Полная версия
– Нравится? – спросил Вигго, когда я закончила бегать по комнатам, заглядывая в каждый уголок, и села рядом напротив камина.
Босые ноги утонули в густом длинном ворсе белого ковра – всегда о таком мечтала, но походить впервые пришлось. Прекрасный – если бы не Вигго, полдня бы на нем валялась.
На низком столике нас дожидались бутылка игристого в ведерке со льдом, затейливо нарезанные фрукты, букет бархатных алых роз и блюдо с закусками. Приятный у них сервис, ничего не скажешь.
– Неплохо, – ответила я и попробовала крохотный тост с чем-то вроде паштета. Вкусно: в меру пряно, остро и сливочно. – Вот только очень дорого, наверное. Это сколько же у вас смотритель маяка получает?
– Софи, что я слышу! Неужели вы наконец смирились с обстоятельствами и начали торговаться?
От этой неожиданной наглости я не сразу нашлась, что сказать. Неужели он всегда так нервно реагирует на вопросы о деньгах? Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза... прямо-таки искрили весельем. Шутит, значит. Нашел повод для шуточек.
– А почему бы нет? Должна же я иметь хоть какой-то стимул выйти за вас, – произнесла ледяным тоном. – И если перевести на денежный эквивалент, вам может и не хватить.
– Не бойтесь, жалование у меня неплохое, а трачу мало. Должно хватить, – рассмеялся Вигго. – К тому же весь город вам обязан – этот роскошный номер не стоил мне ни гроша. Нуждаться вы точно не будете.
Его веселье злило и казалось неуместным. На собеседовании внимательнее присматриваются, а он про брак говорит. Или я неверно поняла, и поженимся мы только формально?
Я искоса посмотрела на него. Сидит, откинувшись на спинку кресла, винишко потягивает. Улыбку в бороде прячет (если не сбреет, точно за него не пойду!). Профиль у него все-таки красивый, и телосложение удачное – плечи широкие, ноги длинные и стройные.
Вот, пожалуй, и все. Маловато. Никакого желания с ним замутить я не испытывала. В мужчине главное харизма. А этот что? Бревно бесчувственное, еще и командовать вечно рвется!
– Почему вы на меня так странно смотрите? – спросил Вигго.
– Пытаюсь вообразить, каково было бы жить с вами в одном доме.
– Не утруждайтесь, нам предстоит две недели жить в одних апартаментах. Достаточный срок, чтобы это узнать.
– В смысле? Я вообще-то имела в виду... Слушайте, а нельзя мне просто поехать на маяк, самой по себе? Возьмете меня в штат, можно даже на полставки. Или обязательно надо... ну... ритуальное что-то?
– Мы что, по-вашему, варвары? – возмутился Вигго и тут же смущенно почесал бороду. – Это личное дело, семейное, то, что вы подразумеваете. Со службой вообще не связано. Но вы вправе поехать туда только как моя невеста. Не нами это придумано, не нам и нарушать.
– Невеста – это еще не жена, – возразила я. – Как вы не понимаете! Выйти за вас замуж – все равно что вслепую. Я вообще к браку очень серьезно отношусь, если что.
Он помолчал немного и вдруг вскинулся и хлопнул себя ладонью по лбу.
– Вы правы! Как я сам забыл – отложенный брак! Мы можем заключить его, и формальности будут соблюдены. А там видно будет. Согласны?
Видя мое недоумение, Вигго пояснил тонкости местного семейного права. Отложенный брак был чем-то вроде помолвки. Но, в отличие от нее, имел некоторые юридические последствия. До официального расторжения за вступившими в такого рода связь сохранялись кое-какие имущественные права, как если бы они были мужем и женой.
Традиция пошла от моряков, которые хотели своим невестам что-нибудь в наследство оставить и быть уверенными, что тех не уведет кто-то более шустрый. Профессия опасная – каждый раз, выходя в море, жених мог не вернуться, вот и подстраховывался. И девушке тоже выгодно, ведь по факту в случае чего она оставалась незамужней, а не вдовой.
Позже традицию переняли аристократы – очень удобно для династических союзов, а за ними и прочие подтянулись. У кого были титулы и деньги, конечно. Нищим такие запутанные схемы ни к чему.
