Полная версия
– Вы спросили, почему вам так рады в городе, я ответил, – сказал Вигго. – Кажется, мы договаривались, что вы повремените с решением, пока не освоитесь.
– Не собираюсь я тут осваиваться, – пробурчала я и демонстративно отвернулась.
– А что собираетесь?
Я не нашлась, что сказать. Покосилась на Вигго и увидела, как он улыбается. И это после всего, что только что наговорил? Как он может?!
– Давайте купим вам красивое платье. И не сердитесь, Софи. Вот увидите, вас все здесь очень любят.
Магазинчик и ателье занимали первый этаж небольшого дома с мансардой. Даже в этом городе он казался старинным: стены из выщербленного красного кирпича, массивные деревянные балки, плющ, вьющийся вокруг единственного узкого окошка на торце. Не фахверк, но что-то вроде. Очень живописно.
– Разрешите вас сегодня возить, – подобострастным тоном сказал извозчик, помогая мне выйти из экипажа.
Когда я оперлась на его руку, он прямо-таки просиял. Вигго велел ему ждать и взял меня под локоть.
– Чего это он? – шепнула я, удивляясь такой обходительности.
– Коснуться вас – к удаче. Не волнуйтесь, горожане в большинстве своем люди порядочные, никто вас просто так хватать не будет. Привыкнете понемногу.
Он распахнул дверь и посторонился, пропуская меня в ателье. Немелодично звякнул колокольчик, подвешенный на ручке изнутри. В мастерской было светло и тесно, напротив входа стояли прилавок полированного дерева и витрина с воротничками, что-то тихо жужжало в глубине комнаты, пахло духами, пудрой и мастикой.
Гостей встречали манекены, выстроившиеся почетным караулом – три с одной стороны, два с другой. Одетые в роскошно отделанные платья. Лысые белые головы, гладкие, как бильярдные шары, были лишены лиц, но на ровной поверхности зачем-то нарисовали огромные глаза с длинными ресницами. Выглядело жутковато.
– Ох, Вигго Диксон, вы ли это! – воскликнул грудной женский голос. – Поверить не могу! Сколько же времени прошло с тех пор, как вы в последний раз появлялись в городе? И кто эта прелестная юная дама? Неужели...
– Это ваша новая клиентка, Катрина, – перебил Вигго, но без обычной грубости. – Знакомьтесь – Софи. И да, это она. Надеюсь, вы не станете мучить мою невесту расспросами.
***
Модистка отошла на пару шагов и оглядела меня с головы до ног. Я же смотрела на нее в ответ, вернее, пялилась. Еще неизвестно, кто у кого вызывал большее любопытство.
Это была маленькая смуглая брюнетка с монгольскими скулами, цепкими темными глазами и стянутыми в тугую прическу волосами, такими блестящими и гладкими, что казалось – тронешь, и заскрипят. На шее ее висел театральный бинокль, привязанный за длинную ручку. Левую кисть обтягивала узкая черная перчатка. Подол сплошь усеивали булавки всех видов и размеров.
А к поясу крепилась тонкая цепь, уходящая за спину. Когда модистка начала обходить меня по кругу, цепь дернулась, и маленькая обезьянка выпрыгнула из-за широкой юбки колоколом. Уставилась на меня с таким серьезным и осмысленным выражением морды, что стало не по себе.
– Не вертитесь, миссис, – проговорила модистка строго, когда я по инерции развернулась за ней следом. – Что желаете заказать?
– Мисс, – поправил Вигго. – Софи пока еще не замужем. Сейчас нам нужно готовое платье. У вас ведь найдется, во что ее переодеть?
– У нас найдется все, – загадочно промурлыкала она, сверкнув глазами. – Для вас, мой друг – стаканчик хорошего виски. А мы пока займемся вашей дамой, да, Софи?
Я не хотела, чтобы мной кто-то занимался, просто купить что-нибудь более-менее приличное и уйти. Но заставила себя вежливо улыбнуться в ответ – почему-то эта женщина производила жутковатое впечатление. Она присела, отстегнула своего питомца и приказала:
– Приведи Вив.
Обезьяна сорвалась с места, прыснула вглубь магазина, где вскарабкалась на стеллажи, протиснулась между рулонами тканей и исчезла из вида. Вскоре она вернулась, но не своим ходом, а верхом на щуплом плече молоденькой девушки, очевидно, помощницы или прислуги.
