Полная версия
— Облачные города? — мне стало интересно, что за определение такое.
Муж передвинулся ближе и разминал икру, не спеша, поднимался по ноге все выше и выше. Вновь проверял, насколько далеко я разрешу ему зайти, а я проверяла, насколько много он решил себе позволить. Милое такое знакомство мужа с женой.
— Да, когда-то здесь кипела жизнь, пока не случилась целая серия природных катаклизмов, и мы не потеряли крылья. Наставники нам рассказывали, что утром весь крылатый народ проснулся без них, как я сегодня. Теперь мы не можем жить в Великих Облачных Городах. Говорят, они были прекрасны.
Удивительно приятный массаж неожиданно прервался чуть выше середины бедра. Дальше мой муж даже не пытался подняться, хотя я полностью расслабилась в воде под его сильными руками и пока даже не думала возмущаться или грозить пальчиком. Стало слегка обидно, мне нравилось наше безобидное бодание. Агрей невозмутимо вернулся ко второй ступне, и я снова прикрыла глаза, лишь изредка слегка приподнимала ресницы, чтобы понаблюдать за рассказчиком.
— Уже многие века здесь никто не живет, — он обвел одной рукой пространство, а потом продолжить колдовать над моим телом. — На поверхности лишь развалины былого величия. Забрав крылья, но оставив нам память о восхитительном чувстве полета, боги наказали нас за распутство, потерю всякой нравственности. Боги оставили нам лишь подсказку, во всех храмах появилась надпись, которой ранее не было: «Любовь — подарит крылья».
Мужчина продолжал разминать мои мышцы, но теперь как-то отстраненно. Ушел в воспоминания. Голос с печальными нотками спокойно лился над нашим водоемом, открывая тайны крылатого народа.
— Со временем многие осознали, что крылатыми нас делает искренняя любовь женщины и, чем больше женщина вкладывает эмоций в акт любви, тем красивее распахиваются крылья поутру. Они показывают красоту души любящей женщины. И если любовь ее полная, то и крылья у мужа не пропадут больше. Теперь мы ищем способы воздействия на женщин, чтобы они любили. На себе ты ощутила воздействие искусственно созданного дурмана, но это временная мера и не обеспечивает полноценные чувства. Если поить дурманящими средствами жен часто, то эффект быстро ослабевает, а женщины становятся неуправляемыми. Они зачастую начинают ненавидеть нас и больше не способны полюбить ни на миг.
— А вы не пробовали сами любить своих жен? — расслабленность покинула меня лишь частично, а язвительность прорвалась бесконтрольно.
Рассказ о препарате, пахнущем цитрусами, задел за живое. Мне до сих пор очень неприятно вспоминать все, что случилось в так называемом «приемнике», хотя воспоминания еще обрывочны. Однако к нашей ночи «любви» претензий было меньше всего.
— У нас есть семьи, которые обрели крылья, но спустя несколько лет они потускнели, а потом и вовсе исчезли. Только у единиц они остаются навсегда. Многие за всю жизнь могли вообще ни разу не вернуться в радужные облачные дали. Кто-то обретал радость полета лишь на часы, многие разбивались насмерть. Чувствуя, что крылья ослабевают, они не желали приземляться и жить бескрылыми, как низшие. Я обрел крылья на целых три дня и благодарен тебе за них.
Глава 11. Первый полет
Наутро после брачной ночи я была шокирована и восхищена крылатым мужем и не могла оторвать взора от его мощных, величественных крыльев. Я смотрела на мужчину передо мной как на ангела, и меня не смущал цвет его крыльев с плавным переходом от белого к темному шоколаду. Оперение мягко мерцало в рассветных лучах, и я глаз не могла оторвать от этого чуда.
Тем утром несколько последних дней выпали из моей памяти. В огромные распахнутые окна мягкими порывами врывался ветер, дурманящий запах цветов кружил голову. Зеленое небо было расцвечено всеми оттенками розового. Из-за горизонта поднималось белое, сияющее солнце и могучий ангел, стоящий ко мне спиной, раскинув руки и крылья, купался в его лучах.
