Полная версия
Пролог. Первая жизнь
Замок горел. Я смотрела, как пламя жадно пожирает место, которое успело стать мне домом. Горло саднило, дым щипал глаза, душил.
Я почти не чувствовала сломанную лодыжку, потому что другая боль, разъедающая сердце изнутри, была сильнее.
Метка истинности пульсировала и обжигала, словно клеймо. И как бы сейчас я её не ненавидела, но именно она привела меня в чувства. Я сжала посох так крепко, что побелели костяшки пальцев. Дым рассеялся, и я увидела ЕГО.
Он стоял на фоне пламени: высокий, в серебристых доспехах, с глазами, в которых отражалась тьма. Дракон. Король, победитель, спаситель… и, быть может, мой самый страшный враг.
— Мелоди, — голос Рэя был хриплым, срывающимся на рычание. — Я нашёл тебя.
Я отступила, прижавшись к ледяной стене подземелья.
— Ненавижу тебя! — выдохнула.
Он шагнул ближе. Взмах когтистой руки, и его ладонь сжимает моё лицо, заставляя смотреть прямо в его глаза.
— Глупая, — прошипел Рэй. — Я дал тебе всё. Всё, о чём ты мечтала. Почему ты отвергаешь меня, свою истинную пару? Почему ты отвергаешь судьбу?
Я вскинула голову, сжимая посох сильнее. Вспомнила, как когда-то мечтала закончить войну и объединить разрозненные земли. Для меня ещё в детстве оставшейся сиротой эта мечта была всем. Когда же Рэй успел стать безумным тираном, что превратил все наши усилия в ничто?
— Ты уже достаточно натворил, Рэй! — Одинокая слеза скатилась по щеке, и я подняла взгляд, несколько раз ударяя посохом по полу.
Он отшатнулся. На мгновение в его глазах мелькнула боль…или мне показалось? Но затем на смену пришла ярость.
Узор под ногами засиял голубым светом, магия окружила нас, отталкивая Рэя назад. Его лицо исказилось, он схватился за голову, тяжело дыша.
— Прости, но ты не оставил мне выбора. — Едва шепчу. Это ведь Рэй, мой дорогой друг, с которым мы пережили многое, с которым я делила и боль, и радость, и надежду. Наверное, от того я чувствовала себя несчастной.
Я знала, что не выживу. Может, это и к лучшему. Воспоминания накрыли с головой: тот, кого я любила… он выпил яд из моих рук из-за Рэя. Он доверял мне, а я предала его, позволив тьме затуманить разум.
— Даже если твоё сердце принадлежит ему, ты моя невеста, моя истинная… — Рэй вновь начинает рычать, словно прочитав мои мысли. Он не может подойти окутанный магией. Его чёрные глаза заполнены тьмой. — И твоя жизнь тоже принадлежит лишь мне. Ты… не посмеешь этого сделать! Ты… не можешь! Остановить, прошу тебя. Ты же погибнешь, глупая!
Сердце рвалось на части между Рэем… и Тем, чьё имя я боялась даже произнести вслух.
Я старалась не слушать его. Из уголков губ, стекает кровь. Я смогу остановить его, чего бы мне этого не стоило. И если такой является «истинность», то я уберегу от её боли и яда других и вместе с Рэем запечатаю часть их драконьей сущности.
— Остановись! Он жив! Я запер его в водяной тюрьме… — Пытается он достучаться до меня, запертый в ловушку.
Как же он жесток к собственному брату. Не знаю, правда это или ложь, но пути назад уже нет.
Сердце сжимается. Всё от того, что я была истинной Рэя, но мой сердце принадлежало его брату? Что ж…Если он жив, то сможет завершить мои несовершенные чары.
Я заканчиваю заклинание, мой посох окончательно ломается, отдавая ударом по моей душе. Я рухнула на пол, кашляя кровью. А его тело, запечатанное магией, почти исчезает, в алтаре.
— Мы встретимся вновь… и тогда твой барьер не удержит меня. — Его слова звучат, как проклятья. Чувствую, как магические чёрные оковы сжимаются на запястьях.
Но уже не до них, я с трудом закрываю глаза, но облегчения не чувствую. Если бы тогда мы не нашли ту упавшую звезду, было бы всё иначе? Возможно, тогда бы Рэй бы не стал Драконом Хаоса, и я бы не была околдовано этой силой.
