Жена по договору: Захваченные тьмой

Он коротко рассмеялся.

— На его месте я начинал бы со старого труса. Тот просто сдаст Ройс, чтобы его шкуру не попортили, да и дело с концом. Очень удобно, а главное, быстро. Мне нравится ваша выдержка, Найлара, и, признаться, совершенно не нравится, когда беременные женщины торчат в кельях и стоят на коленях перед молитвенником. Вы надолго в этом заточении?

— Три дня и три ночи, сейчас вторая ночь. Но если мне понадобится, я буду часто сюда попадать, — я криво усмехнулась. — Демон считает меня взбалмошной, но безобидной без магии и второй ипостаси. И то, и другое он как-то заблокировал, так что у меня есть только разум и решимость. Ему нравится мелочно проявлять власть, как и моей свекрови. Я стараюсь пользоваться их слабостями в своих целях.

— Прекрасно, — кивнул сам себе соседский король. — Я надеюсь, у вас уже есть план, как вернуть душу вашего супруга в родное тело?

— Планом это назвать сложно, но путь — есть, — признала я. — Нам нужен один вездесущий полуэльф, и верный мне человек занимается тем, что ищет способ его позвать.

— Хорошо. Значит, дальше вам понадобится повод для ловушки, в которую можно загнать тело и сущность, что его занимает. У меня есть план, и если у вас будет Вестник Госпожи порогов, то он звучит несколько безумным, но осуществимым. Главное… чуть больше благочестия. Нам нужна церковь.

Больше Тиарнанн фир Карнидейл не пытался меня прощупать, просто обстоятельно изложил идею, которая казалась мне весьма перспективной. Столь же авантюрной, как и все планы этого человека, но жизнеспособной. Правда, она требовала от меня чуть большего лицедейства, но… не самое мерзкое, чего от меня требовало моё положение.

— Это звучит реализуемым, — наконец, согласилась я. — И чего же вы хотите взамен, если всё получится?

— Люблю женщин, знающих, чего они хотят, — снова ухмыльнулся Король-Пират. — Мои отношения с вашей родней перекрыли мне целую область знаний. Но если я правильно понимаю, Даланна пойдёт путём просвещения по магической части. Всё просто. Вы будете учить и моих магов тоже, и кроме того отправлять часть своих нам на помощь, хотя бы на несколько лет. Не каждого. Нюансы обсудим, если план выгорит. А, и кроме того… я лично, но инкогнито, приму участие в рейдах на милые монастыри, в одном из которых держали вашего мужа. Мне нужны эти книги. И мне плевать, что об этом думает ваш отец. Я не собираюсь призывать демонов — Карнидейл и так настрадался от этих тварей, но книги мне нужны.

— По первой части у меня нет возражений, — начала было я.

— Значит на том и договорились. Вторую обсудим лично. Позже, когда вы выберетесь из того дерьма, в котором тонет Даланна. Не очень куртуазно звучит, конечно…

— Зато очень точно, — кивнула я. — Хорошо. Я дала бы магическую клятву, но…

Он снова меня перебил:

— Это всё равно что позвонить вашему демону в колокольчик. Не надо делать глупости, не разочаровывайте меня, Найлара. И ещё одно: я найду способ с вами связаться сам, когда мне понадобится ваше содействие. Не надо больше попадать в келью.

Ответить хоть что-нибудь он мне не дал — изображение подёрнулось дымкой и исчезло. Жаль, потому что Аларик наверняка хотел бы немного поговорить с Хельгой, но… возможно, это к лучшему. Не стоит напрасно тратить время. Я обернулась к ней и спросила:

— Как ты? Усталость уже ощутимая?

Хельга покачала головой.

— Спасибо за беспокойство, но это не меня толком не кормят. Я почти ничего не делаю весь день, пока вас заставляют вымаливать прощение за то, что от вас никак не зависело. Кого мы будем вызывать следующим?

— Твоего отца. Он вчера был очень уж краток, а мне нужно понимать, какими силами мы обладаем.

— О, это я с радостью! — Хельга посветлела лицом. — И он тоже будет рад убедиться, что с вами всё в порядке. И со мной.

Не тратя больше времени на разговоры, Хельга повернулась к зеркалу. Вторая попытка позвать хорошо знакомого человека далась ей куда легче первой, и уже через несколько минут в зеркале показался усталый и немного испуганный церемониймейстер Кательбруннен.