– И вы не будете чувствовать себя обязанной... исполнять супружеские обязанности, – закончил Вигго, глядя на меня с таким выражением, будто вручил отличный подарок. – Что скажете?
– То есть мы сможем его расторгнуть, если что? – переспросила я подозрительно.
– Разумеется! В любой момент по вашему требованию. Но я все же надеюсь, что вы не потребуете. Думайте, Софи, у вас целая неделя на размышления. А сейчас не желаете ли прогуляться по городу?
Больше всего я желала запереться в этом номере и заколотить дверь изнутри. Ладно, Вигго пусть останется, если будет молчать. За последние дни впечатлений уже накопилось столько, что голова кругом шла. Мне надо было перевести дух, упорядочить мысли. Успокоиться.
– Спасибо, я лучше отдохну. Ванну приму, почитаю что-нибудь. А вы идите, у вас дела, наверное.
– Нет таких важных дел, ради которых я бы вас оставил. – Тон его был непреклонным, и мне невыносимо захотелось выставить его из номера.
– Если боитесь, что сбегу, можете дверь снаружи запереть.
– Вы что-то задумали?
Он сканировал меня подозрительным взглядом, а я не знала, как ему объяснить. Казалось, все происходит слишком быстро, словно бегу куда-то, не успевая посмотреть по сторонам. Слишком ярко, пугающе, сюрреалистично – еще немного, и у меня крыша поедет.
– Как же мы справимся с чем-то важным, если вы мне в мелочах не доверяете? – тихонько пробормотала я, грустно взмахнув ресницами.
– Причина вовсе не в этом, не растрачивайте зря свои уловки, – усмехнулся Вигго в ответ. – Я просто очень вами дорожу. Потому и боюсь хоть на миг упустить из вида. Отдыхайте, я уйду на час-другой.
Дав клятвенное обещание не выходить из номера и звать прислугу, если что-то понадобится, я все-таки выпроводила его и осталась одна. Впервые за все это время. Прошлась по номеру, наслаждаясь тишиной.
Выглянула в окно – здесь был уютный балкон с декоративными деревьями в кадках, но не хотелось, чтобы меня увидели прохожие. Я раньше и не замечала, как это здорово, когда за тобой не наблюдают каждую минуту.
***
Следующие три дня Вигго возил меня по городу – помогал осваиваться. Поначалу всеобщее внимание немного пугало, но скоро я привыкла. Жители Порт-Карлхалла действительно были тактичными и приветливыми. Никто ко мне не приставал, за рукав не хватал, пальцем не показывал, всюду встречали с улыбками.
А главное – нам почти ни за что не приходилось платить. Извозчики катали нас часами, ждали, сколько потребуется, и выглядели такими довольными, будто им оказали высочайшую честь. В ресторане при гостинице для нас всегда был свободен лучший столик. Даже модистка, у которой я назаказывала полный шкаф одежды, еле согласилась, чтобы мы возместили хотя бы стоимость тканей (подозреваю, и ту не в полном объеме).
– Вот это жизнь! – воскликнула я, когда мы вышли из лавки зеленщика с огромным пакетом халявных фруктов. – Что же такое я должна сделать, за что меня так благодарят, еще и заранее? А если не справлюсь или откажусь?
– Не беспокойтесь, обратно ничего не потребуют, – усмехнулся Вигго. – Даже если откажетесь.
– Что-то с трудом верится, что все такие добренькие и понимающие. Лучше бы вы сказали честно – поднимут на вилы или из города выгонят...
– Какая чушь! – возмутился он, укоризненно на меня глядя. – Благодарить вас они, конечно, не станут, но и от осуждения воздержатся, даже за глаза. Никто не посмеет обидеть невесту со Штормового дозора. С морем вы связаны навсегда, где бы ни были и что бы ни делали.
В гостинице к нам тут же подскочил мальчишка коридорный, взял пакет и спросил, когда подать фрукты. Даже нарезать их самостоятельно нам не позволили. Вигго предложил прогуляться по набережной, но я его отговорила – слишком жарко.
