Двойной подвох попаданства. Выжить и полюбить

Упрашивать меня не пришлось. От нервов я немного подмерзла и теперь почувствовала, как тепло укутывает меня своим коконом. А увидев, что оборотень решил обнять меня, устроившись позади, негромко и коротко сказала:

— Нет.

Рука исчезла, а я улыбнулась. Впервые за этот долгий день. И поняла, — я испытываю благодарность за простую возможность отказать и знать, что мое мнение имеет значение для мужчины, планирующего строить со мной жизнь.

Утром я проснулась в одиночестве. Но стоило вылезти из-под одеяла, как дверь распахнулась, и на пороге появился он. Машинально схватила одеяло, желая прикрыться, как оборотень покачал головой, запрещая, и я, вздохнув, с усилием выпустила одеяло из судорожного захвата.

— Привыкай к моему присутствию. Мне приятно смотреть на тебя, кидаться не стану, — голос звучал спокойно, но мужчина был хмурым и будто усталым. — Твои вещи в гардеробе. Рано утром Сентай прислал портного к моему секретарю, и они подготовили для тебя одежду по моему вкусу.

Мне сразу стало интересно. Я теперь буду ходить в парандже?

— И еще, — продолжил мужчина после короткой паузы. — Сразу после завтрака ты едешь со мной. Надеюсь, ты умеешь ценить чужое время и не станешь меня задерживать.

Намек на поторопиться? Кивнула, боясь, что голос подведет, и поспешила в ванную умываться и приводить себя в порядок.

В гардеробной я чуть не забыла про время. Он был разделен на женскую и мужскую половину. Меня весьма впечатлило внутреннее содержимое, особенно мужской части. Во-первых, все было сложено очень-очень аккуратно. Вещичка к вещичке. Цвет к цвету. Во-вторых, попросту не ожидала от звериной натуры такой педантичной привязанности к идеальности.

Стопки шарфов, носков и вообще всего поразили ровностью, хотелось слегка сдвинуть хоть что-то, внести капельку хаоса в это царство порядка. На плечиках висело несколько черных рубашек местного кроя из очень тонкой ткани, похожей на шелк. Рядом расположились с десяток брюк, но не классического вида, а скорее армейского.

Несколько минут хлопала ресницами на ряд, висящих передо мной, платьев. Все темных, ближе к черному, оттенков. Длинных в пол ни одного не было, а я-то уже нафантазировала. В основном юбки прикрывали колени, а крой классический, элегантный.

Чтобы не задерживать мужа, я выхватила вешалку из середины, оно оказалось темно-зеленым с врезными карманами на слегка расклешенной двойной юбке, талия подчеркивалась алым пояском, а еще я прихватила из ровной стопки легкий газовый шарфик, нежно-зеленый с красным кантом. Он добавил невесомой изящности в образ.

Сюда бы классические лодочки, но… Ботиночки со шнуровкой были в тон к платью, на небольшом каблучке с неизменными железными носами. Мельком взглянув на остальной ряд обуви, я не удивилась, заметив эту особенность у всех башмачков.

Оборотень ничего не сообщил о времени сборов и ждал в столовой, читая какие-то бумаги у окна, где стояла пара широких кресел. Для меня завтрак так же сервировали не на обеденном массивном столе персон на шесть в центре комнаты, а на маленьком, но не менее массивном, круглом столике на двоих.

Есть мне пришлось впервые под столь пристальным надзором. Казалось, он заворожен наблюдением за принятием мной пищи. Завтракать стало сложно и появилось чувство неловкости, и я, чтобы немного отвлечься решилась на маленький эксперимент. Подняла ложку с супом и не направила ее в рот, а чуть отвела в сторону. Глаза Эрхима, неотрывно следившие за столовым прибором, вдруг приобрели осмысленность, и он посмотрел мне в глаза.

Казалось, он сейчас кинется на меня, настолько напружинено было его тело. Лицо частично трансформировалось в волчью морду, а вместо рук появились лапы. Я замерла, боясь спровоцировать хищника. Непонятно, что ввело его в состояние агрессии и трансформации.