— Папа! Что случилось? Почему ты такой бледный? — обеспокоенно спросила Хельга.

— Я начал собирать тех, кто симпатизирует Её Величеству, и через них — сведения о том, что творится в стране за пределами столицы, милая. Хорошая новость только одна: чем дольше длится правление Лжеца, тем больше этих самых симпатизирующих.

Я подошла ближе, чтобы он хорошо меня видел.

— И вы пока не знаете, сколько людей на нашей стороне?

— Я знаю, что Геллерхольцы всей семьей брошены в темницу, и даэ Лейелеринн не разнесла её только потому, что поняла, кто отдаёт приказы. Примерно схожим образом обстоят дела со всеми вашими открытыми союзниками, кроме истово верующих. И, разумеется, из темницы выпустили дарэ Таргенмарка. По новым лекалам он вроде как герой, а не убийца-неудачник, но ко двору не позвали, дали поручение. Какое — не ведаю, не так просто это выяснить. А что до союзников скрытых… я знаю, пожалуй, десятка два из тех, кто при дворе бывает, но сам мелок. С десяток — видных дворян, и ещё несколько — из самой высшей аристократии. Так же, как ни странно, на вашей стороне воровской мир Даланны полностью, включая контрабандистов. Они чернокнижников страсть как не любят, и отличать одержимых умеют — в низах-то их куда больше, чем в верхах, и чем ниже, тем хуже. Больше пока ничего не знаю, но и с этими инструментами обращаться умею. Вы как из кельи выберетесь, я к Хель служанку приставлю. Связной будет. Буду вам передавать через неё, что и как делается.

— Спасибо, — обрадовалась я. — Это уже намного лучше, чем ничего. А в ответ я передать что-то смогу?

— Через Хель. И лучше так, чтобы не голосом, тварь, что захватила нас, как пить дать своих сородичей рассеяла всюду. Могут следить, могут слышать, что не надо. А вам это и в самом деле не надо. Да и мне на старости лет. Есть сейчас приказания?

— Пока нет. Мы ждём… специалиста по изгнанию лишних душ.

— Этот обещался прибыть, как сможет, в дороге, — с готовностью откликнулся отец Хельги. — Ему очень интересно, но это неважно. Важно, что он готов помогать. И ещё… третью ночь — спите. У меня есть информация, что вас просто так не оставят. И сейчас тоже ложитесь спать. Хель, береги себя, и береги свою королеву, — он тепло улыбнулся дочери, и изображение исчезло.

Хельга бросила на зеркало очень грустный взгляд, но с готовностью забралась в постель, укрывшись одеялом. И тихо прошептала:

— Если папа говорит, что за нами будут следить, значит так и есть. Не стоит рисковать.

— Да, не стоит. Не может всё идти гладко, — согласилась я. — Но откуда он всё это знает?

— Я спрашивала. Он говорит так: «Не все церковники верят хоть в каких-то богов, и не все воры — подлецы. На стыке этих двух страт можно найти много интересного, если использовать правильный подход». Я не знаю, что это значит, он всегда загадочно улыбается.

Я не успела ответить — уловила шаги. Приложила палец к губам, надеясь, что Хельга меня нормально видит, и резко рухнула на солому, притворясь спящей. Чтобы уже через несколько минут почувствовать, как на «спящее» тело и окружающую солому выливают ведро холодной колодезной воды.

— Поднимайся! — прошипела женщина, которую я уже начинала тихо ненавидеть.

Я испытала острое желание свернуть ей шею. Физически. Голыми руками и безо всякой магии. Меня грела драконья кровь, а малыша защищало моё тело, но будь я человеком… сомневаюсь, что она бы остановилась. И сомневаюсь, что любовь к издевательствам над слабыми у неё появилась только что. Мелко дрожа и потирая глаза от яркого света, я и в самом деле встала, и поняла, что даже меня потряхивает.

Зубы стучали от холода, волосы облепили голову и шею мокрыми прядями. То подобие сорочки, в котором я здесь спала, холщовая нижняя рубаха — промокло насквозь и стало заметно тяжелее. Мой крик от холода никоим образом не остановил Рагду. Напротив, она довольно усмехалась.

