Жена по договору: Захваченные тьмой

Я обернулась на неё и очень строго посмотрела, призывая молчать. Одними губами произнесла:

— Ночью. Сейчас — ты мой страж.

Хельга тяжело вздохнула, но кивнула. А вслух продолжила совсем не так, как собиралась:

— Где мои слуги?! Я же не наказана, наказаны только вы. Это просто возмутительно, но я же не могу перечить Её Величеству, только папенька будет недоволен, где же в келье, пусть и королевской, найдёшь хоть одного жениха, я не хотела бы выйти за почтенного лата, да и им вроде бы не всем можно…

Конечно, теперь она говорила намного громче, но я с трудом удерживалась от того, чтобы попросту рассмеяться. В такой компании никакие демоны не страшны. А если Хельга и в самом деле прихватила зеркало, то дальше мы разберёмся с любой бедой. Или хотя бы начнём, что уже немало.

***

Как и обещала матушка Ника, Хельге приносили изысканные кушанья, а мне — ничего. Примитивный способ вызвать раздражение и неприязнь работал бы и на мне, если бы не настоящее отношение фрейлины к своей королеве. Я прекрасно видела, что ей кусок в горло не лезет, но она упорно делает вид, что наслаждается каждой крошкой и просто растягивает удовольствие. А ещё прячет всё, что не испачкает одежду и сумку. Это было даже мило. За ней-то никто не следил, это она была приставлена следить за мной.

А перед закатом я получила чашу колодезной воды, и несколько краюшек хлеба, от очень нечастного стражника. Ему я лишь улыбнулась и поблагодарила. Парень не виноват в том, что власть в его стране захватил демон. Если уж на то пошло, я догадывалась, кто в этом виновен, не знала только, прямо или косвенно. Осознавала ли Рагда, что в теле её сына чужак? Участвовала ли в ритуале? Впрочем, о чём я, конечно участвовала. Сомневаюсь, что Ник заключил сделку с этой тварью добровольно, он бы сопротивлялся изо всех сил.

Наконец, мы с Хельгой оказались в полной темноте. Ей принесли ночную сорочку, и она переоделась, и легла на нормальную кровать с пуховой периной. Когда я перестала слышать любое копошение за дверями, вполголоса окликнула фрейлину:

— Не спишь, я надеюсь?

— Конечно нет, Ваше Величество! Я ждала, пока вы скажете, что мы делать будем. И я вам скажу ещё вот что: ни один нормальный соцветец не отправил бы на покаяние беременную женщину, это слишком даже у нас тут.

— Совершенно в этом не сомневалась, — усмехнулась я. — Но нам с тобой нужно научить тебя связываться через зеркало. Ты взяла его?

— Я всему-всему буду учиться, только я вас прошу, поешьте, пожалуйста. Нельзя так и с вами, и малышом, — она достала из своей сумочки большой кусок свежего хлеба, и закутанный в невесть откуда взявшуюся бумагу кусок мяса.

— Хельга! Я дракон. Поверь мне, малышу ничего не угрожает, я бы не стала им рисковать. А мы здесь не за этим, — прошипела я тихо, но еду взяла, и очень быстро с ней справилась под недовольно-обеспокоенным взглядом фрейлины. — Давай впредь без самодеятельности. Я твоя королева, а не подруга, о которой надо заботиться.

Она грустно кивнула, явно не согласная, а потом достала то самое зеркальце, и сказала:

— Я всё поняла, вы не подумайте.

— Хорошо, — шепнула я. — Насколько хорошо ты владеешь даром? Кто тебя учил? Только правду, Хельга.

— Ну… Я не совсем знаю, что у меня за учитель был, но не из наших, эльф или полуэльф, я не расспрашивала, папенька запретил. И имя мне не говорили, чтобы не проболталась никому. Но я не очень хорошо магичу, он говорил, дар слабый. Лучше всего вот глаза отвожу, это обычно и не замечает никто, даже кто лучше всех умеет с магией обращаться.

— Погоди, ты отвела взгляд Её Величеству? Здесь?

— Ей и охране, — пожала плечами Хельга. — Всем, кто к нам сюда ходил. Они до утра не сунутся, уверенные, что я за всем прослежу. С рассветом придут только. Так что, если мы не будем очень уж сильно шуметь, или ещё как-нибудь их не спровоцируем, не придут. Я знаю, что магия подчинять не может, если это не какие-нибудь злые силы, мне объясняли. Но я заметила, что если человек сам чего-то не хочет, то его можно немного подтолкнуть, усилить это его нехотение. И оно вместе с отводом глаз помогает.

