Гордячка для мажора

Дверца щитка скрипит, когда открываю. Внутри куча проводов и рубильников. Главный найти несложно - самый большой. Секунда... щелчок.

Темнота накрывает все здание разом. Музыка обрывается посреди бита. Тишина оглушает после всего этого грохота. За стенами начинается движуха - крики, маты, нервный смех.

"Какого хрена?!"

"Эй, кто свет вырубил?!"

"Да это наверное пробки..."

Прислоняюсь спиной к холодному металлу щитка. Затылок больно ударяется о стену.

— Зараза!

Дверь в подсобку открывается. В темноте не разобрать, кто это. Инстинктивно напрягаюсь.

Огонек зажигалки прорезает темноту. В оранжевом свете проступает лицо... Джейден. Острые скулы, прищуренные глаза. На левой скуле фиолетовый синяк.

— Диверсия? — дым от его сигареты клубится в воздухе. — Круто придумала.

Вжимаюсь в стену еще сильнее. Металл щитка холодит спину даже через толстовку.

— Зачем припёрся? Твои фанатки потерялись в темноте?

Джейден делает затяжку. В мерцающем свете его глаза кажутся черными дырами.

— Услышал, как ты тут ругаешься. Решил глянуть, кто устроил блэкаут.

— Ну глянул. Теперь побежишь стучать охране? Или декану сразу?

Вместо ответа он достает из кармана бутылку. Виски. Дорогой, судя по форме. Протягивает мне.

Беру, делаю глоток. Алкоголь обжигает горло, растекается по пустому желудку огненной волной.

— У моего брата такая же фишка есть, — Джейден забирает бутылку. — Блэкауты устраивать.

— Ну у моего брата другие развлечения. Он в тюрьме.

Слова вылетают раньше, чем успеваю подумать. Твою ж... Зачем я это сказала?

Джейден молчит. Только дышит рядом - спокойно, размеренно.

Не могу остановиться. Слова льются сами:

— Все думают, я тут благодаря мозгам. Типа такая вся умная, целеустремленная, из грязи в князи... Фигня. Брэдли заставил документы подавать. Сказал - либо валишь из этой дыры когда-нибудь, либо сгниешь, как все мы. Вот я и свалила.

— И правильно сделала.

— Правильно? — нервный смех рвется из горла. — Да я до сих пор там! В том вонючем трейлере, где мама с очередным хахалем кувыркалась, а я в шкафу сидела, уши затыкала. Где жрать было нечего, а за свет платить - тем более. Где выбор каждый день - сдохнуть или выжить. Где...

Что за черт? Почему я все это ему выкладываю?

— Рассказывай дальше, — его голос звучит... по-другому. Без обычной издевки.

— Один из маминых дружков решил, что десятилетняя девочка... — горло сжимается. — ...уже достаточно взрослая для взрослых игр.

Картинки в голове. Вонь перегара. Потные руки, лезущие под пижаму

— Брэдли вовремя вернулся. Чуть не убил того мудака. Мама орала, что я все придумала. Что порчу ей жизнь. Типа я маленькая шлюха, которая сама к мужикам лезет... Брат забрал меня в тот же день. Жили в гараже у его друга. Спали на матрасах на полу. Зато там...

— Не лапали.

— Ага...

Офигеть. Я только что вывалила всю свою подноготную ему. Завтра он расскажет всем, и я стану местным посмешищем окончательно.

— Сколько народу узнает мою историю к утру?

— Смотря сколько времени Скарлетт торчала под дверью.

Замираю. В тишине явственно слышен стук каблуков - быстрый, нервный. Удаляется.

— Вот черт... — только и могу выдавить.

— Ну что ж, — Джейден поднимается. — Добро пожаловать в Беркли. Тут у всех секреты - общее достояние.

Щелкает выключателем. Свет бьет по глазам. Зажмуриваюсь.

— Предупредить надо было! — трут глаза, пытаясь привыкнуть.

— А где кайф? Тем более тебе встряска не помешает, — уголки его губ дергаются.

Разворачивается и уходит. А я остаюсь сидеть на полу с почти пустой бутылкой дорогого виски.

Блин. Ну блин! Зачем я ему все это рассказала? Теперь Скарлетт... ох, эта сука точно использует информацию. И ее подружки. И вообще все.