Одежда на ней была попроще, и в целом вид тусклее – рядом с колоритной хозяйкой девчонка казалась вылинявшей. Светло-серое платье, парафиново-бледные руки с тонкими длинными пальцами, тело худое, какое-то вытянутое и нескладное, словно у подростка. А ее лицо...
Взглянув на него, я даже вздрогнула: на секунду почудилось, будто ожил один из манекенов, настолько она была безлика. Выделялись лишь глаза – огромные, голубые, с пушистыми белесыми ресницами и совершенно пустые. Зрачки как точки, ничего не выражающий взгляд в никуда. Она что, слепая?
Модистка велела снять с меня мерки и подобрать что-нибудь из готового, что не надо подгонять. Ничего не ответив, Вив послушно развернулась и направилась к двери в дальнем углу мастерской. Пришлось идти за ней.
– Учтите, это не обычная клиентка. Софи в буквальном смысле не от мира сего, понятия не имею, откуда принесло ее море. Подозреваю, она вообще не представляет, что у нас носят дамы, – произнес Вигго у меня за спиной.
Я замедлила шаг, прислушиваясь, но Вив открыла дверь и застыла на пороге, глядя сквозь меня. От этого безжизненного взгляда становилось неуютно. Наверное, такое чувство возникает, когда на тебя смотрит змея. Я поспешно скользнула внутрь. Только и успела расслышать, как модистка воскликнула:
– Голубчик, да что ж вы сразу не сказали! Это совершенно меняет...
Дверь захлопнулась, отрезав конец фразы. Однако же, хорошая тут у них звукоизоляция! Наверное, из-за толщины стен, еще эти бархатные драпировки. В отличие от самого ателье, выглядевшего, как и положено швейной мастерской, не особо нарядно, примерочная была роскошной.
Темно-вишневый плюш и бархат, зеркала в позолоченных рамах, мебель на гнутых ножках. На полированном столике в углу – ваза с цветами, похожими на белые лили, но аромата я не почувствовала.
Равнодушная Вив сняла мерки быстрыми умелыми движениями. Она ничего не записывала, не произнесла ни звука – я решила, что девушка немая. Или просто не в себе, страдает чем-то вроде аутизма. Или и то, и другое одновременно. Еще подумала, что молодец хозяйка, пожалела девчонку и взяла в работницы.
Закончив, Вив ушла из примерочной и через пару минут вернулась с ворохом платьев. Кивнула в сторону кабинки, отгороженной расписной ширмой. Рисунок напоминал восточную живопись, но я не успела присмотреться как следует. Хотелось быстрее закончить и уйти – мне здесь не нравилось.
Из шести платьев два подошли идеально: белое, отделанное кроваво-красной шелковой тесьмой, и небесно-голубое, совсем простое – главным его достоинством был цвет.
Долго вертелась перед зеркалом то в одном, то в другом, и хотела уже попросить совета модистки или Вигго, но передумала. В конце концов, он ведь не на бал меня звал. Да и к чему наряжаться, в моей-то ситуации. Я отложила оба и выбрала темно-серое, строгое, украшенное лишь розовым кружевом на воротничке и манжетах. Зато село оно идеально, и материал – плотный, вроде льна, но шелковистый, был очень приятным наощупь.
– Софи! Вы просто восхитительны, когда одеты по фигуре! – воскликнула модистка, когда я показалась им в выбранном наряде. – Взгляните, разве она не прелесть?
– Очень красиво, – вежливо кивнул Вигго. Особого восторга в его глазах я не заметила, и почему-то стало обидно чуть не до слез.
– Кроме этого вам что-нибудь еще приглянулось? – продолжила она деловым тоном.
– Ну... они все очень красивые, просто я еще не разобралась в моде и вообще... – мне не хотелось ее обижать, но кто знает, во сколько Вигго обойдутся эти вещи, а ведь мне еще обувь покупать, и это как минимум. Лучше пока не наглеть. – В другой раз.
Вив передала ей листок – наверное, все-таки записала мои мерки. Облокотившись о прилавок, модистка принялась строчить на нем мелким неразборчивым почерком.
– В другой так в другой, рада, что сумели подобрать вам хоть что-то на первое время. Передадите это белошвейке, – распорядилась она, протягивая Вигго записку. – Я написала ей пару слов и объяснила, что нужно нашей прелестной клиентке. Не волнуйтесь, милочка, мы позаботимся о вас.
