Двойной подвох попаданства. Выжить и полюбить

Да, не всем это надо. У них вроде не одобряется жестокое отношение к женщинам, но любви и какой-то теплоты я не встретила. На тебя смотрят как на мясо, добычу.

Иногда, пока мои столики были свободны, и я могла отдыхать, то наблюдала, как оборотни, заглянувший в “Сейф” относятся к оборотницам. Как угодно, но никакого уважения, галантности, учтивости ни разу не заметила.

Ко всем девушкам, а на этом этаже работали исключительно девицы, не имевшие связи с самцами, а по-простому — девственницы, относились как вещам, красивым приложениям к ресторану, но не к живым, чувствующим личностям. Может быть, в других местах по-другому, но в “Сейфе” официанток воспринимали чуть ли не роботами. Говорящими, улыбающимися, но бездушными, покорными инструментами.

Последнее качество, похоже, здесь особенно ценно. Покорность. А для меня все было диким, чужим, и, скорее, даже чуждым.

Я не боец, а потому часто мне становилось страшно от осознания своего будущего. У меня не получится противостоять, если вдруг кто-то наложит на меня лапу сильнейшего. Но и быть в полной зависимости от кого-то неприятно, особенно если наши желания не будут совпадать.

Страшно, что этот мир однажды сломает меня.

Глава 5. Прошлое и будущее

Я выросла в совершенно другой среде. Семья у меня была обычная, но любящая. Катастрофа на трассе унесла жизнь всех близких разом. Даже бабушек и дедушек не осталось. Их вообще никогда не было. Мои родители встретились в детском доме. Полюбили друг друга еще детьми, но выросли и сумели сохранить это чувство. Я появилась у них рано. Маме не было и девятнадцати, папа лишь на год старше.

Им дали по комнате в общежитии. Папа к тому времени уже работал два года, и из простого охранника стал начальником смены. Он всегда много занимался боксом. Иногда выигрывал бои, но в них он участвовал редко.

Наверное, от отца мне передалась любовь к спорту. В детстве я даже ходила на бокс, но недолго. Все же это слишком агрессивный вид спорта, а я в этом плане ромашка и одуванчик в одном лице.

Маму он очень любил, я бы сказала, боготворил, и как только стало можно, они расписались. Продали комнаты в общежитии и взяли квартиру в ипотеку. После их смерти квартира досталась мне. Через неделю после их смерти мне исполнилось девятнадцать лет.

Пришлось перейти на вечернюю форму обучения и пойти работать. Самое сложное оказалось, выплачивать ипотечный кредит, но мне повезло. Работая секретарем у папиного друга, я имела возможность чуть раньше уходить с работы и бежать на учебу. Встречаться ни с кем меня не тянуло. Да, со мной знакомились, но я всегда побаивалась мужского внимания, хотя для этого не было никаких предпосылок.

И вот теперь я угодила в такой мир, где оказалась совершенно бесправной. Женщин здесь учат только по желанию родителей. И то, это считается чем-то странным, чуть ли не эксцентричным. В общие школы они не ходят. Чтению и письму учатся с братьями на дому.

В тринадцать лет все мальчики поступают в училище, и женщин там вообще не бывает. Насколько я поняла, в первый год обучения парней учат дисциплине, унимать свою звериную часть. Физическая активность перемежается с большим умственными нагрузками и медитациями. Их обучают разным дыхательным техникам, чтобы в случае чего успокоить звериную часть себя.

Женщины — это любовницы и жены. Большего от них не требуется. Дом, быт, дети — их максимум. Ну или вот такая работа, не требующая вообще никакого образования.

Время подходило к полудню и, переодевшись в униформу, я отправилась на этаж, где находился клуб “Сейф” и ресторан при нем. Мои столики на сегодня на втором этаже у панорамного окна. Седьмой, восьмой и девятый. Первые полчаса они пустовали. Потом один заняли двое мужчин, они спокойно вели деловые разговоры, и меня не беспокоили больше необходимого. Оба женаты. Такие клиенты самые удобные. Они никогда не заигрывают с официантками. То ли инстинкты не позволяют, то ли что другое, мне неведомое.