Мягкий шелест упавших на пол бумаг, привел волка в чувства. Он сверкнул звериным оскалом, и темно-карие глаза уже смотрят на меня с человеческого лица. Эрхим спокойно поднял документы и бросив:

— Идем, Николина, вижу, ты уже наелась.

Он поднялся с кресла, выжидательно глядя на меня. Интересно, что все это значило?

Глава 9. Война и преодоление

Эрхим Вир, альфа серебристых волков

Я ехал на переговоры со змеями и пытался понять, где просчитался. Буквально за полчаса до выезда помощник принес доносы моих лучших носов. Змеи связались с магом с Отольских островов, а еще их снабжал секретной информацией из резиденции князя, помощник главы разведки.

Вроде матерый волк, много лет работал с молодняком и только полгода, как попал к Дальверу. Вечером мне доставят его подробную биографию, допрос проведу после, пока посидит в карцере, подумает и промаринуется.

Я планировал подлить змеиным дипломатам интересный элексирчик, чтобы услышать правдивые ответы на вопросы. Помочь мне могли девушки, что работают в “Сейфе” и накапать, и отвлечь для большего расслабления чешуйчатых гостей. Кто-кто, а змеи весьма падки на женщин. И в “Сейфе” всегда самые прекрасные представительницы наших дев.

Мы с Ирмаилом давно заметили, что змеи, жившие тихо-мирно в своих песках, стали чаще появляться в столице и других городах. И все бы ничего, но они делали это тайно, прикрываясь волками или магией.

Раньше змеи выползали в города, чтобы утащить в пустыню побольше человеческих женщин. Волчицы им не подходят, так как нет у таких пар потомства. И мы с князем относились к этому с пониманием, так как волкам человечки тоже подходят. Очень удобная раса. Жаль, что малочисленная.

Однако сто лет назад мы увидели неприглядную жизнь тех женщин. Довелось попасть на территорию змеев с дружеским визитом на коронацию старшего наследника. Его чем-то болеющий отец решил отдать бразды правления парню.

В подземных городах змеев роскошно, всюду толстые ковры, золото и размеры ходов и залов впечатляли. Что неудивительно. В своем истинном обличье они огромны. Но, как оказалось, — все это лишь внешний лоск. После официальных церемоний нам предложили отдохнуть, тогда мы и совершили вылазку, где увидели то, что не предназначалось для наших глаз. К сожалению, нас быстро обнаружили воины и настойчиво вернули в гостевые комнаты, еще и женщин прислали. Молчаливые и забитые, они желали угодить.

В городе змеев все было для хозяев жизни — мужчин. Те проходы и комнаты, в которых они обитали, были огромны, а женская половина отличалась низкими потолками. Там женщины передвигались склонившись, а их комнатки больше похожи на ниши, где можно только спать.

Мне, как и князю, совсем не понравился изможденный вид их женщин. Более того, на официальной части глубоко беременные жены должны были часами стоять голыми коленями на каменном полу, пока их мужья наедались и в свое удовольствие вели беседы ни о чем, развалившись на мягких подушках и любуясь танцами практически обнаженных наложниц. К слову, и наложницы не выглядели сытыми и здоровыми. Их явно недокармливали и не позволяли бывать на солнышке. Тощие и бледные.

А когда одна из девушек приблизилась, чтобы подать традиционный напиток, я увидел под широким ошейником характерные синяки и укусы на бедрах около промежности.

Иногда змеи перед спариванием обращались в звериную форму, чтобы укусить самку, впрыскивая яд. Дозу достаточную для потери ориентации, но не смертельную. Потом оборачивались в человеческий облик и продолжали игрища с невменяемой женщиной.

С тех пор мы ужесточили законы и запретили вывозить самок любой расы от младенцев до старух за пределы наших границ. Только когда змеев это останавливало. Их мало, и поднять численность не получается, слишком большая женская и младенческая смертность. Поэтому законы их не остановили, а мы на правомерных основах еще сильнее проредили их численность. И вот змеи решили отомстить, начались шевеления.

Женщины — это существа априори слабее и у волков, и у змеев. А человеческие, так и вовсе хрупкие или чахлые, не защищенные второй ипостасью. Обижать их, — это терять честь, не уважать себя. Мы так и учим молодняк, что как бы ни хотелось самку, она должна ответить согласием. Ведь кто-то может так же наплевать на самоуважение и гордость, и тогда его жертвой может стать чья-то мать или сестра.

