Измена. Ты останешься со мной

Мужчина просто стоит рядом с машиной, руки в карманах, спокойный, уверенный. Как будто так и должно быть. Как будто его появление здесь — обычное дело.

Моргаю и отвожу взгляд.

— Простите, вы, наверное, ошиблись, — говорю быстро, натягивая вежливую маску. — Я вас не знаю.

Разворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону.

Сердце бьётся где-то в горле, глухо, неровно. Ступни будто налились свинцом, но я заставляю себя идти.

Только бы уйти. Только бы раствориться среди машин, людей, серого утреннего города. Смешаться с толпой и больше никогда не видеть ни этого мужчину, ни всё, что осталось там, наверху.

Чувствую, как спина ноет от взгляда, которым он, наверное, всё ещё сверлит мне в затылок, но не оборачиваюсь. Просто иду. Чем дальше, тем лучше.

В кармане начинает вибрировать телефон. Резко, навязчиво.

Сердце на мгновение сжимается.

Неужели Леша еще не понял, что между нами всё кончено? Зачем звонить?

Нервно достаю телефон из кармана, почти не глядя, и только тогда вижу: незнакомый номер.

Оглядываюсь. Мужчина стоит на месте, но теперь держит телефон рядом с ухом. И улыбается. Легко, чуть насмешливо.

— Теперь я точно уверен, что не ошибся, — говорит он, убирая телефон.

Судорожно прячу мобильник обратно. Не зная, что ответить.

— Подвезти тебя? — предлагает мерзавец будничным тоном, будто спрашивает дорогу.

— Нет, спасибо, — отвечаю поспешно и снова разворачиваюсь, пытаясь уйти.

Не успеваю сделать и пяти шагов, как он догоняет меня. Встаёт чуть сбоку, не преграждая дорогу, но создавая ощущение, что уйти будет сложно.

— Я не привык, когда меня обманывают, — говорит почти лениво. — Теперь ты мне должна.

Я резко останавливаюсь, замираю на месте, пытаясь хоть как-то понять, чего он добивается. Сердце снова сбивается с ритма.

Точно! Неужели я забыла вчера заплатить ему?

Пальцы судорожно шарят в сумке, достаю кошелёк:

— Сколько я вам должна за поездку?

Мерзавец смеётся. Низко, глухо, чуть наклоняя голову:

— Мне не нужны твои деньги.

— Тогда что? — спрашиваю, напрягаясь. Пальцы стискивают ремешок сумки.

Он смотрит на меня внимательно. Как будто взвешивает что-то.

— Для начала — просто хочу подвезти тебя, — произносит с ухмылкой. — Вот и всё.

— Просто так? — с сомнением спрашиваю.

Он чуть улыбается, окинув меня взглядом:

— Просто так не бывает. Но я обещаю: никуда не увезу. Куда скажешь — туда и поедем.

Стою растерянная. Никогда не умела быстро соображать в таких ситуациях. Не привыкла к такому напору. Обычно люди были проще, прямее. А он как-то сразу задаёт правила, и даже воздух вокруг будто подчиняется ему.

— Или боишься? — мягко бросает он.

— Нет, — резко отвечаю.

Он молчит. Просто смотрит. Ни давит, ни уговаривает. Просто ждёт.

Поднимаю голову и краем глаза замечаю движение. Мелькает знакомый силуэт в окне на нашем этаже. Приглядываюсь — это Леша. Стоит у стекла, прижавшись почти вплотную, смотрит вниз. На меня. На машину. На мужчину рядом.

Замираю на мгновение. Сердце болезненно ёкает. Он всё видит. Кажется, даже отсюда чувствую, как напрягся его взгляд.

И вдруг внутри что-то щёлкает. Может, глупо. Может, мстительно. Но часть меня хочет, чтобы Леша это видел. Чтобы понял, что потерял. Чтобы хоть что-то в нём зашевелилось.

— Ладно, — выдыхаю я, не веря, что это сказала. — Подвезите.

Мужчина ничего не отвечает. Медленно подходит ближе, легко, словно ему некуда спешить.

— Ну вот и отлично, — произносит довольно.

Неторопливо подходит к машине и касается дверной ручки. Будто давит на нервы специально.

