Полная версия
На второй половине стола нагло мирно спала на согнутой руке, пуская слюни, девушка с волосами цвета сирени, собранными в небрежный хвост алой лентой. И это на лекции самого придирчивого и строгого преподавателя?
Я мельком посмотрел на неё и отметил и ямочки на её щеках и свежую царапину на запястье. Не буду же я выгонять леди… точнее, лиру. Всё время забывалось это академическое правило: здесь все равны, ни титулов, ни особого обращения — только лир и лира.
Тем более, я узнал её. Элеонора Фотим. Сейчас о ней судачит вся академия — печально-скандальная леди, которая ослепленная любовью бегала за Самуэлем Торде, что после стал её женихом. Теперь же она стала посмешищем из-за его измены. Хотя виноват был он, а не она. Но разве это кого-то волнует?
Что ж, мне даже стало её немного жаль. Видимо, тот позор действительно её подкосил. Пусть поспит. Мы с ней не общались, и даже официально не были представлены: изредка лишь пересекались на коридорах, не более.
Кажется, это единственный предмет, который у нас совпадает из всего расписания.
Она так и проспала всё первое занятие, мирно посапывая несмотря на то, что оно длилось полтора часа, совершенно не тревожась о строгом преподавателе, чья мантия сегодня была застёгнута на неправильную пуговицу.
Я украдкой взглянул на неё и вдруг поймал себя на странном ощущении. Кончики пальцев покалывало, будто мне захотелось коснуться её волос. Неужели усталость так действует?
Лишь на втором занятии она соизволила проснуться. Потянулась, зевнула и лениво потёрла припухшие веки. Затем обернулась ко мне, как ни в чём ни бывало, с легкой улыбкой, подперев голову рукой, первой нарушила молчание, заставив меня вздрогнуть:
— Привет.
Я замер. Её глаза… Голубые, глубокие, как сапфиры, они смотрели прямо на меня. Они показались мне такими знакомыми, напоминая ЕЁ. Я резко мотнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Видимо, всё дело в кошмарах.
— Эм... Доброе утро, лира? — Я едва слышно откашлялся, сам удивлённый тому, что вообще ответил. Зачем она вообще заговорила со мной? Что ей нужно?
— Меня зовут Элеонора, — она вдруг представилась, не сводя с меня взгляда. — Элеонора Фотим.
— Наслышан, — кивнул я коротко, рассчитывая, что на этом разговор закончится.
Мой взгляд скользнул к преподавателю Кроуму. Он снова пересказывал тему о зарождении королевства Рауля, о героях, завершивших кровавую войну, о новых проблемах, что пришли на смену старым. Я невольно отметил: Кроум оказывается заменил наконец свою старую трость на новую с серебряным набалдашником в форме дракона, что стояла у его преподавательского стола особняком. Такие мелочи цеплялись в памяти, словно якоря, мешая утонуть в собственных мыслях.
— А тебя? — Она склонила голову чуть набок, и прядь её волос упала ей на щёку. Её голос прозвучал насмешливо, что раздражало. — У нашего мистера ледышки есть имя?
Я хмыкнул, не оборачиваясь к ней. Не думаю, что в академии есть хоть один человек, который бы не знал моего имени. Каким бы «принцем» я ни был.
— Да, есть, — Я скрестил руки на груди, уставившись в затылок Кроуму. Займись чем-нибудь другим, лира, раз уж тебе позволили здесь спокойно посидеть, а не выгнали куда подальше. Может, если её игнорировать, она отстанет? Я не планировал сближаться с кем-либо или заводить новые знакомства.
— Скажешь мне? — Она не сдавалась. Боковым зрением я заметил, как её взгляд скользнул по мне с интересом, а затем губы тронула улыбка. — Или мне звать тебя Лу? Раз уж ледышка не может представится.
Сердце на миг замерло. Лу — герой детских сказок в красном шарфе, что когда-то мне нравился в детстве. Это прозвучало словно издевательство. Сегодня я, сам не зная зачем, захотел надеть этот старый красный шарф. В холодных аудиториях он был, кстати, но дело было не только в этом. Этот подарок был для меня так дорог, поэтому я старался беречь его, обновляя на нём простую защитную магию раз в сезон, чтобы он не тускнел. Боялся потерять его.
