«В Приозёрске не бывает тихих дней»

— И бланки заодно, — спокойно сказала Вероника, показывая найденный листок. — И, кажется, ещё кое‑что.

Мужчины за столиком резко встали. В их взглядах мелькнул не просто испуг — а паника людей, которые поняли, что игра закончилась.

— Эй, ты что творишь? — шагнул вперёд мужчина в пиджаке. — Не лезь не в своё дело!

Но тут из кухни появилась тётя Зина с деревянной лопаткой в руке — и вид у неё был такой, что спорить с ней сейчас казалось опаснее, чем с вооружённым грабителем.

— А ну тихо! — гаркнула она. — В моём кафе скандалить буду только я! И если эти двое что‑то натворили, пусть сначала заплатят за испорченный пирог!

Вероника едва сдержала улыбку. Иногда лучший отвлекающий манёвр — это не пирог, а тётя Зина с лопаткой.

— Тётя, — мягко сказала она, — эти люди связаны с делом, которое я расследую. С убийствами.

Лицо тёти Зины мгновенно изменилось: гнев сменился тревогой.

— Что значит «убийства»? — прошептала она. — Ты из‑за этого такая бледная ходишь?

— Прости, — тихо ответила Вероника. — Не хотела тебя втягивать. Но этот бланк… он из тех самых документов. И Толик явно знает больше, чем говорит.

Тут дверь распахнулась, и в кафе вошёл Семёнов. Он оглядел сцену — тётя Зина с лопаткой, двое перепуганных мужчин, Толик с мешком, Вероника, пытающаяся выглядеть спокойно, — и медленно выдохнул.

— Я шёл на звук скандала, — спокойно сказал он. — И, кажется, пришёл куда надо.

Вероника кивнула.

— Тут всё, — тихо произнесла она. — И свидетели, и улика, и даже мотив. Осталось только выяснить, кто из них заказал поддельные документы… и кто убрал тех, кто слишком много знал.

Семёнов достал рацию и коротко бросил: «Нужен наряд. Кафе „У тёти Зины“. И пусть прихватят кого‑нибудь из экспертов — тут есть бланки».

А тётя Зина тем временем подошла к Веронике и тихо, так, чтобы никто не слышал, сказала:

— Если из‑за меня ты чуть не погибла… я себе этого не прощу.

— Из‑за тебя? — Вероника слабо улыбнулась. — Скорее наоборот. Если бы не твой скандал из‑за пирога, я бы их не заметила. Иногда самые важные улики прячутся в самом шумном месте.

Глава 15. Антон попадает в переплёт, или Как желание помочь чуть не сорвало всё дело

Антон всегда считал, что в детективных делах главное — быть незаметным. Он даже специальную кепку купил — чёрную, с длинным козырьком, чтобы прятать лицо. «Теперь меня никто не заметит», — гордо заявил он Веронике накануне. Вероника тогда только вздохнула и попросила: «Только не лезь под пули. И не пытайся сам кого‑нибудь задержать».

Но Антон не умел «просто стоять в стороне». Он хотел быть полезным. Поэтому, когда Семёнов увёл тех двоих из кафе, а Толика забрали в отделение, Антон решил: сейчас самое время! Тётя Зина ушла на кухню успокаиваться, Вероника с Семёновым вышли на улицу обсуждать план действий, а значит, можно тихонько пробраться в подсобку, где, по слухам, хранились старые накладные, и найти хоть одну зацепку, чтобы потом гордо сказать: «Это я нашёл!»

Он скользнул за занавеску, которая отделяла зал от служебных помещений, и тут же уткнулся носом в полку с банками. Пахло специями, мукой и чем‑то подозрительно кислым. Антон поморщился, но не отступил. Он ведь детектив! Ну, почти.