Сияющий ореол не померк, когда крылатое существо повернулось ко мне. В этот момент я поняла, что умерла и теперь где-то рядом с раем. Голова еще сильнее закружилась, чуть-чуть подташнивало и хотелось по нужде. Но вид настолько завораживал, что проблемы тела были где-то далеко. Ангел оказался вовсе не бесполым существом, имел сильное спортивное тело, его мужской орган расслабленно смотрел вниз. Сильные ноги твердо и уверенно упирались в пол.
— Доброе утро, жена! — произнес счастливый ангел, а я поняла, что в посмертии сошла с ума.
Неужели умерев, мы становимся женами ангелов? Звенящая пустота в голове не давала ответов.
Муж подошел ко мне и помог встать ногами на кровать, мое лицо лишь ненамного было выше его.
— Нам нужно спешить, я помогу тебе одеться.
Медленно я перестала облизываться на широкие плечи личного ангела и перевела взгляд на себя. Я была обнажена, как и он. На постели виднелись следы недавней любви и капельки крови. Я осмотрелась. Разворошенная дальше некуда кровать буквально кричала, что ночка была бурной. Я что, умерев стала девственно чиста? Разум точно чист. Тело однозначно мое, родные родинки на животе и левой ноге на месте.
Растерянно посмотрела на мужа.
— Ты ничего не помнишь? Такое бывает. Это ненадолго. Скоро ты все вспомнишь, а сейчас нужно спешить. Я понесу тебя на руках. Мы полетим. Ты не бойся, ладно?
Со мной говорили как с маленьким ребенком. Собственно я и ощущала себя маленькой, уязвимой и бездумно, полностью доверилась ему, своему ангелу, мужу. Кивала на все его слова, не в силах выразить весь обрывочный вихрь мыслей в голове, которые возникали, таяли и вновь появлялись из ниоткуда.
Ангел помог мне одеться. Короткие штанишки и две тонких туники до колен с длинными разрезами по бокам, на ноги обул смешные тряпичные, но плотные тапочки с задранными кверху носами. Сам он одел только свободные брюки песочного цвета, оставшись босиком и с обнаженным торсом. Накинул себе за плечи подобие рюкзака, затянул лямки, видимо, чтобы мешок не мешал работе крыльев и подхватил меня на руки.
Полет вышел незабываемым. Я тесно прижималась и цеплялась за шею мужа, смотрела, как мы поднимаемся все выше к бледно-зеленому пронзительному небу. Как редкие цветные облака мягкими подушечками проплывают под нами. Далеко внизу сизое море лесов и нитки сверкающей воды. Я не удивлялась, я наслаждалась и впитывала всю эту красоту.
Впереди, точно по курсу быстро приближался огромный остров, прямо в небе. Темная громадина снизу щерилась острыми пиками гор, которые смотрели в землю. Мы пролетали между ними, и я с раскрытым ртом рассматривала больших белоснежных птиц с хищным орлиным клювом. Их гнезда, в которых я легко помещусь, тесно ютились на скальной породе, сплошь покрытой сизым мхом. Птицы нас не боялись, даже если мы пролетали довольно близко. Я отчетливо видела, как самка, сидящая на яйцах, чистит крылья, и ей все равно, кто летает рядом.
Полет доставлял удовольствие не только мне, но и моему ангелу. Его восторг в глазах и легкую улыбку я наблюдала, если не смотрела на мир вокруг. Сначала решила, что у блондина темные, почти черные глаза, но находясь так близко от его лица, я видела, как постепенно они светлеют и на самом деле карие. А один глаз странный, что-то с ним не так. Но восторг и множество «не так» начиная с зеленого неба и заканчивая островом в воздухе, не позволяли задуматься над чем-то одним.
Мы облетели остров и поднялись над ним. Это оказалась бесконечная пустыня. Желтоватый песок, странным образом, не осыпался с него, хотя с виду казалось, что песочница в виде летающей тверди переполнена, но словно какой-то невидимый барьер не позволял срываться песчинкам вниз. Сначала я подумала, что здесь, кроме песка, ничего нет, но потом среди барханов разглядела остатки зданий. И вскоре мы подлетели к самым крупным развалинам. Рядом с колоннами расположилось два белоснежных шатра, около них мы и приземлились.