Мы учим беречь женщин, но триста лет прошло, а варварство полностью искоренить не удалось. Это в нашей крови, — видишь самку, на которую сделал стойку твой зверь и берешь ее. Ведь она родит много сильных щенков. И это та доблесть, что воспевается в легендах нашего народа испокон веков.

Однако и я, и князь матерые хищники, не первую сотню лет живем на этом свете. И не позволим сломать то, что сумели построить за годы управления волками и магами. Ирмаил любит эксперименты с магией, у него три подвальных этажа нашего замка отведены под лаборатории и экспериментальные мастерские.

Моя половина всех этих этажей занята более приземленными помещениями. Камерами предварительной изоляции, пыточными, кабинетами разведывательной структуры, а самый нижний этаж отдан ученым, изучающим возможности волков и других рас.

Сразу после войны нам с Ирмаилом, сильнейшим магом на тот момент, как показали последние битвы, пришлось заключить перемирие. Мы не просто подписали бумаги, которые легко сжечь, мы провели ритуал единения, став побратимами. И заключили кровавый договор на магии крови о мире между магами и волками.

Только мы двое знаем, что если умрет один, то второй уйдет за ним. Только сначала отомстит за смерть побратима. Это значит, у выжившего будет несколько лет жизни, и только. Но, здравствуя оба, благодаря заклинанию единения, наши энергии циркулируют в объединенном пространстве, и жить мы будем в несколько раз дольше обычных людей. К счастью, это заклинание доступно только очень сильным магам и применимо к личностям, сравнимым им по силе. Мы рискнули и ни разу не пожалели.

До войны мы учились вместе как одногодки, но на разных потоках. Маги отдельно, волки отдельно, но некоторые предметы совпадали, и мы не то чтобы воевали, но поддеть друг друга — дело благое.

Время было такое, что волки недолюбливали магов, а маги называли нас блохастыми псинами. Война не добавила любви друг к другу и пусть на короткое время, но полгода пришлось и нам повоевать. Мой отец погиб от рук магов, и они теснили нас, я, принявший силу альфы от отца, встал во главе нашей армии. В тот момент я ненавидел этих тварей больше жизни, так как на моих глазах маги истязали мать и убили, а я под какими-то заклинаниями не мог ее спасти. Я увидел ее угасающий взгляд, и в этот момент что-то случилось, взорвалось внутри.

Ярость на магически одаренных скотов помогла подняться и перейти в состояние берсерка. Диким усилием я переборол все магические оковы и разорвал этих уродов.

Похоронил мать и решил во что бы то ни стало остановить войну.

Глава 10. Его судьба

Эрхим Вир, альфа серебристых волков

Всегда знал, что в продуманную до мельчайших подробностей операцию может вмешаться случай, чтобы удивить и продавить, проверить на прочность, на умение выживать. И поэтому у меня в запасе всегда имелось несколько вариантов вероятного течения переговоров. Но такого и предположить не мог.

Когда вместо трындеца получаешь подарок от судьбы, вместе с улетевшими в другой конец вселенной планами, понимаешь, — здесь можно только принять и смириться.

Порой вместо того, чтобы привычно бороться с ветряными мельницами, нужно остановиться и прислушаться, о чем тебе шепчет мир. Я всегда доверял юху и его собратьям, хоть и встречал всего двоих на долгом жизненном пути, но ни один из них не подвел. Один спас на поле боя, второй уже здесь не раз давал дельные советы.

Поднявшись на второй этаж, усмехнулся, видя, что змеи уже расположились за столиком и ждут. Нервничают, а заметив меня, насторожились.

Но вдруг нежный аромат нетронутой девочки перетягивает все внимание на себя. Зверь поднимается на лапы, принюхивается, требует забрать ее и пометить, а еще выпустить его. Зверя. Волк внезапно возжелал лично поставить метку, прикусив, а уже потом потереться о девчонку, оставить на ней свой запах, чтобы больше ни один самец не взглянул на нашу добычу.

Пришлось шикнуть на зверя, ни здесь и не сейчас.

