Как исцелить любовь

Я сразу поняла: дело не в медицине. Когда у Лены появлялся тот самый блеск в глазах — жди сплетен.

— Минут через десять–пятнадцать, ладно? — ответила я. — Закончу с пациенткой и подойду. Там ничего, не пожар?
— Ну… не пожар, но горячо, — загадочно произнесла Лена и исчезла, словно Джеймс Бонд.

Я закатила глаза и вернулась к пациентке, которая, судя по выражению лица, была заинтригована не меньше моего.
— Так, на чём мы остановились? Голова у вас только по утрам кружится? Спите нормально?
— Да, только по утрам, — кивнула она и с лёгким вздохом добавила: — А сплю… как получится. Возраст, понимаете, то заснёшь сразу, то считаешь овец до рассвета. Лежишь и думаешь, думаешь…

Измерила ей давление. Прекрасное, хоть в космос отправляй.

Она вдруг наклонилась ко мне и заговорщицки положила руку на мою:
— Милая, выпишите мне что-нибудь, чтобы с утра не шатало и голова хорошо держалась. А то я так всю личную жизнь пропущу!

Я хихикнула.
— Попробую, но сперва нужно сдать анализы, — сказала я. — Кровь общий анализ и биохимию, всё как положено. Просто так ничего не назначу, ту же с причиной разобраться надо.

— Ох, эти ваши иголки! — драматично вздохнула пациентка. — А нельзя как-то без них? Ну, универсальный рецепт — для всех подобных случаев.

— Пока такого не придумали, — улыбнулась я. — Но если когда-нибудь изобретут — я первая же себе выпишу.

Я распечатала направления, объяснила, где сдать кровь, и проводила её до двери.
Когда она ушла, я невольно рассмеялась. Представила, как эти неугомонные пенсионерки собирались перед вечерними танцами — в блестящих кофточках, с яркой помадой, делили между собой «дедов по графику» и спорили, кто сегодня получит вальс с местным кавалером.

Да, жизнь у кого-то только начиналась после шестидесяти…

Вернувшись за стол и откинувшись на спинку кресла, я позволила себе короткий выдох — тот самый, что обычно не замечаешь в рутине, но без которого день будто не движется дальше. Взгляд скользнул по монитору, где уже выстроилась электронная очередь из фамилий. Некоторые были мне уже хорошо знакомы. Ещё три пациента до обеда. Но сейчас даже появилось маленькое окно чтобы передохнуть.

Мысль о Лене не давала покоя — она выглядела так, словно сейчас лопнет, если не расскажет.
Что-то личное. Точно.

Рабочий день шёл своим чередом — привычные жалобы, знакомые лица, успокаивающие слова, которые повторяешь десятки раз в день.

Я закрыла карточку последней пациентки, дописала пару заметок и собралась написать подруге, что освободилась, но та снова появилась на пороге, будто бы за углом караулила все это время.

— Я поняла! — выпалила она с таким выражением лица, будто только что раскрыла заговор мирового масштаба.
Не дав мне и слова вставить, подхватила под локоть, вывела из кабинета и потащила по коридору к лифту. По пути умудрялась одновременно понижать голос до шёпота, махать всем встречным и улыбаться, как будто участвует в выборах на звание «Мисс дружелюбие больницы».

— Я всё проанализировала и догадалась, — сообщила она с видом детектива, только что поймавшего преступника.

— В смысле? — опешила я. — Лен, ты вообще про что сейчас?

— Про то, к кому приезжал тот брутальный красавчик на дорогущей тачке! — произнесла она с придыханием, будто речь шла не о мужчине, а о редком экземпляре на выставке роскошных самцов.

Из груди вырвался тихий, страдальческий стон.
— Лен, ну сколько можно? — вздохнула я. — Твой бы энтузиазм да в полезное русло. И с чего он вдруг стал брутальным, если ты его даже толком не видела?