Меня поставили на ноги и оглядевшись, увидела, как из одного шатра вышли два бескрылых человека. Они с восторгом смотрели на раскрытые крылья ангела.
— Поздравляю, брат! Это великолепно! Крепко держат? Тебе понравилось летать? Очень красивые у тебя крылья!
— Жена, познакомься с моими братьями, — перебил тараторящего русоволосого мужчину лет двадцати восьми, одетого в соответствии с климатом.
Белые просторные брюки виднелись из-под длинной туники доходящей до середины икры. Голова покрыта глубоким капюшоном. Руки ангела и на меня накинули капюшон, что было весьма кстати: макушку ощутимо припекало. Второй брат был одет совершенно идентично, только тапочки отличались расцветкой. Яркие башмачки что-то напоминали, но собрать мысли в кучу, пока не получалось. У мужчин они были расшиты пестрым узором, напоминавшим павлиньи перья, но модель, как у меня, с острыми загнутыми носами.
— Слишком говорливый, это Юба-Сет-Эри…
Не успел он договорить, как этот самый Юба схватил меня в охапку, обнял так, что косточки затрещали и спросил:
— А мне подаришь крылья?
Ответить мне было совершенно нечего, запасных крылышков с собой не ношу, поэтому только помотала головой из стороны в сторону, отбиваясь от вопросов, навязчивого внимания и настойчивых обнимашек. Мне помог мой ангел. Притянул меня к себе, забрав из медвежьих объятий, он вежливо прорычал брату:
— Она — моя. Не прикасаться. Ясно?
Оба взрослых мужика покаянно опустили головы, чем удивили меня неимоверно.
— Принимаю. Слишком молчаливого брата зовут Идман-Зор-Эт. А мое имя Агрей-Амо-Гор.
На этом моменте мои брови поползли вверх. Он что, не представился ранее или понимает, что из-за потери памяти я могла забыть и имя собственного благоверного?
— Представься нам, жена моя.
Нет, это не я забыла имя, это свадьба не повод для знакомства и постель не повод узнать, с кем делишь ложе и страсть. Куда я попала?
Глава 12. Юир
Наше купание в подземной купели не продолжилось слишком долго. Агрей массажем помог мне хорошо отдохнуть, а после нужно было отправляться дальше по темным туннелям, чтобы выйти на поверхность. Своего зеленого пушистика я больше не видела, а жаль, от его присутствия мне становилось будто теплее.
Выбираясь из бассейна, я неловко поскользнулась и сильно подвернула ногу, пытаясь удержать равновесие. Но все же не смогла устоять на скользком каменном полу и рухнула обратно в воду. С головой.
— Вот что значит, не хотела намочить волосы, — первое, что сказала отфыркавшись, когда муж выловил меня и вынес на берег.
Он помог мне устроиться в нише, выдолбленной прямо в камне. Вообще, здесь очень уютно и удобно все сделано, даже камень теплый. Но мне очень не хватало зеркал. Я уже не знаю, сколько времени не видела своего отражения.
Агрей что-то проделал с кольцом на большом пальце, и на пол глухо рухнул мешок. Достав оттуда большое полотенце, он укутал меня в него. Себе тоже вынул тряпицу, но поменьше размером и, продолжая стоять голым в метре от меня, начал методично вытираться. Ну, конечно, без провокаций было не обойтись.
Он начал обтирать тело с головы, а напротив моего лица маячило явное доказательство сильнейшей потребности в интиме. Агрей не стеснялся и не скрывал, даже наоборот, проверял мою реакцию.
Я понимала, что мужчина не ждал, что я осмелюсь податься вперед и, сексуально прогнувшись, оближу его красивое естество от корня до блестящей головки. На самом деле в какой-то миг захотелось именно так и поступить, даже дыхание подвело. Словно завороженная смотрела, как выделившаяся прозрачная капелька на секунду задержалась в ямке, а потом скатилась поблескивая. На ее месте тут же образовалась новая.
Я с усилием отвела глаза от этого зрелища. Что-то желания у меня к этому мужчине проснулись слишком рано. С Филиппом мы притирались около полугода. И не то чтобы я как-то сопротивлялась первой близости, нет, все происходило естественно и нас обоих вполне устраивало.
