Полная версия
Сегодня, проснувшись, обнаружила рядом с собой большое блюдо с фруктами и орехами, мужчины рядом не было. Это хорошо. Напрягает меня его присутствие и даже немного волнует. Перекусила и захотелось выйти на воздух.
Я почему-то не могла вспомнить, как попала в этот мир, где ангелы вовсе не ангелы, а раса такая, крылатая. Несколько дней или недель попросту выпали из памяти. Лишь смутное неприятное ощущение заставляет меня ежиться и напрягать память в попытке не потерять, не упустить что-то важное.
За несколько дней, проведенных под зеленоватыми небесами, я убедилась, что нахожусь не на родной планете Земля. Этот мир местные зовут Аэрон. И мы где-то высоко над землей на летающем или по-другому облачном острове, который когда-то процветал, а теперь представляет собой пустыню. В ней не каждый выживет даже несколько часов.
Эти байки я слушала у костра в первый, проведенный здесь вечер.
Оказывается, на острове водятся гигантские твари, и лучше мне за защитный контур не выходить. Я и не пыталась. Пустыня меня слегка пугает, но смотреть на нее из защищенного места одно удовольствие. Чего стоят маленькие смерчи, кружащие белоснежные и желтоватые песчинки. Они возникают из ниоткуда, делают несколько кругов, танцуют причудливые танцы, забирая с собой раскаленную взвесь, и рассыпают собранную добычу в небольшую кучку, чтобы в другом месте начать новый хоровод.
Мне кажется, созерцание природы может способствовать восстановлению моей памяти, потому что сознание словно бы погружается в легкий транс.
Агрей, называющий меня своей женой, сказал, что память постепенно вернется. Он и его два брата занимаются поисками артефактов. В магию, как отдельную разновидность непознанного, я не особо верила. Чувствовала, что предметы, наделенные нашей энергией, могут в чем-то помогать человеку, например, талисманы и обереги. Сама отчасти создавала такие в своем мире.
Однако все три дня в этой пустыне я наблюдала магию в быту и теперь знала, она есть и почти осязаема. Например, фрукты, оставленные на жаре с утра, к вечеру были наисвежайшими, а все потому, что поднос, накрытый прозрачной крышкой, активирует стазис. Один из братьев умеет без артефактов охлаждать воду, а возможности остальных я пока не знала.
Пытаясь вспомнить, что со мной случилось, я ощущала себя уязвимой. Хотела узнать, что прячется в глубинах моего сознания, и отчего-то испытывала иррациональный страх. Вскоре поняла почему. Муж оказался прав, память постепенно начала возвращаться, подкидывая малоприятные картины забытого. Я смотрела в зеленое небо на радужные облака вдалеке и воссоздавала картину того, как в первый раз увидела их.
Нахмурившись, передернула плечами, толком не понимая действительно ли это воспоминание или это моя буйная фантазия. Настоящий кошмар, честное слово. Сейчас я видела произошедшее, словно со стороны, словно все это было не со мной.
Решительно отогнала неприятные воспоминания, осмыслю все позже.
Огляделась и поняла, что я первый раз за три дня осталась в одиночестве и с облегчением вздохнула. Постоянный надзор мужиков напрягал, дежурили они около меня ответственно и по очереди.
Братья моего мужа оказались довольно спокойными по характеру и почему-то слушались его беспрекословно. Оба были несколько массивнее старшего брата, а вот ростом почти не отличались. Перед внутренним взором встали огромные и грубые амбалы из приемника, где впервые очнулась в этом мире и поежилась.
Новая вспышка-воспоминание неприятной картинкой атаковала мой разум. Но я отогнала его подальше. Сейчас не готова.
Полное имя моего мужа — Агрей-Амо-Гор, так он мне представился тогда, когда представлял братьев. После этого на меня посмотрели с ожиданием. Я поняла, что никто не знает, как, собственно, зовут меня. Ощущение офигевания все возрастало, но я держалась. Хорошо, что своего имени я не забыла. Мне было дико интересно, как это я так исхитрилась выйти замуж, не сообщив, как собственно меня зовут и не поинтересовавшись о том же у жениха. Анекдот, честное слово, только не смешно мне, вот совсем. И что такого случилось на свадьбе, что мужчины не захотели делиться сведениями?