А сам уже схватил девчонку и, прикрыв глаза, наслаждался ее ароматом, теплом и тем, что она в моих руках. Не сразу осознал, что тонкое, невесомое тело дрожит в моем захвате, в ее запахе появляются нотки страха. Совсем немного, но есть. Она опасается, но не паникует. Хорошо.

В считанные секунды прихожу в себя. Осознаю, где нахожусь, и что конкретно попал. Истинная пара в лице хрупкой человеческой девчонки. Тонкие черты лица манят рассматривать ее. Огромные серые глаза смотрят с тревогой, небольшой ротик слегка приоткрыт, показывая ровные жемчужные зубки. Знаю, что от испуга она хотела закричать, но остановила себя в последний момент. Чувствую это.

Медленно проникаюсь мыслью, что переговоры и все планы, вывести хладнокровных гадов на чистую воду, летят в бездну, ведь сейчас в голове стучит молоточками одно — взять свое, забрать, присвоить, спрятать, пометить и никому не отдавать. Волк довольно порыкивает в такт моим мыслям. Наша и только наша.

Бросаю пренебрежительный взгляд на змеев, им моя девочка точно не станет прислуживать. Рептилии, со своим отношением к женщинам, заслуживают лишь презрения и казематы под за́мком. И в голове уже сами собой выстраиваются планы, как заставить заносчивых гадов преклониться перед моей девочкой. И однажды я им это устрою.

Усмехаюсь над собой, планами и как поставлю в известность князя. Ему моя идея понравится.

Однажды нам довелось вместе спасать троих женщин, выброшенных змеями на растерзание свихнувшихся на войне магов. Он лично казнил тех магов, пока я занимался змеями. Двоих огромных гадов удалось уложить самому, а трех оставшихся добивали вдвоем. Вышли из той операции чуть живыми, но победителями.

Женщины, над которыми измывались сначала змеи, а потом и маги, выходили нас, а позже мы помогли им обрести безопасный дом. Они давно умерли от старости, но я до сих пор помню сильные и одновременно нежные руки, зашивающие раны и подающие воду.

Именно тогда мы с будущим князем узнали друг друга поближе, почувствовали силу каждого, оценили как союзника и как врага. Ведь война между нашими народами еще шла. Но эта стычка помогла многое осознать, стала одной из ступеней, ведущей к ее скорому окончанию. Мы разошлись, каждый в свой лагерь, но по отдельности строили планы по объединению. А судьба продолжала сталкивать нас, желая объединить, показать, что только так воюющие народы обретут мир.

Гляжу на испуганную кроху. Сильная малышка, она справится и с таким испытанием, как я на ее жизненном пути. Именно такие хрупкие на вид женщины, чаще всего оказываются самыми стойкими.

Спешно веду свою добычу на выход. Мне нужно побыть с ней наедине, чтобы хоть немного успокоить бушующие инстинкты, мысли и вообще. Давно я не был в столь растрепанном состоянии.

На пути встречается юх Сентай, хозяин “Сейфа”, и я радуюсь этой судьбоносной встрече, подкинутой самой Судьбой. Как интересно сплетены ее нити.

Сентаю дорога эта девочка, он беспокоится о ней, и черная река ревности поднимается внутри. Усилием воли сдерживаю эмоции, ведь знаю, с его стороны это лишь отеческая забота. Истинная юха погибла, а он выжил и взял заботу о чужих будущих парах. Восхищаюсь его волей и способностью любить жизнь, несмотря ни на что.

Я обещаю сберечь свое счастье, заключенное в это хрупкое на вид тело, и вижу, как сам, своими руками, чуть не переломил ей руку. Боялся отпустить и вот результат, я даже не заметил, что сдавил слишком сильно для нее, не заметил, что ей больно. И правда, хрупкое создание, даже слишком.

Но почему девушка терпела и не сказала, чтобы отпустил? Нужно будет поговорить с ней. Пугливая птаха. Но это не мудрено, вон какая кроха, на такую и рыкнуть страшно.

Я надолго завис, пытаясь представить ее под собой. Она вообще сможет принять меня? С другой стороны, судьба не может свести двоих в пару, если они несовместимы.

Размышления о разнице наших параметров не оставляли меня все время, пока юх регистрировал наш союз, и пока мы ехали домой, и когда мы остались только вдвоем. Скорее всего, ее придется долго готовить перед первым соитием. Нужно посмотреть, как у нее все устроено. Быть может, я зря переживаю.