— Тебе в шпионы надо с таками навыками, в разведку, — ошеломлённо пробормотала я. — Но почему?..

— Вам помогаю? — догадалась девушка сразу. — Всю жизнь так не напритворяешься, тошнить начнёт. Да и я хочу духи создавать, а не шпионить или дома сидеть. При вас у меня это получится. А при этом… который в Его Величестве сидит, я боюсь, страшное что-то случится. Не хочу думать, что, у меня воображение хорошее, но кровь польётся реками, это чувствую. А я не хочу крови. И Светлейшему молиться не хочу, хотя молюсь, конечно. К тому же, вы драконица! Меня папенька к вам возил разок, тайком ото всех тут. Я хочу, чтобы у нас было, как у вас. Красиво, интересно, не так страшно, и без латов совсем.

— Мудрая мысль, — я немного расслабилась, поняв, что мы не так сильно рискуем, как мне казалось в начале. — Но для того, чтобы этого добиться, придётся очень быстро учиться и рискнуть жизнью. Если они поймут, что ты…

— Ваше Величество, меня папенька хорошо учил, — неожиданно перебила меня Хельга. — Я понимаю, на что иду. Но если я на это не пойду, то ничего не поменяется. И мне придётся жить так, как я не хочу. Лучше умереть, пытаясь, чем сидеть в стороне и всю жизнь жалеть, что даже не попробовала. А теперь научите меня, пожалуйста, с зеркалом. А то ночь кончится, а мы ничего и не сделали, заговорившись. Нехорошо будет, — она протянула мне зеркальце. — И я прошу прощения, что перебила.

— Ничего, — рассеянно ответила я. — С зеркалом всё просто и сложно одновременно. Чтобы позвать кого-то через зеркало, ты должна понимать, кого и зачем зовёшь. Представлять его, тянуться к нему, вызывать его изображение. Тогда он ощутит что-то вроде покалывания в затылке. Те, кто умеет пользоваться зеркалами, сразу пойдут принимать твой вызов, а кто нет — даже не заметит. Принимать вызов сложнее, поэтому мы с тобой пока учиться будем только звать сами. Как далеко можно «тянуться» зависит от силы и направленности дара. Твой — сродственный зеркальной магии, но ты никогда не делала ничего подобного, поэтому позвать, скажем, моего брата или мать мы не смогли бы, даже будь ты с ними знакома. Зато сможем кого-то более близкого. Кто находится в Соцветии или на землях Хаут.

— Я должна быть знакома с этим человеком, и он должен быть магом, да? — уточнила Хельга.

— Да, всё так. И начинать лучше с кого-то, кого ты хорошо знаешь, — я порадовалась, что Хельга так хорошо меня понимает. — С кем есть прочные ассоциации. Запах, его аура, как он ощущается рядом.

— Тогда… давайте мы начнём с папеньки? Он упоминал, что умеет с вашими зеркалами, только строго велел никому не говорить.

Я развернулась к Хельге всем корпусом и поняла, что она густо покраснела. Драконье зрение здорово выручало в таких вещах. Но и я, должно быть, выглядела не лучше. Я хрипло прошептала:

— Церемонийместер Кательбруненн — маг? Серьёзно?

Хельга молча кивнула, чуть отводя взгляд.

— Даже я не поняла. Потрясающе. Что ж, хорошо. Тогда попробуем начать с него. Сначала пытайся сама, глядя на зеркало и представляя отца. Позови его. Если не получится, я дам пояснения. Будем пробовать, пока не получится.

Хельга кивнула, и сосредоточенно всмотрелась в зеркало. Даже язык немного высунула от усердия. В зеркале ничего не появилось, но я решила дать ей возможность подумать самой и попытаться несколько раз, прежде чем начну влезать с подсказками.

Сначала она смотрела в зеркало. Потом замерла перед ним с закрытыми глазами. В конце концов, видно отчаявшись, попробовала поступить иначе, и жалобно позвала, во все глаза всматриваясь в стеклянную гладь:

— Папа? Расскажи мне сказку о маме, папа!

Прозвучало точно как слова маленькой девочки, которой не спится в ночи. Но Хельга не смутилась, и не обернулась, зато чуть подскочила на месте, и спросила:

— Как будто ниточка от меня куда-то потянулась! Значит, сработало?

