Научи меня чувствовать

Глава 4 Кулинарные подвиги

Злата

Хуже было некуда, но я постаралась.

Зашла в соцсети и почитала, что пишут обо мне в комментариях.

Журналисты прознали о проблеме моих родителей. Даже в новостях об этом рассказали. “Один из самых крупных грузоперевозчиков России пойман с поличным при незаконной транспортировке товаров и заключён под стражу в немецком городе Моабит. Российские власти добиваются выдачи преступников”. И фотография Богдана.

И у всех моих “друзей” резко прибавилось подписчиков на волне моей “популярности”. Они активно пользовались моей бедой.

Я отбросила телефон.

Скоро там кончится оплаченный месяц, а мне будет слишком стыдно идти просить дядю, чтобы пополнил мне баланс.

Надо закончить всё это. Прямо сейчас.

Я подобрала телефон и потратила несколько часов, чтобы удалить все свои аккаунты из всех социальных сетей. Удалить каждую фотографию, каждое видео, каждое сообщение, которыми я щедро баловала своих подписчиков.

Богдан сказал доверять Павлу, предупредил, что звонить они при случае будут ему. Больше ни от кого звонки я получать не хотела. А потому я вытащила из телефона симкарту и разрезала её ножницами.

Всё.

Странно, но я чувствовала облегчение. Даже плакать больше не хотелось. Хотя, может, я просто уже всё выплакала?

С чувством лёгкого сожаления о том, что в реальной жизни нельзя удалить старый аккаунт, подтереть ненужные ситуации и начать всё заново, я решила заглушить грусть чем-нибудь вкусненьким.

В кухне сидел Пал Палыч и рассматривал графики акций, что-то печатал. Кажется, он уже сходил в баню, потому что выглядел очень свежим и отдохнувшим.

Ему что больше нечем заняться? Он постоянно работает? И почему он всё время ошивается где-то поблизости? на базе же столько домиков…

Я уже хотела развернуться и уйти, но он меня окликнул.

— Да? — спросила я, застыв у нерастопленного камина.

— Садись, расскажи о себе, — сказал Пал Палыч и отодвинул ноутбук с цветными графиками на экране, словно бы у меня и не было варианта уйти.

— Не хочу отвлекать.

— Торги закрыты, даже биржа ушла на отдых. А я хочу знать немного больше о человеке, которого пустил под свою крышу.

Грубиян. Я же не воровка какая-нибудь! Воспитанная.

Сейчас он снова был безэмоциональным, но в его глазах скользнуло что-то вроде интереса.

Я подошла и села напротив за стол.

— Чем ты занимаешься? — спросил Пал Палыч.

— Учусь, но сейчас каникулы.

— А ещё?

Я прикусила губу.

— Да ничем.

Мы молча смотрели друг на друга. Интерес, блеснувший в его глазах, пропал.

Меня почему-то это разозлило. Кто он такой, чтобы меня оценивать?

— Я сожалею, что всё так повернулось, — сказал он.

Я вскочила со стула. Жалость вообще не то чувство, которое я хотела бы вызывать в людях.

— Я, пожалуй, пойду.

Бум! Я вздрогнула от громкого звука — это стул не выдержал моей психованности и упал.

— Но тебе эта ситуация пойдёт на пользу, — сказал мой грёбанный идеальный дядя.

Я попыталась поднять стул, но у меня получилось не сразу.

Рядом выросла фигура Пал Палыча.

Высокий, сильный, меня будто бы обдало его аурой властности.

Я уставилась себе в ноги, пытаясь привести мысли в порядок.

— Утром у меня будут дела, Аня скажет, чем тебе нужно заняться.

Он ушел не попрощавшись, не сказав “доброй ночи”. Вообще ничего. Только в воздухе остался притягательный шлейф его туалетной воды.

Я схватила пачку печенья, чайник и спряталась с этим добром в своей комнате. Не так много вещей не лечатся пятилитровкой какао и сезоном интересного сериала.

***

Спала плохо. Ночью отчётливо слышала мышиный писк. Он просто выводил меня из себя!.. Я ворочалась, да ещё и было слишком жарко.

