Научи меня чувствовать

Было холодно, в наполовину мокрой одежде меня начало потрясывать.

— Идём, — он приобнял меня и повёл в дом.

От его тела исходило такое приятное тепло. Мы шли по насыпным дорожкам, где-то в кустах стрекотали насекомые. И я вдруг почувствовала себя в безопасности. Так странно, что этот незнакомец столь быстро завоевал у меня это чувство. В его рубашке, в его осторожных объятиях, посреди ночи в лесу у озера я поняла, что никогда такого не испытывала раньше.

Виталик был вежливым, он мог открыть мне дверь, мог забрать и выбросить стаканчик от кофе, если я его допила, помочь донести что-то тяжёлое. Но никогда я не чувствовала, что рядом со мной вот такая стена, как Паша, которая не позволит случиться чему-то плохому.

Мы поднялись по ступенькам, зашли на веранду, и у двери в дом он остановился. Я резко повернулась и, не глядя на него, упёрлась лбом в его грудь. Хотелось продлить это чувство защищённости. Руки Паши были опущены. А мне так нужно было, чтобы он обнял меня, согрел. И он уже поднял ладони.

— Тебе пора, — сказала я, отстранившись.

Хотел? Получай.

— Спокойной ночи, Злата.

Я ничего не ответила. Почему? Да потому что я не желала ему спокойной ночи! Я желала, чтобы он мучился всю дорогу до своего домика. Чтобы он не мог уснуть от мыслей обо мне. Потому что именно это ждало сегодня меня. Он ещё не ушёл, а я уже знала, что не усну.

Павел

В голове был только мат.

Я могу пробежать марафон.

Я открыл семь глэмпингов за последние два года.

Я управляю огромным штатом работников, постоянно решаю совершенно разные задачи!

В конце концов, я предприниматель в России, это значит, я почти волшебник!

Но рядом о Златой, я не могу держать себя в руках. Вообще не могу. Эти руки сами собой тянутся к её хрупкому телу.

Раньше я вообще не отличался эмоциональностью. Мой главный принцип — сохранять рассудок трезвым.

Но с появлением Златы всё поехало вообще не туда. Я себя не узнаю.

Совершаю импульсивный поступок за поступком.

С этим надо заканчивать.

Не смотря на то, что…

Мне хочется ласкать её. Хочется довести до безумия оргазмами. Хочется насадить её на свой член, войти в неё полностью. Хочется видеть, как она будет наслаждаться. Как будет задыхаться от удовольствия. Как…

Я резко выдохнул.

Стоп.

Надо завязывать хотеть свою племянницу. Пусть и названную. Я обещал брату присмотреть за его падчерицей, а не… стоп. Хватит об этом думать.

Лучше открою ещё раз графики. Посмотрю, что там сегодня на бирже. И никаких голубых фишек, просчитаю сложную стратегию на какие-нибудь сложные активы… И вложу туда полмиллиона. Да. Тогда будет не до племянниц.

________________

Как думаете, удастся Паше избавиться от навязчивых мыслей?

Глава 7 Что в голове у этой девчонки?

Злата

Утром он уехал.

Я не видела. Аня сказала. Она как-то странно на меня поглядывала. Я старалась не обращать на это внимания, хотя неловко было… просто жесть!

В домике, где я пролила ведро воды, было убрано. Как будто ничего и не случилось. После завтрака я продолжила мыть окна. Их оказалось чертовски много в этом глэмпинге!

За день пришлось ещё разобраться со стиркой, потому что у меня стала кончаться чистая одежда, и с тем, как подключиться к местному вайфаю. Со вторым у меня как-то не срослось. Как итог, в одном из домов, где я мыла окна, нашла книгу. Потрепанный томик какого-то любовного романа. Вот она и стала моим отдыхом. Было неожиданно приятно после долгого и нудного рабочего дня лечь, наконец, в кровать, открыть книгу на первой странице и сразу же утонуть в истории.

Мы так и не пересеклись с Пал Палычем.

И на следующий день. И через день. И ещё через два дня.

А я и радовалась этому. Только вот книжка была прочитана, а все дела, которые для меня придумала Света, кончились.