Сползаю по стене на пол. В голове шумит от виски. Или от осознания, что я только что натворила.

Глава 7. Утро плохого дня

Эви

Комната пустая. Скарлетт уже умчалась распространять сплетни. Ох... вчерашний разговор с Джейденом крутится в голове, и от каждого воспоминания хочется провалиться сквозь землю.

Зачем я ему все это выболтала? Кто меня вообще за язык тянул? Про маму, про того урода из детства, про Брэдли... Господи, да я же как открытая книга перед ним разложилась!

Мну край майки, пытаясь унять дрожь в руках. Окей, сплетни — это фигня. Переживала и похуже. Главное — не психовать и делать вид, что все норм.

В коридорах универа сразу понимаю, что Скарлетт отработала на славу. Взгляды липнут со всех сторон. Кто-то шепчется, прикрывая рот ладонью, кто-то откровенно пялится, кто-то ухмыляется.

— ...слышала, мамаша у нее вообще конченая...

— ...брат за решеткой, наверняка за наркоту...

— ...откуда только таких берут в Беркли...

Каждое слово — как пощечина. Но я иду дальше, выпрямив спину. Пусть глазеют. Пусть обсуждают. Мне не впервой быть белой вороной.

— Эй, соска! — какой-то качок в рубашке-поло перегораживает дорогу. Типичный папенькин сынок — загорелый, накачанный, с той самой ухмылкой "я тут главный". — Слышал, ты дешевая? Сколько за ночку берешь? Папаша щедрый, заплатит сколько скажешь!

Его дружки заржали, толкая друг друга локтями. У меня в ушах зашумело от злости.

— Отошёл, — процеживаю сквозь зубы.

— Ооо, какие мы грозные! — качок делает шаг ближе. — Покажешь товар? А то вдруг не стоишь того...

Его лапа тянется к моей заднице. Рефлексы срабатывают быстрее мозга — хватаю его за запястье и выкручиваю так, как учил Брэдли. Резко, с поворотом.

— АААА! Сука! — он взвизгивает как девчонка.

— В следующий раз яйца выкручу, понял? — отпускаю его руку и отталкиваю.

Иду дальше, чувствуя на себе десятки взглядов. В коридоре повисла тишина — все охренели от того, что нищебродка дала отпор золотому мальчику.

Ну и пусть смотрят. Я не игрушка для их развлечений.

До аудитории добираюсь за минуту до звонка.

Плюхаюсь на свое обычное место и тут же чувствую ЕГО присутствие. Джейден. Сидит через два ряда, и я кожей ощущаю его взгляд.

Не оборачиваюсь. Не смотрю. Вообще делаю вид, что его не существует. Наверное, сейчас он наслаждается шоу. Мудак.

Дэвидсон начинает лекцию, но я не слышу ни слова. В голове только вчерашний разговор. Каждое мое слово, каждое признание...

Боже, я рассказала ему про того мужика! Про то, как он... как его руки... Меня начинает подташнивать от стыда. Зачем я это сделала? Что на меня нашло?

— Мисс Грей!

Подскакиваю на месте. Дэвидсон сверлит меня взглядом.

— Я жду ответа на свой вопрос.

Какой еще вопрос? Я даже не слышала, о чем он спрашивал.

— Я... простите, я не расслышала вопрос.

Его ноздри раздуваются.

— Не расслышали? Или просто витали в облаках, думая о своих... личных проблемах? — он делает паузу, смакуя каждое слово. — Мисс Грей, возможно, вам стоит взять академический отпуск. Беркли — это место для тех, кто хочет учиться, а не для тех, кто приносит сюда свои... социальные проблемы.

Социальные проблемы? Серьезно? Этот старый козел только что намекнул, что мне здесь не место из-за моего происхождения?

— При всем уважении, профессор, — встаю со своего места. Голос дрожит, но не от страха — от ярости. — Мое происхождение не имеет никакого отношения к моим умственным способностям. Я поступила сюда по результатам экзаменов, а не потому, что папа сделал щедрое пожертвование университету.

В аудитории можно услышать, как муха пролетит. Все смотрят на меня с открытыми ртами. Даже Джейден приподнял бровь — ого, оказывается, он умеет удивляться.

Дэвидсон багровеет. Буквально на глазах превращается из бледного старикашки в спелый помидор.

