Тайна блаженной Катрин.

Брошенная и обиженная женщина — это страшная вещь. И сейчас именно я выступала существенной помехой в её далеко идущих планах.

- Идите, мадам Гюлен, к отцу, скоро буду подавать к обеду, - сказала мне повариха ехидным голосом и окинула меня кровожадным взглядом.

Несколько мгновений я смотрела на неё, понимая, что смертельный приговор мне уже вынесен, а мои знания о её проблемах только ускорили его исполнение.

- Прощайте, мадам, - я резко встала и направилась к двери. Остановилась возле порога и оглянулась. Кухарка, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, смотрела мне вслед победоносным взглядом.

В торговом зале были посетители. Жена булочника покупала у аптекаря мазь от болей в ногах, которую я сделала специально для неё с неделю назад.

- Добрый день, моя милая, - увидев меня, женщина заулыбалась, и на её полном добродушном лице заиграли милые ямочки. - Вы не представляете, мадам Жанна, как ваша чудодейственная мазь облегчает мне жизнь. Тяжесть и боль в ногах почти ушли, я теперь и сплю спокойно, а по утрам порхаю, как бабочка, я вам так благодарна, моя дорогая, так благодарна, - протараторила радостным голосом булочница и поставила на прилавок корзину, прикрытую льняным полотенцем, от которой шёл умопомрачительный аромат свежеиспечённой выпечки.

- Это вам, моя девочка, всё свеженькое, с пылу с жару, хлебушек, сдобные булочки.

- Ну что вы, мадам, совсем не стоило, - сказала я ей, а сама сглотнула слюну, мгновенно представив горячий ароматный кофе вприкуску с булочкой, намазанной сливочным маслом.

- Что вы, что вы, берите, это от чистого сердца, от всей души, не обижайте нас своим отказом. - Булочница настойчиво подвинула корзину в мою сторону.

- Благодарю, мадам, это так мило с вашей стороны, - не став больше отнекиваться, я взяла корзину и поставила за прилавок.

Женщина облокотилась на столешницу и тихо, с любопытством спросила: «Мадам Жанна, а что там с той девушкой, всё в порядке? Больно любопытно, может, какая помощь нужна, так вы говорите, не стесняйтесь».

- Жива девушка, ребёночек у неё родился, да вот проблема, не знаю, что и делать с ними, — я также облокотилась на прилавок и тихим, доверительным голосом ответила ей.

- А что такое? — глаза у булочницы загорелись от любопытства.

- Младенца кормить надо, пока его мать поправляется, а где кормилицу взять, я даже ума не приложу. Вы же знаете, что я тут совсем недавно и никого здесь не знаю. А батюшка мужчина и в женских делах ну совсем не разбирается. — Вздохнула притворно я и наивно заморгала ресницами.

- Господь с вами, милая, а я на что? - воскликнула женщина, всплеснув руками. - Жена нашего старшего сына с месяц назад разродилась, прелестным мальчиком, я вам скажу. Так вот молока у неё столько, что на троих младенцев хватит, давайте-ка собирайтесь, берите новорождённого и пойдёмте к нам. - сказала она мне голосом, не терпящим возражений.

- Да-да, доченька, иди с мадам Эммой, а мне надо разобраться с кое-какими делами, — аптекарь посмотрел на меня многозначительным взглядом.

Я не стала расспрашивать, с какими, поняв сразу, что разговор идёт о кухарке. Не знаю, какое решение они приняли с гвардейцем, но находиться в этот момент в аптеке мне совершенно не хотелось. Я согласно кивнула и побежала в свою комнату за малышом.

Булочная находилась в конце нашей улицы и занимала каменное двухэтажное здание с вывеской в виде большого кренделя над входом. На первом этаже была пекарня, а на втором — жилые помещения, где, собственно, и проживала многочисленная и весёлая семья булочника.

Внутри царила атмосфера, пропитанная запахом ванили, тепла и радушия. Все члены семьи мадам Эммы были похожи друг на друга: пухленькие, румяные, с головы до ног благоухающие свежей выпечкой.

Меня мгновенно окружил вихрь из домочадцев булочницы, и не успела я опомниться, как уже сидела за обеденным столом на самом почётном месте рядом с хозяевами. Стол ломился от всевозможных блюд, фаворитами которых, конечно же, были пироги с разнообразной начинкой. Младенец был накормлен и уложен спать в детской, о чём оповестила невестка мадам Эммы, присоединившись к нам через некоторое время.

— Мадам Жанна, не сочтите за наглость, можно вас попросить после трапезы посмотреть моего сыночка, второй день бесконечно плачет, что мы только не испробовали, а он плачет и плачет, да и грудь тоже стал брать плохо, — обеспокоенным голосом спросила меня молодая женщина.

Я улыбнулась и согласно кивнула, не ответив, так как усердно старалась переживать бесподобный пирог с капустой. Эмма, довольная моим аппетитом, всё подкладывала и подкладывала мне самые лучшие кусочки.