Глава 11

Советом Сентая пренебрегать я не собирался. Пугать мою кроху тем более. Ее ладошка настолько изящна и тонка, что полностью прячется в моей большой ладони. А пальчики обхватывают только два моих пальца. Интересно, смогу ли я, эти два пальца протолкнуть в нее?

В красках представляю процесс. Как вылизываю ее плоть, как раскрываю нежные лепестки нетронутого естества, наслаждаюсь ее влагой, ароматом возбуждения и узостью. Невольное утробное рычание вырвалось из груди.

Посмотрел на девчонку: в глазах паника и немного любопытства. Тонкий запах чистоты горчит ее опасениями. И ведь совершенно права.

К счастью, она пока не догадывается о мыслях на ее счет. Смешно сказать, взрослый оборотень не может больше ни о чем думать, кроме размышлений, как будет проталкивать член в предначертанную. А я реально прикидывал, войдет ли моя дубина в эту невесомую осинку.

Николина споткнулась на лестнице, а я побоялся сжать ее и сломать от избытка чувств.

— Грах всех подери! — высказался под нос, и завел ее в спальню.

Хотел поговорить с ней, но не мог подобрать слова. С чего начать? Как убедить, что меня ей не стоит бояться. Красноречие, не моя сильная сторона.

Но девушка сама мне помогла и одновременно сбила с толку вопросом:

— Я могу вам чем-то помочь?

Вглядываясь в жену, женщину, которую никогда не от себя не отпущу, — я видел перед собой маленького наивного бойца. А ведь ей тоже досталось от жизни. Сентай сказал, что она из другого мира, нужно будет подробнее узнать о той ее жизни. А пока я должен увидеть все своими глазами. Нужда требовала, внутренний зверь рычал и бился.

Сначала я хотел подождать. Не желая пугать эту птичку раньше времени, но не смог устоять и отказаться, чтобы увидеть ее обнаженной, прочувствовать аромат ее кожи без преград. Насладиться изящными изгибами и помучить себя невозможностью сделать все и сразу. И одновременно смаковать предвкушение того, что однажды случится.

Глядя ей в глаза, считывая реакции и эмоции, как можно мягче произнес:

— Мне нужно, чтобы ты разделась. Совсем.

Ожидаемо, но все равно неприятно. Ее тело сжалось, в воздухе появилось больше горечи, взгляд метался, куда бы спрятаться. Тише, птичка, все будет хорошо, только как тебя в этом убедить? Словам ты не особо доверяешь, поэтому только поступки. Нужно показать, что рядом со мной она в безопасности.

Вот паника сменилась решимостью, но пальчики ее все равно дрожат, и я решил сказать часть правды. Волк не понимал, почему самка еще кутается в тряпки, а я не вылизал ее с ног до головы, не сделал беременной. Он требовал немедленно разорвать одежду, поставить на четвереньки и прикусить за холку. Оставить метку. Кровавый след от зубов и свой запах.

В современном мире укусы ушли в прошлое вместе с запретом на насилие. Сейчас такое не приветствуется и происходить только в парах между оборотнями, по обоюдному согласию и желанию. А для людей это болезненно и неэстетично. Да и я не любитель оставлять следы на коже женщин. Их кожа совершенна, а синяки и другие следы жестокости для меня неприемлемы.

Я видел страдания женщин, когда им причиняют боль, намеренно и жестоко. Там, где я легко бы такое выдержал, женщины ломаются, их внутренний свет потухает. Мне приходилось наказывать преступниц. Для них я делал исключения. Или выдавал замуж за желающего. За оборотня готового взять ответственность за женщину и ее преступления. Или убивал, но безболезненно, чтобы она ничего не успела понять.

— Это нужно в большей степени для моей животной части, чтобы унять инстинкты. Обещаю, я не трону тебя и пальцем.

Волк прорывался с рычанием, но я сильнее его и волю даю, только когда мне это нужно. Не знаю, почему, но мне всегда легко давался контроль над животной частью, но я видел, что у многих оборотней все не так просто, и тогда я им мог помочь, подчинив и показав, что человек сильнее.