— Лир Киллиан, вы собираетесь отвечать на мой вопрос? — Преподаватель Кроум, кажется, уже не в первый раз обратился ко мне. Я пару раз моргнул, осознав, что отвлёкся на посторонние мысли и на вопросы Элеоноры. Так ушёл в себя, что даже преподаватель обратил на нас внимание.
На секунду я прикрыл глаза, восстанавливая в памяти, о чём только что шла речь. До этого Кроум полуобернулся, вывел на доске имя, кивнул и, бросив быстрый взгляд на шепчущихся студентов, то есть на нас с Элеонорой, задал свой вопрос.
— Доподлинно неизвестно, что стало причиной того, что драконорожденные утратили силу оборота, — медленно заговорил я, невольно скрестив руки на груди. — Но многие предполагают, что это связано с исчезновением первого короля Рейнольда и смертью великой магини Мелоди. — Мой голос звучал холодно и бесстрастно, как и всегда. — После потери оборота драконорожденные не встречали истинных уже сто лет. Нам остаётся только догадываться, что произошло в те дни и куда пропал Его Величество Рейнольд.
Я заметил, что лира, ещё недавно выказывавшая ко мне интерес, вдруг отвернулась и пробормотала что-то себе под нос. Слова были такими тихими и невнятными, что даже я, сидящий рядом, не разобрал их.
— У вас есть, что добавить, лира Элеонора? — Кроум повернулся к ней, голос его был строг. — Вижу, вам сладко спится на моих лекциях?
— Просто у вас такой прекрасный голос. Я бы с удовольствием записала его, чтобы слушать на ночь, — мило ответила она, вызвав у преподавателя приступ кашля. — А что касается оборота драконов... Разве не к лучшему, что истинные исчезли? Нет навязанных связей, нет мучений от того, что не можешь быть с тем, кому принадлежит сердце.
Её слова удивили меня. Разве в этом возрасте леди не мечтают о любви и не верят в истинную связь?
— Вы ещё слишком юны и многое не понимаете, лира, — Кроум поправил очки, возвращая себе невозмутимость. — Этот дар делал сильнее и магов, и нас, драконов. Встреча с истинной парой позволяла раскрыть магические способности полностью, открывала невероятную силу, которая теперь недоступна никому. Исчезновение оборота и самой истинности ослабило даже простых магов — ведь всё в этом мире взаимосвязано. Сама магия стала слабее. Сила драконов поддерживала хрупкое равновесие. Теперь, у драконов осталась лишь родовая стихийная магия, можно сказать ничего не осталось от прежнего величия. И, судя по сохранившимся записям, истинность вовсе не проклятье. Это дар, который связан с сердцем. Он откликается только на него.
Элеонора тихо фыркнула, но больше ничего не сказала.
— Так что вам, лира Элеонора, и вам, лир Киллиан, придётся подготовить совместный проект по теме драконов и истинных пар. Вместе. Раз уж вы так мило обсуждаете мои лекции, — холодно произнёс Кроум, ставя точку.
Элеонора закатила глаза:
— И почему именно эта дурацкая тема? Ещё и что-то делать… Но раз уж с ледышкой Лу, то я не против.
Её появление прибавило лишь ненужной работы и головной боли. Может, зря я не прогнал её сразу?
Звонок прозвенел как спасение.
— Лира, мне пора, — бросил я ей на прощание, бесстрастно и отстранённо. Общие лекции с ней на сегодня закончились, и я надеялся, что больше мы не пересечёмся.
Однако Элеонора, по какой-то причине, последовала за мной в столовую. Сначала я подумал, что она просто хочет поесть, но, когда она села напротив меня и начала что-то расспрашивать стало ясно: моё желание остаться в одиночестве сегодня явно не сбудется. Я отвечал ей односложно, большую часть времени просто игнорируя её вопросы, но её это не останавливало.
— Какое у тебя следующее занятие? — Она не унималась, перескакивая с одной темы на другую. Её вопросы сыпались, как из рога изобилия. Неужели эта влюбчивая леди выбрала новую цель для своего обожания? Говорили, она и своего жениха когда-то так же преследовала... Хотя сейчас это не выглядело похоже. Или… кто знает?