Открывает передо мной дверь и делает приглашающий жест ладонью. Вижу, как мерзавец скользит по мне взглядом, чуть прищурившись, будто и правда заранее знал, что я всё равно соглашусь, сколько бы ни упиралась.

На секунду внутри что-то сжимается. Странное чувство, как будто ему можно доверять. Как будто он не из тех, кто причинит вред. Но я быстро отгоняю эту мысль. Слишком рано расслабляться.

Мельком вспоминаю, что в сумке где-то должен быть баллончик с перцовкой. На всякий случай. Пальцы сжимаются крепче на ремешке сумки. Если что — я смогу защититься. Надо просто быть настороже.

— Прошу, Лера, — негромко говорит он.

Сажусь внутрь. Чувствую на себе его взгляд, но не оборачиваюсь. В голове шумит. Мне сейчас не до его странной игры. Не до загадочных ухмылок и странных предложений. Мне бы просто добраться до работы и отсидеться где-то в тишине. Переварить всё, что случилось.

Душит ощущение, что снова попала в какую-то ловушку. Что снова кто-то принимает за меня решения, а я просто молча соглашаюсь.

Но сил спорить нет. Хочется только одного — чтобы это поскорее всё закончилось.

Прежде чем дверь захлопывается, краем глаза успеваю увидеть в окне лицо Леши. Он почти прижимается лбом к стеклу, руки сжаты в кулаки. Черты лица перекошены злостью так сильно, что даже на этом расстоянии я вижу, как дрожат его губы. И, странным образом, это не пугает. Это только заставляет крепче сжать ремешок сумки на плече и сдержать злую усмешку.

Глава 9

В салоне тихо. Даже слишком. Только негромкое жужжание мотора.

Сижу, вцепившись в ремешок сумки, и никак не могу выбросить из головы Лешу, стоящего в окне.

Что он теперь думает?

Видел, как я села в чужую машину. Наверное, бесится. Может, опять винит меня в том, что сама его довела. Или уже придумывает, как всё выставить так, будто я во всём виновата.

От этой мысли становится только противнее. Сильнее сжимаю сумку в надежде, что мне не потребуется использовать газовый баллончик.

Главное сейчас — не думать о плохом и просто подальше уехать от дома.

Мужчина ведёт машину спокойно. Неторопливо. Уверенно. Никаких резких движений, никаких вопросов. Но от этого становится только тревожнее.

Краем глаза поглядываю на него.

Спокойный, собранный. Лицо не выражает ничего лишнего. Ни раздражения, ни интереса. Будто ему вообще всё равно.

И всё равно внутри что-то сжимается. Это не такси. Я почти уверена. Думаю, что водители бизнес-такси ведут себя иначе. Да и кто вообще будет стоять под подъездом с таким терпением? Ожидать. Меня.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает он вдруг, не поворачивая головы.

Голос низкий, негромкий, чуть ленивый. Без нажима.

— Угол Лесной и Центральной, — говорю быстро.

Работа. Единственное место, куда мне сейчас можно.

Он кивает.

Машина продолжает ехать, и я чувствую, как внутри гулко отдается каждый метр расстояния, который отдаляет меня от дома. От Леши. От того, что ещё утром казалось привычным миром.

— Ты всегда такая осторожная? — вдруг спрашивает он.

Вздрагиваю от его голоса:

— С незнакомцами — да, — отвечаю резко.

— Правильно. — Он кивает, не отрывая взгляда от дороги. — Хотя не все незнакомцы опасны.

— Я предпочитаю лишний раз не проверять, — бурчу, вцепившись в ремешок сумки.

Он чуть улыбается краем губ.

— Ты вчера была смелее, когда села ко мне.

— Я думала, что это такси, — бурчу, отворачиваясь к окну.

До сих пор пытаюсь убедить себя, что это просто такси. Просто странный водитель. Просто неловкая ситуация. Только вот внутри всё сильнее скребёт ощущение, что всё это далеко не случайность.

— И всё равно села бы, если бы знала?

Я молчу. Потому что не знаю, что ответить. Потому что сама не понимаю, зачем тогда прыгнула в эту машину.

— Ладно, — спокойно произносит он, — не дави на себя. Иногда лучше действовать сердцем, чем головой.

Тихо фыркаю и отворачиваюсь к окну.

— Работаешь там? — спрашивает он, окинув меня взглядом.

— Да, — коротко отвечаю.