— Ешьте, милая, ешьте, вон вы у нас какая худенькая, это и понятно, столько горюшка на вашу светлую головушку свалилось, — сказала булочница и, горестно вздохнув, подложила мне на тарелку очередной кусочек ароматной ветчины. — А с вашей поварихой то небольно-то и бока наешь. Наипротивнейшая особа, я вам скажу, сколько я месье аптекарю говорила: избавьтесь, а то беды от неё не оберётесь. — Замолчав на мгновение и окинув стол взглядом, она, наклонившись ко мне, прошептала: — Вы знаете, милая, а она ведь дружбу водит с хозяйкой борделя. Сама лично видела, как она к ней захаживает. А ещё та девушка, которую вы спасли, она совсем не из её девочек, это я вам точно говорю, — и она посмотрела на меня многозначительным взглядом.

— Томми, сынок, расскажи-ка мадам Гюлен, что ты видел вчера утром, когда носил хлеб в увеселительный дом, — сказала мадам Эмма, с обожанием глядя на упитанного паренька, сидящего напротив.

Мальчишка с готовностью кивнул. «Ну я вчера утром, как обычно, значит, занёс хлеб-то через чёрный ход, и пока управляющий со мной рассчитывался, гляжу, какой-то месье в богатых одеждах несёт ту девушку на руках, то ли спящую, то ли ещё что, и прямо в кабинет мадам. А мадам-то и говорит, мол, мало денег-то, надобно бы ещё накинуть за хлопоты». За столом все замолчали и выжидающе уставились на меня.

- Томми, а ты точно уверен, что это была именно та девушка, что попала сегодня под копыта лошади гвардейца? - спросила я мальчика.

- Точно, точно, госпожа Жанна, не сомневайтесь. - сказал паренёк и горделиво окинул взглядом сидящую за столом притихшую родню.

Неожиданно голос подал глава семейства, до этого момента никак не проявлявший себя ранее в разговоре за столом. - Я тут намедни у мельника муку закупал, так он говаривал, что их местный кюре дочь свою пропавшую ищет, может, это она и есть, дочь-то того кюре, - сказал пекарь как бы между прочим, продолжая безэмоционально и дальше принимать пищу.

За столом повисла пауза.

- Мадам Жанна, так и правда, может, это она и есть, - сказала булочница, вопросительно на меня посмотрев.

- Не знаю, что и сказать, всё, что я успела от неё узнать, так только то, как её зовут, - я пожала плечами. - Будем надеяться на её скорейшее выздоровление, тогда, возможно, мы всё и узнаем.

- Да-да, бедная девочка, знаете, мадам Жанна, а оставляйте пока малышку у нас, пока вы её маму подлечите, а нам совсем это не в тягость, мы только рады вам помочь, - сказала мадам Эмма, по-отечески пожав мою руку.

Я возликовала, не могла же я признаться, что опыта с младенцами у меня полный ноль. Как бы там ни было, но надо признать, что я с огромным облегчением готова скинуть с себя эту ответственность, неожиданно свалившуюся на меня сегодня в лице новорождённого.

— О, я вам так благодарна, так благодарна! — воскликнула я, энергично в ответ пожимая руку булочницы.

— Ну что вы, дорогая, не стоит благодарности. Мы же соседи, и ваш отец не раз выручал нас. Мы добро помним, — сказала мадам Эмма, довольная моей реакцией на её предложение.

Закончив обед в дружелюбной обстановке, я осмотрела месячного внука мадам Эммы. У ребёнка оказались младенческие колики. Сделав лёгкий массаж животика малыша, порекомендовала попоить его укропной водичкой и исключить на время из рациона мамы молочные продукты.

Поболтав ещё некоторое время о том о сём и пообещав сегодня вечером к ним заглянуть, я, наконец, распрощалась с гостеприимным семейством пекаря и довольная вышла на улицу. Огляделась.

Сразу же возвращаться в аптеку мне совершенно не хотелось, что меня там ждало — неизвестно, и я, немного подумав, решила пройтись по многочисленным лавочкам.

Подождав, когда проедет очередная карета, я было уже сделала шаг, чтобы перейти на другую сторону улицы, как вдруг кто-то крепко схватил меня сзади. От неожиданности и испуга я завизжала, но огромная лапища мгновенно зажала мой рот, заглушая мои крики, и меня, бьющуюся в страхе, потащили в проулок, находящийся прямо за моей спиной.

— Клэр, детка, если ты обещаешь не кричать, то большой Луи тебя сейчас же отпустит, — раздался мужской голос откуда-то снизу.

Я замерла, лихорадочно прокручивая в голове сказанное, и, абсолютно не понимая, что происходит, всё же согласно замычала, кивая головой. Хватка неожиданно ослабла, и я, потеряв равновесие, рухнула на землю.

- А ты и в правду сильно изменилась, я было сначала не поверил толстухе Корно. Я подняла голову и уперлась взглядом в лицо улыбающегося карлика, стоящего напротив меня.

- Вы меня явно с кем-то перепутали, месье, — заикаясь, сказала я и обернулась назад, окинув взглядом огромного детину, который буквально мгновение назад держал меня в своих крепких объятьях.

Я медленно поднялась с колен, стараясь не делать резких движений, сказав: «Меня зовут Жанна Гюлен, я дочь аптекаря Гюлена».

Карлик громко засмеялся и вкрадчивым голосом сказал: «Ты, конечно, всегда была самая лучшая и любимая у нашего папаши, но водить своих близких за нос столько времени — это как-то не очень хорошо, ты не находишь, крошка Клэр?».