Я же… чувствовал себя странно. Как можно прогнать её, когда смотрит на меня этими голубыми глазами? И почему она ничего себе не взяла поесть? Неужели просто забыла? Или денег нет? Взгляд невольно задержался на её худых, почти прозрачных запястьях.
— Лира, вы голодны?
Она тут же засияла, радостно кивая. Я лишь вздохнул и подвинул ей свою порцию. Всё равно есть особо не хотелось, а стоять в очереди ещё раз не входило в мои планы.
— Спасибо, я совсем забыла взять деньги, — пробормотала она.
Может, ей их просто не дают? В конце концов, внебрачные дети редко живут в достатке. Такая худая... Кажется, подует ветер и её унесёт.
— Какие вкусные пирожки. Явно, не из нашей столовой, — довольно заметила Элеонора, уплетая уже третий. Я вдруг понял, что мой пакет с пирожками перекочевал к ней. И когда она успела стащить его?
Впрочем, я был не против. Всё равно не люблю сладкое. Не пропадать же добру.
— Я должна буду угостить тебя в ответ завтра.
— Не стоит, — отмахнулся я.
— Нет-нет-нет! Это обязательно, и точка! Я не могу просто так взять и не отблагодарить тебя. — Она затараторила, и мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Кажется, от неё отделаться будет не так просто, как хотелось бы… И почему мне кажется, что я только что попал в её ловушку?
***
Голова снова раскалывалась, будто её сжимали в тисках. Монотонное тик-так часов раздражало, отдаваясь в висках глухой болью, и я машинально постучал пальцами по листку.
Достав угольный карандаш, я начал делать набросок своей новой знакомой. Старался запечатлеть каждую эмоцию, каждый изгиб лица, мельчайшие детали. У неё был такой знакомый взгляд. Я аккуратно добавил растушёвку по краям, придавая рисунку объём, стараясь не упустить ни одной черты.
В рисунках я находил утешение: хотя бы на бумаге Лея и матушка продолжали жить.
В голове всё не утихали слова сестры Леи, сказанные много лет назад, будто бы это было вчера:
— Это всё твоя вина! Если бы ты не забыл ту глупую флейту… если бы не захотел вернуться!
Она была права. Вина за тот день до сих пор жгла меня изнутри. Почти семь лет прошло, а легче не стало. Ещё и эти постоянные покушения...
Я закрыл глаза на секунду, заставляя себя вспомнить каждую деталь. Момент, когда Элеонора впервые заговорила со мной. Почему это показалось таким обыденным и привычным?
Перед тем как рисовать, я всегда мысленно прокручивал каждую мелочь. Я боялся забыть хоть что-то, и потому старался запомнить мир до болезненной чёткости. Я пообещал себе помнить всё. Всегда.
Когда поднял глаза от рисунков, за окном уже начинало светать. На часах было далеко за полночь.
Я устало потёр глаза, голова гудела. Решил хотя бы немного поспать. Перевернувшись на живот, я обхватил подушку руками и уткнулся лицом в прохладное бельё. Новый день будет тяжёлым.
Сильвия.
.
Глава 6. Элеонора
— Лу, привет. — Я нагло влезла мимо других стоящих в очереди прямо рядом с Киллианом, вызвав несколько ворчливых взглядов и негромкое бурчание за спиной. Принц мельком сверкнул глазами в мою сторону, но ни слова не сказал насчет обращение в его сторону, хотя было ясно, что оно ему явно не нравилось.
Какой же он глупыш. И пусть мы оба прекрасно понимали, что мне не может быть незнакомо его имя, я продолжу называть его так, пока он сам мне не представится. А он упёрся и ни в какую не собирался этого делать. Что ж, меня это только забавляло.
Словно мы вернулись в детство, когда я его подначивала, а он лишь дулся. Хотя он стал выше, казалось, что внутри совсем не изменился.
— Добрый вечер, лира Элеонора, — вздохнул он, но прогоняя меня не стал.
— Я же обещала угостить тебя сегодня. Так что выбирай самое вкусное, всё за мой счёт. — Я излишне бодро подтолкнула его, ставя на его и свой поднос всё, что попадалось под руку: пару свежих салатов, желе с кусочками фруктов, а также миску тёплого ароматного супа.
В воздухе витал приятный запах свежевыпеченного хлеба и пряных трав, а вокруг доносился гул голосов и звон посуды — типичная суета студенческой столовой.