— Ты все сама вспомнишь, — виновато смотрел на меня Юба.
Юба-Сет-Эри — средний брат. Он всегда непреклонно вежлив, много улыбается и, кажется, задался целью соблазнить меня. Причем в интимном плане — это как получится, а пока искушает попробовать десерт, выпить напиток, преподнесенный в маленькой пиале, или сходить посмотреть на закат. Сопровождалось все это взглядами, полными восхищения и желания. Больше развлечений здесь нет, итак, сплошная походная романтика.
Первое время я побаивалась что-то брать не из рук мужа, мало ли какие тут устои и заморочки, но Агрей лишь кивнул на мой немой вопрос. Ревности я не заметила. Вот и ладненько. И я не стала перекладывать на свое нынешнее сказочное бытие заморочки, когда-то вычитанные из других сказок.
Самый младший брат — Идман-Зор-Эр — производит впечатление внимательного и осторожного и, вместе с тем, молчаливого и даже угрюмого человека. Юба по секрету поведал мне, что их мать не любила голос парня. Открыто требовала его молчать в ее присутствии.
В раннем детстве у мальчика была травма гортани, а во время ломки голоса, он у Идмана не стал ниже и, если бы не легкая охриплость, он был бы похож на девичий. И теперь, на мой взгляд, диссонанс между голосом и внешностью, только привлекает внимание к неразговорчивому парню с печальными глазами.
Имена у них странные, тройные, но принято всех звать по первому имени, кроме официальных случаев. Вот и славно, решила я. Все братья относятся к клану Орино. Я провела аналогию с фамилией у нас.
Жуя на ходу какой-то фрукт, очень сочный и сладкий, направилась к руинам. Мне показалось, там мелькнуло что-то яркое. За три дня, я ничего кроме песков, здесь не видела. Мужчины рассказывали об очень опасных животных, живущих в пустыне, но днем большинство тварюшек прячется глубоко под песками, а магический контур защищает от незваных гостей.
Я медленно шагала по шелестящему песку, стараясь делать это как можно тише. Эти развалины только со стороны кажутся небольшими, но стоит пройти немного дальше, и там за колоннами гигантские ступени уводят вниз, где разворачивается целый лабиринт из множества проходов меж высоченных красноватых стен.
Я задержалась у одной из колонн, наблюдая, как нечто зелененькое, словно первая листва, копошится поодаль. Боясь спугнуть существо, я прижалась к стене. Она чуть сдвинулась, и внезапно я услышала приглушенные голоса.
— Разреши и нам стать ее мужьями!
Я не поняла, кому принадлежал голос: то ли Юбе, то ли Идману, но замерла и прислушалась внимательнее.
— Раз нам не даешь, может, тогда сам опоишь ее и снова воспользуешься правом мужа? Крыльев хватило на целых три дня, ведь только сегодня они исчезли. Значит, ты ей понравился.
Мужчины долго не хотели объяснять, почему крылья только у одного из троих братьев. И мне не сразу удалось вытянуть информацию, что это после нашей брачной ночи у мужа выросли крылья, и все благодаря напитку, который дают всем новобрачным. От этих новостей я выпала в осадок.
Крылья у Агрея были по-настоящему шикарные, вчера вечером он уже не мог подняться в небо на них. А ведь были огромные, у самой спины белые, красивым градиентом переходя в кремовый и коричневый, а кончики настолько темные, что почти черные. Очень красиво. А еще у них невероятно мягкое оперение. На мой вопрос, откуда они взялись, мне загадочно улыбнулись, поцеловали в кончик носа и сказали:
— Твоя любовь окрыляет.
Мысленно скептически хмыкнула, но доподлинно выяснять, дело ли в дурмане, из-за которого у меня отшибло память, или в гипотетической любви, я не стала. Полагаю, они и сами не знают. И вот, теперь этот странный разговор.
Опоить значит, опять! Ну нет, я им так просто не дамся. Знаю, что бежать нужно из этого странного, дичайшего мира, но в пустыне, где сплошные пески и жарящее солнце, я далеко не уйду и с летающего острова в бездну не спрыгну.