— Как вы смеете...

— А как вы смеете намекать, что я недостойна учиться здесь? — перебиваю его. К черту субординацию. — Потому что я не из "правильной" семьи? Потому что моя мать не устраивает благотворительные вечера, а мой отец не играет в гольф с деканом?

— Довольно! — он хлопает ладонью по кафедре. — Раз вы такая умная, мисс Грей, подготовьте доклад к следующей неделе. Тема — влияние монетарной политики на экономический рост развивающихся стран. Двадцать страниц минимум. С полным списком источников.

Ублюдок. Мы эту тему даже не начинали проходить. Он специально выбрал самое сложное, чтобы я завалилась.

— Конечно, профессор. Будет сделано, — киваю, внутри все кипит.

Он отворачивается и продолжает лекцию, а я сажусь обратно. Руки дрожат от злости. Еще один человек, который хочет меня уничтожить. Список становится все длиннее.

После лекции вылетаю из аудитории как ошпаренная. Надо в библиотеку, искать материалы для этого долбаного доклада. Двадцать страниц за неделю — да он совсем охренел!

— Не в ту сторону идешь. Библиотека там, — знакомый голос заставляет остановиться.

Оборачиваюсь. Джейден стоит, прислонившись к стене, руки в карманах. Белая рубашка идеально сидит на широких плечах, темные джинсы подчеркивают длинные ноги. Волосы слегка взъерошены, будто он только что провел по ним рукой.

Красивый, зараза. И сам это знает.

— Чего тебе, Монтгомери?

— Просто интересно, как ты себя чувствуешь после нашего... душевного разговора вчера.

Вот же...

— Отлично себя чувствую! Особенно после того, как твоя подружка разнесла мою историю по всему кампусу. Спасибо большое!

— Не драматизируй, — он пожимает плечами, и эта его невозмутимость бесит еще больше. — Ну узнали про твою семейку, и что? У всех есть скелеты в шкафу. Завтра найдут новую тему для сплетен.

— У тебя в шкафу только брендовые шмотки и папины деньги!

— Даже спорить не буду, — ухмыляется.

— Знаешь что? Пошел ты! — разворачиваюсь и ухожу быстрым шагом. — И держись от меня подальше!

— Эви! — он окликает меня, но я не оборачиваюсь.

Монетарная политика, экономический рост, развивающиеся страны. Вот чем мне надо заниматься. А не думать об этом невыносимом придурке с его... с его идеальной задницей в этих джинсах и...

Стоп. С каких пор я пялюсь на мужские задницы?

Внизу живота теплеет, и от этого становится еще противнее.

На скамейке во дворе достаю телефон.

Набираю Рэй.

— Алло? — она берет трубку после третьего гудка.

— Рэй, могу сегодня выйти на смену?

— Джесс слегла с температурой, так что да, приходи. К восьми будь.

— Окей, буду.

Отключаюсь и закрываю глаза. Четыре часа в "Розе" — улыбаться пьяным мужикам, уворачиваться от липких рук, терпеть их пошлые шуточки... Но это все равно лучше, чем оставаться в кампусе.

Глава 8. Две недели в Беркли

Эви

Дождь хлещет по лицу, как будто кто-то там наверху решил устроить мне персональный душ. Только вот душ ледяной, а я без зонта. Как обычно. Забыла его в комнате, когда выскакивала за продуктами.

Прижимаю к груди промокшие пакеты. Внутри жалкий набор выживальщика — макароны самые дешевые, банка тушенки и фасоль. На неделю растяну, если повезет.

Вспоминаю, как Брэдли однажды спросил, глядя на очередную мою порцию лапши быстрого приготовления: «Эй, мелкая, а о чем ты вообще мечтаешь?»

И я тогда, не думая, выпалила: «Хочу прийти в супермаркет и просто... брать все, что захочется. Не считать каждый доллар. Не выбирать между хлебом и молоком. Просто кидать в корзину шоколадки, фрукты, мясо нормальное...»

Он тогда погладил меня по голове и пообещал, что когда-нибудь мы обязательно так сделаем.

Две недели в Беркли... Джейден оказался прав — моя история про «девчонку из трейлерного парка» всех заинтересовала ровно на три дня. А потом какая-то первокурсница засветилась с женатым профессором литературы, и все переключились на новую жертву. Вот так просто. Щелк — и ты уже вчерашние новости.