Окончательно проснувшись и приведя себя в порядок, я вышла из комнаты.

На кухне что-то шкворчало. Запах разносился нереально вкусный.

— Доброе утро, соня! — сказала Аня.

— Доброе утро, что готовите? — спросила я женщину.

— Оладушки. Я заметила, что ты сластёна.

— Извините, если это было ваше печенье, я…

— Нет-нет, — перебила она меня. — Просто Пал Палыч сладкое не ест, а теперь вот появилась причина приготовить что-нибудь вкусненькое, — улыбнулась она, переворачивая золотистый оладушек идеально круглой формы. — С чем любишь оладушки? — спросила она.

— Даже не знаю. Кленовый сироп?

— Такого нет, есть сгущёнка, мёд, шоколадная паста и малиновое варенье.

— Шоколадная паста, — улыбнулась я, — только если у меня не будет на неё аллергии.

Давно такого не ела. Дома мой рацион рассчитывался нутрициологом.

— Ты аллергик? — приподняла брови Аня, накладывая мне оладушки.

— Ага, пыль и пыльца в основном.

Оладушки были божественными. Я не ела ничего вкуснее этих жирных кружочков с шоколадной пастой.

— Ну вот, наконец-то ты освоилась, — сказала Аня, когда я заканчивала уплетать третью порцию.

Я улыбнулась.

— Пал Палыч предупредил, что вам нужна моя помощь.

— Да я бы не сказала. Пал Палыч наоборот освободил нас со Светой от всей работы, — хмыкнула она. — Но налепить пельменей впрок никогда не помешает.

Я точно знала, что работник из меня плохой.

Ну не виновата я, что раньше руками ничего не делала! Меня этому не учили. Мама всегда занималась собственными увлечениями, папа работой. Я выросла с нянями, которые больше любили свою зарплату, чем меня.

Но я понимала, что не могу просто переехать к дяде и ничего не делать. Мне придётся найти своё место и заняться каким-то делом.

Почему бы не готовкой?

***

Почему не готовкой стало ясно уже очень скоро. Мои пельмени получались неровными, разлеплялись, да и скорость лепки поражала воображение. В негативном плане поражала. Смотря на пельмени Ани, я готова была разрыдаться. Такие ровненькие, аккуратные пельмешки, даже есть не хочется — произведение искусства!

Мы убрали кухню до блеска, Аня складывала оставшиеся пельмени в большой морозильный шкаф.

— Ты чего? Ты же делаешь это в первый раз, естественно, что получается не так хорошо как у меня. Я за свою жизнь налепила столько пельменей, что весь Челябинск можно было накормить дважды.

Я хихикнула.

— Вот так, не расстраивайся ни в коем случае, — сказала Аня и коснулась моего носа пальцем в муке.

Я тут же отвернулась и чихнула.

— Ой! Извини, я забыла про аллергию.

— Ничего. — Я чихнула снова. — Мне надо на воздух.

— Конечно, иди отдыхай. Пал Палыч скоро приедет. Будем есть наши пельмени, — улыбнулась она.

Я решила выйти и прогуляться по территории.

Это место было действительно красивым и стильным, недаром в отзывах были только пятёрки. Треугольные стеклянные домики, рядом с которыми установлены купели. Простор! От домика до домика оставалось ощутимое расстояние! Туда бы влезло ещё несколько зданий! Аккуратные дорожки с фонариками. Клумбы. И всё это окружено сосновым бором.

Но когда я увидела озеро… Всё ушло на второй план.

Я пришла на понтон. Села, кутаясь в рубашку Пал Палыча, и стала смотреть. Вокруг меня была жизнь. Рыбки плавали. Птички летали. Какие-то неясные звуки раздавались из леса.

Озеро было спокойным. И я постепенно успокаивалась.

Но потом меня стали кусать комары, и я побежала в дом.

Павел

Я проследил за Златой взглядом.

Красивая и потерянная девушка. Почему-то захотелось её порадовать. Последовать за ней, развернуть, взять на руки и не отпускать. И вообще. Сделать так, чтобы она всегда была рядом. Радостная. И желательно затраханная.

Я догнал её на дорожке и накинул на неё свой пиджак.

Она посмотрела на меня удивлённо.