Я старалась организовать что-то сама. Ведь Пал Палыч сказал ещё в первый день, что своё проживание здесь надо отрабатывать. Отрабатывала, как только могла. Постирала шторы, развесила их, помыла полы, вытерла пыль во всех домиках. Света принесла мне ещё книжку, я и её прочитала. А потом как-то вечером я разносила по домикам вычищенные до блеска светильники, когда столкнулась с Пашей.

— Добрый вечер, — сказал он и взял у меня из рук светильники. — Я помогу.

Я опустила взгляд. Было как-то неловко.

— Спасибо, — ответила тихо.

— Как твои дела? — спросил он.

— Нормально, только… не знаю, чем ещё могу быть полезна, — призналась я. — А вы как?

Мы зашли в первый домик. Пал Палыч поставил один светильник на комод. Выходя, мы столкнулись. Светильник выпал из моих рук и треснул.

Я смотрела на то, как он катится по полу, а на глаза наворачивались слёзы.

Я абсолютно бесполезна.

— Ты просто ходячая катастрофа, — сказал Пал Палыч добродушно, но эти слова укололи в самое моё нервное сердечко.

Я сглотнула. Аккуратно положила светильники на пол и побежала вон.

— Злата! — послышалось сзади, но я не остановилась.

Павел

Я понятия не имею, что в голове у этой девчонки. Почему она так расстроилась? Убежала, разговаривать не стала.

Весь вечер я об этом думал. Ходил и переживал. Будто мне переживать не о чем! Твою мать. А ведь эти несколько дней, пока мы не виделись, всё было относительно нормально. Я спрашивал у Ани и Светы, как она. Они рассказывали. Не жалуется, работу выполняет хорошо. Молчалива. Спокойна.

Что не так?

Я никак не мог расслабится. Она беспокоила, как несдержанное обещание, как невыполненная задача, как… не знаю что. Но я не из тех, кто прячется от проблем. Хотя именно это и делал, избегая её.

Сейчас уже было поздно. Решил поговорить с ней утром.

Только одна проблема: надо постараться воспринимать её как племянницу, а не как сексуальный объект. Очень сексуальный. Такой милый, нежный, сладкий, чувственный сексуальный объект. Чёрт. Это же просто нереально.

Злата

Когда я прибежала в комнату, то знатно проревелась. Пожалела себя со всех сторон. Позволила пострадать по полной программе.

Меня так учила мама.

Если у тебя трудности, погрузись в них полностью. Проживи их от и до. Прочувствуй.

Но дай себе срок.

И когда он истечёт, расправь плечи, выпрями спину, уложи волосы и иди решать свои проблемы.

Я уснула разбитой. А проснулась почти что целой.

Всё, Злата, хватит. Пора решать вопрос кардинально.

Мне здесь нет места. Значит, надо своё место организовать.

Я привела себя в порядок, убралась в своей комнате, спустилась вниз и сделала завтрак.

В голове уже зародился план. Осталось только всё тщательно продумать и превратить его в жизнь.

— Ты такая задумчивая, — виновато улыбнулась Аня, когда я завтракала. — Волнуешься за родителей?

— Нет, — ответила я. — Когда мы разговаривали с Богданом в последний раз, он сказал, что у него всё схвачено.

— Ты ему поверила? Может, он просто не хотел тебя расстраивать.

Я усмехнулась.

— Берёг мои чувства? — я даже бровь приподняла от удивления. — Нет, в нашей семье такого понятия как “чувства” не существует. Богдан с мамой хорошо подходят друг другу. Прагматичные. Оба ценят правду больше всего.

— Звучит похоже на моего брата, — сказал Пал Палыч, который, оказывается, стоял в дверях и всё слышал. — Он никогда не заботился об окружающих. Говорил, как есть. Видимо таким же и остался.

Он сказал это, и я увидела в его глазах печаль. Видимо, в их с Богданом взаимоотношениях тоже всё было не слишком гладко.

— Аня, на сегодня ты свободна.

Аня удивлённо воззрилась на своего босса, но сняла фартук, повесила его на крючок, улыбнулась мне, попрощалась и ушла.