Мы расположились во внутреннем дворе, в увитой розами беседке с видом на фонтан – девушка в короткой тунике, выливающая воду из амфоры. Цветы благоухали. Журчание воды умиротворяло. Официантка принесла фрукты и запотевший кувшин с лимонадом. Неподалеку по усыпанным разноцветной галькой дорожкам прохаживались нарядные парочки.
– Я тоже хочу зонтик от солнца. Такой кружевной, как у вон той дамы, – лениво проговорила я.
– Закажем через портье, доставят сию же минуту, – пообещал Вигго. – Вы не стесняйтесь, требуйте все, что пожелаете. Я ведь не знаю всех ваших потребностей.
– Не хочу наглеть, мы и так мне столько всего накупили... точнее, бесплатно набрали. – Я вспомнила прерванный разговор, и умиротворенность сменилась тревогой. Не заманивают ли меня в ловушку всеми этими подарочками и улыбочками? – И все-таки, что конкретно от меня требуется? Пора бы наконец узнать, на что подписываюсь.
– Понимаете ли, в чем загвоздка... Точно никто не знает, кроме самой жены смотрителя маяка. Вас должна была ваша предшественница во все тонкости посвятить, но она погибла.
– Как это произошло?! От чего она умерла?
Вот он, подвох. Начинается. Вигго отвел глаза, скулы под приглаженной бородой обозначились резче.
– Несчастный случай, – ответил он и неохотно уточнил: – Задохнулась. И произошло это здесь, на материке.
А ведь речь о его матери. Запоздало поняв это, я пожалела о своей несдержанности. Если каждую зиму на Штормовом дозоре дежурят смотритель с женой, значит, она умерла совсем недавно.
– Простите, – пробормотала я, мысленно ругая себя за бестактность.
– Это вы меня простите. Я ведь тоже оказался не готов, и вам толком помочь не могу. Но врать не стану – жизнь на острове тяжелая. Условия, если честно, скотские. Работа изматывающая – все домашнее хозяйство на вас. А еще шторма. И сезон тишины... я своими глазами не видел, но это страшно. К тому же изоляция.
Я вспомнила крошечный Штормовой дозор, где кроме маяка и чаек никого и ничего, и внутренне содрогнулась. У Вигго нервы крепкие, он привычный, а я... Боюсь, прибью его через неделю такой жизни.
– Работы я не боюсь, в детстве на лето в деревню ездила. Меня больше этот ваш сезон тишины беспокоит. Значит, что-то выходит из моря, убивает, сводит людей с ума, а мне придется его как-то сдерживать? И никто толком не способен объяснить, как? Вы бы со стороны себя послушали!
Тяжко вздохнув, он сказал, что понимает – предложение не из заманчивых. Особенно для девушки, незнакомой с местными реалиями. И уж тем более абсолютно неподготовленной. Но оказалось, что и сам он не ожидал, что так получится.
В семье Диксонов было три сына – Вигго пояснил, что у жен смотрителей всегда рождаются только мальчики. Младшего, самого умненького, отправили учиться в университет далеко отсюда. Вигго был средним, их с братом приучали к работе на маяке на равных.
Но как-то все негласно решили, что смотрителем будет старший. Он и не спорил, наоборот, с детства готовился к этой почетной миссии. Однако не ждал, что придется так скоро.
Отец не смог смириться с утратой и вскоре погиб в результате нелепого несчастного случая. Будто нарочно смерти искал, чтобы поскорее воссоединиться с женой. Потеря обоих родителей лишила брата Вигго силы духа. На самом деле он вовсе не был готов.
Старший брат уехал навестить младшего и помочь справиться со смертью матери и отца. Вигго не особенно удивился и не разозлился, получив письмо, в котором тот сообщил, что не вернется. Принял все как должное, Вигго смирился и стал ждать свою невесту. Или неминуемой гибели на острове в одиночку.
– Но это же нечестно! – воскликнула я, поражаясь такой подлости. Даже представить не могла, чтобы я так со своим братом поступила. – Он ведь вас предал! И это его обязанность, неужели нельзя разыскать и...
– Никого нельзя заставить силой. Он вправе отказаться, и я, и вы. Только его было кому заменить, а мы с вами, выходит, в похожей ситуации.
Мне стало жаль его. Хоть он и оставался невозмутимым внешне, но каким-то шестым чувством я ощущала – ничего он не смирился. До сих пор болит.