— Что такое юир, который еще не растворился во мне? Не раз слышала это слово.
Решила отвлечься и теперь разглядывала, как Агрей вытирает шею, руки, спину, грудь, живот… Эх, вернулась к тому, чем любоваться не желала. Не так скоро.
— Юир — это особый генный состав в защитной оболочке. Это отличает высших от низших.
Про низших и высших я тоже пока ничего не знала, но перебивать не стала, позже спрошу.
Агрей, аккуратно и медленно промокнул член, так и стоящий крепким солдатиком, и мне вновь захотелось к нему прикоснуться.
— Если девушка отдает свою невинность первому мужчине, то мы способны контролировать, кому отдать свой юир. Это болезненно, очень, — он усмехнулся, — но это дает возможность в будущем обрести крылья не только мужу, но и жене, а также найти продолжение в своих детях. Наши женщины по природе своей не могут иметь крылья, но когда мужчина готов отдать ей свой юир — это значит, что полюбил и хочет лететь с ней по жизни. Если чувства крепки и искренни, то когда пройдет генная перестройка организма женщины под ее мужчину, она сможет раскрыть крылья и взлететь к радужным небесам.
— Это что же значит? Я тоже смогу летать? — мое удивление было неизмеримым.
— Конечно.
— Но ведь не только юир нужен для крыльев, я правильно понимаю? — хитренько спросила, и мне в том же тоне ответили.
— Ты все правильно поняла, не только юир.
Муж поцеловал меня в кончик носа и подал чистую одежду из мешка. Грязную аккуратно сложил в отдельный мешок.
— Это артефакт для очистки, — пояснил Агрей и принялся споро одеваться, я не отставала. — Понимаешь, я не только чувствую артефакты, которые кто-то когда-то создал, но и могу заряжать их. Но это только в том случае, если хоть искра магии осталась в предмете. Новые артефакты я создавать не могу. Мешок совершенно невзрачный на вид, но создал его, однозначно, гений, стоит вещи полежать в нем около получаса, как она становится свежей и чистой.
— Как здорово. Министиралка.
— Как, как?
— Дома, в моем мире стоит, стояла стиральная машина, — я жестом обозначила примерный размер. — Коротко эти машины мы иногда зовем стиралками.
— Мешок я называю очистителем.
После чего Агрей из большого мешка достал две фляги с водой и лепешки с фруктами.
— Я не знал, где ты и прежде чем открыть портал, захватил самое необходимое.
Оказалось, пространственный мешок вмещает в себя многое, но ограничивает, складываемые в него вещи, непредсказуемым образом. Проверяли артефакт по-разному: пробовали складывать предметы разного веса и количества, и объема при полной и частичной наполненности его магией. Даже влияние луны и солнца отслеживали, но причину ограничений так и не обнаружили.
Из купальни я вышла хромающая и задумчивая. Переваривала не только пищу, но и полученную информацию.
Глава 13. Выход
До первой развилки длинного коридора я шла своими ножками, медленно и запинаясь о ровный пол. А все потому, что лодыжка болела все сильнее и, кажется, немного припухла. Еще в купальне муж намазал ногу чудо-мазью, сказал, что пройдет через несколько часов, но пока я ступала осторожно, наотрез отказавшись от мужской помощи.
На развилке мы озадаченно остановились. Неожиданно, от серьезного и всегда вежливого мужа, я услышала нечто экспрессивное и явно ругательное, но совершенно непонятное. Постояв по несколько минут у каждого из проходов, Агрей резко повернулся ко мне и требовательно спросил:
— Куда нам идти?
Я с изумлением посмотрела на него, а сама уже протянула указательный пальчик в сторону левого прохода. «И почему говорят, что только мужчин налево тянет, меня тоже», — мысленно похихикала.
Муж недолго думая, кивнул, подхватил меня на руки и быстрым шагом направился в левый проход.
— Почему ты так поступил?
— Ты та, кто подарила крылья и указала путь. В сомнениях, муж спрашивает совета у жены и делает так, как подскажет сердце.