— Учительница? — добавляет, словно между прочим.

Я резко поворачиваюсь к нему:

— Откуда вы знаете?

Он спокойно смотрит на дорогу:

— Просто догадался.

Внутри всё напрягается ещё сильнее. Что значит «догадался»? По взгляду? По голосу? По какой-то мелочи, которую я сама не замечаю? Или он знает обо мне больше, чем говорит, и просто играет в вежливость?

В груди всё тянет неприятным комком. Чувствую себя голой под его спокойным взглядом, словно каждая моя мысль написана у меня на лбу. Хочется вжаться в кресло, закрыться, исчезнуть. Но сижу молча и делаю вид, что всё нормально.

— Вы часто «угадываете»? — спрашиваю я колко.

Он усмехается, но не отвечает. Просто продолжает вести машину, как будто я сама должна сделать выводы.

Мне хочется выйти прямо сейчас. На ходу. Но ноги не слушаются.

Мимо проплывают серые улицы, мокрые от ночного дождя.

Сжимаю сумку на коленях, вспоминая вчерашний вечер, лестницу, дверь ванной. Лешу. Всё накладывается друг на друга, как рваная плёнка.

Машина плавно замедляется и останавливается у знакомого здания.

Выдыхаю, будто только сейчас замечаю, как всё время в пути держала дыхание.

Сжимая сумку, бросаю короткий взгляд в окно, проверяя, точно ли это место, точно ли я там, где должна быть.

Нерешительно тянусь к дверной ручке, в голове одна мысль: быстрее выйти, быстрее отгородиться от этой странной поездки, от этого странного мужчины, от себя самой, от всего.

Мужчина глушит мотор.

— Правильный адрес? — уточняет.

— Да, — кивком отвечаю, уже дотронувшись до ручки двери.

Он вдруг поворачивается ко мне впервые за всю поездку. Оценивающе смотрит:

— Здесь преподаёшь? — произносит с удивлением.

— Да, — чуть напряжённо отвечаю. — Начальные классы.

Сама удивляюсь, что вообще отвечаю. Все мои инстинкты кричат держать дистанцию, молчать, уйти в себя, но слова всё равно срываются, как будто внутри меня осталось что-то, что ещё цепляется за человеческое общение. Даже сейчас, даже с ним — чужим, незнакомым, опасным. Может, потому что он единственный, кто за последние сутки вообще попытался меня услышать.

Он хмыкает:

— Спокойная работа. Но тяжёлая.

Моргаю, ощущая, как внутри всё ещё скребёт обида. Леша никогда даже не интересовался, чем я живу на самом деле. Ему было важно, чтобы всё было удобно, чтобы я улыбалась вовремя, готовила вовремя, молчала вовремя. А мои дни? Мои мысли? Мои маленькие победы и усталость?

А тут — человек, которого я знаю от силы полчаса, и он смотрит на меня так, будто хочет знать. Слышать. Будто я — не пустое место рядом, а кто-то настоящий. И от этого становится только больнее. Потому что раньше я считала, что мне всего хватает.

— Боишься меня? — спрашивает он вдруг тихо.

Замираю. Сердце ухает где-то в горле. Несколько секунд просто смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Словно пытаюсь понять: он шутит или действительно говорит то, что думает.

Чувствую, как руки дрожат, а пальцы крепче сжимаются на ремешке сумки. Всё тело напряжено, как натянутая струна. Хочу ответить, сказать что-то колкое или просто выйти из машины, но язык будто прилип к небу.

Он смотрит прямо в глаза. Спокойно, без нажима.

— Не стоит, — произносит с ухмылкой. — Я не собираюсь причинить тебе вред. Никогда.

Не знаю, почему, но его слова цепляют сильнее, чем мне бы хотелось. Я не верю. Не должна верить. Но внутри впервые за долгое время что-то словно отпускает. На секунду.

— Спасибо за поездку, — выдавливаю я, дёрнув за ручку двери.

Он кивает, чуть усмехаясь:

— Увидимся скоро.

Выхожу из машины. Дверь мягко закрывается за мной с глухим щелчком. Стою пару секунд на тротуаре, чувствуя его взгляд в спину.

В голове крутится его последняя фраза. «Увидимся скоро».

Почему он так сказал? Обычная вежливость? Или он действительно собирается появиться в моей жизни снова? Но почему?