Потом я неспешно и с удовольствием пообедала в своей комнате. Еду доставляли помощники повара. Кланялись и уходили.

Вчера ко мне заглядывал Сентай и привычно немного рассказал о местных реалиях. С удивлением узнала, что в этом мире есть не только оборотни-волки, но и маги. Они считались всемогущими, и оборотни старались не конфликтовать с ними.

Магов было мало настолько, что в каждом городе их можно по пальцам пересчитать. Здесь, в столице все пристроены у князя — правителя этих земель.

И вот что мне показалось удивительным и не вяжущимся ни с чем. Князем был маг. Сильнейшим магом из ныне живущих. И он правит оборотнями? Как так?

— В последней войне триста лет назад нас победили маги, несмотря на свое малое количество. И Ирмаил с альфой волков Эрхимом заключили магический договор на крови. Альфа служит магу, становится его правой рукой и генералом оборотней. А маг берет покровительство над волками и прочими оборотнями и магами.

Законы они ввели суровые. Оборотень не имеет права убить мага, даже злостного преступника. Смерть светит всей семье оборотня, а они у нас обычно немаленькие. Судить магов имеет право только князь. При сложных разногласиях между магами и оборотнями судят их совместно: альфа и князь.

Эрхим априори считался самым сильным из волков. Альфой, умеющим управлять всей стаей. Своей силой он может легко подчинить любого оборотня.

Я тихонько хмыкнула. Кто кого перемудрил в этих отношениях непонятно.

— Скажите, а этот Эрхим и князь, они в каких отношениях? Друзья?

— Договор, заключенный на крови, не позволяет им быть врагами, но и друзьями их не назвать. Сначала это была ненависть, но оба уважали друг друга за силу тела и духа, оба справедливые и верные. Уважение пересилило ненависть. Теперь они заклятые недруги. Каждый на своем месте. Им нечего и некого делить. До поры до времени.

От последнего заявления ледяные иголочки прошлись по коже рук и спины, и этот взгляд Сентая, прямо указывал, что я буду каким-то боком замешана в их разборках. Вот уж чего бы ни хотелось, так это оказаться в жерновах власть имущих.

Пообедав, я долго гуляла у озера. В шесть поужинала и к семи отправилась на работу.

В зале уже было полно посетителей. Почему-то сюда не пускали женщин вообще. Кроме нас, официанток, не было даже танцовщиц. Вообще никого. Весь остальной персонал — мужчины.

Спускаясь на лифте на второй этаж, к своим на сегодня столикам, неожиданно ощутила мандраж. Беря поднос со стандартными напитками, я понимала, — что-то будет.

Заходя в зал, обратила внимание, что занят только один столик, девятый. А к седьмому администратор ведет троих мужчин. Специально не стала их рассматривать, позже еще будет на это время, а пока меня снедало беспокойство, и я решила не давать себе новых поводов для нервозности. Потому быстро расставила напитки на их столике и спросила про заказ. Гости выдали целый список пожеланий, и я отправилась их выполнять, попутно прихватив поднос со стандартными напитками для вновь прибывших. Но дойти до столика мне было не суждено.

На полпути меня перехватили за талию сильные руки. Прижав к крепкой груди, он не пытался меня лапать и в то же время не отпускал. Замер вместе со мной. Одна его рука легла на живот, подрагивающий от страха. Второй рукой он взял мою косу, не тянул, не стремился сделать больно. Просто рассматривал. Это пугало не меньше.

Замерев, я боялась пошевелиться. От всех оборотней, посещавших “Сейф” обычно пахло дорого, вот и от этого гостя я уловила нотки хвои, ладана и… крови. Незнакомый и здоровущий, он шумно вдохнул воздух возле моих волос и, похоже, не собирался отпускать. Мужчина забрал поднос, который я так и норовила уронить, руки подрагивали, и ловко поставил на ближайший столик.

Подняв глаза, встретилась со взглядом Сентая и поняла — началось.

Его предсказание. Сложно сказать, почему я верила этому оборотню, но так оно и было. Сердце ухнуло в бездну.

_________________

Дорогие читатели, спасибо, что выбрали мою историю!