— Не стоит так усердствовать. Я возьму только то, что съем. Незачем попусту тратить продукты. — Он аккуратно возвращал на места то, что я ему клала, но желе всё же осталась на моём подносе.
Как только мы дошли до академической кассы, один из поваров столовой внимательно подсчитал оба наших подноса. Я широко раскрыла глаза и растерянно начала искать, куда же подевался мешочек с монетами.
— О нет! — в ужасе приложила ладонь ко рту. — Кажется, я снова забыла свой кошель в комнате… Я… я сейчас сбегаю!
— Всё в порядке, — спокойно произнёс Киллиан, протягивая деньги за оба наших ужина.
— О, мне так жаль. Я хотела угостить тебя, Лу, за вчера. Кажется, я опять осталась должна. — Подхватив свой поднос, я последовала за ним. Всё идёт по плану.
— Забудь, — вздохнул он, явно начиная раздражаться. — Принц в состоянии заплатить за такую мелочь.
Ну а я что? Нужно же найти повод стать к нему ближе и понять, почему этот глупыш не использует пробудившиеся способности!
— В следующий раз я обязательно тебя угощу, — упрямо заявила я, хотя на самом деле не собиралась делать это в ближайшее время.
— Хорошо, — он быстро смирился с ситуацией и не стал спорить.
Я устроилась на стуле за одним из свободных столиков и, пробуя не самое вкусное желе, спросила у Киллиана:
— После ужина пойдём в библиотеку?
— Может, каждый выполнит по части задания, а потом просто объединим? — предпринял он слабую попытку избавиться от моей компании.
Ну уж нет! Выполнять скучное задание в одиночку? Ни за что! Тем более, что я не стала спорить с Кроумом только ради того, чтобы проводить время с Киллианом.
— Я не уверена, что справлюсь одна, — сделала самые просящие глаза. — Тем более тема довольно спорная, нужно будет порассуждать, а ведь именно в споре рождается истина.
— Если лира будет свободна, — он отрешённо пробормотал. — может, встретимся в библиотеке после того, как я посещу студенческий совет…
Ну а я что? Я полностью свободна. Просто замечательно! Будем исследовать академическую библиотеку. Сто лет там не была!
***
Я напевала себе под нос простую мелодию. Пока мы не слишком глубоко погружались в тему: просто составили список литературы, которая могла бы нам пригодиться. К тому же встретились мы довольно поздно из-за того, что его задержали в студенческом совете.
Большинство студентов уже успели разбрестись по комнатам. Я мельком пролистала пару книг: ну и чего только не придумают, какие только теории не ходили об исчезновении Рейнольда.
— У тебя есть какие-нибудь мысли о том, что могло случиться между великой магиней Мелоди и Его Величеством Рейнольдом? — с лёгким любопытством спросил Киллиан, раскладывая книги на место.
Он заметил, как я, листая книгу, тихо хихикаю над одной из теорий, где Рейнольд предстаёт не в самом лучшем свете. Так ему и надо! В большинстве книг его хвалят, забывая, каким тираном он был в последние годы.
Какие у меня могли быть теории? Только факты…
— Понятия не имею, — Тем не менее, ответила я, соврав. — Как-то не задумывалась. Вряд ли кто из нас когда-нибудь сможет догадаться, что между ними произошло...
Ну не признаваться же, что это я запечатала часть драконьей сущности, а с ней и истинность в тот день вместе с Рэем. Кто бы мог подумать, что из-за меня драконы потеряют оборот?
Я пролистнула ещё одну страницу, статья оказалась слишком интересной. Хотя некоторые из теоретиков в чём-то и были правы: Рэй по-прежнему жив. Он всё ещё запечатан в алтаре, который сейчас находится под королевским дворцом. Не уверена, знает ли об этом королевская семья...
Это было то место, куда мне не хотелось возвращаться. В прошлой жизни я бывала во дворце несколько раз, но так и не осмелилась проверить алтарь. Я до безумия боялась нашей с Рэем встречи.
— Говорят, магиня Мелоди была истинной Его Величества, — Киллиан подпёр рукой подбородок, внимательно смотря на меня, уже закончив убирать книги. — Её смерть, его исчезновение, а также пропажа истинности и оборота дракона точно связаны. В этом сомнений нет. Может, стоит написать эссе на эту тему?