В углу темнел проход в чулан — крошечную комнатку, куда складывали всё, что «когда‑нибудь пригодится». Дверь была приоткрыта, и Антон, не раздумывая, нырнул внутрь. В темноте пахло пылью и старыми коробками. Он нашарил на стене выключатель, щёлкнул — и лампочка вспыхнула тусклым жёлтым светом, осветив ряды папок, коробки с этикетками «2019», «Не выбрасывать!!!» и… ничего похожего на накладные по «Прибрежью».

— Ну вот, — пробормотал Антон. — Опять мимо.

Он уже хотел развернуться и выйти, как вдруг услышал в коридоре быстрые шаги и голоса.

— Тут точно что‑то есть, я чувствую, — говорил один голос — грубый, чужой. — Надо проверить подсобку.

— Да брось, — отвечал второй, чуть тише. — Нас же видели. Если начнём рыться, сразу поймут, что мы тут не за пирогами.

Антон замер. Это были не сотрудники кафе. Это были люди, которые явно не должны были тут находиться. И они шли прямо сюда.

«Надо спрятаться», — пронеслось у него в голове. Он огляделся. Чулан был настолько тесным, что спрятаться в нём можно было разве что за коробкой. А потом его взгляд упал на дверь.

И тут Антона осенило: если он закроет дверь изнутри, они подумают, что тут никого нет. Просто чулан. Пустой. Никто не станет ломать дверь из‑за пары старых банок.

Не раздумывая, он потянул на себя створку. Щёлкнул замок — старый, ржавый, но надёжный. Антон выдохнул, прислонился спиной к двери и прошептал:

— Фух. Пронесло.

Но пронесло ненадолго.

С той стороны кто‑то дёрнул ручку. Потом ещё раз. Сильнее.

— Эй, там кто‑то есть? — раздался грубый голос.

Антон сжался в комок и перестал дышать.

— Да ладно, — снова второй голос. — Наверное, просто заело. Пошли. Тут ничего нет.

Шаги удалились. Антон медленно выдохнул. Он сделал это. Он спас улики. Или себя. Или и то, и другое.

Только вот когда он снова потянулся к ручке, чтобы выйти, она не поддалась.

— Что за… — прошептал он.

Он дёргал, толкал, даже тихонько стучал, но дверь не открывалась. Замок щёлкнул не просто так: он закрылся на защёлку, а изнутри открыть её было нельзя. Антон оказался заперт.

— Нет‑нет‑нет, — зашептал он, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Только не это. Я же хотел помочь!

Он прижался ухом к двери, пытаясь уловить хоть какой‑то звук. И услышал.

Голоса. Но теперь они были не чужие.

— …надо проверить подсобку, — это был голос Семёнова. — Если тут что‑то прятали, оно может быть там.

— Я уже говорила, что ничего не трогала! — это тётя Зина, снова на грани истерики. — У меня тут порядок!

— Спокойно, — голос Вероники. — Мы просто посмотрим. Никто ничего не испортит.

Антон хотел крикнуть: «Я тут! Я в чулане! Откройте!», но в горле пересохло. Вместо этого он забарабанил в дверь.

Тук‑тук‑тук. Тихо. Слишком тихо.

— Слышите? — вдруг сказала Вероника. — Это что, стук?

— Да это трубы, — буркнул Семёнов. — В старых зданиях всегда что‑то стучит.

— Нет, — настаивала Вероника. — Это ритмично. Как будто… кто‑то зовёт.

Антон ударил в дверь ещё раз, уже сильнее.

Бам!

На этот раз услышали все.

— Это точно не трубы, — медленно произнёс Семёнов и шагнул к чулану.

Вероника подошла следом, нахмурившись.

— Антон? — позвала она. — Антон, это ты?

— Да! — выкрикнул он, наконец обретя голос. — Я тут! Заперся случайно! Выпустите меня, пожалуйста!

Семёнов хмыкнул, но без злости — скорее с облегчением, что это не очередная угроза, а просто… Антон.