Она махнула рукой, как будто я сказала какую-то чепуху.
— Оль, не позорься. Это же очевидно! Хилый тюфяк с пузиком не станет разъезжать на машине мечты всех женщин отделения. Это уровень, понимаешь? Вайб!

Я только хотела ответить, но Лена уже переключилась на автопилот социального обаяния:
— Ой, здравствуйте, Вероника Леонидовна! — защебетала она, когда мимо прошла заведующая лабораторией. — Я вам там пару карточек на столе оставила, видели? Да-да, всё выписала, придут скоро! Спасибо, ага, хорошего дня!

Пока Вероника Леонидовна удалялась, я тихо спросила:
— Ты уверена, что работаешь у нас медсестрой, а не PR-менеджером?

Ленка фыркнула.
— Просто я умею быть многозадачной. Теперь идём — я покажу тебе доказательства.

И, судя по блеску в её глазах, доказательства действительно были.

— Доказательства? — переспросила я, шагая за Ленкой по коридору. — Только не говори, что ты опять расспрашивала охрану.

— Ну а что делать, если информация сама не добывается? — невозмутимо ответила она, нажимая кнопку лифта. — Немного допроса, немного обаяния, немного кофе — и всё, охранник поёт как соловей.

— Кофе? — уточнила я.

— Двойной капучино. Считай, крупная взятка, — гордо сообщила Ленка.

Я закатила глаза.
— Ну и что рассказал твой купленный информатор?

— Сказал, что утром приезжал мужчина. Красивый, высокий, в дорогом пальто и на машине, которая стоит как почка, — заговорщицки зашептала она, делая паузу, чтобы повысить градус интриги. — И не один. С женщиной.

Я вежливо хмыкнула:
— Ну надо же, в больницу приехал мужчина с женщиной! Это же настоящая сенсация! Теперь смело исключаем из списка подозреваемых всех санитаров.

Мы спустились на первый этаж и зашли в кафетерий.

Я улыбнулась нашему местному бариста и попросила себе стаканчик американо, потому как только кофе мог сегодня спасти мою психику от Ленкиной гиперфиксации.

— Подожди, — Ленка вскинула руку. — Женщина не простая! Брюнетка, в светлом пальто, держится уверенно, видно — не из наших техничек. Охранник сказал, что тот мужик ей дверь открыл и руку подал.

Я чуть не поперхнулась воздухом.
— Может, у него просто манеры, — осторожно заметила я.

— Или у них настоящий роман, — отрезала Ленка. — Я вот думаю, кто у нас из отделения может быть в светлом пальто…

— Половина персонала, — подсказала я.

— Да нет, не половина! — отмахнулась она. — Например, Светка из приёмного, помнишь, она как-то рассказывала, что у неё кавалер бизнесмен. Или… подожди… может, Катя из лаборатории! Она же недавно маникюр сделала за три тысячи, а с её зарплатой — явно не сама заплатила.

Я попыталась вставить слово:
— Лен, ты, конечно, гений дедукции, но…

— Тсс! — перебила она, приложив палец к губам. — Я почти уверена, что это кто-то из администрации. Они же все там, как магнит для состоятельных мужчин!

Получив свой напиток я принюхалась и к собственному сожалению осознала, что после утреннего кофе, сваренного Димой, местный напиток стал казаться куда как менее привлекательным, чем еще сутки назад.

— Да нет же, Лен, — сказала я, не выдержав. — Он со мной приезжал. Я тебе уже говорила об этом.

Она на секунду замерла, потом расхохоталась:
— Оль, ну хоть бы придумала что-то поубедительнее! С тобой, ага. И сразу на дорогом авто. С такими как мы с тобой подобные мужики не отираются и руки нам не подают.

— А вот это сейчас обидно было. Я вообще-то серьёзно! — нахмурилась я. — Мы просто вместе доехали, он меня подвёз.

Ленка махнула рукой:
— Конечно, конечно. И ещё, наверное, цветы тебе прям с утра подарил, да? И завтраком накормил? Садись, Золушка, сказка окончена.