— Ветрено, — хмуро бросил я.

— Спасибо. Здесь так красиво, просто с ума сойти! А почему в глэмпинге нет посетителей? Если есть какие-то проблемы с рекламой, то как раз в этом я могу помочь.

— Всё в порядке, — ответил я. — Вторая база под завязку, просто эта совсем новая, и она не для массового пользования.

Девочка посмотрела на меня непонимающе своими зелёными глазищами.

Не надо ей знать, что вокруг её бывшего дома дежурят папараци, поэтому у нас здесь всего только Аня и Света из обслуживающего персонала, а остальных я расформировал по соседним базам.

— Па-а-вел, — протянула она.

Так приятно прозвучало из её уст моё имя. Захотелось прижать её к себе. Заткнуть рот поцелуем.

Чёрт. Я прочистил горло.

— Что ты спросила? — я посмотрел на неё, возвращая лицу невозмутимый вид.

— Почему вы делаете это?

— Что? — нахмурился я.

— Прячете эмоции, будто вам нельзя ничего испытывать.

Как наш разговор свернул в эту сторону?

— Долгая и печальная история, — ответил я и пошёл в сторону коттеджа администрации.

— Я не тороплюсь, да и вы вроде бы закончили с делами, — она спешила за мной, оглядела меня с ног до головы и прикусила губу.

Я снова кашлянул. Эти губы надо запретить на законодательном уровне. Интересно, она что-то в них колола? Не могут же быть такие губы просто настоящими.

— За меня всегда всё решали, не оставляли выбора, у меня никогда не было настоящих друзей, поэтому, когда появились ненастоящие, я тут же приняла их “дружбу” за чистую монету, — выдала она на одном дыхании и повернулась ко мне. — Поэтому я отлично знаю, что значит, засовывать чувства внутрь себя.

— Видела это в зеркале, значит? — усмехнулся я.

Она выжидающе смотрела, вот же упрямая.

— У меня всё куда прозаичнее. Жена умерла, и я не нашёл ей замену.

— Так найдите не замену, а просто кого-то другого, — как-то возмущённо ответила она.

— Например, кого? — спросил я, опуская взгляд на её губы.

— Кого-то, кто будет видеть в ваших глазах весь мир, — ответила она по-глупому искренне.

Мы стояли уже на веранде домика. Мой пиджак соскользнул с её плеч, я подхватил его и приблизился, чтобы одеть её снова. Слишком близко. Её персиковый запах снёс мне башку.

В голове вдруг возникла фраза лучшего друга, сказанная однажды в сердцах: “Или туши всё нахрен или подкидывай дров, Паша!”

Я наклонился и…

____________

Ну что, гасим или поджигаем, дорогие мои?))

Глава 5 Убирайся!

Злата

Мы стояли на веранде домика администрации. Уже смеркалось. Желтые фонарики создавали тёплую атмосферу.

Но мне не было тепло. Мне стало жарко! И виновником этому был Паша.

Секунда и вся его безэмоциональность испарилась как будто её и не было.

Он наклонился ко мне, я почувствовала его дыхание на своих губах.

Надо было отстраниться. Отойти. Влепить ему пощёчину. Сделать хоть что-нибудь! Но я качнулась вперёд.

Господи, так горячо меня ещё никогда не целовали!.. У него словно вообще не было никаких запретов! Он делал это так уверенно, упрямо, как будто целовать меня являлось для него жизненной необходимостью, обязательным ингредиентом для существования!

Его руки тут же смяли фланелевую рубашку, забрались прямо под мою майку, проскользили по коже, прижимая моё тело к его. Своим чистосердечным порывом, не омутнённым доводами разума, он коснулся моей души. И я, которая вообще не собиралась этого делать, стала отвечать на поцелуй.

Моё тело сработало быстрее разума, который пребывал в блаженной неге офигевания от ситуации.

Он почувствовал мой ответный порыв.

Его нежные губы вмиг стали требовательными. Словно я попала в ураган. Они снесли все мои барьеры, все “мы не можем быть вместе”. Осталось лишь чистое “хочу быть рядом с тобой”.

Он поцеловал меня в шею, и я выдохнула тихий стон.