— Заперся? — переспросил он, поворачивая ключ в замке (оказывается, снаружи он открывался без проблем). — Ты как вообще до этого додумался?

Дверь распахнулась, и Антон вывалился наружу, чуть не сбив Веронику с ног.

— Я хотел помочь! — выпалил он, красный от стыда и волнения. — Я думал, если закроюсь, они меня не найдут… А потом не смог открыть…

Вероника смотрела на него, и сначала в её взгляде было раздражение, но потом оно сменилось чем‑то тёплым — почти гордостью, смешанной с ужасом от того, насколько близко он был к настоящей беде.

— Антон, — тихо сказала она. — Ты чуть не пропустил самое важное. Пока ты тут сидел, мы успели:

зафиксировать следы в подсобке — там были отпечатки, которых не должно было быть;

найти в мусорном ведре обрывок чека с логотипом строительной фирмы;

выяснить от Толика, что он не просто мусорщик, а курьер, который передавал конверты от одного из тех мужчин, что сидели в зале.

Антон поник.

— То есть пока я тут… сидел… вы всё нашли без меня?

— Не без тебя, — спокойно сказала Вероника. — Благодаря тебе мы поняли, что кто‑то ещё рыскал тут совсем недавно. Твои «спасательные манёвры» дали нам понять: тут что‑то ценное. И кто‑то очень хочет это забрать.

Семёнов кивнул.

— Так что… спасибо, — неожиданно добавил он. — Хоть и странным способом, но помог.

Тётя Зина тем временем подошла, посмотрела на Антона, потом на чулан, потом снова на Антона — и вдруг рассмеялась. Не зло, а так, будто вся эта ситуация была настолько нелепой, что оставалось только смеяться.

— Ну ты даёшь, — покачала она головой. — В следующий раз, если захочешь «помочь», просто скажи. Я тебе даже фартук дам. С надписью «Помощник детектива».

Антон слабо улыбнулся.

— Ладно, — пробормотал он. — В следующий раз… просто буду стоять рядом. И молчать.

Вероника потрепала его по плечу.

— Главное, что ты цел, — тихо сказала она. — А стоять и молчать — это тоже важная работа. Иногда самое ценное, что можно сделать, — это просто быть рядом, когда всё летит кувырком.

Они вышли из подсобки, и Вероника достала блокнот. На чистой странице она написала:

Чулан: Антон случайно заперся — но это указало на активность в подсобке.

Обрывок чека: строительная фирма, возможно, связана с «Прибрежьем».

Толик — курьер: передавал конверты, мог знать, кто заказчик.

Отпечатки: не принадлежат сотрудникам кафе. Кто‑то чужой искал улики.

Потом она закрыла блокнот и посмотрела на город за окном. Приозёрск больше не казался ей уютным. Он был полем битвы, где каждый угол мог скрывать ловушку, каждый разговор — подвох, а каждый «помощник» — рисковать собой, просто потому что хотел быть нужным.

Глава 16. Третье убийство, или Когда становится ясно: свидетелей убирают

Утро началось с телефонного звонка, который прозвучал как удар гонга перед чем‑то страшным. Вероника ещё не успела допить кофе, который тётя Зина налила ей «чтобы нервы успокоить», а Семёнов уже стоял у двери кафе — мрачный, собранный, будто сам воздух вокруг него стал тяжелее.

— Толик, — коротко бросил он, даже не здороваясь. — Нашли за гаражами у старой котельной. Удар по затылку. Точно такой же, как у Лены.

Вероника почувствовала, как чашка чуть дрогнула у неё в руках. Тётя Зина тут же накрыла её ладонь своей, тёплой и твёрдой.

— Тише, — тихо сказала она. — Дыши.

Но дышать было трудно. Толик. Тот самый Толик, который сначала казался просто странным мусорщиком, а потом оказался курьером, передававшим конверты. Он знал слишком много. И теперь его не стало.