Пал Палыч сел рядом. Я не шевелилась.

Он хотел коснуться моих пальцев, но я сразу же положила руки себе на колени.

Посмотрела ему в глаза.

— Я был слишком резок. Не подумал о твоих чувствах. Ты же не привыкла ко всему этому, — он обвёл глазами комнату. — А я сразу заставил тебя работать.

Я молчала.

— С сегодняшнего дня ты свободна.

— Свободна? — переспросила я.

— Да, можешь делать, что хочешь.

Я фыркнула и опустила взгляд на красивые столовые приборы, разложенные на столе.

— И что по-вашему я должна делать?

Его предложение, высказанное с барского плеча, меня просто взбесило. Хозяин-барин выписал неумёхе вольную.

— Я не знаю, — нахмурился он. — Что хочешь.

— Сначала говорите, что у вас тут нет бездельников, заставляете убираться и готовить, потом целуете, потом пропадаете, а теперь даруете мне вольную? — я выпалила это и сразу же пожалела о сказанном.

Выдохнула.

— Злата, я просто выполняю просьбу брата. Каким бы мудаком он ни был.

Я прикусила губу.

— Просьбу брата…

Так он не сам предложил мне помощь. Богдан ему позвонил.

— Ясно, — сказала я и встала из-за стола. — Я всё поняла. Благодарю за помощь, — вежливо улыбнулась. — Воспользуюсь вашим предложением и займусь тем, чем хочу.

В данный момент мне хотелось снова разрыдаться. Кажется, я дала себе слишком маленький срок для страданий.

— Злата, — позвал меня Пал Палыч. — Прости меня за тот поцелуй. Больше этого не повторится.

Он выглядел подчёркнуто строго и безэмоционально. Захотелось толкнуть его. Ущипнуть. Вылить в лицо стакан воды, только бы он не стоял таким истуканом, чтобы показал, что ЧУВСТВУЕТ.

— Жаль, — выпалила я, — мне понравилось.

Я вышла из комнаты. Он не пошёл за мной. Не остановил. И ещё сотни “не”.

Но у меня уже был план.

Раз я здесь не нужна, то надо отсюда уйти.

__________________________________________

Только вот Пал Палыч всегда был на шаг впереди...

Глава 8 Сделка с Пал Палычем

Злата

Я никогда не желала быть обузой. Поэтому прилежно училась. Поэтому делала всё, что говорила мама. Поэтому практически никогда не спорила. Но с Пал Палычем всё как-то сразу пошло неправильно. Я не понимала, чего он от меня хотел.

Делай, что хочешь.

Когда мама так говорила, я понимала, что сделала что-то неправильно, что она не желает, чтобы я на самом деле делала, что хочу. Она жаждет, чтобы я сделала то, что ОНА хочет.

Поэтому, когда Пал Палыч предложил мне делать, что я хочу, я восприняла это как упрёк.

Сам того не зная, Пал Палыч дал мне очень серьёзную мотивацию. Теперь мне во что бы то ни стало надо было срочно уехать с базы.

Я победила роутер и подключилась к интернету по вайфай, хотя раньше это совсем не выходило.

Пол дня понадобилось на то, чтобы прошерстить местный рынок недвижимости. В итоге я подыскала дешёвую квартирку. Даже несколько!

Остальное время я искала работу.

Нашла одно очень интересное предложение в рекламном агентстве, на первое время такая вакансия была бы для меня замечательным вариантом. Меня конечно ещё не взяли, но я уже была очень рада. Прислала им резюме и отметила, что готова была работать бесплатно первый месяц.

Если, конечно, Пал Палыч расщедрится и оплатит мне проживание хотя бы на два-три месяца. А я бы вернула эти средства. Позже, когда заработаю.

В таком воинственном настроении, я отправилась на поиски Пал Палыча.

Он сидел за компьютером на первом этаже моего домика. Неужели так и не уходил?

— Добрый вечер! Я кое-что…

— Злата, я сейчас не могу, давай поговорим утром, — сказал он, даже не отрываясь от компьютера.

Мама всегда так делала. Отвечала что-то, не глядя на меня.