Смутившись, Вигго признался, что совсем забыл об этих вещах. Если честно, я тоже. А теперь, когда напомнили, опять почувствовала, что под одеждой у меня купальник, я ношу его третий день почти не снимая, и это дико неудобно.
– Возьмите, – едва слышно прошелестел чей-то голос за спиной. Я оглянулась. Вив стояла рядом и протягивала мне аккуратно сложенное и перевязанное лентой голубое платье. – Это подарок.
Я взяла его, и девушка скрылась за стеллажами. Вновь послышалось тихое жужжание. Вигго с модисткой переглянулись.
– Поразительно! Вы тоже это слышали? Мне ведь не почудилось? – проговорила она. – Вот что значит невеста со Штормового дозора...
– Что случилось? – спросила я, нервно сминая подарок. Заметив это, модистка забрала его у меня, чтобы упаковать в коробку.
– Видите ли, Вивьен не говорит с тех пор, как ее душу забрало море. Мы уж думали, бедняжка онемела. А с вами заговорила... Не бойтесь, – увидев испуг на моем лице, она поспешно улыбнулась и сменила тему. – Вив прекрасно работает – никто из наших дам еще не жаловался, но если желаете, впредь буду заниматься вами сама. Когда придете заказывать гардероб? Советую поторопиться – не представляю, сколько времени такая молодая и очаровательная госпожа сможет прожить, имея в своем гардеробе всего два платья. Так что жду вас завтра, приходите в любое время, хоть за полночь. До скорой встречи, Софи!
5.
Следующей по плану была мэрия. Здание, где она разместилась, выглядело так, что сразу становилось ясно – тут находится правительственное учреждение. Трехэтажное, строгое, без лишних украшений. Перед главным входом – небольшая площадь со статуей на высоком постаменте. На крыше – флаг.
Тем не менее я ожидала увидеть внутри этого самого обычного здания все, что угодно: наверное, если мэром Порт-Карлхалла окажется сам Ктулху, не удивлюсь. Но первой, кого мы встретили, была девушка.
Она стояла неподалеку от входа. Очень нарядная, яркая – розовое платье и пышная прическа из нарочито небрежно уложенных темно-рыжих локонов невольно привлекали внимание. Почему-то я сразу подумала, что она нас ждет.
И правда – стоило нам приблизиться, как незнакомка сорвалась с места, но тут же замерла, не решаясь подойти. На меня даже не взглянула – все ее внимание было приковано к Вигго.
Он походя поприветствовал ее небрежным кивком головы, не замедлив шаг. Она хотела что-то сказать, но смутилась, попятилась и только проводила его взглядом. Я заметила, что она хорошенькая: пухлые губы, румянец, родинка над губой, фигура – ярко выраженные песочные часы. Такие не бывают просто знакомыми.
«Да какое мне-то дело!» – мысленно одернула себя, но все-таки было неприятно. Весь город считают меня его невестой, а вокруг моего «жениха» какие-то подозрительные девицы вьются. Кому это понравится!
Но спрашивать я ни о чем не стала – еще подумает, будто я к нему не так безразлична, как пытаюсь дать понять.
– Это Энн, певичка из... неважно. Словом, она не из тех, с кем вам следует водить знакомство, – пояснил Вигго, когда швейцар услужливо пропустил нас в просторный холл.
– Сами-то водите, – съязвила я, пытаясь через окно разглядеть, ушла она или осталась ждать, пока мы не вернемся. – А за себя я как-нибудь сама решу.
– Раньше водил. – Он посмотрел на меня пристально и усмехнулся. – Неужели вас интересуют увеселительные заведения с сомнительной репутацией? Или все-таки мое прошлое?
– Мне все равно, – пробормотала я с досадой, взбираясь следом за ним по широченной мраморной лестнице.
Сам-то моим прошлым почти не интересовался, даже на то, что у меня якобы жених есть, внимания не обратил. Скорее всего, забыл уже. Тогда и я его расспрашивать не буду – мне абсолютно нет дела ни до его прошлого, ни до его будущего, ни до его шлюх.
Но все-таки любопытно. Кто ему эта девушка? И как он ее презрительно – певичка! Наверное, она вроде местных эскортниц, помимо выступлений зарабатывает и другими услугами... Вот кобель, а прикидывается таким правильным! Но почему она на него так смотрела, будто...