— Он ведь мог рассказать, кто ему платил, — прошептала Вероника, поднимая глаза на Семёнова. — Он мог назвать имя.

Семёнов кивнул, не пытаясь её утешить пустыми словами. В этом и была его странная, тяжёлая честность: он не обещал, что всё будет хорошо. Он просто стоял рядом и давал ей принять эту правду.

— Именно поэтому, — спокойно сказал он. — Убийца не ждёт. Он убирает тех, кто может связать концы. Лена. Толик. Кто следующий?

Вероника закрыла глаза на секунду, а когда открыла, в ней уже не было растерянности. Только холодная, острая ясность.

— Значит, мы не можем больше надеяться на свидетелей, — твёрдо произнесла она. — Мы должны сами найти связь. Без них.

Антон, который всё это время сидел в углу, сжавшись, будто хотел стать меньше и незаметнее, вдруг тихо сказал:

— Я… я слышал кое‑что. Вчера. Когда я остался тут с тётей Зиной, одна женщина за столиком говорила по телефону. Она сказала: «Если он начнёт болтать, придётся решать вопрос». Я тогда не придал значения… думал, это про какой‑то долг или ссору.

Вероника медленно повернулась к нему. В её взгляде не было упрёка — только благодарность за то, что он всё‑таки что‑то заметил.

— Ты помнишь, как она выглядела? — спросила она.

Антон наморщил лоб.

— В бежевом пальто. С шарфом в клетку. И телефон такой старый, кнопочный. Она сидела у окна.

— Это важно, — спокойно сказала Вероника. — Очень важно.

Семёнов достал блокнот и быстро записал: «женщина в бежевом пальто, шарф в клетку, кнопочный телефон, фраза „придётся решать вопрос“».

— Мои люди проверят камеры у кафе, — сказал он. — Если она там была, мы её найдём.

Вероника встала, отодвинув чашку. Кофе остыл, но это уже не имело значения.

— А я пойду к директору строительной фирмы, — решительно произнесла она. — Если Толик был курьером, значит, он работал на кого‑то из верхушки. И директор знает, кто отдавал приказы.

Семёнов резко посмотрел на неё.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Не одна. И не «я только спрошу». Это уже не игра. Толик мёртв. Лена мертва. Если ты пойдёшь туда, как обычно, ты станешь следующей.

Вероника хотела возразить, но вдруг поняла: он прав. Её привычная смелость сейчас была не силой — а риском, который нельзя себе позволять.

— Хорошо, — тихо согласилась она. — Вместе. Но… мне нужно взять с собой блокнот. И ещё кое‑что.

Она подошла к стойке, где тётя Зина всё ещё стояла, бледная, но прямая, как человек, который решил, что будет держаться, сколько бы штормов ни обрушилось на её кафе.

— Тётя, — тихо сказала Вероника, — если со мной что‑то случится…

— Не смей, — резко оборвала её тётя Зина. — Даже не начинай эту фразу. Ты пойдёшь, разберёшься, вернёшься и доешь свой пирог. Который я всё‑таки испеку нормально.

Вероника слабо улыбнулась.

— Ладно, — прошептала она. — Доем.

Они вышли на улицу, и Приозёрск встретил их не утренней свежестью, а тяжёлой, настороженной тишиной. Город будто затаил дыхание, ожидая, что будет дальше.

Офис строительной фирмы находился на окраине, в старом здании с облупившейся вывеской и окнами, за которыми почти не горел свет. Даже само здание выглядело так, будто хотело спрятаться.

Когда они вошли, секретарша подняла на них глаза, и в её взгляде мелькнуло то самое выражение, которое Вероника уже научилась узнавать: страх человека, который знает, что сейчас начнётся что‑то плохое.

— Капитан Семёнов, — спокойно представился Семёнов, доставая удостоверение. — Нам нужно поговорить с директором. Срочно.

Секретарша закусила губу.

