карте было Гаммой созвездия Элвиса (в нем и впрямь виделся силуэт человека с нашлепкой на голове), но найти его в небе я сейчас не смог.

– У тебя вызов с Земли по приватному каналу, – сообщила Кристи.

– Кто Гамлета зовет? – спросил я, зевнув. Мне не хотелось сейчас ни с кем общаться – ну их всех.

– Gleo, – ответила она. – Соединять?

До этого Gleo ни разу мне не звонил в приват, только писал сообщения в чате. Мне стало интересно, что это он решил мне сообщить.

– Соединяй, – сказал я Кристи, опустил забрало шлема и стал ждать, когда на него спроецируется изображение собеседника.

Однако никакого изображения не появилось.

– Привет, – проговорил в моих наушниках приятный мужской голос, в котором я уловил синтетические нотки. Так звучат хорошо проработанные голоса ИскИнов.

– Здравствуй, – ответил я. – Может быть, включишь изображение?

– Мне бы не хотелось, – слегка замялся мой собеседник. – Не все ли тебе равно?

– А и в самом деле, – ответил я, махнув рукой. – Ты по делу или так, поболтать?

– Так, поболтать, – ответил он. – Или по делу. Зависит от того, как поболтаем.

– Ну, хорошо, – кивнул я, несколько озадаченный таким вступлением. – Начинай.

– Скажи, тебе нравится, как складывается твоя жизнь на Озимандии? – спросил он таким светским тоном, словно интересовался моим отношением к сегодняшней погоде.

– Жизнь как жизнь, – ответил я. – Не хуже других. Точно лучше, чем жить в семидесятиэтажном человейнике, играть в игры день напролет, жрать дешевую пиццу и сожительствовать с рукой.

– Многие с тобой не согласились бы, – в голосе моего собеседника послышалась усмешка. – Есть куча людей, с точки зрения которых ты сейчас описал рай.

– Возможно, – я тоже улыбнулся, признавая его правоту. – Но я так не могу. Мне хочется… сделать что-то.

– И что же ты сделал? – с интересом осведомился Gleo.

– Я?.. ну, начнем с того, что я исследую другую планету. Мало, что ли? – спросил я.

– Вот именно, – собеседник на том конце как будто кивнул. – Прилетел на другую планету, а тут тот же самый День Сурка, верно? Работа, кредит, безнадега и одиночество.

– В какой-то мере, – мне все еще было непонятно, к чему он клонит. Да и кто он вообще такой? – А что, разве есть какие-то варианты?

– Варианты всегда есть, – ответил он. – Допустим, найти Колодец.

– Отличный вариант, – согласился я. – Еще можно найти Святой Грааль или лампу с джинном. А то еще можно поймать единорога.

– Единорогов на Озимандии нет, – серьезно ответил Gleo. – По крайней мере, я ни одного не видел. А Колодец – есть. Я его видел. Все его видели.

Здесь он был прав, Колодец действительно видели все, кто хоть немного интересовался событиями на Озимандии. История тогда вышла эпичней некуда.

Дело было еще в первые месяцы освоения планеты, когда колонисты разъезжали по ней, у кого куда глаза глядят, не задумываясь об опасных и безопасных зонах – все зоны считались одинаково опасными. Парень из Колумбии по имени Эдмундо Кармона колесил по горам где-то далеко к востоку от Симмонса: точных координат никто так и не установил, хотя очень многие пытались. Заметив слабое свечение, просачивавшееся из узкой расщелины, он остановил свою «Крысу», пробрался внутрь и осмотрелся.

То, что он увидел, надолго завладело воображением людей и здесь, и на Земле. Труба диаметром метров пятнадцать, уходящая глубоко под поверхность планеты – насколько хватало глазу. Не исключено, что на многие километры. И вся ее поверхность была покрыта цилиндрами, сквозь поверхность которых пробивалось хорошо знакомое каждому колонисту зеленоватое свечение. ЭОН. Множество баков с десятками, если не сотнями единиц ЭОНа в каждом. Невероятное, фантастическое богатство, сконцентрированное в одном месте. Настоящая пещера Али-Бабы.

Глядя на это великолепие, стример успел только помянуть Деву Марию и отпустить какое-то испанское ругательство. Секунду спустя стрим прервался, и больше Эдмундо Кармону никто никогда не видел.