Машина проносится по луже — бац! — и я вся в грязи. Супер просто. Джинсы теперь в коричневых пятнах, толстовка промокла насквозь. День становится все лучше и лучше.

ВИИИИЗГ!

Сердце ухает куда-то в пятки. Черный Range Rover тормозит буквально в сантиметре от меня. Стою как вкопанная, а внутри все сжимается от ужаса. Нет-нет-нет... только не он. Господи, пусть это будет кто угодно другой...

Тонированное стекло опускается.

— Ну ты и выглядишь, — Джейден окидывает меня взглядом. — Мокрая курица какая-то.

Вот же... Ну конечно, именно сейчас он должен был появиться. Когда я похожа на бомжиху после душа.

— А ты выглядишь как мудак в дорогой тачке, — огрызаюсь, сжимая ручки пакетов.

— Залезай в машину. Подвезу.

— Обойдусь.

— Не тупи. Садись. Простудишься же.

Ха! Вот это поворот.

— С каких это пор тебя волнует мое здоровье?

Он поджимает губы.

— Просто не хочу, чтобы ты тут мокла. Портишь вид улицы.

Ну все. Иду я отсюда. Пусть подавится своей заботой.

Разворачиваюсь и топаю дальше. Пакеты режут ладони, но лучше так, чем сидеть рядом с ним и чувствовать себя... не знаю даже. Жалкой? Никчемной?

Слышу, как хлопает дверца. Черт! Шаги за спиной — быстрые, уверенные. Догоняет меня в два счета.

— Ты чего такая упертая? — его дыхание обжигает ухо. — Это твой образ такой — "бедная, но гордая"?

От его близости мурашки по спине бегают. И запах... Черт, даже под дождем чувствую его парфюм.

— А ты чего такой прилипчивый? Делать нечего? Скарлетт сегодня занята?

Чувствую, как он напрягается. Ага, задело.

— При чем тут Скарлетт?

— Ни при чем! — разворачиваюсь к нему. — Просто отстань от меня, ладно? У тебя своя жизнь, у меня своя. И они не пересека...

ТРЕСК!

Пакет рвется, и все мои богатства катятся по асфальту. Банки гремят, макароны рассыпаются...

Ну вот... добавка к прекрасному дню.

Опускаюсь на колени, собираю. Вода просачивается через джинсы. Вот она, метафора моей жизни. На коленях в луже собираю свои жалкие запасы еды, пока богатенькие смотрят сверху.

Комок в горле. Нет-нет-нет, только не реветь. Не при нем.

— Блядь... — Джейден выдыхает где-то над моей головой. — Раз так нравится мокнуть – мокни.

Слышу, как он разворачивается. Шаги. Хлопок дверцы. Мотор рычит, и Range Rover срывается с места, окатывая меня новой порцией воды.

А я продолжаю сидеть под дождем, сжимая в руках помятую банку тушенки. Внутри пусто. Даже злиться больше нет сил.

Встаю, отряхиваю колени. Бесполезное занятие — я вся мокрая и грязная. Но ничего. Доберусь до общаги, переоденусь... если найдется во что. А потом в библиотеку. Учиться. Грызть гранит науки, пока зубы не сломаются.

Джейден

Range Rover стоит у женского общежития уже минут двадцать. Дождь колотит по лобовому стеклу, размывает все вокруг в какую-то серую кашу.

Вытаскиваю сигарету, щелкаю зажигалкой. Дым заполняет салон.

Эта Эви... Черт, да что она о себе возомнила? Упертая как баран, принципиальная до зубовного скрежета. Бесит меня конкретно. Две недели пытаюсь выкинуть ее из башки — и ни хрена не выходит. Везде мерещится. В столовке, в коридорах, даже дома, блять... Закрою глаза — и вижу ее губы, эти карие глаза с вызовом...

Замечаю движение во дворе. Маленькая фигурка пересекает пространство между корпусами. Это она.

Мать твою...

Дождь превратил ее в... в... Да черт, не знаю даже, как описать. Футболка прилипла к телу так, что видно все — от лифчика до... А лифчик-то есть? Волосы мокрыми прядями липнут к шее, стекают на плечи...

В паху начинает тяжелеть. От вида мокрой заучки? Придурок.