– В похожей, – произнесла я внезапно севшим голосом. – Вы тоже остались выживать в одиночку. Только для моих близких умерла я.
– Не думайте об этом, Софи. Легче не думать, все одно ничего не изменишь.
Он посмотрел на меня печально и ласково, рука, лежавшая на столе, приподнялась было, но тут же вернулась на место. Хотел меня коснуться, чтобы утешить, но не решился.
– Спасибо, – тихо сказала я.
– За что же?
– За то, что стараетесь относиться ко мне по-человечески. Могли бы просто запугать, обмануть или заставить, мне ведь все равно деваться некуда.
– Мог бы, – кивнул Вигго. – Только жить потом как?
– В смысле, со мной?
– С собой. Если человечность потерять, то что тогда вообще останется?
7.
Неделя, отведенная на раздумья, заканчивалась. Вигго не торопил с ответом. Мы проводили время, как обычные отдыхающие, случайно познакомившиеся на курорте, разве что в море не купались.
Прогуливались по нарядным центральным улицам и набережной, наведывались в прохладные винные погребки и кондитерские с маленькими столиками возле витрин. Даже один раз съездили за город, в горы, посетить целебные источники и что-то вроде санатория с бюветами, купальнями и сосновыми аллеями.
Вот только ощущение, будто все вокруг от меня чего-то ждут, давило невидимым грузом. Расслабиться и отвлечься не выходило ни на миг, и чем меньше оставалось времени, тем сильнее я понимала, что не хочу возвращаться на остров.
Увы, нельзя было вечно делать вид, что все обо всем забыли. Однажды вечером, когда мы сидели на открытой террасе ресторана нашей гостиницы, Вигго мягко напомнил, что пора бы отблагодарить за гостеприимство.
– Завтра нас ждет мэр, вы не забыли?
– Как, уже завтра? Простите, я правда забыла. Совсем в днях запуталась, столько всего произошло...
– Ну что же вы, Софи! – укорил Вигго и кивком поблагодарил официантку, подавшую десерт и собирающую пустые тарелки с нашего стола. – Ведь это ваш первый званый обед в городе. Неужели совсем не интересуетесь здешним обществом?
«Мне твоего общества хватает выше крыши», – подумала я. И вдруг поняла, что уже не чувствую к нему неприязни. Более того, даже как-то стыдно стало, что поначалу была такой грубой. Мы ведь и вправду в одной лодке, только ему хватает ума и воспитания вести себя по-человечески, а я...
– Не знаю, – сказала, чтобы хоть что-нибудь ответить. – Для меня все так непривычно. И потом, нас же не в гости позвали, а чтобы официальное заявление услышать. Ну и меня показать любопытным друзьям, разве нет?
– Горожанам не терпится познакомиться с вами, – дипломатично отозвался Вигго. – Что же до заявления... Мне неприятно, что приходится настаивать, но рано или поздно вам придется его сделать. Я рассказал все, что мог, выбор за вами.
Официантка нарочно задержалась или мне почудилось? Поймав мой взгляд, она мило улыбнулась и спросила, не желаем ли мы еще что-нибудь. На равнодушно-приветливом лице – ни тени любопытства. Но все-таки я дождалась, пока она уйдет, прежде чем продолжить разговор.
– А если я решила отказаться, вы меня бросите и уедете? – спросила я, когда она отошла на достаточное расстояние.
– Я помогу вам устроиться, но долго быть рядом не смогу, – произнес он извиняющимся тоном. – До начала штормов обязан уехать.
Ни малейшего признака обиды или злости, а ведь если он не соврал, то мой отказ для него фактически означает смерть в одиночестве. Железной выдержки человек.
– Софи, я только хочу знать – вы намерены отказаться из-за неприязни ко мне?
– Можно подумать, в остальном это заманчивое предложение! – усмехнулась я нервно. – Нет, мистер Вигго Диксон. Я не из-за вас отказываюсь. Я вообще не отказываюсь, потому что все равно ничего хорошего меня здесь не ждет. Пару месяцев на маяке как-нибудь вытерплю. У вас там хотя бы библиотека есть?
Железная выдержка на секунду дала сбой – его глаза словно засияли изнутри, лицо озарила широкая улыбка. Мне почудилось, что он вот-вот сорвется с места и запрыгает от радости.