А пустое ведро держал незнакомый мне стражник. Взгляд его был пуст, и на дне сверкали фиолетовые искорки. Что-то мне это напоминало, но продрогшая и дезориентированная, я не могла вспомнить. Хотелось мрачно пообещать Рагде превратить её в пепел, но наш с Тиарнанном план предполагал совершенно другое, так что я заставила себя быть растерянной и испуганной:

— Что… Зачем вы?.. Ещё даже не рассвело!

— Чтобы поучить тебя смирению, — довольно усмехнулась свекровушка. — Покаяние требует смирения, знаешь ли. Вперёд! Сегодня у тебя молитва на свежем воздухе.

Не сразу, но я с ужасом осознала, чего именно Рагда добивается. Она ничего не знала о драконах — просто не хотела знать. Зато совершенно не хотела себе дракона-внука. Вспомнилось, что я думала о людях, когда только прилетела в Даланну. Такие твари, как её бывшая королева — вот главный источник всей ненависти к человечеству…

К большому сожалению Рагды, и я, и мой малыш действительно были драконами. Так что я расправила плечи, и отправилась, куда велено. Ты у меня ещё поплатишься, за каждую свою отвратительную выходку. Дай мне только время. Совсем немного времени.

Глава 9

Никлас

Видение прервалось, Никласа выбросло из него так же внезапно, как и затянуло.

— Это первая часть Марлезонского балета, — усмехнулся Светлейший. О каком таком балете он говорит, Никлас не имел ни малейшего представления, но что «бог» имел ввиду — понял.

— И что ты обо всём этом думаешь, Никлас из рода Алга?

Ник цветасто выругался на древнедраконьем, не скрывая своих впечатлений. Светлейший рассмеялся, явно поняв каждое слово. Выдохнув, Никлас вернулся к более приличным словам:

— Та девушка с белыми волосами — она была права. Если бы вы остановили его раньше, меня бы сейчас здесь не было.

— Много чего тогда бы не было, — согласился Светлейший. — Но история не знает слова «бы», так что оставим это. Чтобы изгнать тварь обратно в Пустоту, нужны книга, кинжал, и его истинное имя, первое, каким его нарекли. Раньше это имя знали двое, и один из них мёртв. Теперь — знаешь ты. Кроме того, в отличие от меня ты не связан клятвами, и можешь нести его и под родные небеса.

— Спасибо. Есть шанс, что я выберусь отсюда, и тогда смогу с этим что-то сделать, — Никлас поморщился.

Человеческое сознание — забавная штука. Он точно знал, что его тело где-то там, одержимо демоном. И всё же видел себя, как тело, способное морщиться или закатывать глаза. Разум всё превращал в привычное, не считаясь с печальной реальностью. Но он уже перестал чувствовать, что его затягивает. Как только он увидел предательство матери и понял, как попал сюда — что-то изменилось. У него как будто появился якорь. Светлейший, кажется, это понимал без пояснений. И вообще знал об этом месте куда больше Никласа.

— Теперь, когда твоя личность и память стабилизировались — шанс на возврат есть до тех пор, пока тело живо. Демон, правда, об этом тоже знает. Тебе повезло, что ты — царственная особа, и без тебя захватывать мир ему станет сложнее. Кроме того, у меня есть подозрение, зачем ему нужна твоя супруга, — Светлейший неприятно усмехнулся, заставив Никласа вспомнить, что того совершенно не смущали человеческие жертвы.

— Судя по тому, что ты не делишься этими подозрениями — ты и не собираешься, — констатировал он более холодным тоном. — Чего ты добиваешься, маг без имени?

— «Кто назвался — открылся врагу, кто назвался — уже побеждён», — с довольным видом продекламировал Светлейший. Будто строки откуда-то цитировал. — Неужели тебе не нравится моё прелестное прозвище? Ах, да. Оно ассоциируется у тебя с тем симпатичным господином в балахоне. Если тебя это утешит, при условии, что твоя королева не будет сидеть, сложа когтистые лапы, твоему врагу станет невесело. Есть у меня некоторые соображения… а насчёт того, чего я добиваюсь… проще будет показать, знаешь ли. Так что смотри!

И снова Никласа затянуло в воспоминание, и сопротивляться он не мог, как ни пытался.

***

Тварь улыбалась губами Ормарра, но её выдавали глаза. Черные с фиолетовыми искорками. Да и настолько кровожадного выражения лица у императора обычно не было. Он убивал ради своих целей, а не просто из любви к искусству. А это существо получило вместе с кровью жертв ещё и любовь к их мучениям. Светлейший не знал, откуда у него такое чувство, но чутью привык доверять.