— Да, конечно, — ответила я, а у самой… душу будто окатили ледяной водой. Было обидно, но я проглотила обиду. — Встретимся завтра утром.

Я скрылась в своём маленьком логове с пустой мышеловкой. Легла на кровать и спустя некоторое время уснула.

***

Он сам виноват в том, что утром у меня было воинственное настроение. Вообще-то вечером я хотела просто поделиться своими мыслями, спросить совета, но теперь…

Я спустилась вниз ещё до завтрака. Села у входа в домик с книжкой и ждала, когда придёт Пал Палыч.

Аня уже вовсю что-то готовила и накрывала на стол, но в этот раз я ей не помогала.

Пал Палыч вошёл в дом, запустив в него утреннюю прохладу. Я поёжилась.

Он выглядел до раздражения бодро.

Я сразу же попросила его пройти в гостинную.

— Ты слишком целеустремлённая, чем мне это грозит? — спросил он, нахмурившись.

Мы вошли в гостиную и остановились у камина. Я хотела предложить присесть, но Пал Палыч скрестил руки на груди и опёрся локтем на книжную полку.

Я встала ровно и в общем-то бодро начала толкать заготовленную речь. Пал Палыч внимательно слушал и не перебивал.

Но когда я дошла до сути, он резко дошёл до точки кипения. И даже присутствие Ани в соседней комнате его не остановило!

В два шага меня прижали к стене. Так, что я ощутимо ударилась спиной о шероховатый кирпич печной трубы.

— Ты никуда не поедешь! — заявил дядя.

Я чуть дара речи не лишилась от такой реакции.

Степень его бешенства можно было измерить по огням в глазах.

Если от обычно спокойных, почти бездушных можно было ждать беды, то вот от этих полных праведного гнева можно было ждать только катастрофу.

— Поеду, — тихо сказала я, наблюдая за его чувственными губами, с которых готовы были сорваться проклятья.

Но он, как ни в чем не бывало, надел непроницаемую маску бесстрастия. Всё. Сейчас будет взрыв. Если не его, тогда мой.

— Если понадобится, я запру тебя в этом доме, пока вся дурь из головы не выйдет, — обманчиво спокойно сказал он.

— Это ты меня поцеловал, а не я тебя.

Какие уж тут “вы”?

Хлёсткий удар по стене рядом с моей головой отрезвил. Я вздрогнула всем телом и сглотнула.

— Я уже извинился!

— Ты не извинялся, — упрямо ответила я, подняла взгляд и тут же утонула в его тёмно-серых глазах. — Ты только сказал, что это больше не повторится.

Моя грудь вздымалась от рваного дыхания.

Хотела бы я быть уверенной, хотела бы суметь доказать свою точку зрения. Но моя нижняя губа непослушно затряслась.

— Извини, — сказал он, подняв руку к моему лицу, но так и не коснулся меня. — Я забыл, что такое женщина.

Я отвернулась, прижавшись к стене лбом. К горлу уже подобрался ком.

Забыл он! Я почувствовала, что Павел отстранился.

— Иди, нам обоим нужно остыть.

Я хотела бы ответить ему тем же. Быть жёсткой. Но всё-таки позорно сбежала к лестнице, быстро поднялась на второй этаж, а потом вложила всю свою злость в громкий хлопок дверью своей комнаты.

Хотелось кричать от негодования. Хотелось крушить. Бить. Рвать. Бросать.

Но я только устало ткнулась лицом в подушку и хотела заплакать. Сколько можно реветь, Злата? Я села на кровати.

Мы с родителями всегда жили припеваюче. Я училась, тусила с приятелями, встречалась с парнем, гуляла с подружками по магазинам, практиковалась в офисе родителей.

За меня как-то всегда всё решали. Всё везде было схвачено. Придумано и распланировано.

Всё до той злосчастной родительской командировки.

В Германии на папу с мамой завели уголовное дело. Я так и не поняла, какие такие товары папа перевозил и какие такие налоги укрывал и от кого, но факт оставался фактом. Компания моих родителей задолжала много-много-много денег, причем не только в России. Меня практически вышвырнули из дома.

Унизительно и страшно.