Я хотела было ответить, но услышала из зеркала сонный голос:

— Хель? Это правда ты? Кто же тебя науч… — я подошла ближе, и он осёкся. — Ваше Величество. Ну, конечно. Даже не буду ругать Хель, что она про магию рассказала. Все знают, где вы, да и я вижу вокруг вас с Хель одну только тьму. Чем могу быть полезен?

Как и в случае с Хельгой, отца её я и узнавала, и не узнавала одновременно. Распорядителя церемоний Даланны я видела мельком, и он показался мне невзрачным и глуповатым. Теперь же я видела в этом лысоватом усатом человечке совершенно другую личность. А ещё мне очень понравилось, с какой теплотой он говорил с дочерью, и как быстро сообразил, почему мы с ним связались и перешёл к делу.

— Это вы мне скажите, дарэ Кательбруненн, — усмехнулась, тем не менее, я. — Как выяснилось, вы с дочерью тёмные лошадки, и о вас никто ничего на самом деле не знает. Так что я не представляю ваших возможностей.

— Справедливо, — он легко вернул мне усмешку. — Хель сегодня впервые работает с зеркалом, а вам наверняка нужно попробовать связаться ещё с кем-то, так что буду краток: я знаю всех при дворе Даланны, и могу найти к ним ключики. Я не слишком подкован в магии, но дочь уже говорила: он не тот. А во главе нашего большого стола должен находиться тот, кто унаследовал эту честь, а не захватчик. Вы можете мне сказать, что случилось?

Рисковала ли я? Безусловно. Но кто не рискует — тот и не выигрывает. Я ответила прямо:

— Он одержим демоном. Душа пока ещё может быть возвращена, но я не знаю, сколько у нас времени. Раз я могу говорить, значит, оно ещё есть. Это всё, что могу сказать.

— Препаршиво, — поморщился церемониймейстер. — Но здесь я знаю, кого искать, а уж пробраться ко двору он всяко сумеет. Главное, чтобы стремления его загадочной Леди совпадали с нашими.

— Если это тот, о ком я думаю, то… да. Едва ли мы с Хельгой успеем сегодня до него достучаться.

— Едва ли вы вообще сумеете. Такие как он не очень дружат с зеркалами. А я могу и по старинке. Не стану больше отнимать вашего времени, только скажу: есть не так и мало людей, кто готов вас поддержать. И кроме того… берегите мою Хель. Она одна у меня осталась, и никого дороже у меня нет и не будет.

— Папа! — Хельга возмутилась, впервые вмешавшись в разговор.

— Я тоже тебя люблю, милая, — тепло улыбнулся ей дарэ Кательбруннен, и его изображение подёрнулось дымкой и исчезло.

Мой собственный отец относился к нам с таким же теплом, но у него была мама, семья, и даже его собственные родители были живы и здоровы, хоть об этом никто массово и не знал. Устав от власти, сменили личины и ушли на покой. А что у папы Хельги? Единственная дочь, и больше никого. Неудивительно, что он так её берёг, и запретил показывать, какая она на самом деле. Иначе Даланна Хельгу просто сломала бы, а они оба не смогли бы этого пережить. Как мне не хотелось ею рисковать теперь…

Проще было, когда я считала её недалёкой и поверхностной, не зная, кто передо мной. Но кроме Хельги других пешек у меня не было, поэтому оставалось только надеяться, что удастся вывести её в драконы. Что-то, наверное, мелькнуло у меня в лице, потому что Хельга обеспокоенно спросила:

— Ваше Величество? Кого мы теперь звать будем? Вы, кажется, задумались.

Я стряхнула лишние эмоции.

— Да, ты права. Есть немного. Но, на самом деле, у нас есть проблема. Все союзники внутри наверняка или отосланы, или сидят по темницам, если речь не о тех, кто скрывался, как твой отец. Значит, нам нужны внешние. Более-менее уверена я только в Тиарнанне фир Карнидейле. У южан своих проблем хватает, они вряд ли полезут в политику Даланны, пока на их территории бушует война. Кроме того, Ластар Второй личность… очень своеобразная, и часто принимает совершенно странные решения, я не хотела бы вмешивать этого человека ни во что. Тиарнанн же — сволочь, но сволочь договороспособная и у нас с ним совпадают интересы. Если латы сожрут Даланну, Карнидейл будет следующим. Но я сомневаюсь, что ты знакома с королём лично, да и он не маг, и связывается обычно через своих людей.

— Значит, нам нужен кто-то, вхожий ко двору, но кого знаю я, да? — поняла, к чему я веду, Хельга.