Отворачиваюсь, выдыхаю дым. Поздно. Картинка уже въелась в мозг. И теперь будет там крутиться, пока я... не трахну кого-то или не подрочу.

Она даже не старается выглядеть сексуально. Просто идет себе под дождем. А я уже хочу ей вогнать по самые...

У входа в общежитие какое-то движение. Присматриваюсь — ну конечно. Скарлетт и ее свита.

Окружили ее. Скарлетт что-то говорит, размахивает руками. Даже отсюда вижу, как ее рот открывается-закрывается.

А Эви... Она просто стоит. Не сутулится, не прячется. Подбородок вздернут, плечи расправлены. Даже промокшая до нитки, она выглядит... достойно? Гордо? Черт, не знаю, как это назвать.

Выскакиваю из тачки прямо под ливень. Что, я творю? Она же никто. Обычная нищебродка, которой повезло в Беркли попасть. Не моего поля ягода.

Но ноги сами несут к ним. К черту логику.

— ...где нашла объедки? В мусорном баке за столовой? — долетает голос Скарлетт.

Эви молчит. По лицу стекает дождь вперемешку с... нет, это не слезы. В глазах чистая ярость. И почему-то от этой ярости член каменеет ещё больше.

— Отвали от нее, — выплевываю, подходя вплотную.

Скарлетт тут же меняется в лице. Секунду назад была стервой, теперь строит из себя секси-кошечку:

— Джейден, милый, мы просто...

— Съебали отсюда. Все. Быстро.

Забираю у Эви пакеты. Охренеть, тяжеленные. Что там, кирпичи таскает? Капли дождя стекают с ее шеи вниз, под ворот футболки. Прослеживаю взглядом их путь и... черт. Воображение тут же дорисовывает, как они катятся дальше — по груди, по животу...

— Мне твоя помощь не нужна, — ее голос выдергивает из ступора. Фыркает, пытается забрать пакеты обратно.

— А мне похер, что тебе нужно, — парирую, наслаждаясь вспышкой в ее глазах.

Скарлетт цепляется за мой рукав:

— Джей, подожди...

Смотрю на ее маникюрные коготки на моей руке.

— Руки. Убрала. Живо.

— Но мы же были вместе! — в ее голосе появляются истеричные нотки.

— Мы трахались пару раз. Это не значит "вместе". Усекла?

Разворачиваюсь к Эви:

— Пошли, гордячка.

Она стоит, закусив нижнюю губу. По подбородку стекает капля воды, и у меня язык чешется ее слизнуть. Что за бред в голове? Это же просто дождевая вода. Но я готов поклясться, что на вкус она будет особенной.

***

В холле пусто. Наши шаги гулко отдаются от стен. С нас натекли целые лужи на мраморный пол — завтра уборщица проклянет нас обоих.

Поднимаемся молча. С каждым пролетом дыхание учащается, но не от физической нагрузки. От того, что мы вдвоем. Одни. И она так близко — рукой подать.

В голове крутятся картинки: прижать к стене, почувствовать, как она будет вырываться, сопротивляться... ммм.

На третьем этаже останавливаюсь. Внутри все горит огнем. Пульс зашкаливает. Вот щас... Затащу в первую попавшуюся комнату, сорву с нее эти мокрые тряпки. Буду...

— Спасибо, — вдруг выдает она. — Но это ничего не меняет между нами.

— Конечно, — киваю.

Ее глаза в полумраке коридора кажутся бездонными омутами.

— Меня не купишь показухой, — бросает с вызовом.

— Да я и не пытаюсь купить.

Делаю шаг ближе. Ее дыхание обдает мне лицо. Губы у нее дрожат — то ли от холода, то ли еще от чего. В голове мелькает картинка, как эти губы обхватывают мой член, и я чуть не стону вслух. Сука, что со мной? Она же вся промокла, замерзла, а я могу думать только о том, как бы ее тут же к стенке прижать и по-быстрому...

— Держись от меня подальше, — выдыхает она.

— Тебя ведь тоже ведёт, — наклоняюсь к самым губам. — Как и меня. Не отрицай.

Один поцелуй. Всего один, чтобы доказать себе — она обычная телка. Ничего особенного. Таких у меня были сотни. Это просто химия, гормоны, временное помутнение.

Потому что не может же быть так, что какая-то нищебродка вот так взяла и...