Если бы не эта “истинность”… Если бы я могла всё изменить….
Но время не повернуть вспять.
Знала бы я тогда, что этот дракон проклял меня, и эта смерть будет лишь началом, может, поступила бы иначе…
Глава 1. Шестая жизнь
— Лея, ты вредина! — Пятнадцатилетний Килиан надулся и обиженно отвернулся к окну, разглядывая унылый пейзаж. Я хмыкнула: какой же он всё-таки забавный.
— А ты растяпа… — Я не могла удержаться от улыбки.
Поддразнивать его было моим любим занятием, а наблюдать за его живой, искренней реакцией — ещё большим удовольствием. Ну скажите на милость, как можно было так просто забыть самую важную для себя вещь?
Карета медленно катилась по неровной дороге, а кучер то и дело подгонял лошадей. Смотря на этого черноволосого, фыркающего мальчишку, сложно было представить его наследным принцем сильнейшего из пяти королевств. Не каждой леди выпадает честь проводить время в компании такой значимой в будущем фигуры.
Именно поэтому я должна была в идеале завладеть сердцем этого мальчишки и стать его невестой. По крайней мере этого желал мой «отец». Ему, конечно, очень хотелось иметь огромное влияние. Могущественный зять под боком — разве не идеальный расклад? Его совершенно не смущало ни то, что я была старше Килиана на целых пять лет, ни то, что у него могла появиться возлюбленная в будущем.
Впрочем, я была не из тех, кому он мог промыть мозги. Опыт обязывает. «Отец» мог строить свои планы сколько угодно, а я оставалась при своём мнении. Пока что для его спокойствия хватало, что мы с Киллианом просто проводим время вместе.
Интересно, как долго Киллиан собирается дуться? Пока наша карета не прибудет обратно во дворец? Что ж… Раз уж сегодня у него День Рождения, пойду на уступки. Я сунула руку в корзинку и вытащила аккуратно завернутый свёрток.
— Лови, малявка! — бросила я, и он ловко поймал подарок, нахмурено посмотрев на меня.
— Что это?
— Твой подарок, — ответила, стараясь выглядеть равнодушной. Его глаза загорелись любопытством. — Хотела вручить вечером, но раз уж я тебя обидела…
Он уже не слушал, разрывал бумагу, которой я так старательно обёртывала свёрток.
— Шарф? — в его голосе прозвучало удивление, смешанное с недоверием. Конечно, ему всегда дарили что-то дорогое и роскошное, редкое, достойное наследного принца. И этот простой алый шарф мог показаться мелочью, не стоящего внимания. Но если я что-то и поняла за эти годы, так это то, что нет ничего ценнее обычных вещей и мелочей, подаренных близкими людьми. Особенно, если ты всегда их теряешь.
— Не нравится? — слегка улыбнулась. Главный герой его любимой детской книги, которую ему раньше читала королева, носил точно такой же красный шарф. Я связала его сама, и потому он выглядел немного небрежно, местами неидеально. Слишком просто для принца. Да и, он уже не был тем ребёнком, но воспоминания о матери были Киллиану очень дороги.
— Ты шутишь? — Он вскочил с места, но карета резко качнулась, и Килиан снова плюхнулся на сиденье. Он сразу обмотал шарф вокруг шеи, будто боялся, что его отнимут, и крепко прижал к себе. — Мне очень-очень нравится! Я теперь буду как Лу! Ты его ещё и сама связала?!
— И как ты только догадался? — фыркнула я, не скрывая сарказма.
— Лея, правда, мне очень-очень нравится. Я ни за что его не сниму. Буду таскать всегда и беречь как сокровище.
— Какой же ты дурачок… — он меня слегка смутил.
Совсем скоро мне предстояло вернуться в академию, и тогда мы снова надолго расстанемся. Похоже, Килиан подумал о том же, приуныв. Всё-таки во дворце он часто чувствовал себя слишком одиноко.
— Мы опять долго не увидимся… Вот бы мне уже исполнилось восемнадцать, тогда бы я мог поступить в твою академию, — пробормотал он.
— И чего ты так расстраиваешься? — Я лукаво посмотрела на него. — Кажется, только недавно, когда нас впервые представили друг другу, ты терпеть меня не мог.
— Это было давно! Я тогда был ребёнком! — с жаром возразил он, будто с тех пор сильно повзрослел.