И вот я здесь. Посреди соснового леса, у холодного горного озера, рядом со странным человеком, который непонятно что от меня хочет. Почему не позволил уехать? Сам же демонстрирует, что я здесь лишняя!

Павел

Я нажал на кнопку и ждал, пока машина сварит кофе, когда в кухню вошла Аня.

— Пал Палыч, вы не правы.

Я и сам понимал, что облажался.

— Тебе нечем заняться? — спросил, угрожающе на неё посмотрев.

Все знали, что если они слоняются без дела, то вскоре получат и инструмент и работу.

— Есть, — ответила она.

— Тогда займись делом.

Она сжала губы, силясь совладать со своим характером, и конечно же отступила.

— Почему просто не отпустите её? — спросила уже в дверях. — Ей двадцать, не двенадцать.

— Не помню, чтобы у нас по плану был договор по душам, — процедил я сквозь зубы.

Чёртов кофе приготовился, я взял кружку и вышел на веранду, но упорная администраторша, временно исполняющая обязанности повара, последовала за мной.

— Она молодая девчонка, ей всё это, — она развела руки в стороны, — чуждо. Ей бы в город, к сверстникам!..

— Она останется здесь. Это не обсуждается, — ответил я, а потом повернулся к Ане. — Ещё слово, и ты лишишься премии, на которую заработала в этом сезоне.

Аня поджала губы и молча ушла. Хорошо. Она не понимает, что этой девчонке не хватает стержня. Большой город, вся эта суета, в которой её растили… Да она же даже не понимает, чего хочет! Человеку двадцать, а в голове пустота!

Я оперся локтями о резные перила кедрового домика и вдохнул сосновый аромат.

Мой брат явно больше занимался бизнесом, чем падчерицей. Он женился уже в зрелом возрасте на вдове с ребёнком. Общих детей у них так и не появилось, только Злата — дочь Ольги от первого брака. Мне эта девчонка по сути — никто. Но я пообещал брату, что позабочусь о ней, пока всё не устаканится. И я намерен сдержать обещание. Я сделаю из неё человека.

Я отпил кофе, постепенно успокаиваясь.

Но для начала надо её как-то переодеть, а то маечка в купе с моей фланелевой рубашкой оказались патовым набором. Это заставляло думать вообще не о том…

— Почему вы не хотите, чтобы я уезжала? — послышался тонкий девичий голос.

Моя подопечная подошла и встала рядом, тоже оперевшись на перила веранды.

Мне жуть как захотелось пропустить её вьющиеся волосы сквозь пальцы. Зарыться в кудряшки всем лицом, вдыхая их запах. А потом… В штанах стало тесно. Я прочистил горло, отгоняя непрошенные мысли.

— Потому что пообещал брату присмотреть за тобой.

— Я сама за собой присмотрю, — скривилась она.

— Отпущу тебя, когда буду в этом уверен.

Мы помолчали недолго. А потом я снова сделал то, что не собирался делать.

— Заключим сделку, — предложил, глядя вдаль.

— И сейчас вы предложите такие условия, которые я никогда не смогу выполнить! — заключила девчонка.

— Не надо думать за меня. Условие простое. Всего одно: ты будешь делать то, что я говорю.

Глава 9 В сердцах

Злата

Я посмотрела на Пал Палыча.

— В смысле “будешь делать, что я говорю”? А если мне не понравится то, что вы скажете?

Он отпил свой кофе.

— Не нравится условие — сиди на базе, пока родители не приедут.

Треснуть бы ему чем-нибудь!

— А если буду сотрудничать, приму это условие… то смогу уйти раньше? Определённый срок, а после вы меня отпустите? Приедут родители или нет?

— Именно так, — усмехнулся он.

— Неделя! — заявила я.

— За неделю ты не встанешь на ноги. А я обещал Богдану, что позабочусь о тебе.

— Месяц!.. — выдохнула девушка. — Четыре чёртовых недели и ни днём больше.

— По рукам, — ответил я. — Думаю, мне хватило бы и трёх недель, чтобы тебя перевоспитать, но за четыре из тебя точно получится что-то путное.

— А потом мы забудем друг о друге. — я гневно сдула волосы с лица.