— О-о-о! — выдала я глубокомысленное, стало смешно, грустно и страшно одновременно. Мало ли куда выведет мой указующий перст. А не сделает ли мужчина потом виноватой меня? — Но крылья-то у тебя пропали, — попыталась побороться со странной, нелогичной логикой мужчины.
— Это ненадолго, поверь, — тон бы настолько уверенным, что я рот приоткрыла.
Он мне улыбнулся. Мягко, чуть насмешливо, но улыбнулся. Я в шоке. Раньше муж улыбался так только своим обретенным крыльям.
— Такая железобетонная уверенность. Не боишься разочарования?
— Не боюсь. Пойми, крылья для нас — это не просто свобода и возможность летать. Когда они раскрылись за моей спиной, я почувствовал этот мир. Почувствовал энергии, его пронизывающие. Он звал меня в полет, чтобы набраться магических сил. И я стал сильнее. С исчезновением крыльев, силы не убавилось, и, я верю, ты подаришь мне новые.
Я ждала продолжения, но Агрей многозначительно молчал и изводил мое любопытство.
— И что же еще я тебе подарю от небывалой щедрости?
— Все.
И почему внутри закипели возмущение, обида и злость, а с ними вместе и изумление вперемешку с восхищением на этого «жука». Его непоколебимая уверенность в том, что я способна полюбить его, отдать всю себя, каким-то образом одновременно вызывало и досаду, и гордость. Я фыркнула. Дальше поспорить не вышло, так как перед нами вновь возникла необходимость делать выбор.
— Жаль, что у меня нет карты замка и его подземелий, но у меня есть ты. Куда?
Я вновь указала на самое левое ответвление. Почему туда? Не знаю, оно само. Но муж так верил в меня, что я начинала сомневаться все больше.
Долго сомнениями грызться не стала, все же Агрей сам сделал выбор следовать моим указаниям. Мы еще долго шагали по подземному лабиринту. Я иногда гуляла ножками, так как со временем и на ручках становилось неудобно: то нога затекла, то ребра давит. Мы пару раз перекусили, и муж рассказал, почему на меня могут претендовать его братья и даже отец.
— Женщин у нас хватает, но ту, что способна окрылить, могут взять в жены и остальные члены семьи. Однако это только в том случае, если выкупили женщину в складчину. Я в состоянии самостоятельно оплатить выкуп даже девушки с другой планеты. Братья и теперь могут стать мужьями, если ты захочешь и объявишь им об этом, но имей в виду: я против.
Вот оно как, за меня еще и выкуп платили.
— И много я стою?
— Много, — он усмехнулся. — Не спрашивай сколько, вижу, любопытство у тебя — яркая черта. Ты — бесценна. А я не жалею ни одной монеты.
Я почувствовала свежую струю воздуха и стало не до вопросов. Очень скоро мы уже стояли на краю мира, замирая от восторга. Вид открывался настолько величественный и прекрасный, что дух захватывало. Мы вышли не сверху в песках, а где-то сбоку, в толще острова. Солнце клонилось к закату, рядом с нами мерно плыло розовато-мятное облако, его подгонял ветерок. А внизу, вдалеке раскинулся густой лес, изумительного бирюзового цвета. Только в одном месте лес прерывался огромной скалой и обрывом с гигантским блестящим водопадом.
Я вдыхала всю эту невероятную красоту, грандиозную мощь природы и дивилась ее непривычными красками. Глядя на землю с высоты птичьего полета, начинаешь чувствовать себя песчинкой любого мира. Было страшно упасть и хотелось раскрыть невидимые крылья, сердце сильно и быстро билось в груди от восторга. Сзади меня обнимал, будто оберегая от падения, Агрей. Все верно, так и должно быть. Так хорошо и спокойно. Сейчас он моя скала и почва под ногами, ангел-хранитель и сильный мужчина.
Здесь муж и начал рассказ о прошлом своего народа.
Глава 14. Ящукова пропасть
Мы вместе смотрели на прекрасный мир внизу и речь мужа окунала в новую неизведанную сказку.