Я нервно заёрзала. Что бы ни выбрали, всё казалось ерундой, о которой не хотелось писать. Всё это слишком напоминало о прошлом…
Я задержала взгляд на трёх миниатюрах. На странице были изображены в ряд портреты трёх братьев, среди которых был… и Элиан. Конечно, все трое были черноволосыми, но маленькие миниатюры не передавали их различий, делая слишком похожими друг на друга. Интересно, как сложилась судьба Элиана после моей смерти?
Я специально не узнавала об этом, чтобы не тревожить свои раны.
Почему же я стала так часто вспоминать о первой жизни именно сейчас? Потому что Киллиан напоминает мне Элиана? Или потому, что нам предстоит писать эссе на эту тему?
Сначала я услышала свист, а затем ощутила, как Киллиан прижал меня к полу. Воздух вокруг стал ледяным, и тонкий слой инея стал медленно расползаться по каменному полу. Над нами пронеслась стрела, вонзившаяся в один из стеллажей. Так слухи о покушениях на принца вовсе не были преувеличены…
Киллиан нервно взлохматил волосы, садясь рядом:
— Всё-таки нам с тобой не стоило здесь задерживаться… Прости…
— Почему же? — я отряхнулась и, с любопытством, поднялась на ноги, вытаскивая стрелу из дерева стеллажа. Было любопытно, кто эти смельчаки… Хорошо, что кроме нас в библиотеке никого не было.
Повертела её в руках: обычная такая стрела. Если бы она попала в Киллиана, слегка бы поранила, учитывая, насколько крепки тела взрослых драконорожденных.
Я успела прочитать небольшое послание на ленте, прикрепленной к стреле: «Трон должен принадлежать истинному правителю». Получается, это своего рода предупреждение? Но кто этот «истинный правитель»? Не о Рэе ли речь? Но причём здесь он?
— Что ты делаешь? Что если она отравлена? — Киллиан выхватил стрелу из моих рук. Жадина! — Ты что совсем не боишься смерти, глупая?
— Просто мне было интересно… — Я пожала плечами, выдыхая холодный воздух, который по-прежнему окружал нас.
Всё же слухи о том, что у него нет способностей, были лишь слухами… Но то, что я только что увидела, больше походило на интуитивное, неосознанное использование магии. А сам Киллиан… будто бы слегка дрожал. Но вовсе не от холода.
Род королевской семьи всегда был родом снежных драконов. Рэй тоже являлся снежным, пока не был захвачен силой звезды, превратившей его силу в хаос. И Элиан, и их младший брат тоже обладали снежной магией. Так что неудивительно, что и Киллиан унаследовал эту силу.
Сейчас он казался напряжённым, но дело было явно не в покушении. Он будто бы боялся своей силы? Почему же?
— Что значит это послание? — спросила я.
Он бросил мимолётный взгляд на ленту и невольно выдохнул:
— Снова они… никак не успокоятся, веря в эти глупости. — Он спрятал стрелу за спину. — На сегодня хватит. — Прикрыл глаза рукой. — Давай умолчим о том, что произошло. Ладно?
— Только если взамен на пирожные, Лу.
Если его и удивила моя спокойная реакция, вслух он об этом не сказал. Что ж, так просто я всё равно это не оставлю.
Глава 7. Элеонора
Сон был тяжёлым и тревожным, напоминал о прошлом, которое хотелось бы забыть.
Я сидела в военной палатке перед зеркалом, пытаясь перевязать плечо. Ранение от магической стрелы жгло, а бинты никак не хотели ложиться ровно, всё время соскальзывая. Внезапно позади раздались шаги, и я резко обернулась.
— О, Мелоди, прости, — мягко сказал Рэй, неловко прикрывая глаза и делая шаг назад. — Я хотел узнать, всё ли в порядке. Ты была ранена, и я... подумал, что тебе нужна помощь.
— Помощь… — я вздохнула, снова поворачиваясь к зеркалу и не глядя протягивая бинты. — Нужна. Поможешь перевязать?
— Д-да, конечно, — он поспешно приблизился. Едва он коснулся раненного плеча, как я зашипела от боли. — Прости...
Я убрала волосы набок, чтобы они не мешали и не перекрывали рану. И в этот момент пальцы Рэя остановились. Его прикосновения сместились влево, чуть ниже шеи.