— Приветствую, Император, — ухмыльнулось существо.

— Почему ты выглядишь как я? — скривился Ормарр. — Ты должен выглядеть как те, чью шкуру ты забрал! Как мои враги. Или хотя бы жертвы. Просто так я что ли подбирал именно тех, от кого будет какая-то польза!

— Ты дал мне имя и призвал меня, — заметил демон. — И дал мне понять себя. Поэтому твой облик тоже поддался мне. А что до моих игрушек…

Демон усмехнулся, и на лице лже-Ормарра, которого он изображал, внезапно вырос тройной ряд зубов, нарушая все законы телостроения и здравого смысла. По коже Светлейшего побежали мурашки. Кинжал, что подарила Певчая Змейка, жёг руки.

Затем люди, которых Ормарр принёс в жертву, встали одновременно. Раны на их телах затягивались на глазах, и даже одежда избавлялась от пятен крови, одновременно превращаясь в бальные платья. Теперь палачи танцевали с жертвами, куртуазно улыбаясь друг другу. Иногда прямо в танце они вставали на голову, или нечеловечески выгибали шеи, оборачиваясь одной только головой.

— Ты можешь отпустить этих пленников, — усмехнулся демон, и все тела повторили за ним. — И тогда у тебя будут глаза и уши там, откуда они родом. Мои глаза и уши, чья мощь дарована тебе.

Светлейший стоял за спиной Ормарра, и слышал, как император тяжело дышит. Наконец, он ответил демону:

— Смени облик на любой другой. Мне не нравится, что ты смотришь моими глазами.

Демон действительно это сделал… превратившись в принцессу Аделлу. На милом личике юной девушки три ряда зубов смотрелись ещё более впечатляюще. Светлейший смотрел на представление, и радовался, что его демон не замечает. Разум лихорадочно искал выход.

— Моей дочери здесь нет! — воскликнул император гневно, недовольно дёрнувшись на месте. — И ты её не убивал. Я не понимаю, что происходит!

— Твоя кровь — это ключ, — с готовностью отозвался демон. — И он открывает врата в твой род. Прекрасная деталь нашего союза, не правда ли?

— У нас нет союза. Ты — раб, и будешь подчиняться мне, Призма Хаоса! Именем, данным тебе, я заклинаю, ты немедленно превратишься в одного из тех, которого я принёс в жертву, чтобы позвать тебя. И более ты не посмеешь превращаться в меня и членов моей семьи.

По пещере прошелестел демонический смех, но тварь в самом деле превратилась в молодую эльфийскую девушку. Светлейший же в этот момент понял, что император не то, чтобы контролирует своё создание. Скорее, демон играет с ним. И какие перспективы демону открывает доступ ко всему роду призывателя…

Он не читал книг по демонологии. Драконы тщательно охраняли такие фолианты, и одним богам известно, как до одного из них добрался Ормарр. Но у него было предположение, и он ничего особенно не терял, если его проверит. Кроме чести — но сложно потерять то, чего никогда не было. Как говорил один очень умный полуэльф: «Честь — добродетель мертвеца, а не победителя». Нынче он был мёртв, но от этого его слова не становились хуже.

Светлейший подошёл к императору ближе, встав за на расстоянии удара. Тот даже не обратил внимания. Он верил своему генералу. Или не принимал всерьёз? Светлейший видел, как демон ухмыляется, понимающе сверкая черно-фиолетовыми глазами на заострённом эльфийском лице. Светлейший ждал, почти желал — что тварь вмешается, когда кинжал скользнет в его руку. Но демон смотрел на своего «хозяина», и слушал его речи:

— Теперь ты будешь служить мне. Мне нужно, чтобы ты стал доверенным лицом одного дракона. Сам он — слишком сложная цель, драконью суть берегут боги. Но вот его мейстресс… она — полуэльфийка, даже не эльф. Я хочу, чтобы ты сломал её. И забрал книгу, где заключен твой собрат. Я знаю, как усилить его, чтобы он мог сворачивать горы в самом буквальном смысле. Мы снесём бесполезную породу между империей Хаут и нашей, и я объединю эти две части одного целого, как следовало сделать давно.

— И сколько жертв ты принесёшь на это раз? — тихо спросил Светлейший.