Я решила умолчать о том, что его ждёт столичная академия, а не та, где учусь я.
— Придумал! — вдруг воскликнул Килиан. — Давай ты выйдешь за меня замуж, и тогда мы никогда не будем расставаться!
Я грустно улыбнулась и пересела к нему поближе, осторожно взъерошила и без того лохматые тёмные волосы. Конечно, он говорил об этом не всерьёз. Да и, в такие моменты походил на моего старого знакомого. После смерти матери от тяжёлой болезни Килиан слишком часто оставался один и делал всё, чтобы удержать рядом дорогих ему людей.
— Ты уже закончил ту мелодию? — перевела тему.
— Почти… — Килиан тут же достал флейту — ту самую, что осталась ему от мамы и ради которой нам пришлось возвращаться, делая длинный крюк по опасным дорогам.
Он поднёс флейту к губам. Заиграла одновременно тоскливая и удивительно светлая мелодия. В этих нотах звучала тихая грусть, как воспоминание о безвозвратно ушедшем, и вместе с тем нежная радость. Я была единственной, кому Киллиан позволял слушать написанную им музыку.
Но в этот раз насладиться мелодией до конца не удалось.
Карета резко остановилась — слишком резко, с глухим скрипом.
— Ты не ударился? — я быстро повернулась к Килиану.
— Н-нет… — В глазах мелькнул испуг.
Я приоткрыла окошко к кучеру, готовясь спросить, в чём дело, но тут же с силой захлопнула его. По коже пробежал холодок.
Кучер был мёртв. Из его горла торчала стрела. Лошади тоже были убиты. Снаружи что-то происходило: слышались приглушённые крики, топот и звон оружия.
Впереди нас должна был идти экипаж с охраной, а позади — карета со слугами. На лошадях сопровождали рыцари и моей, и его семьи. Высовываться было опасно, но оставаться внутри становилось ещё страшнее.
— Он там! — раздался грубый, чужой голос. Я хорошо знала всех рыцарей, и могла точно сказать это не один из них.
Я быстро зажала Киллиану рот ладонью и замерла, прислушиваясь. Снаружи раздавались звуки боя: звон стали, короткие выкрики, всхлипы. Я сосредоточилась, провела перед глазами, создавая магический круг, и мир вокруг на мгновение изменился. Сквозь стены я увидела, как несколько незнакомцев в чёрных плащах сражаются с рыцарями. Перевес явно был не в нашу пользу.
Они явно здесь ради Киллиана. И если доберутся до кареты нам конец.
Я потянула Киллиана за руку к противоположной дверце, та, что вела в сторону леса. Там, среди деревьев, у нас был хоть какой-то шанс спрятаться, переждать, пока всё не закончится.
— Не бойся. Я тебя защищу, — прошептала я, стараясь улыбнуться ободряюще, хотя сердце билось в горле. Дурацкая дверь! Я дёрнула за ручку, но она заклинила и не поддавалась.
Киллиан серьёзно покачал головой, его взгляд ясно говорил: «В первую очередь думай о себе».
Хотя в его жилах и текла драконья кровь, силы Киллиана ещё не проснулись. Я же в этот раз обладала больным и слабым телом и почти не было времени развивать свой дар: отец с ранних лет нагрузил меня бесконечными уроками для «леди и будущей принцессы». Магией занималась урывками, когда выпадала редкая возможность.
Я быстро представила магический круг разрушения, сосредоточила поток магии и направила его в ногу, с силой выбивая дверцу кареты.
— Как ты это сделала? У тебя же нет посоха! — Килиан смотрел на меня шокировано. — Неужели у тебя, наконец, получилось?
— Всё потом, — бросила я, спрыгивая на землю и протягивая ему руки.
Киллиан, не раздумывая, прыгнул вниз, и я тут же потянула его за собой, уводя к лесу. Но в этот момент нас заметили. Дверца с другой стороны распахнулась, и раздались грубые голоса. Вовремя же мы удрали!
— Вот они! За ними!
— Беги, Киллиан! — Я резко отпустила его руку и толкнула его вперёд. — Я задержу их!
— А как же ты? — Он обернулся, в глазах страх и сомнения.
— Я догоню, обещаю! — Я не врала. Я действительно собиралась это сделать.