— Сам знаешь, что эффект от опаивания быстро снижается, женщины начинают ненавидеть своих мужей, и те навсегда остаются бескрылыми. В нашем случае нужно действовать по-другому. Я еще не понял ее характера, жена сторонится и закрывается.
— Она уже оправилась от первого контакта, может, попробуешь без зелья?
Ответа я вновь не услышала, но то, что меня планируют использовать, совершенно не понравилось.
Глава 5. В ловушке
В песках летающего острова
Все эти дни и ночи, проведенные в пустыне под белым куполом шатра, муж ко мне не прикасался и даже не намекал на долг супружеский. Был корректен, предупредителен, но несколько отстранен в своей извечной серьезности. Улыбался этот тип очень редко.
Я удивлялась холодности мужа и ненавязчивости, но благоразумно помалкивала. Страсти я к нему не испытывала, хоть и совсем равнодушной не оставалась. Радовалась, что внешность хоть и резкая, но в целом приятная, а фигура — просто отпад. У Тима уже пузико намечалось, но я его и таким любила, понимала, что спорт не всем нравится.
Я, может, и наивна в отношениях, но догадывалась, что раз называет женой, то придет время и мне придется не просто целомудренно спать в теплых обнимающих руках, но и заняться кое-чем интересным. Меня это не пугало, просто чувствовала, что не готова отдаваться мужчине, которого почти не знаю. Видела, что он попросту приручает меня, дает привыкнуть, и я послушно привыкала.
Агрей с первой ночи ложился рядом, мягко обнимая и согревая. Ночи очень холодные. Палатку обогревал какой-то артефакт, но тепло большого мужчины только в радость. Я мысленно благодарила его, что не пытается приставать. Ведь в этом случае пришлось бы отбиваться, и, возможно, спать одной. А если бы настоял, ведь он намного сильнее, — об этом я даже думать не хотела. Насилие меня всегда пугало, не представляю, как женщины переживают подобное зверство. Это как фобия, о которой знаю, лишь понаслышке.
— Думаешь, она полюбит? В таких-то условиях? Тебе ли не знать, как женщины любят комфорт?
— Полина ни разу не пожаловалась.
— И что? Это не значит, что ей все нравится. К тому же она холодна, никому из нас не улыбается, ни с кем не флиртует и не показывает симпатии. Эта ледышка чуть ли не шарахается при близком контакте.
— А ты не оказывайся ближе, чем нужно и никто шарахаться не станет. Меня она остерегается, но доверяет больше и подпускает ближе. Мы для нее инопланетяне, и девушка не обязана сразу довериться, тем более после приемника. После того как узнал, что там твориться, вообще не понимаю, как у меня выросли крылья.
Голоса отдались, и теперь слышался только невнятный гул. Вздохнула. Мое внимание снова привлек зверек, и я медленно отправилась в его сторону. Внезапно он сверкнул в меня большими круглыми глазюками и будто поманил за собой. Сейчас мне хотелось оказаться подальше от мужчин, что-то задумавших. Хотя примерно понятно, что им нужно.
И я осторожно направилась за кем-то круглым, нежно-пушистым и размером с мою ладонь. Обогнув несколько колонн, мы стали спускаться к лабиринту. Пушистик передвигался как мячик, прыгая, то совсем низенько, то высоко. Я осторожно шла по выщербленным временем гигантским ступеням, а пушистое нечто высоко подпрыгивало и радовалось. Именно это чувство оно излучало. Незамутненные радость и счастье. И зов. У меня возникало ощущение, что кто-то дружелюбный говорит со мной:
— Идем, идем скорее! Покажу тебе кое-что интересное.
Нет, голосов я никаких не слышала, просто необъяснимое даже самой себе чувство.
Пока я гадала, что да как, мы вошли в лабиринт. Сердце екнуло, когда я собралась сделать первый шаг. Как не потеряться меж этих стен?
С высоты лабиринт настолько огромный, что блуждать по извилистым тропам можно вечность, если жизни хватит. Но у меня провожатый. Я не была уверена, что зеленое, пушистое существо выведет меня обратно, только авантюрная и совершенно безрассудная часть меня, манила пойти. Я обернулась, позади несколько метров ступеней и подниматься обратно совершенно не прельщало. Мужчин в обозрении видно не было.