— Да какая разница? Сколько надо — столько и принесу, — отмахнулся император. И в этот момент, ещё до того, как он обернулся, чтобы гневно отчитать Светлейшего, прямиком под его ребро вошёл отравленный кинжал.

Омарр даже не успел ничего больше сказать. Яд в самом деле подействовал почти мгновенно. Только лицо мертвеца теперь выглядело очень глупо. Глаза навыкате, странная гримаса, исказившая черты. Грозный император Ормарр Алгари, готовый проливать кровь тысяч жертв во имя своих амбиций, в смерти напоминал обиженного ребёнка, которому не дали вожделенную игрушку. Демон обернулся на Светлейшего:

— Как быстро ты избавил меня от так называемого хозяина, — ухмыльнулся он своим невозможным зубастым ртом. — Но ты последний, кто знает моё имя, и будешь уничтожен… — эта фраза прозвучала даже ласково, отчего Светлейшего передёрнуло.

Он не тратил время на разговоры — в демона полетели десятки иллюзорных кинжалов. Резали они как вполне настоящие, только после удара растворялись в воздухе без следа. Ни один не попал, а демон расхохотался.

— О, дорогой предатель, ты не знаешь ни одной моей слабости… потому что у меня их нет! — тварь обернулась тьмой, а вокруг снова заплясали занятые ею тела, нанося удар за ударом, но тоже промахиваясь. И всё же Светлейший понимал, что это существо ему не по силам. Не сейчас, когда он в самом деле ничего о нём не знает.

Чего он не ожидал, так это голоса старшего принца у себя за спиной:

— Отец, я прибыл по вашему приказанию! Вы хотели показать мне нечто вели… — мальчишка осмотрелся, и на смазливом личике отразилось всё, что он думал. Или делал вид, что думал. — Что здесь происходит? Что случилось с отцом?!

— Этот человек убил его за то, что он призвал меня, — ухмыльнулся демон.

— Он лжет! — не моргнув и глазом сказал Светлейший. — Эта тварь бросилась на императора, как только появилась. Демонам не нужны хозяева, смертные для них — враги и пища!

— Да? И где же я взял кинжальчик, не подскажешь? Я мог бы разорвать глотку смертному собственными когтями.

— Демонам плевать на законы материи, они легко их нарушают, — продолжал Светлейший, пытаясь убедить принца. Тот замер между ним и демоном, и в конце концов бросился к телу отца, упав на колени. Юноша плакал, не в силах справиться с собой.

Тело Ормарра дёрнулось, и голос, которым он говорил при жизни, произнёс:

— Генерал — предатель… — раздался хрип.

Демон улыбался, и Светлейший услышал:

— Его тело я не получил, но уста — это куда проще.

Светлейший прошипел:

— Прочь из моей головы! — и поставил барьер в разуме, не позволяя твари больше пробраться в свои мысли.

А вот принца уже было не остановить. Он в гневе бросился на Светлейшего. Магической силы ему Матерь-Монна подарила куда больше, чем ума, поэтому Его Высочество не мелочился, сразу направив в того, кто учил его магии, огненный вихрь. Светлейший увернулся.

— Магни, да очнись же ты! Это демон, он просто играет тобой и твоими чувствами! — прокричал он, пока на него летели две льдистые бури одновременно, зажимая между собой. Учился принц хорошо, так что следующим заклятием было уже простое, но эффективное «ведро воды», что в сочетании с морозной магии давало дивный эффект. Светлейший согрел себя Драконьими Огнями, и возвёл щит.

— Магни, это я учил тебя колдовать. Хватит! Я всегда был верен вашему роду, с чего бы мне вас предавать?!

— Щепетилен слишком, — ухмыльнулся демон. — Ваше Высочество, я призван ради службы вашему роду. Если бы не Алгари, меня не было бы здесь и сейчас. А этот лжец… ваш отец не доверял ему. Ожидал предательства…

— Ормарр Алгари не доверял никому! — заметил Светлейший мрачно. — Магни, почему ты слушаешь демона, а не меня?

— Потому что твоих шпионов поймали в императорских покоях, предатель! — бросил мрачно Магни, и с рычаниями отправил ещё несколько заклинаний. Светлейший не стал смотреть, какие именно это были чары. Он просто переместился прочь. Ему нужно было подумать. И посоветоваться со своими леди.