Я плюхнулась на стул у одного из свободных столиков тяжело выдохнула, глядя, как она щёлкает пальцами, придумывая новую теорию.
— Вот увидишь, — произнесла она уверенно, — через неделю выяснится, что это любовник Вероники Леонидовны. Уж больно лицо у него было «начальственное».

Мне захотелось грустно засмеяться:
— Если когда-нибудь про тебя снимут сериал «Следствие ведёт педиатр», я потребую, чтобы меня играла Скарлетт Йоханссон. Хотя бы ради моральной компенсации.

К нам подошла женщина из отдела кадров — строгая, в очках, с аккуратно собранным пучком, имени которой я никак не могла запомнить.

— О, Лаврова, хорошо что я тебя увидела, — обратилась она ко мне, возвышаясь сейчас надо мной и смотря сверху вниз, — твой жених звонил, спрашивал про пропуск на ягуар.

Я подняла голову и едва не пролила на себя стакан с кофе.

— Жених? — переспросила Ленка с таким выражением лица, будто кадровичка только что объявила, что я выхожу замуж за Илона Маска. — Ягуар?
— Да, — невозмутимо подтвердила кадровичка, поправляя очки. — Так вот, если пропуск вам действительно нужен, Ольга, придётся подняться к нам и подписать бумаги. Без вашей подписи ничего не оформим.

Я моргнула, пытаясь сохранить хоть видимость спокойствия:
— Эээ… да, конечно, подойду. Спасибо большое и простите за беспокойство.

Она кивнула и ушла, оставив после себя сладкий шлейф духов, от которого захотелось выйти подышать на улицу или спешно принять что-то антигистаминное.

Я обреченно выдохнула, и посмотрела на Ленку, которая стояла напротив, хлопала глазами и открывала рот, как карп. Ну всё, сейчас начнется…

Глава 15. Дима

Я проводил взглядом Олю, пока двери больницы не сомкнулись за её спиной, и только потом завёл двигатель. Настроение у меня было подозрительно хорошее — особенно если учесть, что я выспался ровно никак и выехал из дома в такую рань, что даже вороны ещё спали, не говоря уже о людях. Зато с собой у меня был кофе и завтрак для Оли — то есть, миссия оправдана.

Вчера, после того как мы попрощались у ее подъезда, пришлось вернуться обратно к ресторану за машиной. Откладывать это до следующего утра я не хотел, да и просто опасался за сохранность машины. Черт его знает, не пришлось бы мне потом разыскивать ее по всем штрафстоянкам?

Успел аккурат к моменту, когда последние гости выползали с праздника, и, естественно, словил пару ехидных комментариев вроде: «Ну что, герой-любовник, спас принцессу?». Я отшутился, как мог, забрал свою «кису» и поехал домой. По дороге включил «мою волну» в музыкальном приложении — тот самый плейлист, под который невозможно грустить, и горланил песни в голос, чтобы не заснуть под мерное мелькание фонарей.

Единственный человек, кто по-настоящему оценил бы мои утренние подвиги в стиле «завтрак и кофе под дверью любимой» — это мама. Она вообще всю жизнь стояла на страже простых, но фундаментальных истин: для того чтобы доказать свои чувства не нужно громких слов, букетов размером с человека и кричащих романтических ужинов на крыше. Главное, по её мнению, — чтобы мужчина умел позаботиться.

И вот теперь я, сонный, но бесконечно довольный собой, понял, что окончательно превратился в мамину гордость.

Жаль что она этого уже не может увидеть.

А впереди у меня был длинный рабочий день, который, к счастью, не предполагал поездок в суд. Сегодня предстояла только скучная юридическая работа: разработка и проверка трудовых договоров, онлайн-консультирование пары постоянных клиентов-кадровиков по вопросам подготовки документов для увольнения или оформления сотрудников по новым правилам, и прочая рутинная работа.