– Вы правда согласны? Не передумаете?
– У меня на это времени нет. – Я посмотрела на него, строго нахмурив брови. – Надеюсь, вы помните, что мы договаривались об отложенном браке? И не станете приставать ко мне с... со всякими глупостями?
– Ни в коем случае, и в мыслях не было! Слово чести – даже намеков себе не позволю, – горячо пообещал Вигго, не подозревая, что его слова меня задели.
В мыслях, значит, не было? Даже когда меня в купальнике разглядывал? Либо врет, либо на самом деле пень бесчувственный. Не настолько я плохо выгляжу, в конце-то концов!
– Что такое? – спросил он, взволнованно на меня глядя. – Вы мне не верите?
– Почему же, охотно верю, – фыркнула я. – Можете написать своему мэру, пусть устраивает этот ваш праздник, или что там еще от меня требуется.
– Лучше скажите ему об этом лично, завтра. Ему будет приятно.
Я подумала, что тот других вестей и не ожидает. Что бы Вигго не говорил, еще в первую встречу я ясно прочла в глазах градоначальника: отказа он не примет. Или вынудит так или иначе, или найдет множество способов отравить мне жизнь в отместку.
Судя по улыбке, с которой он нас встретил, я не ошиблась. Даже захотелось с порога сказать, что я отказываюсь, просто чтобы увидеть, как вытянется его довольная физиономия. Если бы не Вигго, поддерживавший меня под локоток, точно не сдержалась бы.
Тот званый обед я потом долго вспоминала, после, на острове, тоскливыми и пустыми вечерами, когда за окном лил холодный дождь, а вокруг не было ни души. Мой первый выход в свет. Роскошный особняк, обед из нескольких перемен блюд, знакомство со сливками местного общества.
Богатство, элегантность и странности – так я могла бы описать тот прием в нескольких словах. Если не присматриваться, то казалось, меня окружали вполне обычные люди, даже не слишком пафосные, разве что старомодные. Но какие-то детали постоянно напоминали, что я в другом мире, к которому еще привыкать и привыкать.
За столом рядом со мной сидела темноволосая молодая дама с бледным аристократическим лицом. Ее пышную прическу украшали маленькие желтые бабочки, настоящее произведение искусства – тонкие крылышки трепетали от малейшего дуновения. Но когда слуга в черном фраке приблизился, чтобы налить ей вина, бабочки вдруг вспорхнули – они оказались живыми.
Разговоры почти не отличались от обычной светской беседы, разве что иногда касались непонятных событий. Говорили о морских слонах, прошедшим летом досаждавших жителям района старой гавани (неужели гонялись за ними по улицам?). О том, что наконец закончилась забастовка дегустаторов в местечке Соль (за это меня горячо благодарили – именно мое появление их успокоило). О контрабанде каменных слез, против которой давно пора ужесточить меры (что это такое, я так и не поняла).
А в качестве особого блюда подали нечто совершенно несуразное. Слуга с торжественным видом поставил перед мэром поднос с бесформенным существом размером с индейку – на миг показалось, будто оно живое. Но нет, оно просто было дряблым и тряслось как студень. И неразделанным: плоская полупрозрачная морда грустно взирала на гостей мутными глазами, в немом крике оскалив зубастую пасть.
Мэр резал эту дрянь собственноручно, и слуга передавал каждому из нас по кусочку. Мне, разумеется, достался самый большой. Выглядело это как комок плотной бледно-розовой слизи, едва уловимо пахнущий йодом и озоном.
– Непременно попробуйте, ведь это альболин, – нежным голосом подсказала дама с бабочками. – Водолазы нарочно для вас его выловили...
– Спасибо, но у меня на него аллергия, – шепнула я в ответ. Пробовать такую мерзость не хотелось даже из вежливости.
– Жаль... – вздохнула соседка. Кажется, она оскорбилась.
К счастью, для меня все продолжалось недолго. Мы ушли раньше всех – Вигго сослался на предсвадебные хлопоты, и хозяин вовсе не обиделся, заверил, что был очень рад и звал снова. Как и гости – мы получили приглашение от каждого. Но позже, когда уселись в экипаж, Вигго меня успокоил. Мне, конечно, все будут рады, но, раз нет желания, ездить с визитами не обязательно.