Если книга вам нравится, пожалуйста, пославьте лайк, подпишитесь на автора и, если не сложно, черкните пару слов. Мы с музом обожаем читать комментарии и радуемся каждой звездочке, оставленной читателями.

Спасибо за то, что вы есть) С любовью, Ежевика

Глава 6. Эрхим

Обернувшись посмотреть на смельчака, увидела темно-карие глаза, в которых плескалась суровая решимость. Широкие вразлет брови сошлись на переносице, ноздри, как у всех оборотней, раздувались. Черты лица будто рубленые, несколько заостренные, но неприятия не вызывали, как и симпатии.

Его мощь не только физическая, но и такая, как здесь говорят, сила альфы, и она ощущалась морально. Таким мужчиной можно восхищаться, но только издалека. Любить такого опасно. Растопчет и не заметит ни искренних чувств, ни ту, что любит. А если ненавидеть, то так, чтобы он никогда об этом не узнал. Такого врага никому не пожелаешь. Мстительный, хладнокровный и при огромной власти.

Незнакомец не успел вывести меня из зала, как перед нами встал Сентай, будто случайно перекрыв выход.

— Эрхим, рад видеть. Ты редкий гость у нас.

— Мирного вечера, Сентай. Переговоры со змеями безопасно провести можно только у тебя, но мои планы резко изменились. С дипломатами из шипящего посольства встречусь позже.

— Хорошо, я знаю, чем занять змей, чтобы они не затаили обид.

И только теперь Сентай перевел взгляд на меня, а я уже готова расплакаться, этот оборотень настолько сильно держал меня за предплечье, что кости заныли.

— Эрхим, ты знаешь правила о непричинение вреда нашим девушкам.

— Конечно, я сберегу это сокровище.

— Это сокровище уже плачет от боли. Посмотри.

Сентай коснулся большой ладони Эрхима, и тот разжал руку. Моя кисть, да и вся рука показалась особенно тонкой и хрупкой на фоне мускулистости некоторых. Сначала белые отпечатки пальцев налились красным, позже они потемнеют до синевы. А я даже растереть не могла это место, так как боль пульсировала в руке.

— Идемте, — скомандовал хозяин “Сейфа”.

Оборотень больше не хватал меня, только сильнее нахмурился, а еще в мимике едва заметно проступила досада и вина. Я старалась не смотреть на него открыто, было страшно поймать взгляд, но все равно невольно поглядывала. На лифте мы поднялись на десятый этаж и прошли в кабинет хозяина клуба.

— Присаживайтесь, — он указал на диван, а не на кресла, значит сидеть мне рядом с этим диким оборотнем.

Сентай, не теряя времени, подал мне лед и сел напротив.

— Я оплачу все, что необходимо, но имей в виду, она моя, — начал Эрхим, ничуть не тушуясь от ситуации.

— Я вижу. Ты помнишь, что я могу оформить союз.

— Оформляй. Не вижу поводов откладывать. Ее запах сводит с ума.

Сентай перевел взгляд на меня:

— Не забывай, о чем я тебе говорил.

О да, я помнила каждое слово. Что нужно будет переступить через себя, чтобы сохранить свою жизнь и мир на этой планете. Назревает война и каким-то волшебным образом смогу ее остановить. Бред, конечно, и все это странно. Но, как ни удивительно, словам Сентая я верила безоговорочно. Он ни разу не пытался меня обмануть. Да и сама я чувствовала момент. Действительно, что-то надвигается, и меня только что вписали пятым элементом.

— Николина, ты согласна войти в семью и принадлежать Эрхиму Омор Виру, альфе Серебристых волков и всех прочих кланов?

Сглотнув ком в горле, ответила коротким согласием, мимолетно удивившись, что в таком обществе женщину, не имеющую прав вообще, о чем-то спрашивают.

Позже я узнала, что ответ девушки — часто формальность, однако она имеет право сказать: “нет”. Таким образом дева отсрочит брак на три дня. Потом процедура повторится, и если она и в этот раз откажется, то чаще всего такие остаются в любовницах. Но за время отсрочки она может выйти замуж за того, кого желает.