Это снесло последние границы, и я оказалась прижатой к стенке. В прямом и переносном смысле. Паша приподнял меня над полом, вклинился между бёдрами и упёр спиной в стенку дома.

Я почувствовала его эрекцию, упирающуюся мне между ног.

А потом открылась дверь, и из дома вышла Аня.

— Ээ… — протянула она, пока Паша ставил меня на пол. — Извиняюсь, я просто оставила стол накрытым, — сказала она серьёзно, а потом улыбнулась. — Вы не торопитесь, но и не затягивайте, внутри всё готово.

— Аня! — рыкнул на неё Паша. Или всё ещё Пал Палыч?

— До завтра, — сказала она и отправилась к воротам.

Я боялась поднять на него взгляд. Замерла, не дыша, провожая глазами удаляющуюся спину Ани.

— Заходи, — сказал он безжизненно и открыл дверь.

Значит, всё-таки Пал Палыч.

Я тоже постаралась сделать вид, что спокойна.

Мама всегда учила меня, что бы ни произошло, делать вид, что именно этого я и хотела.

Поэтому я сохраняла невозмутимость, будто целоваться с дядей совершенно точно входило в мои чёртовы планы.

И поэтому я только выше задрала нос, когда мы сели за стол и сняли красивые колпаки, которыми Аня заботливо накрыла еду, чтобы сохранить её тепло, и перед нами предстали глубокие тарелки, наполненные неровными и немного драными пельменями. Не знаю, решила ли она меня таким образом подколоть или просто захотела пустить бракованные пельмени первыми, но Пал Палыч тоже сделал вид, что не заметил этого.

Да и не до пельменей было.

— Завтра помогаешь Свете, — сказал он будничным тоном, будто ничего не произошло.

— Почему?

— Хочу, чтобы ты всё попробовала и решила, чем тебе больше нравится заниматься.

Уборкой или готовкой? Сомнительный выбор. Ну ладно.

Мы сидели за столом одни, и между нами повисла неловкая пауза, даже не смотря на то, что мы были активно заняты едой.

— А чем занимаетесь вы? — спросила я Пал Палыча, пытаясь нарушить эту дурацкую тишину.

— Управляю ещё другой базой и занимаюсь инвестициями, — лаконично ответил он.

У меня было ощущение, что он чего-то недоговаривает.

— Другая база где-то поблизости?

— Да. На той стороне озера, — он неопределённо указал в сторону.

— Оно красивое, — призналась я. — Такое чистое, вода прямо прозрачная.

— Я слежу за чистотой.

Он что всем озером владеет?

— Получилось вкусно, — сказал он и встал из-за стола, а меня накрыло каким-то маленьким и необъяснимым счастьем и одновременно беспокойством.

Пельмени и правда получились божественно вкусными!

— Мне надо ехать, — он взялся за свою тарелку, но я остановила его и сказала, что уберу сама. Он кивнул.

— Я вернусь завтра вечером, расскажешь, как пройдёт уборка.

Я кивнула и проводила его взглядом.

И он ушёл.

А я осталась. Я и мои смущение, радость, вина и страх. Страх, что всё это повторится. И ещё больший, что нет.

Где-то в глубине души я хотела бы сказать “останься”. Хотела бы сократить чёртово растояние между нами. Броситься ему на шею. Но он прав. Лучше пусть он уедет. А я останусь.

***

Вечером я снова долго не могла уснуть. Мышь словно издевалась надо мной! Ей совершенно не была интересна приманка, а что именно ей так понравилось в моей комнате, мне было непонятно.

Но больше всего беспокоил тот факт, что мы с Пал Палычем поцеловались.

Поцеловались.

Это было как-то больше, чем поцелуй!

Это было крышесносно, сердцевпятки, влажно, жарко, круто и обиднейше быстро.

А то, что я испытывала ночью — просто ужасно.

Я устала от изматывающего желания, от бесконечного диалога с самой собой, где одна Злата говорит, что надо довериться чувствам, другая, что всё это неприлично, и вообще, что люди подумают, а третья… боится довериться. Ведь для него это может ничего не значить. А для меня?...