Все-таки я рискнула, переступила невидимую черту и будто очутилась в другом мире. Это все еще был лабиринт, но голые каменные стены превратились в благоухающие вьюны, на меня повеяло прохладой, так контрастирующей с сухим жаром песков. Где-то впереди журчала вода и маленький пушистик ждал меня, изображая мяч, даже глазок видно не было. По мягкой травке я пошла за ним.
Чем отчетливее я слышала шум воды, тем сильнее хотелось пить. Через множество проходов и поворотов мы вышли на небольшую площадку, в центре которой расположен изящный фонтанчик в виде цветка. Самое интересное, трава на этом пяточке не росла, только утрамбованный песок.
Входов дальше в лабиринт я насчитала шесть. Зеленый зверек уже скакал по лепесткам фонтана, и я ускорила шаг.
В этот момент почувствовала, как песок под ногами начал движение, попыталась отойти назад, но скорость перемещения почвы под ногами резко увеличилась, охватывая все большую площадь. Прямо подо мной образовывалась дыра, куда меня затягивало.
Не удержавшись на ногах, я упала на пятую точку и по песку мягко скатилась в темную бездну. Испугалась не на шутку, с детства боюсь темные, незнакомые помещения. К счастью, темной она была недолго.
Я быстро скатывалась по песчаной горе вниз, а по стенам невероятно большой залы начали один за другим разгораться факелы. Когда ноги уперлись в пол из узорчатых плит, в зале уже горели несколько сотен факелов, они спирально спускались по стенам. Я насчитала семь витков. Местный архитектор явно не признавал нормальные размеры и страдал гигантоманией или был великаном.
Удивительно, но на полу не одной песчинки, они все словно через решето просачивались куда-то сквозь мизерные щели в полу. Архитектурой это место напоминало Древний Египет, но лишь частью. Наскальные рисунки здесь были цветочными. Никаких таинственных надписей и стилизованных человечков, сплошные листочки и веточки. Пока я стояла, рассматривая помещение, и боялась сделать шаг, вдруг можно провалиться ниже, рисунки стали наливаться цветом и обретать форму.
Я с восторгом смотрела на оживающий зал. Тем временем распускались нарисованные цветы, и их приторный запах заполнял легкие, навязчиво и вязко.
Через несколько секунд я почувствовала легкое головокружение и сонливость. Поняла, что скоро волей-неволей усну, а валяться на твердом полу совсем не хотелось. Лихорадочно осматриваясь, позади себя разглядела настоящую гору сокровищ до самого потолка, где больше не было отверстия.
Меня посетила мысль о драконах, стерегущих сокровища, но спать хотелось все сильнее. На золоте толком не поспишь, еще какой-нибудь кубок в бок воткнется и тогда не миновать кошмаров. У дальней стены увидела подобие трона, гигантский золотой стул с высокой спинкой, но и это местечко не было мягче. Я себя люблю и выискивала что-то попроще, но удобнее и мягче.
Тут ко мне подлетел зеленый пушистик и вновь позвал меня. Я уже думала, усну на ходу и просквозит меня на холодном полу. Чего-чего, а щелей в этом месте предостаточно, налетит холодный ветерок и не разогнусь утречком. Почему-то, что могу не проснуться от действия дурмана, не подумала и вовсе. Эта мыслишка посетила меня гораздо позже, когда я собственно проснулась. А пока мой засыпающий разум видел цель: небольшой, травянистого цвета диванчик с маленькой подушечкой. Как дошла и рухнула на него, уже не помню.
Глава 6. Воспоминания
Мне приснились забытые воспоминания. Четкие, яркие, будто все это случилось только что, только теперь я четче осознавала все происходящее без возбуждающего снадобья.
— Знаю, что опоили… Хочу договориться… Можешь отказать… Выбрать любого… Сконцентрироваться… Клан в изгнании… Ты понимаешь? — эти слова нехотя ввинчивались в мое сознание.
Незнакомец давал мне выбор в тот момент, когда выбора не было. Это покорило меня. Знали бы мужчины, как нам важна честность, с легкостью завоевывали бы наши сердца. Нет, я не полюбила его с первых фраз, но прониклась к нему уважением, это позволило на короткое время измученному сердцу открыться. Всего на одну ночь, но я кивнула и кивнула снова. Добровольно.