Оказывается, и в предназначенных парах бывают непреодолимые разногласия, и девушка формально имеет право однажды отказаться принять суженого. И если она не воспользуется моментом и останется незамужней, читай: “без сильного покровителя”, то ее заставят лишиться невинности, и в каком качестве, и с кем жить дальше решает тот, кто назвался парой.

Их связь уже не образуется и не укрепится, они смогут жить друг без друга, но останутся без потомства и без любви. А еще никто не знает, сможет ли волк встретить еще одну предначертанную.

Но пока я всего этого не знала и гадала над совсем другим вопросом. Тот самый ли передо мной легендарный Эрхим, альфа всех оборотней, или это имя популярно в среде оборотней?

Сентай что-то отметил на сенсорном мониторе встроенным в столешницу небольшого столика на колесиках.

— Ваш союз заключен. Эрхим, позволишь дать совет?

— Буду признателен, — с уважением чуть склонил голову мой… Кто? Муж? Хозяин? Предначертанная пара?

— Не спеши с подтверждением союза. Твоя жена — чистокровный человек из другого мира. Она очень хрупка. И если ты настоишь на правах мужа раньше времени, — она с большой вероятностью не выживет. Помни, что ты воин, и сначала сделай так, чтобы она доверяла тебе и уважала.

— Я последую твоему совету, юх.

Сентай посмотрел на меня и пояснил:

— Юх, — означает мудрый, видящий. Ты можешь полностью довериться своему мужу, он сдержит обещание и больше не причинит тебе боли. Я провожу вас.

Значит, все-таки муж.

“Вот так, не думала, не гадала, а замуж враз попала”… — с грустинкой подумала, покидая здание, которое на целый год стало мне домом.

Машина у Эрхима оказалась такой же большой, как и у Сентая. И за рулем уже ждал водитель. Мы устроились на заднем сиденьи.

Мужчина больше не хватал меня, но просил браться за него. Приехали мы к большому, трехэтажному дому. Каких-то ограждений не было, кроме кустов, дающих сомнительное представление о личном пространстве и границах подворья. Машину водитель оставил неподалеку. За углом, судя по звукам.

Встречал нас здоровущий, но довольно молодой оборотень с толстой папкой подмышкой. Парень был одет очень официально.

— До утра меня не беспокоить, — отбил любое желание пообщаться, а вернее, поработать, и пресек готовые сорваться с губ оборотня слова, Эрхим. — И отправь всю прислугу по домам.

А я ужаснулась. Еще только начало вечера, и у этого оборотня наверняка на меня огромные планы. С одной стороны его обещание, с другой — мы остаемся наедине.

Эрхим просил довериться, но искать защиты в лице здоровенного незнакомца не тянуло.

До чего же не люблю это состояние, когда боишься, сердце стучит в ушах, пребывая в пятках, руки, ноги слабые и подрагивают, то и дело выступает холодный пот. И справиться с собой очень сложно.

Глава 7. Первое знакомство

Я постаралась убедить себя, что все не так и страшно. Убивать меня не собираются, а все остальное мне придется принять. Я помнила слова Сентая. Однако доводы разума никак не помогали унять беспокойство. И тогда я постаралась переключиться на что-то другое. Например, обстановку.

Рассматривая интерьер, хотела понять характер хозяина и чего от него можно ожидать, но только больше запуталась. Гостиная, мимо которой мы прошли, вместо капель крови, что я подсознательно предполагала увидеть, поразила своим колоритом и уютом. Кофейные стены, густо-зеленая мебель и золоченый камин. На черном полу мягким покровом лежал песочный с золотом толстый ковер.

Оборотень, не сбавляя нетерпеливого шага, направился прямиком к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Был здесь и третий, но дальше прохода не оказалось, видимо, наверх можно попасть другим путем. Разумеется, за мужчиной я не поспевала и на лестнице закономерно запнулась.

Оборотень остановился, и я, ловя равновесие, схватилась за перила и успела заметить, как он тянется ко мне, чтобы предотвратить падение. Но в последний момент остановил себя. Он подал руку так, чтобы я взялась за нее как ребенок, и я бы сделала это, только ладонь у него слишком широкая. Мне хватило двух пальцев: мизинец и безымянный оказались в моих тисках.