— Мелоди… Это же…
Я напряглась и медленно полуобернулась к зеркалу, пытаясь разглядеть то, что вызвало у него такой шок. В отражении мелькнул узор: цветок, распустившийся ниже шеи между лопатками. Хмурясь, я попыталась вспомнить, когда же он мог там появиться. Неужели это была та самая метка истинности, о которой столько рассказывали? Но я бы никогда не заметила её, если бы не Рэй.
— Кто-нибудь ещё видел её? — голос друга стал напряжённым, а его пальцы больно впились в кожу. — Элиан видел?
— Что? — Я встряхнула его руки, раздражённо посмотрев на него. — Я сама только сейчас заметила. Знаешь из-за войны как-то было не до этого…
Я начинала злится. Да что на него нашло?
— Никому не говори. Ты меня слышишь? — его глаза потемнели, словно бездна. — Ты… — Внезапно он отступил на несколько шагов, словно приходя в себя. — Прости, Мелоди, я... просто не ожидал, что ты окажешься… моей истинной. — Его лицо озарила почти безумная улыбка. — Лучше никому об этом не знать до окончания войны, ладно? Это опасно. Если наши недоброжелатели узнают об этом, они обязательно попытаются использовать тебя, чтобы сломить нас… Обсудим это, когда война закончится. Пока же… молчи, хорошо?
— Я... твоя истинная? — Я приложила руку к узору, чувствуя, как растёт комок в горле. Его слова как будто прошли мимо меня. — У тебя такой же рисунок? Ты действительно уверен в этом?
— Да, да... — Он насильно повернул меня лицом к зеркалу, пока я пыталась осмыслить сказанное, и быстро перевязал зудящую рану. Я поправила рукава платья, скрывая обнажённые плечи. Всё это казалось таким странным, таким нереальным... Я думала, я почувствую что-то особенное, когда метка истинности появится, но… не было ничего.
— У вас всё в порядке? — Элиан, постучав по деревяшке, отодвинул ткань палатки и заглянул внутрь, держа в руках какую-то склянку. — Мелоди, я раздобыл для тебя целебную мазь.
— Д-да, спасибо, Элиан... — я кивнула, ощущая, как тепло от его заботы растекается по груди, но вместе с этим внутри что-то рушится.
— Элиан… — я открыла глаза и села, машинально потирая место метки. За окном солнце уже давно взошло, и свет лениво пробивался сквозь занавески. Всё же самое лучше спать до обеда, даже если снятся не самые приятные сны! Потянувшись и зевая, я медленно побрела умываться.
Сдвинув ночнушку с плеч, обернулась к зеркалу: распустившийся рисунок цветка из первой жизни по-прежнему был со мной. Я даже жалела, что метка истинности принадлежит душе, а не телу. После смерти она всегда исчезала, но стоило лишь возродиться, и узор появлялся вновь. Словно проклятье… Какой ещё «дар»? Злая усмешка судьбы, не иначе.
Я только успела надеть платье, как мечта о ленивом дне разбилась вдребезги. Кто-то постучал в комнату.
— Привет? — за дверью оказалась девушка со светлыми, можно сказать, серебристыми волосами. Кажется, её звали Миэли, и мы были из одной группы, поэтому большинство наших занятий совпадало.
— Утречка… — хотя и было уже время обеда… Я с любопытством склонила голову, не понимая, что она здесь забыла. Они с Элеонорой не были подругами, разве что их сближало то, что Миэли рассказывала о своём бастардском происхождении, но какой именно семьи принадлежит, не говорила. — Проходи. Налить тебе чаю?
— Ох, что ты, совсем не стоит, — неловко прошла она в комнату, прижимая к себе какую-то папку и быстро начиная бормотать. — Я зашла совсем ненадолго. Просто хотела узнать, всё ли с тобой в порядке? Ты… совсем не ходишь на занятия...
— Лучше не бывает. А не хожу на занятия... потому что не хочу, — зевнула я и, отойдя к шкафам, начала наливать чай, который успел подогреться, пока я умывалась и одевалась. Миэли застыла, не ожидавшая такого ответа и не зная, что сказать на него. — Проходи, я уже налила тебе чаю. Садись вот сюда.