— Его… нет, — тихо сказала она. — С утра не появлялся. И телефон не отвечает.

Вероника переглянулась с Семёновым. Это было уже не просто совпадение. Это был сигнал.

— А кто у него заместитель? — спросил Семёнов.

— Игорь Степанович, — прошептала секретарша. — Но он… он тоже странно себя ведёт. Всё время смотрит на дверь. И кому‑то звонит.

Вероника достала блокнот и на чистой странице написала:

Толик убит — он знал, кто платит.

Женщина в бежевом пальто говорила о «решении вопроса».

Директор исчез. Заместитель нервничает.

Связь строительной фирмы и «Прибрежья» — ключ ко всему.

Убийца убирает свидетелей. Значит, следующая цель — тот, кто знает слишком много… или тот, кто слишком близко подошёл к правде.

Потом она закрыла блокнот и посмотрела на Семёнова.

— Нам нужно найти директора, — тихо сказала она. — И понять, кто ему звонил в последние дни. Если у него есть журнал входящих, записи, что угодно.

Семёнов кивнул и повернулся к секретарше.

— Покажите кабинет директора, — спокойно, но твёрдо произнёс он. — И принесите все журналы регистрации звонков за последнюю неделю. Всё. Даже черновики.

Пока секретарша ходила за документами, Вероника подошла к окну. За стеклом город казался обычным: машины, прохожие, вывеска булочной. Но теперь она знала: под этой обыденностью пряталась другая реальность — та, где люди исчезали, свидетели умирали, а каждый телефонный звонок мог быть приговором.

Когда секретарша вернулась с папкой, Вероника взяла её, открыла и сразу увидела то, от чего у неё похолодели пальцы.

В журнале напротив одного из номеров стояла пометка карандашом: «М.».

«М.», — пронеслось у неё в голове. Марк. Опять Марк.

— Вот, — тихо сказала она, показывая Семёнову запись. — Этот номер. Пометка «М.». Марк звонил директору. И, судя по времени, это было за день до того, как он исчез.

Семёнов посмотрел на запись, потом на Веронику. В его взгляде было не удивление — а признание: они наконец коснулись чего‑то настоящего. Чего‑то, что убийца так отчаянно пытался спрятать.

— Запрошу у оператора детализацию, — спокойно сказал он. — Узнаем, кому принадлежит этот номер. И куда шли деньги.

Вероника кивнула. Она больше не пыталась быть храброй. Она просто делала свою работу. Шаг за шагом. Потому что теперь она точно знала: убийца не остановится. Он будет убирать всех, кто встанет у него на пути. И единственный способ его остановить — не дать ему времени.

Глава 17. Семейная тайна, или Когда прошлое бьёт по настоящему

Семёнов молча положил на стол перед Вероникой распечатку — обычный лист бумаги, но от него будто тянуло холодом.

— Детализация звонков по тому номеру с пометкой «М.», — сказал он. — Оператор прислал. И там… есть одна странность.

Вероника вгляделась в строчки: номера, даты, длительность разговоров. И вдруг её взгляд зацепился за знакомое. Не имя — а фамилию. Ту самую, которую она слышала каждый день за чаем в тёти Зинином кафе.

— Брат тёти Зины, — прошептала она. — Тот самый, про которого Люся писала. Он несколько раз звонил Марку. И ещё… — она провела пальцем по строчкам, — в тот день, когда пропал Марк, был входящий от него. Длинный разговор. Почти двадцать минут.

Семёнов кивнул, не торопясь с выводами. Он умел ждать, пока факты сами сложатся в картину.

— Я проверил, — спокойно сказал он. — Брат тёти Зины — не просто родственник. Он формально числился консультантом в «Прибрежье». И в строительной фирме у него доля. Маленькая, но есть.

У Вероники в груди всё сжалось. Это уже не было «просто совпадение». Это была связь, которую кто‑то очень старательно прятал.