– Велите доложить о вас, мистер Диксон?
Откуда выскочил молодой человек, перебивший эти увлекательные размышления, я заметить не успела. Он смотрел на нас вежливо, но с чуть заметным высокомерием. Дежурная улыбка казалась совершенно неискренней, заученной, будто его заставляли подолгу репетировать перед зеркалом. Его фото прекрасно смотрелось бы в словаре напротив слова «бюрократ».
– Да, будьте так любезны, – отозвался Вигго своим обычным невозмутимым тоном. – Скажите, что со мной вновь прибывшая невеста со Штормового дозора. Будем весьма признательны, если его превосходительство примет нас сегодня.
На лице бюрократа промелькнула тень любопытства, но сразу же скрылась – видимо, интересоваться посетителями он считал ниже своего достоинства. Изобразив подобие вежливого полупоклона, он вновь скрылся с глаз в боковом коридорчике. Я успела разглядеть нарукавники, надетые поверх пиджака, чтобы рукава не запачкать. На безупречно белой, отглаженной материи одного из них красовалось совсем крохотное, но все равно заметное чернильное пятно.
Мэр вызвал нас сразу же, и пяти минут не продержал в коридоре. Это был маленький изящный человечек со смуглым лицом, острой бородкой, тонкими черными бровями и усиками. Волосы цвета воронова крыла собраны в хвост на затылке.
При виде нас он вышел из-за стола и в несколько быстрых шагов приблизился, сверкая белоснежными зубами. Невольно я представила его со шпагой на поясе, золотой серьгой в ухе, в треуголке и с попугаем-матерщинником на плече.
– Приветствую вас, мистер Диксон, и вас, очаровательная мисс, – приятным энергичным голосом произнес он, в порыве чувств коротко пожимая мои пальцы. – Словами не передать, как я счастлив, что вы наконец-то прибыли! Прошу, располагайтесь, я полностью в вашем распоряжении.
Он галантно отодвинул передо мной кресло с низкой спинкой, обтянутое светлой кожей. Я поблагодарила, уселась, как вдруг откуда-то раздался громкий звук, одновременно похожий на трель птицы и стрекотание цикады.
– Крра, крра, крра, ца-ца-ца-ца-ца!
Обернувшись, я увидела такое странное существо, что едва не вскрикнула от неожиданности. Вместо попугая в высокой клетке мэр держал нечто, подозрительно похожее на черта. Тонкое, черное, размером с котенка, с маленькими рожками, длинными конечностями-прутиками, кисточкой на хвосте.
Оно сидело на жердочке, свесив одну ногу и подтянув к груди согнутую коленку другой, и орало свою песню, широко разевая розовую пасть. Даже издалека можно было разглядеть – зубки у него острые.
– Простите, мисс...
– Софи.
– Он тоже вам рад, мисс Софи. – Мэр поморщился и накрыл клетку темно-синим покрывалом. Существо тут же затихло. – Не желаете ли рюмочку шерри? Кофе? Чего-нибудь освежающего?
– Помнится, в последний раз мне у вас подавали отличный ледяной чай с мятой, – сказал Вигго, присаживаясь на соседнее кресло напротив мэрского стола.
Я бы предпочла херес. Стол, отделяющий нас от хозяина кабинета, выглядел монументальным, как памятная плита. В клетке копошился черт с повадками канарейки. Мэр взирал на нас с улыбкой бультерьера и таким выражением глаз, будто вот-вот начнет потирать руки. Было ясно без слов – он действительно меня очень ждал и теперь рад, что дело выгорело.
И я, конечно, не удержалась.
– Прошу прощения... ваше превосходительство? – проговорила, удивляясь собственной смелости. Мэр взглянул на меня с добродушием сытого хищника. – Вигго... то есть, мистер Диксон, рассказал, что конкретно вы все от меня хотите. Так вот. Пожалуй, я откажусь.
Принесли поднос с графином и высокими стаканами. В графине плавали ярко-зеленые листья мяты и дольки лайма. Колотый лед в металлической вазочке еще не подтаял и казался битым стеклом. Даже потрогать захотелось, на всякий случай.
– Почему вы думаете отказаться, Софи? – светским тоном поинтересовался мэр.
– В смысле? – воскликнула я, оторопев.