***

Воспоминание исстаяло, оставив Никласа в недоумении. Но Светлейший был здесь, и охотно пояснил:

— Забегая вперёд, скажу, что мальчишка так меня и не простил. И в конечном итоге благодаря ему и братьям я оказался в Пустоте. К счастью — с телом и с моими девочками, но и к сожалению, тоже. И нет, понять моих мотивов ему было не дано. Парнем он был хорошим, но глуповатым, и кроме того воспитал его Ормарр в святой вере, что цель оправдывает средства. Прости, но момент моего позора я тебе не покажу. Только мотив.

— Хочешь расквитаться с демоном, значит? — понимающе кивнул Никлас.

— О, да, — прошептал Светлейший, и Ник впервые услышал в голосе не-божества ненависть. Всего два слова — но с таким чувством они были сказаны, а глаза Светлейшего так сверкали в Пустоте, что в его чувствах Никлас не усомнился ни на мгновение.

— Я так и не понял две вещи. При чём здесь вообще я, и почему ты вернулся сейчас. Из-за того, что демона призвал один из рода Алга, только он может его изгнать? Или в чем дело?

— Ну вот, а говоришь не понял, — фыркнул Светлейший. — Да, в этом. Изгнали меня тоже кровью твоего рода, и только ею можно вернуть. Я прошёл очень много дорог под чужими небесами, но всегда хотел вернуться сюда. Хотя бы ненадолго. Просто иметь такую возможность, как раньше. Я много времени проводил в Пустоте, я чувствую себя здесь как дома, но… недостаточно дома. На пороге, за который я не способен ступить. А если я все-таки это сделаю, то смогу позвать и их тоже.

— То есть, твой мотив мне помогать — это месть? — уточнил Никлас.

— В том числе, Никлас из рода Алга, в том числе. А пока расскажи-как мне, что изменилось за ту тысячу лет, что меня не было под родными небесами. Про «Светлейшую» веру, и не только про неё. Думается мне один прекрасный план, к которому мне понадобится твоя помощь и немного знаний. И, я надеюсь, у вас ещё остались Вестники Пляшущей Госпожи? Меня она недолюбливает за то, что я обошёл Её законы, но для нашего плана это не имеет значения.

— Вы с Чезаре нашли бы общий язык, — фыркнул уже Никлас, решив, что настала его очередь ничего не пояснять. — Впрочем, император Ормарр Алгари наверняка гордился бы моим покойным братом, да и матушка снискала бы у него все возможные симпатии.

— О, да, приз зрительских симпатий был бы ей обеспечен! — странными словами согласился Светлейший. — Но я жду экскурса в Новейшую Историю…

В Пустоте не было времени, только пространство, и то не подчинявшееся никаким нормальным законам. Однако Никласу казалось, что он потратил не меньше сотни часов, отвечая на вопросы Светлейшего. Его интересовало всё — от политики и религии, до того, кто правит у драконов, и какие эльфийские анклавы сейчас процветают.

Никлас чувствовал себя так, словно ему едва исполнилось девятнадцать, и отец экзаменует его на знание политической карты мира, безжалостно придираясь к любой неточности. Разница была лишь в том, что Светлейший уточнял, а не поправлял. А потом Никлас ощутил, как его что-то тянет вперед и вверх, и это что-то было… светлым? И даже не Светлейшим. В несуществующих ушах отдавался голос Найлары:

— Никлас, я желаю тебе сил и прозрения. Гнева и решительности. Вернись ко мне, ты должен остановить то, что творится в твоей стране. Должен — или мне придётся убить тебя вместе с тем, кто занимает твоё тело.

Откуда-то он знал, что говорила она не теперь, а куда раньше. Но в Пустоте не было ни времени, ни пространства. Только чувство, что сейчас что-то изменится.

Глава 10

Найлара

Увидев, что я не собираюсь сопротивляться, Рагда развернулась на всю свою отвратительную мощь. Дарэ Торгейр был совершенно прав, когда предупреждал, что в третью ночь не стоит ничего устраивать. Потому что матушка Никласа заявилась со своим любимым ведром воды, стоило мне продремать часа два, не больше. И снова заставила меня молиться на холоде всю ночь. К счастью, у драконов долгое терпение. Мы ждём, чтобы ударить, как и любые настоящие хищники, и в засаде можем сидеть даже неделями.