— Да. Есть кто на примете? Можно пробовать связываться и с теми, с кем ты не знакома, по описанию, но это сложнее, так даже я не всегда могу дозваться. Могла, пока меня не прокляли. Я боюсь, пока это тебе не по силам.

Хельга задумчиво покачала головой.

— Я немного общалась с одним магом из их гильдии, которая ловит демонов. Мы случайно встретились, когда на мою карету напали, и он тогда патрулировал дороги в составе гильдийской тройки. Но я не знаю, умеет ли он с зеркалами. И сможет ли пробиться ко двору посреди ночи, даже если умеет.

— Уже больше, чем ничего. Давай попробуем, — кивнула я. — Ты знаешь его имя?

— Его зовут Аларик фир Манфредо, — кивнула Хельга. — Он, ну… у нас говорят, «осколок ложных богов». Но я бы сказала, он солнечный. Целитель, но и воин тоже. То есть, маг, конечно, но боевой.

— Значит, один из тех, в чьём роду было прикосновение божеств. У нас их называют по-разному. Официально — вознесёнными, а так, чаще всего, мы зовём их сольвьенами. Дети солнца, дети магии. Зови своего сольвьена, будем надеяться, он придумает, как пробраться к Его Величеству.

Хельга кивнула, и снова замерла перед зеркалом. Видно было, что едва знакомого сольвьена ей позвать намного сложнее, чем отца, так что и с зеркалом она возилась куда дольше. Смотрела на него, вертела в руках, шептала себе под нос, и в конце концов перевела беспомощный взгляд на меня:

— Не получается! Я что-то делаю не так, но не понимаю, что!

Я тихо рыкнула:

— Для начала, соберись!

Хельга глубоко вздохнула, почему-то встала с кровати и вытянулась стрункой, потом потянула руки вверх, встав на носочки, и еще вернулась в нормальное положение. Повторила всё это несколько раз, и села на место.

— Вы правы. Я спокойна, — совершенно другим тоном ответила она. — Но пока не понимаю, как подступиться к этой задаче.

— Помни, что ты делаешь это второй раз в жизни. У нас пока есть время, мы проведём здесь ещё две ночи, так что ни к чему паниковать. Тебе, в конце концов, скорее всего позволят проспать до полудня, а я умею довольно долго обходиться без сна. И не сверкай на меня глазами, ничего из того, что я делаю, не скажется на малыше. Когда-нибудь я дам тебе ознакомиться с циклом лекций о строении и вынашивании потомства дракониц, но явно не здесь и не сейчас, — Хельга едва заметно хихикнула. — Судя по тому, как ты звала отца, у тебя хорошо получается настраиваться через ассоциации. Так не у всех. Для кого-то якорь — запах, для кого-то — память о прикосновении, кто-то слышит голос вызываемого мага. Но ассоцииации тоже хороший вариант. Вот и подумай, с чем этот Аларик ассоциируется, и позови его. Вслух или мысленно — неважно, главное, чтобы то, что ты произносишь было для тебя плотно связано с ним.

Хельга кивнула, и, не тратя лишних слов, снова всмотрелась в зеркало. Я не мешала ей. Страх, спешка, тревога — всё это паршивые учителя. Так что лучший способ сделать так, чтобы мы с Хельгой достучались до карнидейлского целителя, это дать ей время. Нам очень повезло, что не-Никлас сразу пошёл с козырей и отправил нас сюда на три дня и три ночи. У нас есть время. Главное его грамотно использовать, и всё получится.

Теперь она смотрела на зеркальную гладь молча, не отвлекаясь ни на что. Что творилось в её голове — я не имела ни малейшего представления, зато в конце концов увидела, как Хельга шепчет что-то себе под нос, а потом улыбается. Правда, по ту сторону зеркала никто не появился, но она ждала, иногда продолжая шептать. По моим ощущениям с момента, как мы начали упражняться, прошло не меньше трёх часов, но до рассвета время ещё было. Не так много, как хотелось бы, но было. Благо, движение к нам я в любом случае услышу. Лучше бы я попала сюда посреди зимы, а не ближе к лету, но что поделать.

Наконец, я услышала незнакомый приятный голос. Молодой мужчина, едва ли ему исполнилось хотя бы тридцать лет. Но говорил уверенно и спокойно:

— Хельга фир Кательбруннен? Я не ошибаюсь?

— Да, это я, — тихо откликнулась Хельга, немного растеряв свою обычную живость. — Прости, что потревожила тебя ночью, но нам… и мне, кажется, нужна твоя помощь.