— Мой отец не захватил те времена, ему дед рассказывал. Сейчас уже не все верят в богов, в то, что они жили вместе с нами. К богам можно было обращаться, и они, хоть и не во всех случаях, но помогали, давали подсказку. Однако наш народ, имевший все и даже больше, слишком расслабился, потерял нравственные ориентиры. Не скажу, что сейчас моральный облик моего народа близок к божественным канонам, но по сравнению с тем, что творилось в те давние времена — мы не безнадежны. Жители всего мира каждый год на праздник богов идут в храмы и молят о просветлении, о знаке, который даст надежду обрести утерянное.
Мы находимся на одном из летающих островов, всего их четыре по сторонам света, а когда-то был еще один пятый, центральный. Его еще называли «Вместилищем Богов». Их резиденция скрывалась в густом тумане облаков и только раз в год освещалось солнцем. Там, где жили боги места заповедные и никто не мог пройти или пролететь облачную преграду.
В те времена все высшие с рождения имели крылья, а на земной тверди жили в основном низшие. Они бескрылые, не имеют магического дара, могут пользоваться лишь артефактами и то не всякими.
Агрей говорил и говорил, а я внимала каждому слову, глядя в бесконечную даль времен, прислонившись к надежной опоре, чувствуя тепло его тела.
— Низшие отличаются массивностью, их кожа грубее и покрыта пятнами. Во времена богов каждый из них мог обрести крылья, стать высшим, а вернее, пройти перерождение. Главное условие, указанное богами — это любовь. Низший, нашедший свою избранницу и за три года не растерявший чувств, мог подняться по лестнице с тысячами ступеней на центральный остров. Он единственный имел связь с земной твердыней. Здесь в силу вступали еще два условия: сила духа и твердость воли.
Восхождение порой занимало несколько суток. Не все выдерживали. Кто-то срывался вниз. Но большинство решившихся все же доходили до конца, и тогда им открывались врата в резиденцию богов, где они проводили время до следующего рассвета. С первыми лучами солнца обретшие крылья перерожденными взлетали с одной из башен. Даже их внешность претерпевала изменения. Теперь они могли жить на летающих островах или остаться среди знакомых. В настоящее время низшие не могут обрести крылья.
Мир Аэрон несколько лет лихорадило природными катаклизмами, сила которых неустанно росла. Поговаривали, что боги покинули своих детей, больше не раздают благодать, не одаривают достойных крыльями. Говорили, что боги разгневались на разленившихся, погрязших в разврате, дрязгах и интригах детей своих. Они ушли, оставив заветы и пророчество.
Землетрясения, морозы, жара и наводнения усилились. Пустыни разрастались, а ранее плодородная земля больше не давала урожая. В некоторых регионах дожди без остановки шли месяцами, в других же наступил удушающе засушливый сезон. Несколько лет наши народы были на грани вымирания, пока не объединили усилия по выживанию, и тогда в переломный момент вместе с серией вулканических извержений начал рушиться центральный летающий остров. Три месяца с него падали камни, он попросту развалился на мелкое крошево со всеми прекрасными домами и садами.
Агрей сжал меня сильнее, не замечая своего напряжения, а мне жаль было перебивать рассказ.
— Наверное, нам на память остались четыре острова, но и на них теперь невозможно жить. Ты в этом убедилась. Этот южный, и он весь покрыт песком. Западный, превратился в непроходимые горные системы. Восточный, представляет собой одно сплошное море. Там есть единственный небольшой остров и тот — каменная скала.
Северный остров покрыт вечными льдами. Очень красиво и абсолютно безжизненно.
Муж резко замолчал, прислушался и сообщил:
— За нами приехали. Идем.
Агрей взял меня за руку и, повернувшись к скале, из которой мы вышли, я увидела закрытый проход и сбоку ступени, ведущие наверх, к пескам. Видно, что ступеням очень много лет, настолько они стесаны. Муж придерживал меня, но больная нога не давала возможности быстро подниматься. Тогда он снова подхватил меня на руки. Наверху нас встречали братья на симпатичных аналогах байков, только вместо колес широкая лыжа, а переднее защитное стекло лихо закручивалось вверху над головой водителя и заканчивалось перламутровой каплей.
Юба и Идман счастливо улыбаясь нам, устроились на одном байке, а меня Агрей усадил перед собой на втором транспортном средстве. Я уже открыла рот поинтересоваться по поводу транспорта, как Юба опередил меня непонятной фразой.