Я проснулась разбитой, но привела себя в порядок и взбодрилась. Теперь мне нужно настроиться на создание новых нейронных связей в мозгу! Уборка. Подумать только!

Наспех позавтракав и помыв посуду, я отправилась к уединённому в лесу треугольному домику. Там, как сказала Аня, меня ждала Света.

Прозрачные стены домика намекали, что внутри очень уютно. Подходя ближе я даже застыла на месте, рассматривая его. Хотела бы я жить вот так в уюте, комфорте, в лесу, но окружённой современными вещами.

Я подошла ближе и постучала в дверь.

— Света?

— Заходи!..

Я открыла дверь и увидела, как солнечный свет наполнял пространство домика, создавая игру теней.

— Привет! — сказала женщина. — Вот вёдра, тряпки, средства. Наша задача — стёкла. Сделать так, чтобы они сверкали.

Легче сказать, чем сделать. Я, мне кажется, впервые взяла в руки тряпку, смяла её, намочила, слега отжала и подняла вверх.

Света протяжно вздохнула.

Павел

Я разделался с делами довольно быстро, но всё равно вернулся в “Озеро” когда уже стемнело.

Подошёл к домику, где горел свет.

Злата оттирала стекло. Вся растрёпанная, волосы собраны в свободный пучок на голове. Моя фланелевая рубашка повязана на её бёдрах. Всё-таки не надо было давать ей свою одежду.

Злата меня не видела, ведь я не включил уличное освещение, а вот она была для меня как на сцене. Такая тоненькая, нежная.

Весь день я старался не думать о том, что между нами произошло. Точнее как. Я решил, что это больше не повторится, потому что нахрена мне эти проблемы? Молодая, неопытная, просто секса с ней не получится, у неё будет куча ожиданий об отношениях, любви и ещё о чём-нибудь, в чём я вообще не заинтересован.

Просто сделаем вид, что ничего не было. И целый день мне удавалось верить в этот бред, но сейчас, когда я смотрел на неё… Единственное, чего мне хотелось — затащить её в постель.

Пах тягуче ныл, заставляя подойти ближе. Я смотрел на то, как она отмывает стекло. Как её грудь слегка двигается от каждого движения. Как она тяжело вздыхает.

Мне надо было уйти. Уйти прямо сейчас. Но я просто не мог справится с этим дичайшим притяжением. Меня давно уже не тянуло к девушке ТАК.

Вдруг свет включился, меня ослепило, а следующее, что я видел — испуганная Злата, растянувшаяся на полу. Я взбежал по лестнице в дом.

— Злата! Злата, ты в порядке?

Я подбежал так быстро, как мог, но и я поскользнулся на мокром полу и чуть не упал.

— Я в порядке! — поспешно сказала она, когда я всё-таки добрался до неё. — Я испугалась тебя и опрокинула ведро, — виновато объяснила она, сидя в моих объятиях.

Мои брюки, носки и даже рубашка оказались мокрыми.

— Ты сидишь пятой точкой в мыльной холодной воде, — сказал я, разозлившись, и поднял её на руки.

— Подождите! Куда вы меня несёте, надо же вытереть всё это! — затараторила она, — ламинат вздуется! Мне Света сегодня объясняла! Он очень не любит быть мокрым!

— У нас с ним есть что-то общее, — я засмеялся.

Даже сквозь средство для мытья окон Злата пахла персиками. Было приятно держать её на руках. Она словно для этого и была создана.

— Кстати, где сама Света?

— Я её отпустила. Она всё мне показала, мыть окна оказалось легче, чем готовить. По крайней мере, после моих рук не остаётся разводов, — её губ коснулась лёгкая улыбка.

Я поставил её на сухой пол, но это не слишком нам помогло.

— Не сомневаюсь.

Я посмотрел на свои носки, чтобы не сорваться и не поцеловать её. Ноги промокли.

Держи себя в руках, тебе же не нужны проблемы в виде влюблённой мелочи.

— Я тут закончу, а вы идите, — сказала она, отворачиваясь и нагибаясь за тряпками.

Я чуть не взвыл от вида её ног в коротких шортах.

Сжал зубы и тоже взялся за тряпки.