— Так кажется или нужна? — в голосе явственно послышалась легкая насмешка. — Ладно, я вижу вокруг тебя какую-то… Светлейшую келью, да и ночью просто так ты бы не позвала. Что случилось?

То, с какой брезгливостью он упомянул Светлейшего меня исключительно порадовало. Сработаемся, судя по всему.

— Ваше Величество? Я думаю, дальше лучше говорить вам, — позвала меня Хельга. — Красивое лицо, похожее на изображения на фресках в Светлейших храмах, только окруженное золотистыми локонами, вытянулось в удивлении. Но, к его чести, мужчина ничего не сказал. Я подошла ближе, и села рядом с фрейлиной, чтобы он видел нас обеих.

— Аларик фир Манфредо, значит? Позвольте представиться, Найлареннира Одалика фир Даланна, — я чуть усмехнулась. — Королева Даланны в настоящий момент. Я нахожусь, как вы верно заметили, в монашеской келье, принадлежащей моей свекрови. Сюда меня заточили против моей воли, а Хельга помогает с решением этого досадного недоразуменя. Времени у нас немного, и связываться мы сможем только по ночам, отсюда. Поэтому мы позвали вас — Хельга знакома с вами, а для начинающего заклинателя зеркал это очень важно.

— Рад знакомству, Ваше Величество, — юноша справился с удивлением. — И чем я могу вам помочь? Предположу, что вам что-то нужно в Карнидейле?

— Аудиенция с вашим королём, — прозвучало почти как приказ, но я и не собиралась мягчить. — Либо в эту ночь, либо в одну из двух последующих. И, если вас интересует, что я могу предложить вам, то…

— Сейчас — точно ничего, — проницательно заметил Аларик. — Так что не тратьте слова, Ваше Величество. Я помогу. Вы, насколько я могу судить, втянули в свой заговор Хельгу. Поэтому так или иначе, но я вынужден попробовать вам помочь.

— Аларик!.. — Хельга густо покраснела, выдавая себя с головой.

Нет, всё-таки мужчина, сколько бы ему ни было лет на самом деле. Он залихватски ухмыльнулся, и заявил:

— Прекраснейшая, я не для того отбивал тебя на дороге, чтобы ты сложила голову на плахе. Правда, я совершенно не уверен, что Его Величество будет меня слушать, но я бываю убедительным. К тому же, мне есть, кого привлечь к мероприятию по уговорам аж целого короля. Только… что я должен ему передать? Принцесса сидит в башне, то есть, прошу меня простить, королева в келье? Как мне доказать, что я и правда общался с вами?

И снова я рискнула, понятия не имея, что из этого выйдет.

— Передай Его Величеству, что его мрачные пророчества касательно Никласа оправдались, и Карнидейлу грозит то, чего он не хотел. Он поймёт, что это в самом деле я. И… будь рядом с ним через два часа после заката. Мы будем звать. Через зеркало. Не думаю, что тебе удастся провернуть это сегодня, поэтому будем ориентироваться на следующую ночь.

— Я постараюсь, — серьёзно кивнул сольвьен с золотыми волосами. — Ничего не обещаю, но постараюсь. Берегите Хель, Ваше Величество, другой такой вы не найдёте. И… светает скоро. Если вы должны отбывать покаяние, настоятельно рекомендую в тот момент, когда вас придут поднимать, крепко спать.

Он солнечно улыбнулся Хельге, на мгновение став похожим на белого лиса, и его изображение в зеркале исчезло.

Хельга выглядела совсем серой и уставшей, но всё равно тихо сказала:

— Ваше Величество, можно я попрошу вас никак, ну, ничего не говорить про меня и Аларика? В смысле, и мне тоже. Ладно?

— Я и не думала, — я чуть улыбнулась. — Поспи, Хельга. Мы многое успели за эту ночь, больше, чем я надеялась. А тебе нужны силы.

— И вам, — тяжело вздохнула фрейлина, но улеглась в постель, и через некоторое время там устроилась, укрывшись одеялом.

Я отметила про себя, что своей ночной сорочки Хель не смущалась совершенно, устроилась на соломенном подобии матраса и задремала.

Глава 7

Никлас

В тот же миг, как демон занял место в теле и поздоровался с Рагдой, воспоминание рассеялось само собой. Больше душа Никласа ничего не запомнила, отправившись в Пустоту. Светлейший молчал, за что Ник был ему благодарен. Видно, были темы, где даже бог-не бог проявлял чувство такта. Хотя Никлас мог бы поставить единственное, что у него было — душу — на то, что этот тип особой деликатностью никогда не отличался.