От этой мысли внутри всё невольно напрягается. Хочется сказать себе, что это просто слова, просто странный водитель. Но где-то в глубине поднимается странное предчувствие.

Нужно успокоиться. Ведь он и правда не обманул и подвёз до работы.

Выдыхаю, сжимаю ремешок сумки и, не оглядываясь, быстро направляюсь к зданию.

Просто иду.

В голове только одна мысль: что вообще происходит? И что ему от меня нужно?

Глава 10

Иду по коридору школы, стараясь держаться прямо. Приветливо киваю коллегам, улыбаюсь детям. Всё будто как всегда, но тело напряжено, как струна.

Хочется просто спрятаться куда-то внутрь себя и не выходить до конца дня. Только бы побыстрее это все закончилось.

— Лер, ты как? — окликает меня Марина, завуч. — У тебя вид уставший. Всё в порядке?

Вот только ее мне сейчас не хватало. Надеюсь, не станет читать нотации и рассказывать мне, как нужно работать с детьми. Еще этого я сейчас точно не выдержу.

— Просто не выспалась, — говорю тихо, стараясь держать себя в руках. — Тяжёлая ночь.

Марина впервые смотрит на меня с беспокойством. Кажется, я и правда сейчас выгляжу уставшей.

— Может, тебе подмену найти? Ты вся бледная. Не заболела?

— Нет, нет, всё нормально, правда, — спешу заверить её и быстро улыбаюсь, пытаясь выглядеть убедительнее.

Она кивает, но в её глазах вижу сомнение. Мне нужно держаться, не выдать себя. Только бы продержаться до конца дня.

Уроки тянутся бесконечно. Я говорю, объясняю, двигаюсь между партами — всё на автомате. От каждого шороха вздрагиваю, от звонка на перемену сердце учащает ритм. Что, если Леша придёт сюда, прямо в школу? Что, если не успокоится? Что, если сделает что-нибудь ужасное?

В конце третьего урока ко мне подходит Марина, на её лице явная растерянность.

— Лера, там в учительской родители Вани Петрова, они хотят срочно поговорить о его успеваемости. Ты не можешь уделить им пару минут?

— Конечно, — киваю я, чувствуя, как напряжение растёт. — Сейчас приду.

Разговор затягивается, родители настойчиво задают вопросы о каждом уроке и каждой оценке Вани.

Стараюсь держаться ровно, хотя с каждым новым вопросом чувствую, как внутри нарастает раздражение и усталость. Терпеливо объясняю всё снова и снова, ощущая, что силы утекают с каждым произнесённым словом.

Наконец родители благодарят и уходят, я облегчённо выдыхаю и почти бегом направляюсь во двор, чувствуя острую потребность хоть на минуту остаться наедине с собой и прийти в себя.

Останавливаюсь у края асфальтированной дорожки, прислоняюсь к перилам. Закрываю глаза, пытаясь унять дрожь. Воздуха не хватает. Хочется спрятаться от всего.

Открываю глаза и замираю. Сердце пропускает удар, когда замечаю фигуру у калитки.

Леша.

Стоит неподвижно, руки сжаты в кулаки. Вижу, как его плечи напряжены до дрожи. Взгляд прикован ко мне так пристально, что я ощущаю это физически, словно он пытается проникнуть под кожу. Лицо бледное, почти белое от ярости, глаза горят злостью и чем-то пугающе незнакомым.

Чувствую, как желудок сжимается в тугой узел, дыхание сбивается, как будто кто-то резко нажал на паузу во всём моём теле.

Он быстро подходит ближе.

— Нам надо поговорить, — бросает резко, почти зло.

— Мне не о чем с тобой говорить, — отвечаю, стараясь отступить назад.

Он хватает меня за руку, сильно, больно.

— Ты с кем уехала утром? — его голос напряжённый и дрожащий.

— Отпусти, — вырываюсь, но он держит крепко.

— Лера, ты хоть представляешь, что творишь?

— Я не обязана тебе ничего объяснять. Уже забыл, что сам сделал? — голос дрожит.

Вижу, как от моих слов он злится ещё сильнее, глаза вспыхивают яростью.

— Думаешь, тебя кто-то защитит? — рычит, глядя мне в глаза.

Хочу закричать, но вдруг слышу чьи-то шаги. Медленные, уверенные, приближающиеся с каждым мгновением.