Потом-то я поняла, что они простили бы мне если не что угодно, то очень многое. Лишь бы я не передумала ехать на тот проклятый остров.
***
– Почему у вас некоторые люди такие странные? – спросила я, наблюдая, как маленькая обезьяна вприпрыжку удирает по карнизу.
В зубах она держала письмо – ответ модистке, приславшей ее с приглашением явиться для выбора ткани и фасона свадебного платья. Несмотря на то, что мы лишь подписывали соглашение о браке, торжественную церемонию проводили все равно, и времени на подготовку оставалось ничтожно мало.
– Странные? – удивился Вигго. – Кого вы имеете в виду?
– Модистку, например, и ее помощницу. Или даму с бабочками в волосах на вчерашнем приеме. Или того толстяка со второго этажа, который с черной повязкой на глазах ходит...
– Господин Ноаль? Так он ведь тенг-малам, полуночник, просто дела заставляют вечером выходить. В Порт-Карнхалле их мало, конечно, но встречаются. Бабочки – знак особого статуса этой дамы, а Катрина... Возможно, бывает немного дерзкой, ну так она лучшая в своем деле, ей можно простить некоторую экстравагантность.
На мой взгляд, некоторая экстравагантность – это, например, синий ирокез, татуировка в половину лица или привычка декламировать стихи в людном месте. А то, что творилось вокруг, больше походило на безумие.
Но я решила отложить разговор об этом, тем более, Вигго здесь родился, для него все было обычным. Только попросила поехать со мной к этой его Катрине – в ее присутствии становилось как-то не по себе.
– Разумеется. Нам стоит больше времени проводить вместе, – ответил он. – И мне все еще тревожно, когда вы не рядом.
– На острове у нас будет столько времени, что успеем друг другу осточертеть, – произнесла я угрюмо.
Вроде бы должно быть приятно, что он так обо мне заботится. Но если бы он делал это не потому, что я нужна на маяке... Хотя все равно – постоянная опека раздражает, словно надзирателя приставили.
– В том-то и дело, лучше привыкнуть друг к другу сейчас, – сказал Вигго и окинул меня задумчивым взглядом. – Вам ведь никогда не приходилось подолгу жить в таком уединенном месте, не так ли? Нам очень важно поладить, иначе действительно до ненависти дойдет. А там и до безумия недолго, тем более обстоятельства способствуют.
– Не дождетесь, у меня крепкая психика, – бросила я в ответ, про себя добавив: надеюсь, и у тебя тоже.
Праздник назначили скорее, чем я думала, оставив нам всего четыре дня на все про все. На третий из них модистка пригласила меня на примерку. Удивительно, но она уже успела сшить платье, оставалось лишь подогнать по фигуре.
Усадив Вигго пить кофе, меня отвели в примерочную, где безучастная Вив помогла облачиться в свадебный наряд. Она вновь глядела в пространство невидящими глазами и молчала. Даже когда я оделась и ахнула, посмотрев в зеркало, ее лицо не выразило никаких эмоций. Прямо робот какой-то, а не девушка.
Разве можно так равнодушно смотреть на платье неземной красоты! Вигго был прав насчет модистки – она настоящий гений. Я бы согласилась на свадьбу не раздумывая, если бы сразу дали примерить это чудо.
На церемонии Утонувшая невеста должна быть одета в цвета моря. Для меня выбрали ярко-голубой, как спокойная морская гладь в летний солнечный день. Шелк блестел, струился и ласкал кожу, будто прохладная вода. Из-под края широкой юбки белой пеной выглядывало кружево.
– Что тут можно подгонять? Оно прекрасно! – воскликнула я, любуясь своим отражением.
– Это вы прекрасны, мисс, – отозвалась возникшая за спиной модистка. – А платье должно быть безупречным.
Вытаскивая из своего подола булавки, она прикалывала их тут и там, поворачивая меня то одним, то другим боком – еще чуть-чуть, и голова бы закружилась. Но она управилась буквально за пять минут, и пришлось снять восхитительный наряд. Серое платье, в котором я пришла, после него показалось совсем невзрачным. И я в нем тоже.