А вечером я заеду за Олей после работы. Мне это приятно, а ей полезно — если учитывать ту маленькую игру, которую мы вроде как затеяли. Я был абсолютно уверен, что наше появление у больницы не прошло незамеченным, и в конце концов мое присутствие должно было отпугнуть от нее нежелательные «подкаты» начальства. Конечно, признаюсь, у меня имелся и свой шкурный интерес — кто же откажется от такого бонуса, как проводить время с симпатичной ему женщиной.

Но, если честно, больше всего меня беспокоило, что она и правда могла попасть под давление этого хмыря в пальто. У меня до сих пор скулы сводило, когда вспоминал, как он произнёс своё «наша Оленька» — с тем самым самодовольным тоном, будто женщина ему личная собственность. Так что да, я искренне хотел найти способ его немного… ну, скажем, приструнить.

Свернув на нужную улицу, я морально приготовился к квесту под названием «Найди парковочное место, если сможешь». Ещё час назад я бы спокойно нашел где оставить машину прямо у офиса, но сегодня приехал позже — и теперь даже священная «парковка для сотрудников» выглядела как поле боя после штурма.

После трёх кругов вокруг квартала мне всё-таки повезло — я втиснул машину в узкое местечко между фонарным столбом и припаркованной Пежо. Пришлось помучиться с маневрами, но в итоге зашёл ровно в паз. Победа!

Про себя пообещал: как доберусь до кабинета — позвоню Оле и разберусь с пропуском. Утром с охранником можно было договориться на живую улыбку и уболтать, но это было случайным везением, не факт, что это прокатило бы снова. А драться за место на обочине с местными таксистами, которые живут за счёт приезжающих пациентов и их родственников, я не планировал. Лучше уж зайду в отдел кадров по-хорошему с коробкой конфет.

Пока я возвращался по улице к офису, ловил себя на том, что иду и улыбаюсь. Настроение было редкое — лёгкое, почти весеннее, хотя на дворе глубокая осень, а воздух уже пропитан этой осенней прохладой, от которой пальцы хотят спрятаться в карманы. В небе мелькали голубые просветы между облаками, солнце выстреливало редкими лучами, и я подумал, что день обещает быть чертовски удачным.

И вот, как назло, телефон зазвонил.
Я машинально глянул на экран — незнакомый номер, код города вроде как столичный.
— Дмитрий Сергеевич? — голос женский, ровный, с тем самым профессионально-сочувственным тоном, от которого по спине пробегает холодок. — Вас беспокоит больница имени... (название я даже не расслышал, мозг мгновенно насторожился). Вы указаны как экстренный контакт для связи у Кожиной Марии Ивановны. Она поступила к нам по скорой помощи. Не могли бы вы приехать?

Мир на секунду будто сжался до тонкой линии между висками.
— Простите, кто?.. — переспросил я, хотя прекрасно понял, кого назвали.
— Мария Ивановна Кожина. Вы указаны у неё в документах.

Вот тут-то вся солнечная благодать этого утра закончилась.
Я остановился прямо перед дверью офиса, чувствуя, как раздражение мгновенно заполняет всё пространство внутри. Какого чёрта? Опять? Сколько раз я говорил ей — не вписывай мой номер, не втягивай меня больше в свои драмы, не делай из меня бесплатного спасателя по вызову. Но нет же, Маша у нас особенная. Всегда с эффектом присутствия. Даже когда я не участвую.

Я выдохнул сквозь зубы, уставившись на своё отражение в стекле двери.
— Да, я понял, — сказал в трубку, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я сейчас подъеду, могли бы вы прислать мне на этот номер адрес сообщением?

Хотя на самом деле хотелось ответить: «нет, ищите кого угодно другого». Хотелось выключить телефон, заблокировать этот номер, стереть сам факт, что когда-то мы вообще были связаны с этой женщиной.
Но вместо этого я развернулся и пошёл обратно к машине.
Каждый шаг отзывался злостью и чем-то похожим на обречённость. Потому что сколько бы раз я ни зарекался больше не влезать в её жизнь — в итоге всегда приезжал.
Как дурак, у которого вместо сердца встроенный усилитель чувства долга.