Немного отстраняюсь от мужа и смотрю за его спину.

Не может быть. Что он здесь делает?

По коже пробегает холодок, и я замираю, не в силах даже дышать. Леша резко оборачивается, его лицо тут же меняется — на нем ясно читается растерянность и страх, словно он увидел того, кого совсем не ожидал встретить.

По дорожке идёт тот самый водитель. В его походке, во взгляде, в каждом движении сквозит уверенность и власть. Он останавливается рядом, бросает тяжёлый взгляд на руку Леши, сжимающую моё запястье.

— Отпусти её, — произносит тихо, уверенно, так, что не остаётся места для сомнений.

Леша вздрагивает, сразу ослабляет хватку и делает шаг назад.

— Что вы тут делаете? — его голос почти шёпот.

Мужчина не отвечает сразу, только смотрит на него долгим тяжёлым взглядом.

— Не твое дело, — произносит он медленно и жёстко. — Кажется, ты забыл, где сейчас должен находиться.

Леша смотрит на меня, затем резко переводит взгляд на мужчину. Его лицо постепенно искажается, в глазах мелькает неподдельный страх, смешанный с яростью и растерянностью. Он явно хочет что-то сказать, даже приоткрывает рот, но затем стискивает челюсть так сильно, что мышцы на щеках напрягаются. Его кулаки снова сжимаются, но теперь, кажется, не от злости — скорее от бессилия.

— Потом поговорим, — шипит он, отступая и быстро уходя прочь.

Стою на месте, тело будто онемело, и я едва ощущаю собственное дыхание.

Мужчина переводит взгляд на меня, его глаза полны уверенности и того странного спокойствия, которое так сильно контрастирует с хаосом внутри меня.

Вдруг осознаю, что даже его простое присутствие рядом почему-то заставляет дышать легче, словно он способен унять бурю, которая не дает мне покоя последние сутки.

Внутри снова поднимается путаница и тревога, смешанные с необъяснимым чувством облегчения.

— Ты в порядке? — спрашивает он мягко.

Киваю, пытаясь сглотнуть ком в горле.

— Может, стоит уйти сегодня пораньше? Я могу отвезти.

— Нет, — тихо говорю я. — Мне надо работать. Там дети.

Он кивает, ещё раз внимательно смотрит мне в глаза, словно проверяя, точно ли я в порядке. Затем медленно разворачивается и неторопливо уходит, его уверенная походка и широкие плечи остаются в моём поле зрения, пока он не исчезает за углом здания.

Смотрю ему вслед и ловлю себя на странной мысли, что впервые за день чувствую себя немного увереннее, хотя и не понимаю, почему.

Возвращаюсь в здание, стараясь понять, что произошло только что.

Голова гудит от множества мыслей, сердце всё ещё бьётся так сильно, что отдаётся в ушах. Останавливаюсь на лестнице, чтобы хоть немного успокоиться, и в этот момент в сумке резко вибрирует телефон.

Вздрагиваю от неожиданности и быстро достаю его.

На экране вспыхивает имя: Леша.

Сердце снова болезненно сжимается, дыхание перехватывает. Пальцы невольно сжимаются сильнее вокруг телефона.

Открываю сообщение:

"Ты даже не представляешь, что натворила".

Глава 11

Возвращаюсь в класс будто через силу. Внутри пусто. Как будто всё, что могло болеть, уже отболело, и теперь осталось только тупое, глухое эхо. Мне бы сейчас просто дожить до конца смены, ни с кем не разговаривать, не влезать в чужие разговоры. Притвориться тенью и исчезнуть.

Шум голосов, скрип стульев, шаги за дверью — всё приглушено. Урок идёт, дети что-то отвечают, поднимают руки, перешёптываются. А я сижу за столом и смотрю в тетрадь, не в силах сосредоточиться.

Замечаю, что мои пальцы всё ещё дрожат после разговора с Лешей. Голова гудит. В висках стучит, как будто внутри поставили метроном. Зачем он приехал? Почему просто не оставит меня в покое? Разве он не сделал свой выбор, когда изменил мне? Разве он сам не хочет, чтобы я исчезла из его жизни?