Чтобы дать ей успокоиться, отошел к камину, где поджег поленья. В комнате тепло, но немного уюта от живого огня никогда лишними не бывают. И вообще, слышал, что люди по-другому чувствуют температуру и мерзнут там, где оборотням тепло.

А она аккуратистка, не стала бросать одежду как попало. Важное для меня качество. Я тоже люблю порядок во всем и подчинение без вопросов. Но только не она. Подчинение только на публике, наедине желаю видеть ее настоящую. Без страхов и сомнений. Ее я намерен сделать равной. Хочу чувствовать ее безграничное доверие и знать, что рядом она по своей воле, что не предаст и что полюбит. Когда-нибудь.

Глава 12

Тело моей жены оказалось тонким и очень женственным, гармоничным и изящным.

Грудь небольшая, но такая аккуратная и уместно смотрится при таком тонком строении костей. Узкая талия, которую я легко обхвачу руками, и крутой, потрясающе манящий изгиб бедер.

У меня, грах, всех побери, голодная слюна моментально собралась во рту. Оторвать от жены взгляд было нереально. И она почти не боялась. Моя хорошая, вкусная девочка. Нос сам утыкался в шелк ее кожи, чтобы дышать ею.

Длинная шея, соблазнительные ключицы, округлые плечики, — все в ней кричало о женственности и нежности. Тонкая, почти прозрачная кожа, — значит, мне придется быть крайне бережным, чтобы не сделать больно.

Я почти отодвинул водопад ее длинных волос, чтобы коснуться теплой кожи и глубже вдохнуть ее аромат, как меня отрезвил чуть дрожащий голос:

— Вы говорили, что и пальцем меня не тронете.

Внутренний зверь моментально взбеленился, ведь ему не подчинились. Дрожь нетерпения охватила тело, волк желал завалить самку и наказать. Но я ухмыльнулся своим порывам и не позволил рычанию прорваться наружу. Такая тональность поставила на колени ни одного свирепого хищника.

А вот и характер потихоньку показывается. Умничка, а то я забылся. Волк недовольно рычит, а радуюсь, что она умеет удивлять. Маленькая и хрупкая, а не побоялась высказаться. Это очень и очень хорошо.

Но потом все же не удержался и коснулся ее, а она не остановила, лишь напряженно ждала продолжения, и оно последовало.

— Положи ноги на подлокотники, — приказал ей.

Я ждал ее действий. Подчинится безропотно или...? Получил или. Когти сами отрасли, зверь бьется как никогда. Для него неподчинение самки неприемлемо, как когда для всех нас, но сейчас иное время и сам создавал законы, которые хищной частью натуры желаю сломать, а сознательной частью чувствую, насколько они правильны. С ней. Здесь и сейчас. Спрятал когти, но не удержал рычания. Все же выдержка у меня не настолько крепка, как я сам о себе думал:

— Чтобы унять инстинкты зверя, которые требуют взять твое тело немедленно, мне нужно видеть тебя всю, почувствовать твой личный и интимный аромат.

Все сложнее становилось держать себя в узде, а ведь я гордился, что легко управляю зверем. Истинная самка рядом будет древние, животные инстинкты. И понимание происходящей внутренней борьбы, не делает ее легче.

— Я обещал не трогать, помнишь? — настаивал.

Но не потому, что боялся не справиться. Нет, я сильнее волка, давно себе это доказал. Я не меньше желал этого низменной человеческой частью. Проверка для меня и для нее.

Моя женщина колебалась. Она не знала, что если ответит категорическим отказом, — я отступлю. На время. Но она боялась мне отказать, ведь не знает, чего ожидать от почти незнакомого оборотня. И сейчас мне это на руку. Красноречивый взгляд на мой нос, заставил меня пообещать:

— Никакой частью тела не трону. Мне это надо.

Боялся, что она заплачет, но нет. Все же силен в ней дух. Я присел между ее ног, жадно вдыхая и рассматривая розовое совершенство в окружении темных кудряшек. Сколько сил мне потребовалось, чтобы не тронуть, а только смотреть. Но все желание отошло в сторону, она и здесь была аккуратная и маленькая. Знаю, что женщины весьма эластичны. Но, грох побери этот мир, не настолько ведь.