Я призвала свой посох: он привычно возник в руке. Быстро создала в воздухе магический круг, и земля у кареты начала подрагивать, превращаясь в чёрную трясину, жадно втягивающую в себя ноги нападавших. Грязь захлёстывала их сапоги, мешала двигаться вперёд.
Я побежала за Киллианом. Сердце билось в горле. Воздуха не хватало. Только вот чего я не ожидала, так это то, что один из вражеских магов успеет поставить перед самым лесом невидимую стену. Магическую. Холодную. Мы были в ловушке.
Раздался резкий свист — стрелы, много, слишком много. Они с хрустом вонзались в землю рядом, воздух прорезали острые, рвущие звук вспышки. Всё внутри меня закричало: «нет-нет-нет!» Гнев вспыхнул в груди, заставив ускориться. Я бросилась вперёд, сбивая Киллиана с ног.
Я знала, что не успею. Но всё равно прыгнула, повалила Киллиана на землю, закрывая собой. Защитный круг я не успела дорисовать полностью, только половину, но даже этого хватило, чтобы спасти нас от смерти.
Горячие струйки крови побежали по спине, пропитывая платье. Одежда липла к коже, становилась всё тяжелее. Боль была острая, колющая, будто под кожу загнали лёд. Дурацкие стрелы!
— Лея! — Киллиан испуганно смотрел, схватив за лицо дрожащими руками. — Зачем?! Держись, пожалуйста, держись!
Я молчала, экономя последние силы. Во рту пересохло, губы слиплись. Ещё на один магический круг меня хватит. Я представила его в голове, провела рукой по воздуху, и вокруг нас вспыхнул барьер. Он продержится, пока я дышу. Круги, построенные на жизни, особенно сильны. Да и мне такое проворачивать не впервой.
Сразу стало легче. Я выдохнула, отпустила напряжённые руки и бессильно упала прямо на Киллиана, ощущая его тепло и дрожь.
— Лея! Лея! Только не засыпай, слышишь? — Он пытался держаться, но слёзы катились по его щекам, смешиваясь с кровью и грязью. Киллиан тряс меня, его голос срывался.
И почему же мне так не везёт? Не плачь, глупый мальчишка… Тебе не стоит грустить по мне. Сегодня твой пятнадцатый день рождения. Этот день должен быть счастливым, а не таким…
Я буду скучать по тебе, Киллиан… Озорной мальчишка с глазами цвета шоколада, который вытащил меня из апатии.
Всё вокруг плыло и размывалось. Боль была сильной, но я давно научилась её терпеть. Она стала для меня почти привычной, родной. Но сейчас она накрыла с головой, как ледяная волна. Я застонала.
Что это? Первый снег в этом году?..
Холодные белые хлопья медленно падали на лицо, щекоча кожу, смешиваясь с моим теплом. Было красиво, по-настоящему красиво. Киллиан крепко обнимал меня, дрожа всем телом.
— Лея! — Вокруг него вдруг всё замерло, воздух сгустился инеем, послышались испуганные крики и шум. Магия Киллиана наконец проснулась. Теперь я была спокойна. Сегодня он не умрёт. Теперь — нет.
— Надеюсь, мы ещё встретимся… — одними губами прошептала я, закрывая глаза. Впервые мне по-настоящему захотелось, чтобы проклятье позволило мне переродиться вновь. Я хочу увидеть тебя снова, Киллиан… Того, кто помог исцелиться моей душе.
Так закончилась моя шестая жизнь.
Глава 2. Седьмая жизнь – начало
— Леди, ну сколько можно спать? — Звонкий голос врезается в голову, будто острое лезвие, и я невольно стону от боли. Обладатель голоса не церемонится: резким движением распахивает занавески, и солнечный свет проникает в комнату, ослепляя.
Не успела переродиться, как уже вновь слушаю нотации!
Я резко сажусь, меня тут же накрывает приступ кашля. В груди тяжесть, дышать трудно, будто в лёгких до сих пор застрял ледяной воздух. Воспоминания о прошлой смерти ещё слишком свежи: тепло ладони Киллиана на моей щеке, холодный снег, обжигающий щёки, и пронзительная боль в спине. Всё это всплывает в памяти, будто случилось только что.
Я судорожно хватаю воздух. Сердце стучит слишком громко, отдаваясь в висках. Хочется ещё немного побыть в тишине, чтобы разобраться, кто я теперь… и в чьём теле оказалась на этот раз.