Глава 16. Дима

Я заехал на территорию больницы, и шлагбаум с ленцой поднялся, словно сам он не был рад меня видеть.
Ни одно утро не предвещало подобного. Всего час назад я планировал спокойно налить себе кофе, включить комп и засесть за договоры. А теперь я стоял на парковке городской больницы, куда меня занесло только потому, что Маша, мать её, вспомнила обо мне снова.

В приёмном покое пахло антисептиком, старым линолеумом и чем-то липким. Стойка регистрации была облеплена людьми: кто-то с бинтами на руках, кто-то с документами и тревогой на лицах, а кто-то видимо просто для компании.
Я подошёл, назвал фамилию — и девушка за стойкой оживилась:

— А, вы к Марии Кожиной? Она вас ждёт. Сказала, вы… эээ… её парень.

Я только коротко кивнул.
Внутри что-то противно дрогнуло — то ли от раздражения, то ли от стыда.

Парень.
Ага. Её парень, который год назад собрал вещи и ушёл, потому что устал вытаскивать её из эмоциональных ям и тянуть на себе давно умершие отношения. Но, видимо, роль экстренного контакта осталась за мной навсегда.

Пока я шёл по коридору, с потолка тускло мигали лампы, где-то звякнула каталка, кто-то кашлянул за перегородкой. Всё это напоминало плохой ремейк сериала, где герой опять возвращается к прошлому, хотя клялся, что никогда.

В палате Маша лежала на койке, бледная, но с аккуратно подкрашенными ресницами — привычка, похоже, не умирает даже в обмороке. На ней был тонкий плед, волосы растрёпаны, но взгляд — живой, цепкий.
— Дим… ты приехал, — произнесла она с облегчением, будто я был именно тем, кто должен был появиться.

— Ну да, — отозвался я, стараясь звучать нейтрально. — Ты как вообще?

— Да вроде… уже лучше, — она поджала губы и посмотрела на медсестру у дверей. — Мне сказали, что у меня давление упало. Я шла по улице и просто… отключилась. Я знала что ты приедешь.

Я сжал пальцы в кулак в кармане.
— Ну у меня не то чтобы был выбор, — ответил спокойно.

В палату зашёл молодой врач в слегка мятом халате и с пластиковым стаканом кофе в руке.
— Это вы Дмитрий, да? — уточнил он. — Мы вас вызвали, потому что она указала вас как ближайшего родственника. Состояние стабильное, но анализы мы возьмём, ЭКГ сделали, давление нормализовалось. Даже с ее анамнезом никакой угрозы я не вижу.

Я кивнул, чувствуя, как под кожей медленно нарастает раздражение.
— Понял. Спасибо, доктор.

— Её можно будет забрать ближе к вечеру, если всё будет в порядке.

Когда врач вышел, я посмотрел на Машу. Она прикусила губу и будто ждала чего-то — реакции, сочувствия, вопроса «ты как вообще живёшь». Но я молчал. Мне стало ужасно некомфортно находиться с ней вдвоем наедине.

Всё, что хотел — это выдохнуть и выйти из этого стерильного кошмара обратно на воздух.
Но вместо этого я остался стоять у её койки, чувствуя себя человеком, который снова случайно подписался на роль, от которой однажды уже официально уволился.

— Ну привет, — сказал я, стараясь звучать спокойно. — Ты решила попрактиковаться в театре одного актёра?

Она слабо улыбнулась:
— Очень смешно… Просто стало плохо. Давление, стресс… Врачи сказали, ничего страшного.

— Отлично. Значит, я поехал, — я кивнул и уже собрался выйти.

— Дима, — позвала она тихо. — Подожди.

Я остановился, выдохнул. Знал, что зря. Всегда зря.

— Спасибо, что приехал, — она чуть приподнялась, глядя на меня снизу вверх. — Для меня это… правда очень важно.

Я молчал.
Она продолжила, ловко подбирая интонации: мягко, жалобно, почти шепотом.