Я не могу ни объяснить это, ни отпустить. Всё слишком запуталось. Снова чувствую себя уязвимой, слабой, будто всё, что я пыталась собрать в себе за последние дни, рассыпается от одного его взгляда. Почему он приходит тогда, когда я только-только начинаю дышать свободно?

А ещё этот странный мужчина. Кто он? Почему Леша так напрягся, когда увидел его? Может, они знакомы?

Следующий урок провожу на автомате. Слова сами льются с губ. Дети пишут. Кто-то отвлекается. Обычно я мягко поправляю, сегодня просто молчу. Вижу, как дети смотрят на меня с настороженностью. Кажется, что они чувствуют, что я не в себе.

Раздаётся последний звонок, и я вздрагиваю, будто кто-то ударяет меня по голове.

Встаю резче, чем нужно. Ставлю журнал, выпрямляю спину, будто это сейчас поможет мне выглядеть нормальной.

Дети прощаются, и я выхожу следом за ними в коридор.

И тут он. Мальчишка. Ваня. Тот самый, с чьими родителями я говорила сегодня.

Он стоит посреди прохода, скрестив руки. Плечи напряжены, подбородок вздёрнут, как будто он готовится к бою. В глазах — обида, упрямство и что-то ещё, более колкое.

Кажется, я уже знаю, что он сейчас скажет. Вижу, как он дышит через нос, сдерживаясь. Он кипит изнутри, и в этом взгляде столько взрослой злости, что становится не по себе.

— Из-за вас у меня отобрали телефон! — бросает он зло, и прежде чем я успеваю что-то ответить, резко расплёскивает на меня воду из бутылки.

Холодная. Прямо в лицо, на грудь, по волосам, по шее. Она проникает под воротник, обжигает кожу, заставляет дыхание сбиться.

Вздрагиваю, всё тело замирает в ступоре. Стою как вкопанная, и не могу ни вдохнуть, ни двинуться. Всё внутри обрывается, будто кто-то одним движением сорвал последнюю нитку, на которой держалась моя видимость устойчивости. Хочется отвернуться, уйти, исчезнуть, но я просто стою, чувствуя, как по щеке стекает холодная капля, как будто слеза, только чужая, случайная, не моя.

В коридоре на секунду становится тихо.

— Ваня! — резко окликает его Марина, выныривая из-за угла. — Ты что себе позволяешь?!

Она идёт к нам быстрым шагом, на ходу доставая телефон:

— Сейчас же звоню отцу. Ты у меня будешь неделю в школьной библиотеке пыль вытирать!

Поднимаю руку, выйдя из ступора:

— Не надо. Марин, пожалуйста.

— Лера, ты что, ты же вся мокрая! Он не имел права!

— Он ребёнок. Я действительно могла сказать лишнее. Просто отпустите его.

Марина смотрит на меня, потом на мальчишку. Ваня всё ещё дышит тяжело, смотрит исподлобья. Но в глазах у него уже не злость, а растерянность. Ему стыдно. Я это вижу.

— Ну иди, — устало говорит завуч. — Но если ещё раз хоть... — она не заканчивает, только машет рукой.

Мальчишка убегает.

Стою посреди коридора, одежда мокрая, волосы прилипли к вискам. Хочется провалиться сквозь пол, исчезнуть, просто стать невидимой.

Это уже не просто усталость — это какое-то смирение, бессилие, которое давит изнутри. Марина ещё что-то говорит, но я не слышу. Только киваю и молча иду в сторону выхода.

Выхожу на улицу, стянув блузку покрепче. Ткань неприятно липнет к телу, каждый шаг отдаётся холодом. Волосы мокрые, ладони мёрзнут. До дома — ехать на автобусе. Позорище. Но идти пешком — не лучшая идея.

Подхожу к остановке и стараюсь не встречаться ни с чьими взглядами. Просто опускаю голову. Пальцы замёрзли, ноги будто ватные. От стыда щиплет в глазах, но я моргаю быстро, не давая слезам выйти наружу. Хочется только одного — исчезнуть. Раствориться в потоке прохожих, стать незаметной. Я не просто мокрая. Я раздавлена. Унижена. И в этот момент — абсолютно одна.

Рядом притормаживает машина. Узнаю её даже не глядя.

Нет. Только не он. Только не сейчас.

Водительская дверь открывается медленно, почти лениво, и он выходит, как будто знал, что я здесь, как будто знал, что мне именно в этот момент снова станет не по себе.