С трудом я различаю силуэт у окна — пухлая фигура служанки с недовольным лицом сверлит меня взглядом.
— Оставь меня! — выдыхаю тяжело, голос слегка дрожит.
— Но, леди Элеонора… — она звучит насмешливо, даже враждебно. — Целитель сказал, что ваша лихорадка уже прошла, так что…
— Убирайся, — холодно бросаю, не поднимая головы и судорожно сжимая одеяло. В голове всё ещё хаос, и понять, кто я и где, невероятно сложно.
Служанка, явно не ожидавшая, что её скромная и послушная госпожа вдруг проявит характер, растерянно замерла на мгновение, а затем поспешно выбежала из комнаты, едва не споткнувшись о порог.
Я выдыхаю и оглядываюсь по сторонам. Простая, ничем не примечательная комната молодой девушки была в лёгком беспорядке: где-то сброшенное платье, небрежно сложенные книги, открытая шкатулка на столе. Как-то здесь неуютно. Воздух пахнет застоявшейся пылью, да и мебель знала лучшие времена.
Я ощущаю, как шероховатое одеяло царапает кожу. Новое тело — новые ощущения, к которым ещё предстояло привыкнуть. Я сжимаю и разжимаю пальцы, удивляясь тонкости рук. Тело кажется слишком лёгким после того, как я побывала в больной девушке.
Снова слишком уж долго моя душа восстанавливалась после смерти. Если бы я только знала, что напоследок Рэй меня проклянёт! Чтоб этого дракона… Даже умереть спокойно не дал.
Из-за его проклятья я вынуждена снова и снова перерождаться в чужих телах, приспосабливаясь под их жизни. И если бы они были долгими! Но ведь каждый раз смерть наступает внезапно, и я успеваю прожить лишь малый срок.
Ещё и всегда я оказываюсь в телах бедных девушек, которым приходится работать не покладая рук, чтобы прокормить себя! И вот, только в шестой жизни мне наконец-то повезло… я получила тело богатой наследницы, умершей от сжигающей её магии. Но сумела прожить каких-то жалких десять лет, так и не успев насладиться богатством!
С раздражением отбрасываю одеяло в сторону и осторожно опускаю ноги на прохладный пол. Как же я устала… В этой жизни я обязательно разорву это проклятье и поленюсь вдоволь!
Я напряглась, вылавливая кусочки памяти нового тела. Воспоминания были, словно размытые пятна на старой картине. Элеонора — моё новое имя. Я дочь герцога и служанки, которую притесняют слуги. Прекрасно… Мда уж.
Я тяжело вздохнула. Ещё одна бедная душа. Должно быть, она умерла от лихорадки, что свалила её после внезапного возвращения из академии.
Дверь распахнулась без стука, и в комнату влетела дородная дама в сопровождении той служанки, которую я недавно выгнала.
— Леди Элеонора, как вы посмели поднять голос на бедную Риту?! — заверещала она. Её голос звенел от возмущения. Память подсказала: Рита — дочь вот этой служанки. — Это немыслимо, я такого от вас не ожидала!
Ох, этих двух, привыкшим к тому, что Элеонора терпеливо переносит унижения, ждёт разочарование. Я окинула их холодным, снисходительным взглядом:
— Тильда, ты пришла помочь мне одеться? Если нет — дверь там. Не советую испытывать моё терпение сегодня.
Глаза дамы распахнулись так широко, что она стала похожа на рыбу, выброшенную на берег.
— Да… как… ты…? Как какая-то грязнокровка смеет... Какое ты право имеешь мне указывать?!
— Какие интересные слова, — Я убрала с лица непослушную прядь, усмехаясь. — Думаю, брату будет любопытно это услышать.
И пусть Лиам Фотим был лишь единокровным братом Элеоноры, с которым она почти не общалась. Но именно он после смерти отца, став новым герцогом, официально признал её членом семьи. Только благодаря ему Элеонора получила новый статус и защиту.
Тильда задрожала то ли от гнева, то ли от страха и покраснела. Рита, прячась за матерью, пискнула:
— Леди Элеонора… вы… вы совсем не такая, как обычно сегодня… Разве можно так говорить матушке, которая столько лет заботилась о вас?
— Заботилась?