Нет. Не может.

Эви

Его рот на моем... и всё. Мозги отключились напрочь. Жесткий поцелуй, почти грубый. Виски на языке смешивается с дождевой водой. А я... я просто таю.

Черт. Черт. Черт.

Я же ненавижу его. Ненавижу за эту самоуверенность, за то, как он смотрит на всех свысока. За то, что родился с серебряной ложкой во рту и думает, что весь мир у его ног.

Но сейчас... сейчас я целую его в ответ. И не могу остановиться.

Его язык проникает в мой рот, и у меня подкашиваются колени. Хорошо, что он держит меня, иначе я бы точно упала. Это так... интенсивно. Так откровенно. Так не похоже на те невинные поцелуи, которые были у меня раньше.

Брэдли всегда говорил: "Эви, держись подальше от богатеньких ублюдков. Они используют девчонок как салфетки — вытрутся и выбросят."

Прости, Брэд. Твоя сестра сейчас целуется с одним из таких ублюдков. И ей это чертовски нравится.

Ладони уже под мокрой футболкой, и я... ооох...

— Уф... — срывается с моих губ, когда он находит какую-то точку под грудью.

Низ живота горит, ноги подкашиваются. А этот... этот козел улыбается! Чувствует, как я завожусь от его рук.

Джейден прижимает меня к себе сильнее, и я чувствую... ну да, его стояк упирается мне в живот через джинсы. Твердый как камень.

Пальцы скользят выше, задевают сосок через тонкую ткань лифчика. Меня прошибает током. Стон вырывается сам собой, и мне тут же становится стыдно за эту слабость.

— Погоди... — хриплю, пытаясь собрать мозги в кучу. — Стой...

Джейден отстраняется. Глаза темные-темные, зрачки огромные.

— Передумала? — в голосе насмешка, но какая-то... неуверенная?

Он снова касается груди. Медленно так водит пальцами по кругу. У меня перед глазами белые пятна пляшут. Дышать забываю.

Черт-черт-черт. Почему с ним так сложно думать?

Собираю всю волю в кулак и отталкиваю его. Сильно. Он делает шаг назад, и я пользуюсь моментом — влетаю в комнату, захлопываю дверь. Прислоняюсь спиной, сползаю на пол.

Сердце колотится так, будто я марафон пробежала. Лицо горит. Губы... губы до сих пор чувствуют его вкус. А в горле ком — не пойму, от злости или от чего-то другого.

И тут накрывает воспоминание: Скарлетт с ним в кровати, эти ее театральные охи-ахи, его руки на ее заднице... Это же было всего пару недель назад! А теперь он меня целует, лапает...

Зажмуриваюсь так сильно, что больно. Хочется выть от стыда. От обиды. И от этого чертова желания, которое никуда не делось. Все еще хочется вернуться к нему, прижаться, почувствовать его руки на себе...

Ааааа! Хватит!

Джейден

Ледяная вода бьет по спине, но толку от нее — ноль. Внутри все горит, будто кто-то бензина плеснул и спичку кинул. Закрываю глаза — и вот она. Эви. Ее припухшие губы. Глаза, потемневшие от желания. И это ее дыхание... черт, я же чувствую его на своей коже даже сейчас.

Упираюсь лбом в холодный кафель. Вода стекает по лицу, заливается в рот.

Блядь... Эта девчонка меня доконает. Одно прикосновение — и я как пятнадцатилетний девственник, у которого впервые встал. Позорище.

Член твердый как камень, никакой холодный душ эту проблему не решит. Смотрю вниз — головка уже багровая, вены вздулись.

Ладно, к черту все.

Обхватываю ствол правой рукой, начинаю двигать. В голове — только она. Как прижималась ко мне всем телом. Как стонала, когда я дотронулся до ее груди через мокрую футболку. Эти твердые соски... мать твою, я бы их целую ночь сосал.

Ускоряю темп. Левой рукой упираюсь в стену, правая работает как поршень. Перед глазами — Эви на коленях. Смотрит снизу вверх этими своими огромными глазищами и облизывает губы. Медленно берет в рот...

— Агрх... сука...

Кончаю так мощно, что в глазах темнеет. Сперма брызгает на кафель, смешивается с водой, уходит в слив. Дышу как загнанная лошадь.