Привести мысли в порядок не получалось, но одно Ник отметил: совершенно исчезло чувство, что он вот-вот рассыпется, утонет в Пустоте. Теперь у него было два надёжных якоря сразу. Любовь — к Найларе и от неё, к своей стране и её народу, и ненависть — к Асмунду и к той, кого он по ошибке долгое время называл матерью. Оба чувства были настолько живыми и яркими, что в Пустоте становились почти осязаемыми, и за них можно было схватиться, удержав личность там, где Никлас считал нужным.

А ещё его теперь преследовало странное ощущение где-то на грани сознания. Словно кто-то безусловно злой и очень могущественный бьётся в бессильной злобе, как рыба об лёд, но ничего не может сделать. Никлас догадывался, чьи это отголоски, и испытывал от того мрачное удовлетворение. Демон — серьёзный враг, но пройдя ловушки памяти, и признав мерзкую и тяжёлую правду, он сделал первые, самые важные шаги к победе над этой тварью. Оба — и демон, и Никлас, знали: Борьба началась, и теперь чудовище не может рассчитывать на лёгкую победу.

— Ты обещал рассказать, зачем тебе мне помогать, лже-бог, — заметил Никлас, наконец уложив в голове всё, что случилось в прошлом.

Светлейший хищно улыбнулся, с готовностью ответив:

— Э, нет, дорогой Никлас из рода Алга. Я обещал тебе это показать. Здесь, в Пустоте, материя не существует, и потому удивительно податлива. Я могу ненадолго дать тебе возможность стать мной в те годы, больше тысячи лет назад по твоим меркам. И, пожалуй, это сделаю. После того, как ты увидишь, что происходило во времена падения Алгариса, у тебя отпадут все вопросы ко мне. Несколько воспоминаний куда доходчивее слов.

Светлейший не спрашивал, а констатировал факт. И уже через мгновение душу Никласа затянуло в воспоминание. В отличие от его собственного, до безумия похожее на реальный мир, не имеющее ни границ, ни пауз. Но самое интересное — даже в его памяти Ник так и не смог услышать его настоящее имя.

***

Новая прихоть императора Ормарра немного интриговала, но в основном раздражала. Да, драконы взяли на себя очень много и возомнили себя властителями магии, которые вправе решать, кому что можно, а кому нельзя. И он сам тоже часто нарушал драконьи запреты, приходя к любопытнейшим результатам. Но прелесть в том, что его на этом ещё ни разу не поймали. А вот Ормарр затеял нечто настолько масштабное, что он в любом случае привлечёт излишнее внимание.

Если учесть, что он устроил войну с Хаутами, драконить ещё и Крылья Императора — не лучшая идея. Была б на то воля Светлейшего, он бы скорее стравил всех врагов между собой. Но ему было бы жаль драконов, их долгих жизней и их знаний, так что подсказок своему императору Светлейший предпочитал не давать. Уцепится же за идею, как клещ, и с кем тогда Светлейший будет играть в шахматы? С людьми чаще всего слишком скучно.

Светлейший усмехнулся своим мыслям и отправился в Янтарный Зал, где Его Императорское Величество изволило принимать его на сей раз. Безупречно вышколенные слуги кланялись при виде императорского генерала, и тут же отводили взгляд, боясь, что он их заколдует, просто посмотрев в глаза. Очаровательное невежество, даже не хотелось его развеивать.

Великолепный дворец, который ценой многих жизней возвели предки Ормарра Алгари, давно не впечатлял Светлейшего. Но Янтарный Зал был исключением, поскольку стены его были обшиты янтарём и золотом полностью, превращая немалую по размерам комнату в памятник императорскому тщеславию. Прекрасный, яркий, и удивительно уютный, как на взгляд самого Светлейшего.

Его Императорское Величество сидел на высоком троне в центре зала. Как всегда, император был одет в алый с золотым шитьём камзол, и как всегда смотрел цепким взглядом карих глаз угрюмо и немного раздражённо. В левой руке у Ормарра был золочённый кубок с хаутским вином — только урожаи с приморских виноградников любимых соседей давали такой насыщенный алый цвет напитка. Светлейший не сомневался, что его император мысленно уже присвоил себе и виноградники, и всю территорию Хаутов. Оставалось только узнать, как именно.