Мне захотелось рассмеяться. Память услужливо подкинула эту «заботу». Тильда, бывшая когда-то подругой матери Элеоноры, пообещала перед смертью той присмотреть за её дочерью. Но зависть оказалась сильнее: когда наследник герцогства признал Элеонору своей сестрой, несмотря на её низкое происхождение, отношение Тильды изменилось.
— Разве вы обе не любите пренебрегать своими обязанностями? — Я невозмутимо закинула ногу на ногу, окидывая многозначительным взглядом комнату. — Советую вам как можно скорее покинуть мою комнату, пока я не разозлилась по-настоящему.
Обе, пыша негодованием, всё же вышли, хлопнув дверью. Я тут же рухнула обратно в постель. Как же всё это утомляет…
Но раз уж мне наконец-то благоволит судьба, я не собираюсь упускать свой шанс. Не каждый день везёт попасть в тело богатой аристократки!
Сразу вспомнилась моя четвёртая жизнь, когда я оказалась в теле жены графа — бывшей дочери одного герцога. Тогда муж-тиран годами измывался над ней. Я, конечно, не осталась в долгу: отомстила за неё, а потом сбежала. Но не прожила и года. А сейчас у меня и здоровье в порядке, и, кажется, есть кое-кто, кто может обеспечить мне роскошную жизнь.
Встав, я подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату свежий воздух. Интересно, сколько времени прошло с момента моей последней смерти? Лет семь? Или меньше?
В первый раз после смерти моей душе потребовалось тринадцать лет, чтобы восстановиться и попасть новое тело, а с каждой следующей жизнью этот срок сокращался ровно на год. Значит, сейчас Киллиану где-то двадцать три?
Я тяжело вздохнула. У меня было одно правило, которого я старалась придерживаться после того, как поняла суть своего проклятия: не вмешиваться в жизни людей, связанных с моей предыдущей жизнью. Так что, возможно, мне и не стоит ничего знать о наследном принце королевства Рауля. Лучше сосредоточиться на своей новой жизни, попытаться жить тихо и наконец разобраться с этим проклятием «вечной жизни».
Глава 3. Элеонора
— Леди Элеонора, когда же вы планируете вернуться в академию? — спросила Рита, стараясь звучать беззаботно. Она делала вид, что вытирает пыль на полке с показным усердием, пока я, удобно расположившись на диванчике, читала книгу.
Я подняла на неё скучающий взгляд. Да-да, моё присутствие в особняке не слишком пришлось по им душе после того, как я изменилась. Приходилось выполнять свои обязанности, которыми прежде они пренебрегали.
Её губы сжались в тонкую линию. Если раньше она позволяла себе высокомерную улыбку, то после прошлого разговора теперь осторожничала.
— Я не собираюсь больше возвращаться туда, — отозвалась я.
Глаза служанки расширились от ужаса, и её взгляд забегал по комнате. Она замерла, забыв даже водить тряпкой по полке. Конечно, ну как же так?
— А как же ваш жених? Он ведь столько вам пишет, а вы отказываетесь его принимать. Он очень хочет, чтобы вы вернулись, — прошептала она, надеясь, что это хоть как-то на меня подействует.
Я хмыкнула и перевела взгляд на столик, где лежала целая пачка писем от «дорогого жениха». Именно из-за него настоящая Элеонора была в таком раздрае: она неожиданно вернулась домой, заперлась в комнате на несколько дней, а потом и вовсе заболела.
Девочка, которой всегда не хватало любви, всеми силами добивалась её. В академии она впервые влюбилась, и этим человеком стал Самуэль Торде. Элеонора уговорила брата заключить помолвку с его семьёй. Она редко о чём просила, и Лиам не смог ей отказать. Какое-то время всё действительно было хорошо. Она верила, что, если подождёт, Самуэль обязательно её полюбит, а его холодное и пренебрежительное отношение изменится к лучшему.
Но неделю назад всё рухнуло. Элеонора пришла в его комнату с сюрпризом и застала этого надменного гада с другой. Удар по её хрупкому девичьему сердцу оказался слишком сильным. Была истерика, слёзы на глазах у всех, и слухи расползлись по столице так быстро, что теперь каждый знал об этом.
Изменил, значит, этот гад, а позор почему-то лег на Элеонору? Где же тут справедливость?
Жених... жених... Я постучала пальцем по столу, задумчиво глядя на пачку писем. Что же с ним делать?