— То есть он мог знать про переводы, — тихо произнесла она. — Мог знать, что Марк что‑то готовит. Мог… даже попросить его сделать те фальшивые копии, чтобы отвести подозрения.

— Или наоборот, — добавил Семёнов. — Марк мог пытаться его шантажировать. Или просто угрожать, что всё расскажет. А брат тёти Зины… мог решить, что единственный способ закрыть вопрос — убрать тех, кто знает.

Вероника закрыла глаза. Ей хотелось, чтобы это оказалось ошибкой. Чтобы цифры на бумаге лгали. Но цифры не умели лгать.

— Надо поговорить с ним, — твёрдо сказала она.

— Официально, — тут же уточнил Семёнов. — Не ты одна. И не в кафе, где тётя Зина может случайно всё услышать.

Они договорились: Вероника зайдёт к тёте Зине, придумает какой‑нибудь повод, чтобы та на час ушла из дома, а Семёнов тем временем вызовет брата на беседу в отделение. План был простой, но в нём было одно слабое место — Вероника не знала, как смотреть в глаза тёте Зине и не выдать, что они подозревают её родного брата.

Тётя Зина, как назло, встретила её с улыбкой и сразу сунула в руки кусок пирога.

— На, поешь, — сказала она. — Ты совсем худая стала. Всё бегаешь, всё думаешь. А думать надо сытым.

Вероника взяла пирог, но есть не смогла.

— Тётя, — начала она, стараясь говорить спокойно, — а можно я у тебя кое‑что спрошу? Про твоего брата. Давно его не видела… он как, в порядке?

Тётя Зина на секунду замерла, будто почувствовала подвох в самом вопросе.

— Да вроде в порядке, — осторожно ответила она. — А что? Ты его где‑то видела?

— Нет, — быстро сказала Вероника. — Просто… вспомнила. Он ведь раньше в каких‑то фирмах работал. В строительстве, да?

Тётя Зина нахмурилась.

— Работал, — сухо подтвердила она. — Но это давно было. А теперь он на пенсии. Сидит дома, кроссворды разгадывает.

Вероника кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости врать.

— Слушай, — вдруг сказала тётя Зина, — а ты мне правду скажи: это из‑за твоего дела всё? Ты из‑за него про брата спрашиваешь?

Вероника хотела снова соврать, но не смогла.

— Да, — тихо призналась она. — Прости. Мы нашли его имя в документах. И теперь должны проверить. Это не значит, что он виноват. Просто… если он что‑то знает, это может помочь.

Тётя Зина долго смотрела на неё, будто пыталась прочитать не слова, а мысли. Потом вздохнула, тяжело, как человек, который давно ждал, что этот разговор случится.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я всегда чувствовала, что с ним что‑то не так. Он всегда был… слишком осторожным. Слишком много знал про чужие дела. И никогда не рассказывал, откуда. Говорил: «Меньше знаешь — крепче спишь». А я думала, он просто ворчливый.

Вероника накрыла её руку своей.

— Прости, что приходится лезть в это, — прошептала она.

— Не извиняйся, — твёрдо ответила тётя Зина. — Если он замешан в чём‑то плохом… я должна это знать. Но пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты не будешь искать его сама. Пусть этим занимаются те, кто умеет. Ты мне нужна живая. Даже если будешь есть пироги не так, как я хочу.

Вероника слабо улыбнулась.

— Обещаю, — тихо сказала она. — Я не полезу.

Но обещание едва успело сорваться с её губ, когда телефон Вероники тихо звякнул. Сообщение от Люси: «Срочно! Брат тёти Зины только что заходил в контору „Прибрежья“. Видела своими глазами. И выглядел он так, будто ему там не рады».

Вероника подняла глаза на тётю Зину.

— Мне надо идти, — тихо сказала она. — Прямо сейчас. Но я не одна. Семёнов уже едет туда.