— Это моя работа, не ваша, — воскликнула она и схватила меня за руку в едином порыве.

— Любой бизнесмен должен уметь выполнять роль каждого из своих сотрудников. Хотя бы на примитивном уровне. Будем считать, что сегодня я исследую внутренности своего бизнеса, — сказал серьёзно, стараясь держать в голове мысль, что больше не поцелую её.

Она взялась за работу, я взял в руки тряпку.

Злата снова нагнулась, вытирая пол. В мокрых коротких шортах. Я тяжело вздохнул.

Ну нет!

Набрал сообщение по телефону, чтобы приехала одна из уборщиц с соседней базы и прибрала безобразие. Потому что я не выдержу этого вида! Ни минутой больше!

— Злата, прекрати, я решил проблему.

Она не останавливалась.

— Прекрати, говорю, — пришлось подойти ближе и взять её за руку.

Наши лица оказались слишком близко друг к другу.

— Снова поцелуете и сделаете вид, что ничего не было? — спросила она, выводя меня из шаткого равновесия.

Глава 6 Мучительная

Злата

Я шла в свою комнату. Почему-то меня душили слёзы.

Он отпустил меня! Сделал шаг назад, когда мог бы поцеловать.

Я в ответ зло посмотрела на него, бросила тряпку в ноги (а надо было в лицо кидать!) и вышла из домика.

Нет, он, значит, испугал меня до смерти.

Игнорирует нашу… проблему.

Так ещё имеет наглость хватать меня за руки и подходить так близко, что лёгкие заполняются его сладковатым терпким ароматом.

— Злата! — позвал он меня, когда я была уже на полпути к домику администрации.

Ага, сейчас. Так я и разбежалась продолжать с ним диалог!

— А ну стой!

Он догнал меня и теперь спокойно шёл вровень со мной. А я между тем, почти бежала!

— Остановись, чёрт побери! — прорычал он, и сгрёб мою майку на спине в свой кулачище.

Игнорировать его больше не получалось, я забрыкалась, пытаясь выпутаться из стальной хватки, но вместо того, чтобы отпустить, он только крепче сжал пальцы. В конечном итоге моя маечка не выдержала напора и порвалась.

Я удивлённо ахнула и прижала руки к груди, чтобы ткань не слетела с меня. Паша гневно выдохнул и сказал:

— Настоящая катастрофа!

Он обошёл меня и встал передо мной на колени, чтобы развязать фланелевую рубашку, которую я повязала на бёдра. Его пальцы были тёплыми. От его лёгких касаний по всему телу разбегались мурашки. На секунду мне показалось, что он сейчас поцелует мой живот. Топик был коротким и я чувствовала горячее дыхание Паши на своей коже. Он снял с моих бёдер рубашку и встал, всё время ненароком касаясь меня.

Я совсем запуталась в реакциях своего тела. Точнее реакция тела-то была ясной как день: мне хотелось… Ай, да нельзя же слушать тело в самом деле!

— Вы порвали мою майку! — злобно прорычала я, отбирая из его рук фланелевую рубашку.

— Я всего лишь пытался с тобой поговорить.

— А я теперь осталась без футболки!

— Я куплю тебе новую!

Я отвернулась от Пал Палыча и сняла с себя остатки ткани. Быть по пояс голой на улице рядом с ним…

— Не надо мне новую!..

Я пыталась попасть в рукав, чтобы надеть его рубашку. Он вдруг оказался рядом со мной, помог одеться.

Даже думать не хочу, что там было видно с высоты его роста.

— Ты — моя племянница, — сказал он охрипшим голосом куда-то мне в шею.

Я ощущала себя на краю пропасти. Она манила. Она обещала освобождение.

— А я — твой дядя.

Пуговки никак не хотели застёгиваться. Я чувствовала, что он вдыхает мой запах.

— Если мы перейдём грань, от этого никому не станет хорошо, — продолжал убеждать Паша.

Только убеждал он по-моему себя, а не меня. Это не я поцеловала его тогда на веранде!

— Ты уже её перешёл, — повернулась я, держа чёртову рубашку, чтобы она не распахивалась, потому что застегнуть пуговки я так и не смогла. — Разве не понятно?