Павел

Мне снова захотелось почувствовать мягкость её волос. Я ярко представил, как сжимаю их в кулаке и запрокидываю ей голову, чтобы обрушиться на пухлые персиковые губы жадным поцелуем.

— А потом мы забудем друг о друге, — повторил я её слова, а сам уже знал, что пожалею о сказанном.

Она улыбнулась с видом победителя и протянула мне руку для рукопожатия.

Я обхватил её ладонь. Такую маленькую и тёплую. А потом не удержался и притянул девушку к себе. Вдохнул аромат её волос.

— Будешь плохо себя вести, срок увеличится, — сказал я ей на ухо.

Она повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза, а я не отстранился. Наши губы оказались в считанных милиметрах друг от друга.

— За каждый поцелуй минус один день, — сказала она, а я кожей ощущал, что она тоже меня хочет.

Я усмехнулся и отошёл.

— Идёт. Начнём с завтрашнего дня.

Злата

Он ушёл, а я всё ещё чувствовала аромат его кожи. Представила, что он мог бы попросить меня сделать. Щёки вспыхнули от ярких картинок. Чертыхнулась в сердцах, захватила блокнот, карандаши и пошла на озеро. Единственный день свободы. Надо было провести его с пользой.

Я редко рисовала. Мама всегда говорила, что это ерунда. В общем-то она была права. У меня не очень хорошо получалось, но мне нравилось проводить время за рисунком. Я потратила два часа, сидя на понтоне и рисуя. На страницы блокнота попали зарисовки всего, что я видела здесь: домики в лесу, Пал Палыч за компьютером, Пал Палыч на веранде с кружкой кофе, Аня на кухне, Пал Палыч со скрещенными руками у меня в комнате, я, сидящая на комоде без штанов… А ещё… мне захотелось нарисовать его руки, губы, глаза и всё крупным планом. Но с озера поднялся ветер, и я стала собираться в дом.

— Злата!

Мой мучитель зачем-то пришёл ко мне раньше положенного срока и звал меня, приближаясь к кромке озера.

Я поспешила спрятать рисунки и сложить карандаши.

— Что? — спросила, спускаясь с понтона.

С моей природной везучестью, я конечно же подвернула ногу. Схватилась за поручень и вырванные листы с рисунками тут же выскользнули из блокнота и плашмя свалились в воду.

Паша без промедления зашёл по колено в озеро и быстро поднял листы, стал стряхивать с них воду и причитать, что я всё-таки ходячая катастрофа.

— Как так можно? — спросил он, отдавая мне слипшуюся стопку рисунков.

Я пожала плечами и мы поспешили в домик администрации. Я бросила вещи на стол и побежала за полотенцем для Паши, а когда вернулась, увидела, что он раскладывает листы по столу, чтобы они высохли.

— Да ерунда, можно их выбросить, — сказала я, подавая ему полотенце, но он застыл над рисунками.

— У тебя здорово выходит, — сказал, хмурясь и всматриваясь в свой портрет.

А мне вдруг стало так стыдно, что рисовала я именно его… Я сгребла рисунки и смяла их в руках.

Он выхватил один со мной.

— Спасу хотя бы это.

Я вспыхнула ещё больше.

— Только не его!

— Остальные уже испорчены, — сказал он, поднимая руку с зажатым в ней рисунком, у себя над головой. — Спасу от ужасного браконьера хотя бы один.

— Отдай сейчас же! Я нарисую тебе что-то другое! — я прыгала вокруг, пытаясь выхватить картинку, но это было не так-то легко.

У Паши рост какой? Два метра? Ну или близко к этому.

— Знаешь, что я делаю с браконьерами? — спросил он, когда я непостижимым образом оказалась прижатой животом к столу.

Одна моя рука была заломлена за спину. И мне вдруг стало не до рисунков.

— Пусти!.. — пискнула я.

— Отпускаю их в лесу, — прошептал он мне на ухо. — Оставляю связанными и без средств связи.

Я прогнула спину, чтобы руке не было больно, и почувствовала, что трусь задницей о его ноги. Мысленно прорычала что-то в сердцах, но Паша меня тут же отпустил.