— Если согласишься ...возьму тебя. ...под мою защиту.
В этом диком мире, когда за три дня я увидела лишь скотское отношение к женщинам, его слова стали бальзамом. С одной стороны, я понимала, что все может быть подстроено. Манипуляция или психологический прием. Сначала всякие амбалы глумятся, держат в натуральных клетках, выставляют на аукционе, дед этот вообще добил, и после всего этого ужаса приходит серьезный мужчина, готовый пожертвовать многим, просит о согласии, дарует призрачную свободу. Чье сердечко не растает?
С другой стороны, я помнила, что три дня в пустыне он держал свое обещание. Только подслушанный разговор с братьями портит благостную картину.
Во сне я осознавала все события прошлого и настоящего.
— ...имею право отказаться от тебя…, ...останусь бескрылым. ...наложница. Женой не стать.
Пусть я не полностью вникала в смысл сказанного, слова отравляли горечью, цепляли, лишь для того, чтобы я была покорна. Кому хочется быть вечной наложницей? Он хотел, чтобы я сделала его крылатым. Но как? Я не понимала тогда. Зато сообразила сейчас по обрывкам слов и фраз. Крылатыми их делает любовь женщины. Искренние чувства, поэтому они стараются вызвать в женщинах эмоции, сдабривают кнутом в виде унижений и пряником сладких слов. Мы, женщины, легко раскрываем свои объятия и чувства под натиском их зелий и стремления любить.
Несмотря на все свои умозаключения, я вновь киваю в этом странном сне, но более осознанно. Почему? Не знаю. Чувствую, что все правильно. Так надо. Ответы для разума придут позже.
После этого моего кивка я вновь пережила наше единение. Его взгляд моментально изменился, из внимательного и делового превратился в расплавленную лаву. Я говорила, что возбуждена? Так вот, от его горящего взгляда я воспламенилась так, что теперь его огонь поглощал меня целиком и полностью. Я совершенно не нуждалась в предварительных ласках, я нуждалась в нем, в том освобождении от своих чувственных желаний, что стали пыткой. И только он мог мне помочь.
Тем, что согласилась, я позволила не только ему прикоснуться к себе, но и дурману взять верх, отдалась на волю инстинктов. В этот раз они победили.
Очень скоро я почувствовала тяжесть мужчины, назвавшийся мужем, он жадно целовал меня и рассматривал, а потом плавно и мягко вошел. Неглубоко. Вздувшиеся вены на руках и шее, мое нетерпение, но он замирает на секунду. От резкого толчка я неожиданно испытываю острую боль, и невольно по щеке скатывается слезинка.
Я удивлена. Что? Опять? Но мужчина не дает задуматься. Легкое движение, и я чувствую, как внутри теплом разливается удовольствие. Мужчина слизнул соленую капельку и продолжил двигаться, то размеренно и глубоко, то быстро, с силой. Он будто тормозил сам себя, тяжело дыша и смотря на меня диким взглядом. Я помню муку на его лице, и то, как сама сгорала под его напором. Невыносимое удовольствие волнами поглощало мое тело при каждом движении. Пока плотину не прорвало, кажется, я кричала, а внутри все пульсировало и сжималось. Мужчина продолжал свои неистовые движения, не давая мне остыть.
— У нашей расы есть особенность.
Он выскользнул из меня, развернул к себе спиной и поставил на четвереньки.
— Мы отдаем избраннице свой юир.
Он вошел резко и глубоко. Удовольствие острой иглой пронзило тело. Приходилось крепко держаться, чтобы не упасть под яростным натиском.
— Юир — это наша суть. В результате эволюции природа сделала так что, попадая в тело женщины, оболочка юира распадается и гены крылатого народа встраиваются в ген существа любой расы.
Мужчина вновь ускорился. Я почти ничего не слышала от стука собственного сердца в ушах, от ярких вспышек телесного восторга. Кажется, меня сразил оргазм, который никак не прекращался.
— Ты такая узенькая и мягкая, так упруго сжимаешься, что сил нет терпеть. Но ужасно хочется продлить наше единение.
Муж резко покинул мое тело, крепко обнял со спины и боком повалился на кровать, увлекая и меня.
— Хочу видеть твои глаза.