Тётя Зина кивнула, будто уже всё поняла.

— Иди, — спокойно сказала она. — Только… вернись.

Офис «Прибрежья» встретил их не тишиной, а напряжённым гулом: секретарша нервно перебирала бумаги, а в кабинете директора слышались резкие голоса.

Семёнов постучал, не дожидаясь приглашения, и распахнул дверь.

В кабинете стояли двое: директор и брат тёти Зины. И вид у обоих был такой, будто они только что спорили о чём‑то, что нельзя произносить вслух.

— Капитан Семёнов, — спокойно произнёс Семёнов, доставая удостоверение. — У меня есть несколько вопросов к вам обоим. Особенно к вам, — он посмотрел прямо на брата тёти Зины. — Вы много общались с Марком в последнее время. Расскажите, о чём.

Брат тёти Зины побледнел. Не сильно, но достаточно, чтобы Вероника это заметила.

— Да так, — пробормотал он. — По-родственному. Про погоду, про пенсию…

— Не надо, — резко оборвал его директор. — Не врите. Он звонил Марку, потому что… потому что Марк угрожал. Он говорил, что выложит все документы. Все переводы. И что если мы не заплатим, он пойдёт в полицию.

Брат тёти Зины резко повернулся к нему.

— Ты что несёшь?! — выкрикнул он. — Я ничего не знал! Я просто… просто хотел, чтобы он перестал!

— Перестал что? — спокойно спросил Семёнов.

— Всё! — выкрикнул брат тёти Зины, уже не сдерживаясь. — Он хотел разрушить всё! Мои отношения с сестрой, репутацию, жизнь! Он знал, что я не могу позволить, чтобы это всплыло! У меня были договорённости! Обязательства!

Вероника смотрела на него и видела не злодея, а человека, загнанного в угол. Человека, который слишком долго жил с тайной и теперь не знал, как из неё выбраться.

— А Лена? — тихо спросила она. — И Толик? Они тоже «разрушали всё»?

Он замер, будто её слова ударили его физически.

— Я… я не трогал их, — прошептал он. — Клянусь. Я только просил Марка… чтобы он не лез. Чтобы всё осталось как есть.

Директор вдруг опустил голову.

— Это я, — тихо сказал он. — Это я велел разобраться. С Леной. С Толиком. Марк слишком много болтал, а они знали, что он готовит. Я не хотел… но мне сказали, что это единственный способ.

Вероника почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Она думала, что ищет одного убийцу, а нашла целую цепочку людей, каждый из которых оправдывал свои поступки «необходимостью».

Семёнов сделал шаг вперёд.

— Вы оба поедете со мной, — спокойно, но твёрдо сказал он. — И расскажете всё. С самого начала.

Когда они вышли из офиса, город уже погружался в сумерки. Вероника достала блокнот и на чистой странице написала:

Брат тёти Зины связан с «Прибрежьем» и строительной фирмой.

Марк шантажировал их, угрожая раскрыть документы.

Директор фирмы признался, что приказал «разобраться» с Леной и Толиком.

Брат тёти Зины не убивал, но знал и молчал.

Семейная тайна оказалась не защитой, а ловушкой, в которую попали все.

Потом она закрыла блокнот и посмотрела на Семёнова.

— Что теперь? — тихо спросила она.

— Теперь, — спокойно ответил он, — мы собираем всё вместе. И следим, чтобы правда дошла до суда. А не до очередного трупа.

Глава 18. Ночной визит, или Когда тишина становится громче крика

Ночь в Приозёрске пахла мокрым асфальтом и остывшим городом. Вероника шла по пустой улице, и каждый её шаг отдавался в тишине слишком громко, будто сам город шептал: «Не ходи туда. Остановись». Но остановиться она уже не могла.

Всё началось с сообщения — без имени, без подписи, просто строчка на чёрном экране: «Не ищи тайник в старом доме у реки. Там тебя ждут».