Он смотрел на меня с выражением дружелюбия и терпения, помешивая длинной ложечкой в стакане. Лед постукивал о стенки, мята и лайм красиво кружились. Я непроизвольно облизнулась и отхлебнула своего напитка. На вкус ничего необычного, разве что пересластили немного.
Пауза затянулась. Вигго перехватил инициативу и вкратце рассказал мэру мою историю. Тот не удивился – или просто не показал вида. Слушал, кивал, пару раз задал уточняющие вопросы. Когда Вигго закончил, снова посмотрел на меня.
– Наверное, вы боитесь принять чересчур поспешное решение. Это разумно, более того, у вас еще есть время все обдумать. Но советую оставить разговоры о ваших сомнениях в стенах этого кабинета.
– Но если я не собираюсь...
– Пока не собираетесь, – перебил мэр. – К тому же для вас выбор в целом не велик. Ну чем, скажите на милость, вы думаете зарабатывать на жизнь? Вы хоть что-нибудь делать умеете? А рассчитывать на выгодный брак... – Он покачал головой, глядя на меня с притворным сочувствием. – Утонувшую невесту никто не возьмет в жены, если он в здравом рассудке. Простите, мистер Диксон, разумеется, вас это не касается.
– Я вообще ни на какой брак не рассчитываю, я просто хочу вернуться домой. Произошла ошибка, вы все меня с кем-то путаете, я самый обычный человек!
Мэр терпеливо слушал, но что-то такое читалось в глубине его глаз, отчего мне вдруг стало предельно ясно: никогда я отсюда не выберусь. От этого осознания перехватило дыхание, я захлебнулась словами и замолчала, отводя взгляд. Пытаясь вернуть себе надежду: в этом мире столько всего чудесного, неужели не найдется что-нибудь, что сумеет вернуть меня в мой родной мир?
– Я не вправе вас принуждать, – сказал мэр мягко. – К сожалению. Вы должны отправиться на Штормовой дозор добровольно, таковы правила. Вас никто не станет наказывать за то, что не хватило смелости исполнить свой долг – честно говоря, мало кто пожелал бы очутиться на вашем месте. При всем уважении к вашей семье, мистер Диксон.
– Но? – переспросила я. Когда берут такую эффектную паузу, всегда должно последовать «но».
– Помогите нам, Софи. Вы нужны городу. Без вас быть страшной беде – если море не успокоить, оно возьмет свое человеческими жертвами. Люди будут гибнуть, сходить с ума... До тех пор, пока море не смилостивится и не выберет вам замену. А это случится не быстро.
– То есть кто-то уже отказывался? Но как же Вигго? Он-то останется.
– Отказывались, в последний раз очень давно, – ответил Вигго. – Еще до того, как на маяке поселилась моя семья – больше двухсот лет назад. Нам повезло, долго продержались. Но если откажетесь вы, смотрителю тоже придется искать замену. Я же говорил – одному мне не выстоять.
Захотелось вскочить, швырнуть в стену графин с остатками переслащенного чая, раскричаться, послать обоих куда подальше и выйти, от души хлопнув дверью.
А дальше куда? Мэр прав, я ведь ни на что не гожусь – кому здесь нужен диплом специалиста в области иномирного законодательства? Больше я ничего и не умею. Даже уборщицей не устроюсь – представления не имею, что у них тут за средства для уборки. Может, горожане держат специально обученных ручных обезьян как у модистки, а то и вовсе для грязной работы существует какая-нибудь магия.
– Софи, успокойтесь, – послышался невозмутимый голос Вигго. – Его превосходительство всего лишь хотел познакомиться с вами. Вас никто не неволит. Зачем вы так?
«Да потому что мне страшно, пень ты бесчувственный», – ответила я мысленно, но вслух промямлила извинения. Мэр в ответ небрежно отмахнулся узкой холеной рукой (мне стало немного стыдно за свой маникюр при взгляде на его идеально отполированные ногти).
– Разумеется! – воскликнул он. – Мой секретарь внесет ваши данные в городские книги... А, впрочем, к чему такое беспокойство, просто пришлите их на днях письмом. Ну и с датой праздника настоятельно прошу не тянуть – не лишайте горожан повода для радости, все вас так ждали!
– Праздника? – переспросила я механически.