Меня еще била дрожь, пережитого удовольствия и теперь ощущения в теле были такими, что не хотелось продолжения, и в то же время возбуждение бурлило и требовало продлить сладкие муки.
— Нет, — определилась я, потакать искусственно вызванному желанию не буду.
— Прости, но я должен продолжить. Юир три раза подряд образуется в нашем теле, и ты должна принять его в три физиологических отверстия.
“Отверстия” — слово-то какое, мысленно кривилась я, понимая, что не в себе и противостоять желаниям собственного тела не в состоянии. И только после задохнулась от осознания, что мне предстоит. Вновь хотелось отказаться, но мужчина, предвидя новое “нет”, умопомрачительно поцеловал, сминая сопротивление. Жадный поцелуй, его тихий мучительный стон, будто он оторваться от меня не в силах. Страсть захватывает нас обоих, и я раскрываюсь для него.
Только мужчина медлит, его руки гуляют по телу, касаются грудей, ласкают вершинки, взрывая все рецепторы, заставляя выгибаться, трепетать и ждать большего. Большие, горячие ладони скользят по животу на лобок и ниже. Осторожные прикосновения к мягкой возбужденной плоти и я вновь на грани, готовая сорваться в пропасть чувственного наслаждения в следующее мгновение. Однако вместо сладких касаний легкий холодок и вот он сменяется бархатистой твердостью, мягко скользит вдоль складочек. Мы вместе задыхаемся от полноты чувственных ощущений. Глубокое проникновение, жадные движения, мы почти у пика, и он вновь покидает лоно, заставляя хныкать от неудовлетворенности.
— Ты согласилась, это раз. Я только начал, это два. Я не готов отказаться от тебя. Ты слишком хороша, слишком красива и слишком сладка.
Глава 7. Сон
Муж быстро усадил меня так, что его огромный, рельефный член оказался на уровне моего лица. Такой красивый и аппетитный, что просить меня не пришлось. Я сама потянулась облизать этот недетский леденец. Мой собственный вкус смешался с его и я как ненормальная принялась жадно облизывать и посасывать член мужчины, помогая руками. В какой-то момент почувствовала, что под ладонью продвигается нечто большое, хотела отстраниться, спросить. Но на затылок легла его тяжелая рука, не позволяя отодвинуться. Мужчина сильно напрягся, болезненно застонал и слегка покачивал бедрами, а я напряженно замерла.
Мне в рот попало нечто твердое и по ощущениям похожее на крупный боб.
— Глотай, — звучит приказ, и я проглатываю, словно капсулу с витаминами.
Я удивилась. Спермы не было, лишь немного жидкости, похожей на предсемя, и этот боб. Они реально нелюди и даже с физиологией что-то не так. Он тяжело дышал, пот выступил на лбу.
— Тебе больно?
— Да.
— Но почему?
— Так распорядилась природа.
— Зачем? — продолжала фонтанировать глупыми вопросами.
— А зачем природа сделала так, что девушкам больно в первый раз?
На это мне сказать было нечего.
Агрей принялся ласкать меня, вновь и вновь занимаясь любовью, погружаясь в мое тело, доводя меня до экстаза. Я сбилась со счета, сколько оргазмов потрясло мое тело. Каждый раз казалось, что это последний, большего я не выдержу. Но, видно, дурманящее вещество оказалось поистине убойной штукой, так как неизменно я откликалась на ласки и прикосновения с новыми силами и искренними порывами.
Сам мужчина ни разу не получил удовлетворение. Его член стоял колом, жесткий и нежный одновременно, он блестел от смазки, поражая размерами и фактурой.
Крупная головка более выражена, а ствол перевит сильно выступающими венами. Яички поджались и были плотными. Настрой у мужчины был серьезным, как и лицо, которое порой выражало муки тела. Но весь он олицетворял целеустремленного, дикого, сексуального бога. Моего личного бога.
Словно одичалый, муж все более распалялся, почти не контролировал себя. Брал меня яростно, неистово, а стоило мне кончить, как он выходил, отдыхал пару минут и набрасывался на меня снова, пока в какой-то момент я не услышала хриплый стон, полный боли. Мы повалились набок, и Агрей долго оставался внутри, замерев и шумно дыша в мои волосы.