На следующий день в сети появился ролик с последними минутами стрима Эдмундо, мгновенно ставший хитом. Выложили его с только что созданного аккаунта,

С тех пор не проходило месяца, чтобы не объявился очередной сетевой персонаж, утверждающий, что он смотрел тот стрим Эдмундо с самого начала и точно знает, где находится Колодец. Все они, конечно же, называли абсолютно разные места, как правило, удаленные и опасные. Поначалу находились охотники бездумно следовать подобным наводкам, но когда количество погибших и пропавших без вести перевалило за сотню, энтузиазма изрядно поубавилось, а проходимцев стали просто банить.

– Несерьезный это разговор, – продолжил я. – Причем тут вообще Колодец? Надо смотреть на вещи реалистично.

– Это гораздо более серьезный разговор, чем ты думаешь, – ответил Gleo. – Колодец действительно существует, и я могу привести тебя к нему. Ну, думаю, что могу.

По моей спине пробежал легкий холодок. Опыт общения с Gleo подсказывал мне, что это не просто досужий шутник, и что слов на ветер он бросать не будет.

– Слушай, это все звучит, как какой-то бред, – начал я. – Но если даже представить на секунду, что я тебе поверил, то… нет. Допустим, Колодец существует. Допустим, я его найду. Что дальше? Я просто приеду в Симмонс и скажу: «Здрасте, я теперь самый богатый человек на Озимандии, поклонитесь мне в ноги»? Да самое лучшее, что со мной случится, это то, что «Юнити» предложит мне миноритарный пакет в обмен на право разработки Колодца. А если я откажусь, то меня просто пристрелят, и ничего им за это не будет, вот и весь разговор.

– Все так, – голос Gleo звучал удовлетворенно, словно именно к этой мысли он и хотел меня подвести. – Один ты ничего не сможешь. Это значит, что ты должен быть не один.

– Я не хочу быть не один, – ответил я, присев на плоский валун и уставившись на перечеркнувшую небо полоску Млечного пути. – Не хочу.

В последние мои дни там, на Земле, мои приятели очень старались, чтобы я «был не один». У этих людей, большая часть которых к тому времени уже не работала, было слишком много свободного времени. Все эти дурацкие, не нужные ни им, ни мне посиделки в дешевых кафешках, виртуальные встречи в массовых играх, какие-то вечеринки без повода с выпивкой и свальным грехом. Я не раз слышал от них фразу, что это, дескать, поможет мне ощутить вкус к жизни, но у этой жизни вечером был вкус текилы, а утром – анальгина. Мне хотелось такую жизнь выплюнуть.

Я никому из них так и не сказал, что отправляюсь на Озимандию. Не видел смысла.

– Ты считаешь, что одному быть проще? – осведомился мой собеседник.

– Да, я так считаю, – ответил я. У меня была куча причин для того, чтобы быть одному, но мне сейчас было лень объяснять их человеку, о котором я ничего не знаю. Что это вообще за исповедник выискался? Я не нуждаюсь в услугах ни психолога, ни священника, ни «друга по вызову».

– В общем случае ты прав, – невозмутимо ответил Gleo. – Но если настает эпоха перемен, ее лучше встречать вместе с кем-то.

– Какая еще эпоха, о чем ты?

– Суди сам, рано или поздно кто-нибудь найдет тот же Колодец, – продолжил он. – Или не его, а еще что-нибудь в этом роде. Ты думаешь, на Озимандии еще мало осталось неоткрытых вещей, способных перевернуть мир с ног на голову? И возможно, что его перевернешь ты. А может быть – не ты. В этом весь вопрос.

– Кто ты такой? – спросил я. – Я просто не буду дальше разговаривать, если ты не объяснишь.

– А дальше разговаривать и не надо, – ответил он. – Дальше только твое решение. Тут выбор прост: либо живи, как жил, либо живи, как не жил. Подумай. Я тебе еще наберу.

После этого повисло молчание, и я не сразу понял, что связь отключилась: изображения же не было.

Я поднял голову и уставился в звездное небо, раскинувшееся над холмистой степью неизведанной планеты. Что это было сейчас? Какая-то дурацкая шутка? Или настоящий шанс, который бывает только однажды в жизни?

Что мне со всем этим делать? Если мне действительно нужна команда, то где я ее возьму? У меня нет на планете почти никого, кому бы я мог хотя бы честно рассказать о случившемся и попросить совета.