У них-то радость, а у меня что? У друзей моих, у Сережки – я ведь фактически на их глазах утонула! Наверное, родителям уже сообщили... интересно, кто это на себя взял, я бы не решилась.
– Город приветствует новую Утонувшую невесту, – пояснил мэр. Кажется, мое поведение начинало его раздражать. – В вашем случае разумно будет приурочить торжество к свадьбе, времени остается слишком мало.
– Согласен, это будет самым разумным решением, – покосившись на меня, ответил Вигго. – Прошу простить нас, все произошло слишком быстро... Даю слово, что до конца недели мы все уладим, а через две можно будет устроить праздник.
– Ну что вы, я все понимаю. Отдыхайте, развлекайтесь. Я уже распорядился – в Перламутровом одни из апартаментов ваши на все это время. Держите меня в курсе дел, мистер Диксон. Сердечно рад знакомству, мисс Софи, надеюсь на скорейшую встречу.
Все это я слышала как в тумане. Не помню, как попрощалась, как позволила Вигго увести себя из кабинета сквозь приемную с тремя секретарскими столами – все трое чиновников разом поднялись с места, провожая нас. Помню только, что мраморный пол в коридоре был застелен темно-синей ковровой дорожкой с коротким ворсом, и серебристые полосы по ее краю расплывались перед глазами.
– Не сейчас. – Вигго крепче стиснул мою руку и украдкой протянул носовой платок. Я послушно смахнула слезы. – Вот так. Терпите, не позорьтесь в мэрии. Поедем в гостиницу, там наплачетесь.
– Мне на вашу мэрию... – шмыгнув носом, пробурчала я и выругалась.
– Там и поругаетесь. Можно даже в экипаже. Только не здесь, на вас все смотрят!
Кроме мэра, секретарей и двоих солдат, стоявших по обе стороны парадной лестницы в почетном карауле, мы встретили лишь пару-тройку человек, да и те пронеслись мимо, никого вокруг не замечая.
– Смотрите под ноги. И придержите юбки, вы же сейчас споткнетесь о подол. Во что, интересно, одеваются женщины в вашем мире?
– Женщины в нашем мире одеваются во что захотят. И вообще полностью распоряжаются своей жизнью, и выгодный брак – вовсе не вершина достижений, – бубнила я, приподнимая свободной рукой подол. Нарочно старалась повыше, сумела бы – задрала б до колен. Злость на Вигго помогла немного прийти в чувство и не разреветься. – Мы строим карьеру, ходим тусить, заводим детей для себя, можем вообще никогда не выходить замуж, если не пожелаем. Вот так-то.
– Сдаюсь, вы меня эпатировали чрезмерно, – усмехнулся он. – Одного не пойму – с чего вы так замужества боитесь.
– Да не боюсь я... Но как-то не так себе это представляла. Со всех сторон твердят о моей свадьбе, а я с женихом на «вы» до сих пор. И вообще, разве это по-человечески, если ни друзей, ни родственников не будет, и мама с папой...
На этот раз слезы хлынули сами собой, Вигго только и успел выволочь меня на улицу. Быстрым шагом добрались до нашего извозчика – тот ни о чем не спрашивал, захлопнул за нами дверцу и хлестнул лошадей. Я рыдала, уткнувшись лицом в колени, и все никак не могла поверить.
Я больше никогда не увижу родителей и брата. У меня даже могилы не будет – нечего хоронить. Ничего от меня там не осталось, кроме памяти и горя самых близких. А здесь... да какая разница. В тот миг казалось, что я больше никогда не смогу улыбнуться.
До гостиницы было недалеко, и извозчик долго стоял, припарковавшись у обочины, и терпеливо ждал, когда я проревусь.
6.
Можно ли долго горевать в президентском номере дорогого пятизвездочного отеля? Из тех, где безупречно вышколенный персонал в яркой униформе делает все, чтобы гостям было уютно. Где огромный холл с открытыми лестничными пролетами и многоярусной хрустальной люстрой сияет показной роскошью, будто зал дворца. Где в гостиной двухкомнатных апартаментов из панорамного окна видно море, а моя кровать больше всей спальни в квартире, где я раньше жила.
Предаваться унынию в таком месте – кощунство. Оплакивать горькую судьбину – глупо, даже мне самой казалось фальшивым. Здесь уместно разве что рыдать об измене любовника, напиваясь шампанским и срывая с себя подаренные им бриллианты. И то не всерьез...