Оборотень смотрел на меня, и его взгляде читалось хмурое недоумение. Он глядел на наши руки и явно сравнивал габариты, потом он смачно, но тихо, сквозь зубы выругался и пошел дальше, замедлив темп.

Если я правильно понимаю, потерять ту, что подходит оборотню, это смертельно для них. Единицы выживают, но тоскуют остаток жизни. А этот экземпляр средних лет, в полном расцвете мужских сил, пышет здоровьем и энергией. Вспомнился любимый мультик про Карлсона. И умирать ему явно не хочется, если, конечно, я не ошибаюсь и являюсь той самой, подходящей.

Мою руку отпустили, как только оборотень завел нас в просторную спальню. Мужскую, понятное дело. Добротная и, я бы сказала, на века сделанная кровать притягивала взгляд. Темно-синее покрывало гармонировало со шторами и обивкой кресел. На полу натуральное дерево. Черное с коричневыми сучками и прожилками.

Камин здесь тоже имелся, но гораздо меньшего размера, чем в гостиной на первом этаже. Оборотень оставил меня среди комнаты, а сам принялся метаться от стены к стене, вводя меня в недоумение.

— Можешь разуться и сесть в кресло, — вдруг сказал мужчина, хмуро бросив на меня взгляд исподлобья.

Появилось ощущение, что он не рад сложившейся ситуации. У него там переговоры сорвались. И все из-за чего? Из-за маленькой меня? Информация не укладывалась в моей голове. Глядя на натуральные метания зверя, словно в тесной клетке. Я, неожиданно для себя, подала голос:

— Я могу вам чем-то помочь?

Удивленное и озадаченное выражение на лице этого нелюдя позабавило меня, и страха перед будущим стало еще меньше. Он прервал зловещий бег по комнате и развернулся всем корпусом в мою сторону. Только мрачная решимость, появившаяся в суровых мужских чертах и мигом прогнала все веселье.

Я сидела в кресле, сложив руки на коленях, как примерная девочка. Собственно, я всегда такой была и почти никогда не бунтовала. Даже будучи подростком.

Чуть помедлив, вглядываясь в мои глаза, Эрхим все же озвучил то, что его мучило:

— Мне нужно, чтобы ты разделась. Совсем, — это был приказ, но последнее слово он постарался смягчить, чтобы повеление выглядело просьбой.

Но все равно его слова ввергли меня в шок. Первым желанием было соскочить с кресла и сбежать. Через двери навряд ли получится, нужно выпрыгнуть в окно, но там второй этаж, ноги точно переломаю, а то и шею. Взгляд упал на камин, забраться в него непросто, но я там точно помещусь. А перед побегом хотелось залепить пощечину за такое предложение.

Но я не стану всего этого делать. Во-первых, бессмысленно, во-вторых сама открыла рот и предложила помощь, он сообщил, чем собственно могу помочь, и я сразу на попятную? Ну уж нет.

В третьих, я верила Сентаю и знала, что все, что он говорил, было не просто так. А потому я приняла решение. Сжала подлокотники кресла, поднялась и заставила себя взяться за пуговицы. Они почти не поддавались несмотря на решимость, нервы сдавали. И, видимо, меня решили успокоить:

— Это нужно в большей степени животной части, чтобы унять инстинкты. Обещаю, я не трону тебя и пальцем, — последнее он буквально прорычал.

Впервые слышала, чтобы голос волка сорвался на рычание в момент разговора. Обычно рык возникал при частичной трансформации. В эти моменты говорить зверо-люди не могут, и беседовать они предпочитают в полностью человеческом обличьи.

Несмотря на звериное поведение, это, действительно, помогло успокоиться, и я, не мешкая, избавилась от всей одежды, аккуратной стопкой сложив все на соседнем кресле.

Оборотень довольно сверкнул темными глазами и медленно приблизился ко мне. Он рассматривал меня, в то время как мне хотелось поежиться, прикрыться, сбежать. Но я заставила себя стоять, не шелохнувшись, даже когда он встал очень близко. Новоявленный муж обошел меня со спины, и теперь я чувствовала горячее дыхание у шеи. Он не прикоснулся, только шумное сопение, поднимающее все волоски на теле.