— Я знаю, ты злишься. И, наверное, имеешь право… Но я ведь просто испугалась. Никого рядом нет, а ты единственный близкий мне человек.

Я почувствовал, как внутри всё сжимается. Не от жалости — от злости на себя, что снова стою здесь и слушаю это.

— Маша, — сказал я, — мы расстались год назад. Год. Ты должна уже перестать втягивать меня во всё это.

Она отвернулась, и голос стал дрожащим, будто ей вот-вот станет плохо снова:
— Я просто… не могу иначе. Ты думаешь, я специально? Я никому не нужна, Дим… кроме тебя. Я люблю тебя. Мы не чужие друг-другу люди и ты сам понимаешь это.

От её слов стало неприятно, как будто кто-то ногтём провёл по стеклу.
— Знаешь, — я сжал зубы, — я приехал, потому что нормальные люди не бросают тех, кто в больнице. Всё. Не ищи в этом больше, чем есть.

Она посмотрела на меня долгим, почти нежным взглядом, в котором уже читалось: «Ага, конечно, не ищи».
Я отвернулся и пошёл к двери.

И всё равно, когда за спиной тихо послышалось:
— Я знала, что ты не бросишь меня… ты ведь хороший, и тоже понимаешь, то нам суждено быть вместе.

Я почему-то не смог ответить. Только сильнее сжал кулак в кармане.

— Ты же заберешь меня вечером домой, правда?

Это было последним что я услышал вслед, когда закрывал за собой дверь.

На улице небо снова заволокло облаками, и мир вокруг стал каким-то тусклым и тяжелым чем еще час назад. Машины сновали по двору, их фары мелькали, отражаясь в мокром асфальте. Я достал телефон, привычно проверил экран — и снова пусто. Сообщений от Оли не было.

От этого странное чувство пустоты сжало грудь сильнее обычного. Хоть на секунду надеялся увидеть её имя на экране, хоть короткую весточку. Но тишина только усиливала тоску, делая всё вокруг еще более хмурым и беспросветным.

— И чего же ты Дима такой идиот, — пробормотал я себе под нос, садясь за руль, — Мы в ответе за тех кого приручили, серьезно?

Я завёл двигатель и долго сидел, глядя в лобовое стекло, пока то не запотело от дыхания.
Потом включил музыку, первую попавшуюся, и уехал — с тем самым чувством, что, похоже, опять наступил на старые грабли.

Глава 17. Оля

— Вай, а что такая красивая девушка одна идёт?

Голос прорезал поток звука из аудиокниги так резко, что я невольно вздрогнула. Вечерняя Москва как ей и пристало осенью была серой и влажной, будто сама уже устала от пришедшего холода. Фонари мерцали в легком тумане, размываясь в лужах, асфальт поблёскивал под редким моросящим дождём, а ветер шуршал мокрой листвой вдоль бордюров. Я поёжилась, натянула шарф повыше и ускорила шаг.

На уровне периферического зрения уловила, как вдоль тротуара, чуть позади, ползёт автомобиль. И, судя по всему, именно из него раздался этот «комплимент».

— Давай подвезу, а? — добавил голос.

Принципиально сделала вид, что не слышу. Ускорила шаг, стараясь не оглядываться. Почему мне вечно так везёт на подобных? Проклял кто-то, не иначе. И всё бы ничего, но голос показался… до странного знакомым.

— Оооооль, да погоди ты! — донеслось уже совершенно в другом тоне, и я застыла.

Секунду спустя автомобиль проехал мимо меня, тормознул с характерным брызгом по лужам и, чертыхнувшись, водитель сдал назад.

— Ты чего меня не дождалась и сама ушла? — Дмитрий высунулся в окно, с привычным выражением лёгкого укоризны, будто я сбежала с детской площадки. — Я же говорил, что заеду за тобой после работы.

— А я написала тебе, что сама прекрасно справлюсь, — ответила я, скрестив руки на груди. Но быстро опустила их обратно — в таком виде я себе больше напоминала обиженного ребёнка, нежели уверенную в себе женщину.