Чтобы не получить сердечный приступ здесь и сейчас, мысленно принялась петь новогоднюю песенку, глядя в камин, где весело потрескивал огонь. Пока я снимала одежду, Эрхим успел затопить кем-то заботливо сложенные дрова.

Обойдя меня с другой стороны, Эрхим снова рассматривал мое лицо, волосы, вскользь проходясь по остальному телу. Его рука поднялась и потянулась то ли к волосам, то ли к плечу, прервав меня на зайке, скачущим под елочкой, и я напомнила:

— Вы говорили, что и пальцем меня не тронете.

Сентай рассказывал, что волкам сдержать слово, — это дело чести. Хотя мы оба понимали, что та его фраза подразумевала несколько иной смысл, а именно, что он не обидит меня. И ведь он замер, так и не дотронувшись. Я чувствовала, тепло от большой ладони, около ключицы, но не прикосновение.

Подняла голову, и сама замерла, попав в ловушку хищного взгляда.

Глава 8. Завтрак

— Сядь, — его тон стал повелительным, и я подчинилась, — Ты теперь моя жена, и я требую, чтобы вела себя соответственно, — видя на моем лице полное непонимание, ведь я и так все требования выполняю, он пояснил, — обращайся ко мне по имени и никакого “вы”, чтобы я от тебя больше не слышал.

Я быстренько кивнула. Мне все понятно, понятнее некуда.

Оборотень опустился на корточки передо мной, склонившись, он провел носом вдоль шеи и плеч, иногда касаясь, иногда утыкаясь в меня. Я имею в виду местечко у ключиц, между плечом и шеей. Все так же носом он невесомо коснулся груди, живота и вновь застыл, опаляя меня горячим дыханием. Коленки сами собой прижались с силой друг к другу, будто приклеенные.

Мужчина, склоненный в неудобной позе, тяжело дышал, мышцы его неестественно бугрились и постоянно сокращались.

Я смотрела на темно-серебристую макушку и боялась сделать вдох. Он так близко, слишком близко. Буквально гора мышц, он может сломить меня в секунду, принудить даже не физическим усилием, а приказами, запугиванием. А он пытается договориться со мной. Ранее в этом мире меня только ставили перед фактом, что я должна делать, не более. А тут что-то новенькое.

— Положи ноги на подлокотники, — снова этот повелительный тон.

Ну вот, закончились уговоры. Я отрицательно покачала головой. Гора мышц задышала тяжелее:

— Чтобы унять инстинкты зверя, которые требуют взять тебя, мне нужно видеть тебя всю, почувствовать твой личный и интимный аромат, — я видела, все эти слова и уговоры даются ему нелегко. В груди оборотня то и дело рождался рык.

— Я обещал не трогать, помнишь? — давил он низким голосом.

Я приподняла брови, намекая на его нос, который не пальцы.

— Никакой частью тела не трону, — заставлял себя быть спокойнее этот зверь, хотя злые нотки то и дело цеплялись за слова. — Мне это надо.

Злить нелюдя и дальше, я побоялась. Преодолевая внутреннее сопротивление, положила одну ногу на подлокотник, а потом и вторую. Чувствовала, что он не обманывает, и ему это и вправду зачем-то нужно. Подробности я знать не хотела. Хватит и того, что есть.

Пусть он не касался меня плотью, но и его пристального скольжения взглядом по коже хватало, чтобы чувствовать все, словно это настоящие прикосновения. Кожу кололо иголочками. Но неловкость я испытывала такую, что старалась отвлечься, рассматривая камин. Петь больше не выходило, все слова детской песенки, которую пела тысячи раз, вылетали из головы, путались в эмоциях, застревали в горле.

— Красивая, невинная девочка, — голос звучал глухо, пауза, и:

— У тебя очень нежный запах, но ты не возбуждена.

Наконец, через бесконечные минуты позора мужчина заговорил, и голос его стал спокойнее. Он говорил это без укора, просто констатация факта. А я только сейчас смогла оценить глубину тембра, насколько он низкий и приятный, даже волнующий в какой-то мере. Неожиданное открытие.

— И это хорошо, — продолжил он, поднимаясь во весь исполинский рост. — Зверь успокоился, и теперь мы сможем спокойно поспать. Забирайся под одеяло.